Гл. II. Современное положеніе тѣлесныхъ наказаній въ русскомъ законодательствѣ и на практикѣ.

Перечисленіе случаевъ, въ которыхъ аакономъ въ настоящее время допускается примѣненіе тѣлесныхъ наказаній: плетью, хлыстомъ, розгой. Примѣненіе розогъио административному усмотрѣнію.

Такимъ образомъ женскую половину населенія Россіи можно считать въ настоящее время совершенно свободной отъ то ни

было видовъ тѣлеснаю наказанія, по крайней мѣрѣ, по закону.

*) Джантіевъ. Стр. 126.

*) Тимофеевъ. Стр. 124.

Остается мужская половина, которая подвергается еще битью въ слѣдующихъ случаяхъ:

I Согласно законамъ 1):

1) Плети: a) по уставу о ссыльныхъ—преступники, осужденные въ каторжныя работыи къ ссылкѣ на поселеніе, за новыя преступленія подвергаются наказаніямъ до 100 ударовъ плетьми, а каторжные и приковыванію къ телѣжкѣ отъ 1 до 3 лѣтъ. (Оводъ законовъ, пзд. 1890 года. Т. XIV. Ст. 437). б) Каторжные за маловажные преступленія u проступки, по усмотрѣнію мѣстныхъ на- чальствъ,—плетьми до 20 ударовъ. (Ог. 441). в) Бродяги, непомнящіе родства, подвергаются наказанію плетьми отъ 20 до 80 ударовъ. (Ст. 452).

2) Хлыстъ: до 5 ударовъ для корабельныхъ служителей или во- доходцевъ. (Ст. 1261).

3) Розги: а) отъ 30 до 40 ударовъ—для бродягъ за ложное показаніе о своемъ званіи. (Ст. 952); б) отъ 5 до 10 ударовъ для малолѣтнихъ ремесленниковъ (Ст. 1377); в) до 20 ударовъ крестьянамъ, не изъятымъ отъ тѣлеснаго наказанія, по приговору волостныхъ судовъ и съ утвержденія земскихъ начальниковъ; г) нижніе воинскіе чины, состоящіе въ разрядѣ штраФОванныхъ, могутъ быть подвергаемы (Дисциплинарн.

*) В. Семевскій, Русск. Мысль, 1897, кн. П. Стр. 7 н 8.

стражеЙ). e) Каторжные и ссыльно-поселенды за маловажныя преступленія и проступки, по усмотрѣнію мѣстныхъ началъствъ, до 100 ударовъ розгами. (Ст. 443).

II. Внѣ закона— по административному усмотрѣнію. Примѣры: а) въ 1887 году по приказанію Нижегородскаго губернатора Баранова во время ярмарки были наказайы розгами одинъ унтеръ-ОФИ- церъ (по закону изъятый отъ тѣлеснаго наказанія!) и одинъ крестьянинъ. б) При усмиреніи антихолерныхъ и антиеврейскихъ безпорядковъ неоднократно примѣнялись розги по распоряженію администраціи, при чемъ игнорировался законъ объ изъятыхъ отъ тѣлеснаго наказанія. Bo всѣхъ этихъ случаяхъ распоряженія администраціи не были преслѣдуемы судомъ, в) Въ 1891 году Сѣнненскій уѣздныЙ исправникъ Словецкій, по распоряженію Могилевскаго губернатора Дембовецкаго, подвергнулъ наказанію розгами одного мѣщанина (т.

1890 году, въ г. Москвѣ, околоточный надзиратель Годжелло распорядился высѣчь одного кандидата правъ и одного студента, оканчивающаго курсъ въ университетѣ, д) Инсарскій исправникъ Пензенской губерніи Ивановъ, собирая недоимки, практиковалъ жестокое избіеніе недоимщиковъ, одинъ изъ которыхъ былъ забитъ до чімерти.

Въ трехъ послѣднихъ случаяхъ исправникъ, губернаторъ и околоточный были привлечены къ судебной отвѣтственности и признаны виновными.

Изъ всего вышеизложеннаго видно, что СФера примѣненія тѣлесныхъ наказаній, даже согласно , еще довольно обширйа.

Посмотримъ, какова современная практика примѣненія тѣлесныхъ наказаній.

1. Каторжные n ссыльно поселенцы.

Современный намъ наблюдатель жизни этихъ отверженныхъ,\' д-ръ А. П. Чеховъ *) говоритъ: „Наказанія, унижающія преступника, ожесточающія его и способствующія огрубѣнію нравовъ и давно уже признанныя вредными для свободнаго населенія, оставлены для поселенцевъ и каторжныхъ, какъ будто ссыльное населеніе подвержено меньшеЙ опасности огрубѣть, ожесточиться И окончательно потерять человѣческое достоинство. Розъи, ,

nрикованіекъ телѣжкѣ,— нйказанія, позорящія личность преступника, причиняющія его тѣлу боль и мученія,—примѣняюпим здѣсь широкои. Тоже говоритъ о наказаніяхъ въ каторгЬ и другой наблюдатель

С. H. Добасъ. Подробности объ этомъ см. въ слѣдующей главѣ.

___________________ •

1I А. П. Чеховъ. «Осгровъ Сахалинъ> Стр. 458—473.

II. O тѣ.гесныхъ наказаніяхъ въ пмѣЮтсяскудныясвѣдѣ-

яія, которыя мы и приводимъ въ слѣдующей главѣ.

III. Тѣлесныя наказанія среди крестьянскаго населенія. Какъ въ

прежнія времена, когда разные виды тѣлесныхъ наказаній налагались судами высших!» инстанцій, шелъ процессъ изъятія отъ этихъ наказаній разныхъ ліщъ й группъ, такъ и теперь въ области волостной юстиціи идетъ тотъ-же процессъ изъятій отъ тѣлеснаго наказанія лицъ изъ крестьянскаго сословія, подлежащаго компетенціи этого суда.

тые въ BTOMrB отношеніи въ настоящее время. Въ законѣ 12 іюля 1889 года, въ главѣ *). „Временныя правила о волостномъ судѣи, въ ст. 33, 4-мъ пунктомъ разрѣшается волостному суду назначать: лицамъ, ke изъятымъ отъ тѣлесныхъ наказаній, (Уложеніе наказаній изд. 1885 г. Ст. 30 прил. ст. 2 и слѣд.), наказаніе до 2д

ударовъ11, а ст. 29 „Временныхъ правилъ* говоритъ: „Рѣшеніе, которымъ обвиняемый присужденъ къ тѣлесному наказанію, испол

няется не иначе, какъ съ разрѣшенія земскаго начальника, который въ правѣ замѣнить тѣлесное наказаніе другимъ соотвѣтственнымъ взысканіемъ по правиламъ, означеннымъ въ ст. 41tt (а именно денежнымъ взысканіемъ до 30 pyo., независимо отъ ареста, и строгимъ арестомъ до 15 дней). Для пепзъятыхъ розги могутъ быть Назначены въ слѣдующихъ случаяхъ: *).

1) За оскорбленіе полицейскихъ стражей и низшихъ должностныхъ лицъ; 2) за ссоры, драки, кулачный бой, нарушеніе тишины и прошеніе милостыни; 3) за нанесеніе обиды на словахъ, и дѣйствіемъ, при увеличивающихъ вину обстоятельствахъ; 4) за словесную и письмецную угрозу, самоуправство, насиліе, отказъ родителямъ въ пропитаніи; 5) за кражу; b) за мошенничество, обманъ и присвоеніе чужого имущества, покупку завѣдомо краденаго; 7) за нарушеніе условій найма безъ договорнаго листа; 8) за мотовство п пьянство, разстраивающее хозяйство!

Разъ подвергнутый тѣлесному наказанію розгами крестьянинъ навсегда лишается права быть избираемымъ въ какія либо общественныя должности.

По существующимъ законоположеніямъ (ст. 102 и 124 общаго

Положенія и прилож. къ ст. 30 Уложенія о наказаніяхъ) изъятыми

отъ тѣлеснаго наказанія считаются: во 1-хъ, всѣ женщины безъ

различія сословій, даже ссыльныя; во 2-хъ всѣ сословія (дворяне,

духовенство, купечество, мѣщане п т.

i) A. M. Черновъ. «Набросокъ соображеній иэъ воюстяой юстиціи». Стр. 24.

*) lbid. Стр. 42.

(мужской полъ). Изъятыми изъ лицъ крестьянскаго сословія оказываются J): 1) 37 категорій воспитанниковъ и учениковъ разныхъ (перечисленныхъ въ пунктѣ 5-мъ закона) родовъ заведеній, и про- служившіе въ низшихъ должностяхъ; 2) имѣющіе знаки отличія (по пункту 8-му); 3) разные (по пунктамъ 9 и 10); 4) солдаты, запасные и вообще всѣ, носившіе хотя-бы не долго военный мунДиръ (по п. 12); 5) всѣ с.тужащіе и служивщіе въ выборныхъ общественныхъ должностяхъ; 6) всѣ старше 60 лѣтъ; 7) всѣ моложе 10 лѣтъ; 8) страдающіе: падучей болѣзнію* грыжей, внутренними и внѣшними аневризмами, грудной жабой, затруднительнымъ дыханіемъ, кровохарканіемъ; водянкой, цскривленіемъ позвонстчника, приступами апоплексіи и наклонностью къ нимъ; 9) случайныя изъятія—всего 11 группъ (по 6 n.),—въ томъчпслѣ* напр.,кресть- яне, состоящіе лѣсными сторожами.

Такимъ образомъ а), правомъ на розгу пользуется только крестьянинъ мужского мола, не моложе 10 лѣтъ и не старѣе 60, который не попалъ въ солдаты по какой-либо причинѣ (болѣзнь, льгота, счастливый жребій и т. д), а оставаясь въ , ни разу не былъ

избираемъ на какую-либо общественную , не былъ лѣснымъ

сторожемъ, не окончилъ ученья въ одномъ изъ , избавляющихъ

отъ розохъ, не имѣетъ знаковъ отли, не страдаетъ какою-либо

тяжелою болѣзнію и не совершилъ болѣе щяжкаго , караемаго не волостнымъ, а другими с, не моѵущими назначатъ ро

зогъ. Если этому здосчастномукрестьянину не миновало еще 14лѣтъ, то вмѣсто розогъ одъ можетъ быть отосланъ къ родителямъ на поправленіе; если ему еще нѣтъ 17 лѣтъ, онъ получаетъ половинную дозу, а затѣмъ послѣ 17 лѣтъ получаетъ полную дозу — 20 ударовъ.

Какъ ни съуженъкругь дицъ, подлежащихъ сФерѣ дѣйствія розги, все-же изъ 120—милліоннаго населенія наберется очень и очень много такихъ, которые подойдутъ подъ только что приведенное опредѣленіе имѣющаго, цраво на розгу и обязаннаго, подчиниться ей. Особенно часто сѣкутъ по приговорамъ волостныхъ судовъ въ тѣхъ мѣстностяхъ Сибири, гдѣ живутъ ссыльно-поееленцыСсм.

Этотъ остатокъ крѣпостного прошлаго—является рѣзкимъ диссонансомъ въ современной намъ русской общественной жизни U не можетъ быть оправданъ никакими соображеніями—ни юридическими, ни педагргическимд, ни какцми-либо другими.

Съ юридической то.чкц зрѣнія прцмѣнеще розги только къ нѣ- которцмъ лщамъ является глубокішъ противорѣчіемъ духу совре-

1I Черновъ. Стр. 12, 13.

а) Червовъ. Стр. 14, 15.

3

меннаго русскаго законодательства, которое считаетъ всѣхъ гражданъ равными передъ закономъ, а слѣд. за одинаковыя преступленія должно налагать и одинаковыя наказанія. Между тѣмъ теперь возможенъ, напр., такой случай *): старуху мать обругали одновременно-совершеннолѣтняя дочь, сынъ, вернувшійся изъ военной службы, другой сынъ, имѣющій ключъ отъ деревенскаго хлѣбнаго магазина, третій—окончившій курсъ въ уѣздномъ училищѣ, чет- вертый—лѣсной сторожъ и пятый сынъ—золотушный, глухой, неспособный ни на какія выборныя должности. Волостной судъ приговариваетъ первыхъ 5 къ штраФу пли аресту, а 6-го къ розгамъ. Или: образованный дворянинъ одновременно съ безграмотнымъ крестьяниномъ, неизъятымъ отъ розогъ, учиняютъ публичную драку, нарушеніе общественной тишины; перваго приговариваютъ къ аресту, второго къ розгамъ.

Изъ „Временныхъ прави.ть о волостномъ судѣк видно, что наказаніе розгами считается болѣе тяжкимъ, нежели арестъ или штраФъ. По духу нашего законодательства, увеличивающимъ вину (а слѣдовательно, требующимъ болѣе тяжелой кары) обстоятельствомъ считается полное пониманіе совершаемаго преступленія*, слѣдовательно, дворянинъ, притомъ образованный, долженъ-бы понести большее наказаніе за публичную драку, чѣмъ необразованный крестьянинъ; иначе говоря, справедливѣе было-бы подвергнуть болѣе тяжкому наказанію—розгамъ—этого дворянина, а арестъ или штраФъ оставить на долю крестьянина*, между тѣмъ выходитъ наоборотъ. Такимъ образомъ, мы имѣемъ дѣло съ лицепріятіемъ, этимъ остаткомъ старины, когда законъ дѣлилъ всѣхъ на благородныхъ и подлыхъ, назначая за одинаковыя преступленія первымъ болѣе легкія, вторымъ болѣе тяжелыя наказанія.

Это лицепріятіе хорошо охарактеризовано однимъ бывшимъ земскимъ начальникомъ, г. Новиковымъ, который *) пишетъ слѣдующее:

„Въ Крестномъ календарѣ мы читаемъ,—говоритъ г. Новиковъ,— въ числѣ великихъ событій на Руси—униЧтоженіе тѣлеснаго наказанія. Что же въ этомъ событіи великаго? To ли, что не причиняется излишняя боль? Да вѣдь 20 лѣтъ каторги больнѣе. Зубная боль тоже часто больнѣе. To ли, что плети и кнутъ позорны, а розги нѣтъ? Да не все ли равно? Думаю, что не то. Велико въ этомъ событіи то, что за частью населенія русскаго признано право воспитанія безъ позора тѣлеснаго наказанія; то, что судья болѣе не палачъ, а каратель; то, что тѣло многихъ людей признано соб-

*) Черновъ. Стр. 59.

* 2) Цитир. ио «Русск. Вѣдомостямъ» 1898 г. № 221.*

ственностью ихъ, неотъемлемою и ненарушимою. Такъ почему же не распространить этого на всѣхъ? Неужели для мужика утѣшеніе, что сѣкутъ его тоже мужики (что имъ самимъ дано право сѣчься, какъ я слыхалъ въ одномъ собраніи)? Неужели этотъ позоръ для одного—шутка для другого? A если это и такъ, то неужели это желательно? Неужели признать, что въ насъ нужно воспитывать страхъ Божій, а въ мужпкѣ—страхъ розогъ?Мы слышимъ, что не зачѣмъ отмѣнять закона, который самъ мало-по-малу перестаетъ примѣняться. Дѣйствительно, съ каждымъ годомъ сами земскіе начальники стали болѣе и болѣе пользоваться правомъ отмѣны розогъ; большинство съѣздовъ вездѣ стало дѣлать то же; самымъ закоренѣлымъ сторонникамъ розогъ стало совѣстно въ съѣздахъ подавать за нихъ голосъ. Слава Богу! Это доказываетъ еще болѣе, что и законъ долженъ быть отмѣненъ, если всѣми признается, что примѣнятъ его вредно. Дорого провозглашеніе извѣстнаго принципа".

Тотъ же г. Новиковъ отмѣчаетъ давно ^же указанную процессуальную аномалію, которая однако существуетъ п доселѣ. Сущность ея заключается въ слѣдующемъ:

„Укралъ мужикъ у меня, — пишетъ г. Новиковъ,—охабку мякины, идя съ гумна; я обращаюсь къ уряднику или самъ подаю земскому: мужикъ идетъ въ тюрьму отъ полутора мѣсяцевъ до шести. Я же подаю не къ земскому, а въ волостной судъ: онъ сидить оть трехъ дней до двухъ недѣль. Мѣра наказанія зависитъ оть меня, подсудность зависитъ отъ жалобщиКа. Неужели же это терпимо? Мы видѣли мужика, укравшаго у меня охабку мякины. Возьмемъ его, если онъ украль у сосѣда послѣднюю мѣру пшена или послѣдній рубль, — онъ посидитъ отъ 3-хъ до 14-ти дней въ холодной. Оказывается, что законъ иначе охраняетъ меня и мужика отъ кражи.Уменя украсть—преступленіе большое, у мужика—это не преступленіе, а проступокъ. У мужика кради, только не кради у помѣщика. Неужели же это хорошо? Неужели право на собствен ность и на огражденіе ея отъ посягательства вора неодинаково у всѣхъ подданныхъ Царя? Положимъ, укравшій 299 рублей отсидитъ въ тюрьмѣ, а укравшій 301 рубль окр^кнымъ CyAOMfB будетъ отправленъ въ арестантскія роты; но вѣдь грань гдѣ-нибудь нужна; нельзя же наказывать одинаково кражу одного рубля и десяти ты-, сячъ. Это пойметъ и мужикъ. Ho чтобы преступленіе судилось различно, смотря по сословію обокраденнаго, этого не пойметъ мужикъ, не пойму, признаюсь, и яа.

Въ гЬ отдаленныя времена, когда отдѣльная личность вынуждена была сама себя защищать, наказаніе носило характеръ личной

расправы и было возмездіемъ: око за око, зубъ за зубъ.—Съ пе-

3[6]

реходомъ этой Функціи въ руки государства, наказаніе постепенно теряло характеръ возмездія и стало стремиться къ тремъ цѣлямд»: устрашеніе (какъ преступника, чтобы онъ не повторялъ преступленія, такъ и другихъ—для предупрежденія), перевоспитаніе и устраненіе преступника, чтобы обезопасить отъ него общество. Какую-же роль могутъ играть розги, въ размѣрѣ до 20, ударовъ съ точки зрѣнія этихъ трехъ цѣлей, преслѣдуемыхъ правосудіемъ?

Удаленіе изъ среды общества ими вовсе не достигается. Устрашеніемъ они служить не могутъ: 20 ударовъ розогъ для здороваго взрослаго человѣка, привыкшаго къ разнаго рода лишеніямъ, травмамъ и перенесенію болн,—составляюгь ничтожное ‘) Фнзическое страданіе, которое въ качествѣ Физической боли — очень быстро исчезаетъ изъ памятн; остается боль душевная: позоръ, безчестье.

Въ этомъ отношеніи розги могутъ играть роль устрашающую, но дѣло въ томъ, что разъ оиѣ примѣнены къ данному субъекту— онъ опозоренъ навсегда, а потозіу вторичное ихъ примѣненіе къ тому-же субъекту уж\'е ue является новымъ позоромъ; слѣдова- телъноудержать отъ повторенія преступленія страхомъ позора— рнѣ уже не могуть. Съ точки зрѣнія опозоренія совершенно безразлично, будетъ-ли дано 2—3 или 20 ударовъ; поэтому дозировка числа ударовъ является совершенно непонятной.

Что касается цѣли перевоспитанія преступника, то, очевидно, розга совершенно безсильна въ этомъ отношеніи, напротивъ она приноситъ громадный вредъ: разъ опозоренный розгою человѣкъ не можетъ быть никогда избираемъ нп въ какія должности, поэтому навсегда выключается IisrB числа полноправныхъ гражданъ; насмѣшки окружающихъ возбуждаютъ въ немъ только озлобленіе, желаніе мести и тому подобныя чувства, не имѣющія ничего общаго съ задачами здравой педагогики.

Итакъ розга 2) въ качествѣ орудія правосудія, будучи примѣняема только къ нѣкоторымъ классамъ u группамъ лицъ, противо- рѣчитъ идеѣ нелицепріятности закона, несправедлива u не достигаетъ нп одной изъ цѣлей, преслѣдуемыхъ законодательствомъ по отношенію къ преступшшф, слѣд. нецѣлесообразна.

Единственное яко-бы достоинство розогъ, какъ наказанія, можетъ быть Формулировано словами русскаго криминалиста Неклюдова 3): „онѣ весьма дешевы; достаточмо нѣсколькихъ ,

чтобы перепороть всѣхъ гражданъ wcydapcmea\\ онѣ моментальны: *)

лещ», отсѣксд— всталъ и ушелъ". яMоментальносгь“ одйако недь.зя считать достоинствомъ, такъ какъ высѣченный человѣкъ немед- ленно-же возвращается въ, ту среду, гдѣ онъ совершилъ престуц- леніе; опозоренный п озлобленный, онъ непремѣнно будетъ реагировать на внѣшній міръ еще болѣе неправильно: или съ горя, чтобы забыть о позорѣ, будетъ пьянствовать, или же будетъ вц- мещать свою злобу на члецахъ своеЙ семьи, или на виновникахъ своего наказанія, т. e. можетъ совершить новыя преступленія.

Что касается „дешевизны11, на которую ссылаются всѣ защитники розги, указывая на дороговизну для государства другихъ способовъ наказанія (арестъ, тюрьма и т. n.), то слабость этого мотива слишкомъ очевидна, чтобы серьезно его опровергать.

Педагогъ, защищающій розгу и разными способами мотивирующій ея необходимость, въ сущности стремится замаскировать свое неумѣніе иначе, какъ посредствомъ розги, воспитывать дѣте£*, тоже самое можно сказать и о розголюбахъ — адмшшстраторахъ. Такимъ лицамъ слѣдуетъ напомнить весьма удачное выраженіе A. M. Чернова: *) „въ конномъ мірѣ платягъ дороже кучерамъ, умѣющішъ ѣзднть безъ кнута, чѣмъ ѣздящимъ ua кнутѣ*.

Въ настоящее время вопросъ объ отмѣнѣ тѣлесныхъ наказаній перешелъ въ послѣдній Фазисъ своего развитія: сознаніе необходц- моетп этой отмѣны проникло во все общество, и оно начинаетъ протестовать противъ этого позорнаго остатка старины.