Сохранился также разсказъ о бѣгствѣ Лопаты, бывшаго слугою у Желѣзняка во время его похожденій на Украйнѣ.

Когда Желѣзнякъ, догадавшись о намѣреніи Кренетникова захватить гайдамацкое ополченіе, рѣшился бѣжать игъ подъ Умаии, онъ призвалъ Лопату, далъ ему денегъ и коня и велѣлъ уходить руда глава глядятъ.

Партія донскихъ казаковъ, въ которой находился Калмыковъ, преслѣдуя отдѣльныя ватаги бродягъ, дошля до самаго Днѣпра. Bo веей странѣ казаки видѣли „крайнее paeopeme и въ народѣ къ мятежу склонность⁶⁴. Хлѣбъ сто4лъ въ ноляхъ большею частію не убран-\' ный, во многихъ мѣстахъ „потолоченный (вытоптанный) проходомъ великаго множоства народу⁶⁶. При входѣ въ селя въ глава бросалась какая-то пустота, „бевлюдіе⁶⁶, тогда какъ въ другихъ мѣстахъ села наполненыбыли разнымъ сбродомъ,науляцахъ ,великое смятеніе⁶⁶, no бя8арамъ „нагдостиыѳ крики*, въ шинкахъ „пьянственное веселіе и .ненотребное иныхъ пьяннцъ между себяруганіе,свара,драка и смертное убивгтво⁶⁶. Баваки встрѣчали уже кое-гдѣ польскіе отряды, которые повидимому осмѣливались показываться среди волнующагося населенія, ободряемые присутствіемъ русскихъ войскъ, и жестоко метили народу sa свой недавній страхъ, sa свой срамъ и запо- гибшія жертвы. По крайней мѣрѣ, Калмыковъ говоритъ, что онъ видѣлъ, какъ въ одно село „польскіе гвардейцы за ноги привязаннаго арканомъ къ сѣ*лу бунтовщика, по землѣ волоча, наг- лостной смерти въ томъ селѣ предали*.

ф

ребятами дѣвку изъ жидовскаго племени, найдя въ ливадѣ иа укрывательствѣ, собаками травилм, за каковую провинность (прибавляетъ Калмыковъ) отъ насъ тѣ малороссіянки въ село приведены и нагайками высѣчены*. Въ третьемъ мѣстѣ, при проѣздѣ черезъ лѣсъ, по донцамъ „изъ лѣсу того невидимо кѣмъ стрѣляно и одного станичника, прозваніемъ Дротика, въ плечо ранено*. Въ четвертомъ мѣстѣ донцы ороѣвжали миио польскихъ „панскихъ куреней, изъ которыхъ одинъ до рундука огнемъ сожженъ, а въ другомъ оконницы выложа- HE^tf. Захваченныхъ нѣсколько человѣкъ „невѣдомыхъ людей, въ коихъ примѣчены были бунтовщики и смертоубійцы*, донцы сдавалш польскимъ етаршинамъ.

Около самаго Днѣпра донцы, какъ выражается Калмыковъ, имѣли „знатный случай и баталію*. Дѣло въ томъ, что, подъѣ8жая къ Днѣпру, они поймали какого-то бродягу, который на вопросы донцовъ—кто онъ такой и куда идетъ—отвѣчалъ, что онъ „съ того боку Днѣпра наймитъ и приходилъ въ монастыри, по усердію своену, для богомолья*. Ho когда казаки, при обыскѣ бродяги, показавшагося имъ подозрительнымъ, нашли зашитым^ въ рубахѣ золотыя монеты, а въ нищенской сумкѣ пару заряженныхъ пистолетовъ и дорогіе часы „съ боемъ и алмазами*, то бродяга подвергнутъ былъ „немалому испытанію*. Въ чемъ состояло это „не малое испытаніе*, Калмнцовъ умалчиваетъ, но бевъ сомнѣиія оно было такого рода, что развязало языкъ упорному гайдамаку (это былъ дѣйствительно гайдамакъ), и онъ, „мало не умеревъ отъ истязанія, въ худостяхъ своихъ повинился*. Перехваченный казаками гайдамакъ находмлсяподъ командою „атамана Бабася, въ партіи коего подъ Умань ходилъ и онаго Желѣзняка милостями ввысканъ*. Шайка Бабася, какъ оказалось, бѣжала изъ подъ Умани въ ночь разгрома гайдамацкаго табора и, прискакавъ къ Днѣпру, послала своихъ эмнсаровъ или, какъ ихъ называетъ Калмыковъ, „наборщиковъ* на лѣвый берегъ, „въ малороссійскія слободы*, для набора новыхъ ополченцевъ, а сама засѣла въ сосѣднемъ лѣсу, въ ожиданіи прибытія подкрѣиленія.

правитъ свои набѣги на тавія иѣстностипольсвой Украйны, нуда еще не заходили гайдамави н гдѣ „польскіе панн въ веливихъ богатствахъ живутъ".

Казаки увидѣлитавимъ обравомъ необходимость тотчасъже напасть на шайву Бабася, пова она не подврѣпилась *сикурсомъ" и не пришла еще въ возможность мѣряться силами съ донсвимъ отрядомъ. Перехваченннй казаками гайдамакъ, у котораго пала лошадь, шелъ вЪ\'Сосѣднѳе село для повупви лошади н на дорогѣ попалея въ руви донсвой вомандѣ. Плѣнный бродяга долженъ былъ служить провод- пивомъ, и потому посаженъ былъ на вьючнуй> казацкую лошадь подъ наблюденіе двухъ вазавовъ, которымъ велѣно было немедленно убить проводника, если онъ повусится вдѣлать побѣгъ илн что либо другое во вреду вазацваго отряда. Бъ строжайшей тишинѣ двинулибь казаки впередъ и, дойдя до лѣсу, углубились въ чащу, по воторой извивалась дорожка, шириною *до трехъ коней", т. e. такая, по воторой могли рядоиъ проѣхать три всадника., Ho едва стали они выѣзжать на полянку, со всѣхъ сторонъ окруженную лѣсомъ, вавъ раздался выстрѣлъ, и гайдамавъ, служившій проводнивомъ, громко закричалъ: „мосвва идѳ! ратуйте!" Оказалось, что то былъ выстрѣлъ тайдаиацваго часового, воторый находился при въѣздѣ на поляну и замѣтилъ приближеніе донцовъ. Едва зти послѣдніе успѣли выбраться иа поляну и построить весь свой отрядъ четыреугольною *грубою", вѣроятно въ варе, вавъ снова раздались выстрѣлы изъ лѣсу и донцы увидѣли перебѣгающихъ между деревьями гайдамаковъ. Донцы бро- онлись по тому направленію, отвуда раздались выстрѣлы, и завязалась перестрѣлка. Сидязадеревьями, гайданакизащищалясьотчаянно. Пули донцовъ нѳ всегда достигали по назначенію, потому что раз-