Гл. I. Кратиій историческій обзоръ примѣненія тѣлесныхъ наказаній въ Россіи.

Тѣіесныя наказанія до нашествія татаръ; періодъ татарскаго ига; вліяніе послѣдняго на усялевіе тѣлесныхъ наказанії; Судебникъ Ивана Ш-го; тѣлесныя наказанія въ сферѣ семейной жізнн, въ воспитаніи и пр.

1

ствомъ для духовнаго суда, который въ тѣ времена во многихъ случаяхъ простирнлъ свою компетенцію и на свѣтскихъ лицъ. Сохранившійся отрывокъсуднаго закона того времени указываетъг что за многія преступленія уже назначались тѣмсныя наказанія. Въ XI вѣкѣ Новгородскій епископъ Лука Жидята приказалъ отрѣзать ложно обвинявшему его холопу обѣ руки и носъ; на такой же манеръ расправлялся въ XIl вѣкѣ съ подчиненнымъ духовенствомъ Владимірскій епископъ Феодорецъ. Въ тѣ времена законъ почтя не вмѣшивался въ отношенія хозяина къ своему рабу (холопу); послѣдній подвергался тѣлеснымъ наказаніямъ, по усмотрѣнію своего господина, который могъ безнаказанно даже уби^ь своего холопа, такъ какъ „Русская Правда" гласила: „а въ холопѣ и рабѣ виры нѣтуть". Ho если рабъ ударитъ посторонняго свободнаго человѣка, и хозяинъ не желаетъ выдать его, то платитъ внру хозяинъ, а потерпѣвшій имѣлъ право убить раба, гдѣ его застигнетъ. Однако, при сыновьяхъ Яросдава это право была замѣнено правомъ наказать такого холопа тѣлесно. Тѣлесныя наказанія допускались также и для временно несвободныхъ закуповъ, которыхъ хозяинъ имѣлъ право бить „за дѣло, не въ пьяномъ видѣ". Въ древнѣйшихъ спискахъ „Русской Правды* есть неясное упоминаніе о кнутѣ\\„а у колоколицы бьютъ кнутомъ безъ княжа слова, а за ту муку 80 гривенъ". Эта статья какъ-бы указываетъ на то, что бить кнутомъ можно только по „княжу слову", а за самовольное битье назначается штраФъ.

Итакъ, на основаніи, хотя и довольно скудныхъ историческихъ указаній можно однако придти къ тому выводу, что тѣлесныя наказанія существовали въ Россіи до татарскаго погрома, но примѣнялись они только къ рабамъ, холопамъ и къ закупамъ; свободные люди наказывались по преимуществу денежнымъ выкупомъ (вирой). Что тѣлесныя наказанія въ то время еще не были въ большомъ ходу и не считались нормальнымъ явленіемъ, доказываетъ между прочимъ тотъ Фактъ, что Новгородцы, при заключеніи договора съ г. Любекомъ не согласились цаказывать з& воровство розгами и клейменіемъ (что, очевидно, уже практиковалось въ западной Европѣ) и замѣнили это.наказаніе выкупомъ1). Какъ уже было сказановыше, распространенію идеи тѣлесныхъ наказаній въ до^гатарскій періодъ до извѣстной степени содѣйствовала греческое духовенство, старавшееся перенести на русскую почву византійскіе порядки. Съ появленіемъ же въ XIII вѣкѣ татаръ выступаетъ на сцену еще новый Факторъ, способствовавшій раз-

]) См. Тимофеевъ, стр. 56.

— з —

витію тѣлесныхъ наказаній въ Россіи. Такъ какъ татарскіе ханы не вмѣшивались во внутреннее управленіе княжествами, то вліяніе татарскаго ига въ смыслѣ усиленія тѣлесныхъ наказаній было не прямое, а косвенное: во 1-хъ заразителенъ былъ примѣръ жестокостей татаръ въ своей собственной средѣ, гдѣ всякое оскорбленіе и неисполненіе воли начальства каралось тѣлесно: 100 ударовъ большой палкой по спинѣ, отпиливанье камнемъ шеи, разбиваніе камнемъ головы, сдираніе съ живого кожи, сбрасываніе съ гОры и т. п. дикости были у татаръ самыми обычными [1]). Bo 2-хъ, татары раззорили русскій край, при чемъ особенно пострадала богатая и вліятельная часть населенія, та часть, изъ которой составлялось вѣче, которая умѣла отстаивать свои права и свободу, и съ мвѣніями которой должны были считаться князья.Та- тарское иго сдѣлало всѣхъ рабами.

Князь, утвержденный въ своихъ правахъ ярлыкомъ изъ Орды, являлся ханскимъ намѣстникомъ, противиться которому никто не рѣшался и не могъ.

Рядомъ съ ѳтимъ уже въ XIV столѣтіи, идетъ усиленное распространеніе тѣлесныхъ наказаній, не только по отношенію къ холопамъ, но и къ прежде бывшимъ свободнымъ отъ тѣлесныхъ наказаній классамъ населенія. Въ этотъ періодъ русской исторіи тѣлесныя наказанія не только получаютъ обширное практическое примѣненіе (въ семьѣ, въ отношеніяхъ между собою гражданъ и т. n.), но имѣютъ тенденцію быть оформленными въ законодательныхъ актахъ, каковымъ впервые является „Судебникъ Ивана HP (1497 годъ)8), заимствовавшій у татаръ разные виды тѣлесныхъ наказаній4). Какіе быстрые успѣхи дѣлало законодательство въ этомъ направленіи можно видѣть изъ того, что уже въ 1649 году, въ уложеніи царя Алексѣя Михайловича, тѣлесное наказаніе назначается въ 140 случаяхъ преступленій и подраздѣ- ляется уже на нѣсколько видовъ: 1) битье кнутомъ, 2) битье кнутомъ на козлѣ, 3) битье кнутомъ нещадно, чтобы другимъ было не повадно такъ дѣлать, 4) битье кнутомъ на торгу; 5) битье кнутомъ, водя по торгу, иногда по три дня и больше; 6) кромѣ того назначалось отрѣзаніе руки, ноги, ушей, губъ, распарываніе ноздрей; 7) наконецъ, въ 60 случаяхъ преступленій назначалась смертная казнь.

Впрочемъ, бывали случаи смягченія наказаній; напр., въ d623 г. за неплатежъ таможенныхъ пошлинъ велѣно было чер- дынцевъ „вь кнута мѣсто" нещаднобить батогами,—это палки или прутья толщиною въ палецъ, которыми били по спинѣ и SaAHHMrB частямъ безъ счета, пока распоряжавшійся экзекуціей не скажетъ „стой*.

Широкое примѣненіе тѣлесныхъ наказаній не ограничивалось сФерою свѣтскихъ людей; напротивъ, въ такой же мѣрѣ оно примѣнялось и среди духовныхъ лицъ; такъ напр., коломенскій архіепископъ ІосиФъ наказывалъ своихъ подчиненныхъ шелепами, плетьми, держалъ на цѣпи; поповъ били плетьми нагихъ, и самъ архіепископъ приговаривалъ: „бей гораздо, мертвые—наши“ *).

Господство тѣлесныхъ наказаній въ сФерѣ семейныхъ отношеній и въ пріемахъ воспитанія и обученія дѣтей было оформлено въ этотъ же періодъ русской исторіи Домостроемъ Сильвестра, который училъ „смотря по винѣ и по дѣлу наказывать и раны возлагать^, а въ случаѣ надобности обращаться къ плети: „не ослабляй бія младенца, но сокруши ему ребра въ юности". Симеонъ Полоцкій, воспитатель дѣтей царя Алексѣя Михайловича, даже написаліі умилительное стихотвореніе въ честь розги, а св. ДимитріЙ Ростовскій писалъ воспитанникамъ своей школы: „Дѣти, дѣти, слышу о васъ худо... Поставляю вамъ сеньора А. Юрьева, чтобы муштровалъ васъ, якъ цыганскихъ лошадей... кто будетъ противъ... пожалованъ будетъ плетью“.

Такимъ образомъ—тѣлееныя наказанія, игравшія сравнительно ничтожную роль въ удѣльно-вѣчевомъ періодѣ русской исторіи, стали находить себѣ широкое примѣненіе въ жизни Руси, закрѣпощенной татарами, а потомъ объединенной подъ властью Moc- [2]

ковскихъ князей: законодательство и литература шли въ этомъ отношеніи рука объ руку съ жизнью, пытаясь оФормить и урегулировать жестокіе инстинкты, царившіе въ то время кругомъ. Въ эту эпоху расцвѣта тѣлесныхъ наказаній никакое общественное положеніе не спасало отъ нихъ; въ этомъ отношеніи всѣ были равноправны, и рабъ и вельможа.

Начиная съ XV вѣка и вплоть до конца XVIII отъ нихъ не избавлялись нп бояре, ни духовенство, ни высшіе сановники государства: Василій Косой приказалъ отсѣчь руку и ногу князю Переяславскому Роману; въ 1488 г. били кнутомъ на торгу князя Ухтомскаго и Архимандрита Чудова монастыря; въ 1495 г. въ Псковѣ были наказаны кнутомъ два священника; въ 1647 году бояринъ Стрѣшневъ подвергся жестокому тѣлесному наказанію и • ссылкѣ въ Сибирь (за знакомство съ вѣдунами!); въ 1714 году биты кнутомъ два сенатора—Волковъ и Опухтинъ, и кромѣ того имъ жгли языки каіенымъ желѣзомъ; въ царствованіе Елизаветы Петровны были наказаны кнутомъ двѣ знатныя дамы—Лопухина и Бестужева и т. п. Иностранецъ Барберини говорить (1565 г.): „Великій князь приказываетъ сѣчь, растянувъ на землѣ, знатнѣйшихъ бояръ... Нѣтъ почти ни одного невысѣченнаго чиновника*.

Такимь образомъ, вполнѣ справедливо выражается А. Г. Ти- моФеевъ *), что „мудрено было прожитъ въ Московскомъ Государствѣ, не испытавъ въ какой либо Формѣ тѣлеснаго наказанія*.

Послѣдующіе за Уложеніемъ 1649 года законодательные акты продолжали развивать идею тѣлесныхъ наказаній, разрабатывали ея детали, вводили новые виды орудій наказанія и т. п. Такъ въ царствованіе Петра Великаго появились неслыханныя до тѣхъ поръ въ Россіи наказанія: шпицруѵтіы 2), кошки^ ; стали*

примѣняться въ свѣтскихъ судахъ плети; впервые упомянуто въ законѣ о сѣченіи лозами (розгами), а также іиейменіе. Для военныхъ Петромъ придуманы3) слѣд. виды наказаній: 1) ношеніе оружія (нагрузять на солдата десяткадва ружей, и онъ долженъ стоять неподвижно часовъ 5—6 подрядъ); 2) закованіе въ желѣзо рукъ и ногъ; 3) посаженіе на хлѣбъ и воду; 4) посаженіе на деревяннаго коня; 5) прогулка по деревяннымъ кольямъ; 6) батожья? по усмотрѣнію командира, безъ счета.

Въ 1713 году Якутскій воевода такъ описываетъ наказанія, которымъ онъ подвергь бунтовщиковъ: „главнаго казнили смертью, товарищей тутъ-же на плахи клали и, снявъ съ плахъ, на козлѣ

1) Стр.

2) Стр. 74.

3) Дасаноііевъ. Стр. 160.

кнутомъ били и щеки бунтовщикамъ орломъ орлили, а иныхъ бивъ на козлѣ кнутьемъ, и по улицу въ проводку водили... достальныхъ били нагихъ батожьемъ*. Въ 30—40 годахъ ХѴІП столѣтія встрѣчаются случаи сожженія и вкопавія живыхъ въ землю. По Елизаветинскому проекту Уложенія предполагалось ввести новую казнь—разрываніе лошадьми[3]).

Для характеристики жестокаго прошлаго времени необходимо еще указать на слѣдующее: во 1-хъ, законъ не опредѣлялъ количества ударовъ кнутомъ, плетью и т. n.; это предоставлялось усмотрѣнію судей и палачей; во 2-хъ, сила наказанія не соразмѣрялась ни съ характеромъ преступленія, ни съ силами самого преступника: старческій или дѣтскій возрастъ, женскій полъ, бо- 1 лѣзнь преступника и т. д. не смягчали наказанія, которое во многихъ случаяхъ бывало поразительно не пропорціонально винѣ; иапр. въ1756году одному крестьянинувольноторговцу, ,взявшему за 5 Фунтовъ соли 5 коп. вмѣсто 41Z2 съ 1Z8 долей, т. e. за излишне взятыя V8 коп. учинено было наказаніе кнутомъ и имѣніе отписано*; въ 3-хъ,тѣлесное наказаніе не влекло за собой позора для потерпѣвшаго его,—оно разсматривалось лишь съ точки зрѣнія силы причиненнаго имъ Физическаго страданія.

Что тѣлесныя наказанія въ тѣ времена были обычнымъ явленіемъ и примѣнялись ко всѣмъ безъ разбора, доказываютъ „Бытовые очерки изъ прошловѣковой жизни Смоленскихъ учебныхъ заведевійа 2). Смоленскій епископъ Гедеонъ Вишневскій (1728 — 1761 гг.) обращалъ особое вниманіе на обученіе дѣтей духовенства въ основанной тогда коллегіи въ Смоленскѣ. Многіе просиживали въ коллегіи до зрѣлаго возраста и убѣгали; бѣглецовъ ло- •вили и строго наказывали. Такъ въ 1742 г. Вишневскій постановилъ: ,Утынкова за вступленіе въ бракъ безъ увольненіяизъшколы, безъ благословенія епископа и отца — наказать нещадно передъ приказомъ плетьми, а жену его АгаФью наказать плетьми нещадно въ самомъ приказѣ*. Другой бѣглецъ, также женившійся, Иванъ Петровъ былъ сначала наказанъ батогами прикащикомъ генерала, на дворовой дѣвушкѣ котораго женился; затѣмъ закованные въ ягелѣзо оба были отправлены въ консисторію. Вишневскій приказалъ ихъ обоихъ заключить въ монастырь, но когда оказалось, что жена АгаФья была въ „интересномъ положеніи*, еена необходимое время поселили на квартиру подъ караулъ, а затѣмъоба—мужъ и жена по выздоровленіи были наказаны передъ консисторіей плетьми нещадно и снова заключены въ монастыри. Черезъ годъ это „событіе* повторилось; за поношеніе монастырей супруги снова были высѣчены передъ консисторіей и отправлены уже въ дальніе монастыри, чтобы не могли видаться и т. д.

Въ XVIII столѣтіи, когда развитіе тѣлесныхъ наказаній достигло своего апогея, начали появляться, какъ въ общественной жизни, такъ и въ законодательныхъ актахъ и правительственныхъ распоряженіяхъ, первые предвѣстники реакціи противъ жестокихъ тѣлесныхъ наказаній, и конецъ XVHI вѣка можно считать начатомъ вымиранія ихъ въ Россіи. Это вьшираніе однако похоже на безконечно-длительную агонію, такъ какъ прошло уже съ тѣхъ поръ цѣлое столѣтіе, и тѣмъ не менѣе до сихъ поръ сохранились еще остатки тѣлесныхъ наказаній, позорящіе наше современное русское общество. Первымъ симптомомъ реакціи противъ тѣлесныхъ наказаній является отмѣчаемое въ концѣ царствованія Петра Великаго сознаніе позорности кнута. ВъУказѣ 1714 года1) (о запрещеніи взятокъ и посуловъ) впервые упоминается шельмованіе, т. е. позорящее, лишающее чести наказаніе. Затѣмъ Петромъ Великимъ вводится въ воинскій уставъ различіе между позорящимъ и непозорящимъ наказаніемъ. Въ Указѣ 1721 годаонъ объясняетъ, что шпицрутены употребляются для ОФицеровъ и рядовыхъ, ссылаемыхъ въ каторгу потому, что по отбытіи такого наказанія они снова могутъ служить въ войскѣ, тогда какъ наказаніе кнутомъ рукою палача лишаетъ ихъ этой возможности: прикосновеніе палача стало считаться безчестящимъ,—но пока только для военныхъ; другія же лица въ томъ числѣ и духовенство были накйзываемы при Петрѣ кнутомъ, при чемъ это не лишало ихъ чести; напр. въ 1724 году нѣкоторыя духовныя лица были биты кнутомъ, но не были лишены сава, слѣдовательно имѣли возможность продолжать пастырское служеніе2).

Въ это же время и въ высшее общество начинаетъ проникать идея безчестія тѣлеснаго наказанія, такъ напр. князь Щербатовъ3) пишетъ: „Петръ, не разбирая ни роду, ни чиновъ, бивалъ приближенныхъ къ нему. He можетъ сіе въ нашихъ обычаяхъ, имъ же введенныхъ, не странно казаться, и многіе изъ насъ восхотятъ скорѣе смертную казнь... нежели жить послѣ палокъ или плетей, хотя-бъ сіе и священными руками и подъ очами помазанника Божія учиненоа. Когда уставовилось понятіе позорности тѣлесныхъ наказаній, болѣе вліятельные классы общества стали употреблять всѣ •

1J Тнмофеѳвъ. Стр. 91.

*) n>id., стр. 92.

3) Тимофеевъ. Стр. 94.

усилія, чтобы избѣжать ихъ и сохранить свою честь неприкосновенной, причемъ въ началѣ рѣчь шла не оличнойчести,неоличномъ достоинствѣ, а о чести извѣстнаго чина, ранга; затѣмъ начало вырабатываться понятіе чести сословія, независимо отъ чина и служебнаго положенія. Въ связи съ этимъ измѣняется и система наказаній: въ то время, какъ солдату назначаются плети, шпиц- рутены,кошки,—ОФИцеру—штраФъ, лишеніе чина, разжалованіе въ рядовые, отставка безъ пенсіи.

Въ проектѣ Уголовнаго Уложенія 1754 года уже опредѣленно выдѣляются персоны первыхъ 8 классовъ, дворяне и знатные купцы. Въ редакціи проекта 1766 года наказанія распадаются на два вида: для привилегированныхъ и для подлыхъ; напр.,заесору и брань—первымъ назначались арестъ и безчестіе, вторымъ — плети; за подметныя письма о поджогахъ: первымъ — лишеніе всѣхъ чиновъ или ссылка, вторымъ—квутъ и ссылка.

Этотъ процессъ освобожденія отъ тѣлесныхъ наказаній приве- легированныхъ сословій получаетъ законодательную Формулировку при Екатеринѣ II, которая въ жалованной грамотѣ дворянству (1785 г.) говоритъ: „тѣлесное, наказаніе да не коснется благороднаго!*, а по жалованной грамотѣ городамъ та же привилегія распространяется на именитыхъ гражданъ и купцовъ первой и второй гильдій.

Ha ряду съ укрѣпленіемъ въ общественномъ сознаніи понятія позорности тѣлесныхъ наказаній и съ постепеннымъ освобожденіемъ отъ нихъ привилегированныхъ сословій идетъ другой процессъ- смягченіе этихъ наказаній. Первымъ мотивомъ для этого, повиди- мому, былъ простой утилитарный разсчетъ. Такія наказанія, какъ лишеніе руки, ноги, большое количество ударовъ кнута были наказаніями членовредительными; перенесшій ихъ преступникъ становился изувѣченнымъ, не могущимъ зарабатывать себѣ пропитанія, и государству или обществу приходилось прокармливать его. И вотъ, уже въ 1680 году появляется указъ, по которому воровъ за двѣ татьбы, ^учиня наказаніе ссылать въ Сибирь на вѣчное житье, а казни не чинить*; въ 1691 г.—изатретьютатьбу назначается ссылка вмѣсто смертной казни. Физически здоровый, работоспособный преступникъ могь быть полезнымъ съ точки зрѣнія государственныхъ интересовъ поселенцемъ пустынной Сибири. Эта утилитарная точка зрѣнія доводится до maximum’a въ царствованіе Петра І-го, который употреблялъ арестантовъ на работы въ Азовѣ, въ Петербургѣ. Въ то же время проникаетъ въ общество сознаніе излишества жестокости наказаній; такъ въ 1728 г. приказано уничтожить въ С.-Петербургѣ столбы, на которыхъ вы-

ставлялись части тѣла казненныхъ. Въ 1732 году былъ наказанъ одинъ помѣщикъ за двойную продажу своего имѣнія вмѣсто кнута батогами: „понеже онъ старъ, для здоровья Ея Величества". Въ проектѣ Уголовнаго Уложенія 1754 — 66 годовъ членовредитель- ныя наказанія, кромѣ вырыванія ноздрей, уже не упоминаются, а въ Наказѣ Екатерины II говорится: „всѣ наказанія, которыми тѣло человѣческое изуродовать можно, должно отмѣнить". Смягченіе наказаній стало сказываться и въ отношеніи законодатель^ ства къ малолѣтнимъ. Указомъ 1740 года освобождены отъ наказанія не бывшіе у присяги церковники, которымъ не было 15 лѣтъ; въ томъ же году „дѣвка Анна Иванова за поджогъ избы по малолѣтству (не было 15 лѣтъ) и иностранству ея\' освобождена отъ смертной казнн. Въ 1742 году по поводу убійства, совершеннаго дѣвочкой 14 лѣтъ, Сенату былъ поставленъ вопросъ вообще о наказаніи малолѣтнихъ. Сенатъ установилъ срокъ малѣтства въ 17 лѣтъ и предложилъ за преступленія, влекущія для взрослыхъ смертную казнь, такихъ малолѣтнихъ наказывать плетьми и ссылать въ монастыри. Однако духовенство протестовало на томъ основаніи, что въ 17 лѣтъ можно вступать въ бракъ, а въ 12 лѣть велѣно приводить къ присягѣ. Въ виду этихъ соображеній Сенатъ согласился считать12-ти лѣтній возрастъ освобождающимъ отъ смертной казни, наказанія кнутомъ и пытки. Ho въ проектѣ Уголовнаго Уложенія 1754 года возрасть малолѣтнихъ опредѣляется отъ 10 до 15 лѣть. Въ 1798 году было предписано не клеймить и не наказывать тѣлесно преступниковъ, достигшихъ 70-лѣтняго возраста? а ограничиваться ссылкой ихъ.

Наконецъ, перемѣна во взглядахъ на тѣлесное наказаніе впервые сказалась при Екатеринѣ II и въ СФерѣ педагогической. Въ 1766 году ‘) въ новомъ уставѣ кадетскаго корпуса сказано: „благородную душу должно воздерживать опасеніемъ безчестія, а не страхомъ тѣлеснаго и вредительнаго наказанія". Въ 1767 году запрещеніе тѣлесно наказывать дѣтей мотивируется тѣмъ, что „по Физикѣ доказано, что бить дѣтей... существенное злои. Въ планѣ Воспитательнаго Дома, составленномъ Бецкимъ, запрещались тѣлесныя наказанія для служителей „дабы юношество не пріучать къ суровости".

Итакъ, вторая половина XVIII вѣка можетъ быть разсматриваема, какъ эпоха перелома въ исторіи тѣ.гесныхъ наказаній; послѣднія, достигнувъ maximum’a своего распространенія и жестокости, обнаружили тенденцію къ вымиранію, благодаря назрѣв-

!) Тимофсевъ. Стр. 68—89.

шему сознанію у общества и правительства о HeBbu4OAHOCTH, нечеловѣчности и позорности этихъ наказаній; наступилъ періодъ не только смягченія наказаній, но и полнаго изъятія отъ нихъ нѣкоторыхъ классовъ общества.

Въ царствованіе Павла I, по ходатайству Синода, наконецъ-то, и духовенство было изъято оть тѣлесныхъ наказаній (1796 r.), но этой привилегіей оно пользовалось не долго, такъ какъ уже въ слѣдующемъ (1797) году тѣлесныя наказанія были возстановлены для всѣхъ сословій: бить стали всѣхъ безъ различія. Однако это обратное теченіе русской исторіи вскорѣ прекратилось со вступленіемъ на престолъ Александра I, который указомъ 1801 года возстановилъ жалованныя грамоты дворянству и городамъ, атакже освободилъ отъ тѣлесныхъ наказаній духовенство. Съ тѣхъ поръ и по настоящее время идетъ вымираніе тѣлесныхъ наказаній, какъ въ законодательствѣ, такъ и въ жизни русскаго общества, при чемъ процессъ этотъ является тягостно медленнымъ: TO въ видѣ крупнаго шага впередъ, то въ видѣ временнаго отступленія назадъ. Иногда, и даже въ недалекое отъ насъ время,эти отступленія назауь были очень рѣзкія, количественно и качественно. Тѣлесныя наказанія, какъ увидимъ ниже, снова усиливались: съ одной стороны они примѣнялись къ бблъшей массѣ населенія, а съ другой причиняли сильныя страданія и нерѣдко даже смерть, не смотря на примѣненіе менѣе жестокихъ орудій наказанія.

Въ 1808 году были изъяты отъ тѣлеснаго наказанія жены священниковъ; въ 1811—простые монахи. Въ 1817 году отмѣнено рванье ноздрей. По Своду законовъ 1833 г. изъятыми считались лица, имѣющія несомнѣнныя доказательства объ ихъ дворянствѣ, личные* дворяне, дворяне иностранные, султаны сибирскихъ киргизовъ, священнослужители греко-россійскаго исповѣданія, ихъ жены и вдовы, кромѣ вступившихъ во второй бракъ съ неизъятыми, монахи, духовныя лица иностранныхъ христіанскихъ исповѣданій, высшіе чины магометанскаго таврическаго духовенства, почетные граждане, купцы 1 и 2 гильдіи, ихъ жены и дѣти въ семейномъ капиталѣ при нихъ состоящіе, нѣкоторые разряды сельскихъ должностныхъ лицъ и нижнихъ чиновъ. Нѣжинскіе греки и купцы 3-й гильдіи подлежали тѣлеснымъ наказаніямъ только по приговору судовъ. Въ 1835 году освобождены отъ тѣлесныхъ наказаній дѣти священнослужителей. До этого времени, какъ видно изъ предыдущаго^ основаніемъ для изъятій была сословная точка зрѣнія; но въ Сводѣ 1842 года появляются въ числѣ изъятыхъ новыя категоріи лицъ, причемъ выступаетъ на сцену новый мотивъ— , а именно,

освобождены отъ тЬлеснаго наказанія воспитанники технологи-

ческаго института, лица свободнаго податного состоянія, окончившія съ успѣхомъ курсъ наукъ реальныхъ классовъ при гимназіяхъ и уѣздныхъ училищъ, ученики школы межевщиковъ при Лѣсномъ Институтѣ, практическіе агрономы Горыгорецкой школы и т. п.—Въ Уложеніи 1845 года къ этимъ категоріямъ изъятыхъ присоединяются еще слѣдующіе: литераторы, ихъ вдовы, иностранные гости, вдовы потомственныхъ дворянъ, вышедшія замужъ за неизъятыхъ, окончившіе курсъ въ разныхъ учебныхъ заведеніяхъ, особо поименованныхъ, престарѣлые свыше 70 лѣтъ, нижніе чины со знаками отличій* на время состоянія въ должностяхъ: станціонные смотрителя, ливрейные лакеи Высочайшаго двора.

Ha ряду съ цѣлой серіей изъятыхъ отъ тѣлеснаго наказанія по разнымъ мотивамъ лицъ Уложеніе 1845 года дѣлаетъ шагъ впередъ сравшітельно съ Уложеніемъ 1649 года еще и въ другихъ *) отношеніяхъ: смертная казнь, назначавшаяся по Уложенію 1649 г. въ 60 случаяхъ, осталась только въ 3—4 случаяхъ (за важнѣйшія политическія преступленія). Кнутъ, одно изъ самыхъ жесточайшихъ орудій наказанія, приводившій обыкновенно къ смерти и назначавшійся въ 140 случаяхъ преступленій, замѣненъ Уложеніемъ 1845 года—трвхвостною .

Каково было дѣйствіе кнута, можно видѣть3) изъ слѣд. описанія очевидца (Л. А. Сѣрякова): ппри первыхъ ударахъ обыкновенно слышенъ былъ у казнимыхъ глухой стонъ, который умолкалъ скоро, затѣмъ уже ихъ рубили, какъ мясо... Когда наказанный не издавалъ ни звука, ни стона, не замѣчалось признаковъ жизни... ему развязывали руки, и докторъ давалъ нюхать спиртъ. Затѣмъ, если преступникъ оказывался живъ, то казнь продолжалась... Послѣ кнута наказаннаго сажали на барабанъ; на спину, которая походила на высоко вздутое рубленое мясо, накидывался какой-то тулупъ“. Первые удары дѣлались крестъ на крестъ, послѣдующіе вдоль и поперекъ спины; нослѣ каждаго удара палачъ сбрасывалъ свободною рукою кровь, приставшую къ краямъ кнута; черезъ нѣсколько ударовъ мѣняли хвостъ кнута (изъ бѣлаго сыромятнаго толстаго ремня, твердаго какъ кость и загнутаго съ обѣихъ сторонъ желобомъ), такъ какъ онъ размягчался отъ крови и не могъ уже рубить мяса... По показанію другого очевидца (Олеарія), спина женщины, наказанной 16 ударами кнута, напоминала животное, съ котораго содрана кожа... И такое ужасающее орудіе наказанія, какъ кнутъ, назначалось вплоть до указа 1807 года безъ опредѣленія судомъ числа ударовъ! Между тѣмъ 50 ударовъ

*) Джаншіевъ «Эпоха великяхъ реформъ». Стр. 161 ■ слѣд.

5) Тямофеевъ. Стр. 166, l67.

кнута считались очень тяжелымънаказаніемъ\'по старой терминологіи „нещаднымъ* битьемъ считалось свыше 50 ударовъ; для большинства 100—150 ударовъ, а для всѣхъ 300—350 ударовъ сопровождались смертельнымъ исходомъ. Надо къ этому прибавить, что 10 ударовъ кнута считалось равными 30 ударамъ плети, а 10 ударовъ плети считались равносильными 40 ударамъ розогъ; слѣдовательно, исходя изъ этихъ эквивалентовъ (sui generis!) можно приравнять 100 ударовъ кнута—900 ударамъ розогъ! Итакъ, замѣну кнута плетью по Уложенію 1845 года можно считать шагомъ впередъ; къ сожалѣнію, этотъ шагъ оказался почти Фиктивнымъ: практика примѣненія плети, шпицрутеновъ и другихъ наслѣдниковъ кнута - стремилась сторицею возмѣстить качество количествомъ. По этому поводу весьма характерно выражается Д. А. Ровинскій *): „кнутъ мало по малу сокращался въ числѣ ударовъ, а впослѣдствіи и вовсе размѣвенъ на плети, которыя въ свою очередь сперва приведены въ систему, потомъ усовершенствованы и отрехвощены, и наконецъ со спины спущены на болѣе мягкія части, а шпицрутены, это дьявольское изобрѣтеніе бездушнаго нѣмца... прославились изобрѣтеніемъ новой Аракчеевской манеры**... Для ссыльно-ка- торжныхъ и военно-служащихъ назначались шпицрутены или прогнаніе сквозь строй; число назначаемыхъ ударовъ достигало ужасающей цифры 5000—6000—12000! Вѣроятно, это казалось еще недостаточнымъ, такъ какъ извѣстный Аракчеевъ придумалъ такую яманеру“ для шпицрутеновъ, что напр., 400 ударовъ повлекли уже смерть у одного наказаннаго мѣщанина! Между тѣмъ по Аракчеевскому рецепту приговаривали прогнать тысячу—

двѣнадцать разъ безъ медика!* Вотъ картина наказанія шпицрутенами2): „Выстраивается тысяча бравыхъ русскихъ солдатъвъ двѣ шпалеры, лицомъ къ лицу; каждому данъ въ руку хлысть—шпицрутенъ. .. Выводятъ преступника, обнаженнаго до пояса и привязаннаго за руки къ двумъ ружейнымъ прикладамъ... сзади вывозятъ на дровняхъ гробъ... раздается зловѣщая трескотня барабановъ... въ нѣсколько минутъ солдатское тѣло покрывается сзади и спереди широкими рубцами, краснѣетъ, багровѣетъ, летятъ кровавые брызги... скоро бокаиспинапредставляютъ одну сплошную рану; мѣстами кожа сваливается клочьями... вотъ онъ свалился... живой трупъ кладутъ на дровни и снова возятъ взадъ и впередъ... и рубятъ кровавуюкашу... „Тоть, ктооставалсяживъ во время такого наказанія, имѣлъ огромные шансы умереть черезъ нѣсколько дней; особенно, если его отправляли этапомъ въ ссылку, не дождавшись

1I Джаншіевъ. Эпоха велвкнхъ реформъ. Стр. 161.

2) Джаншіевъ. Стр. 166.

заживленія полученныхъ при экзекуціи тяжкихъ поврежденій. Такъ напр., военныхъ поселянъ, наказанныхъ въ 1831-32 году отправили въ ссылку уже на третій день послѣ экзекуціи, вслѣдствіе чего почти всѣ они умерли въ самомъ непродолжительномъ времени *). По словамъ современника (П. Павлова) бунтовавшихъ поселенцевъ „сѣкли до выпаденія кишекъ!ма). Въ1831году за холерный бунтъ 3; из ь 1559 человѣкъ, наказанныхъ шпицрутенами (191 человѣкъ по 4000 ударовъ, 720 чел.—менѣе 1000 ударовъ) на мѣстѣ казни и вскорѣ послѣ нея умерло 40 человѣкъ! Д-ръ А. И. Ильинскій1) описываетъ экзекуцію, бывпгую въ 1849 г. въ Казани надъ разбойниками Быковымъ и Чайкинымъ, приговоренными первый къ 12000, второй къ І1000 шпицрутеновъ. „Уже послѣ первой тысячи ударовъ спины преступниковъ побагровѣли, покрылись лоскутьями изрубленнаго мяса и спекшеюся кровью и вспухли; крики ихъ ослабѣли. Исполнители и здѣсь оказались очень жестокими. Полковникъ, распоряжавшійся экзекуціей „кричалъ во все горло“, чтобы били крѣпче, не давали пощады; сол- дать, бившихъ слабо, замѣняли тотчасъ другими и самихъ наказывали тесакомъ... Послѣ 5000 ударовъ Быкова положили на те- лѣгу, которую везли два солдата, и еще дали 1000 ударовъ; Чайкина пришлось помѣстить въ телѣгу черезъ 3000 ударовъ и прибавить оказалось возможнымъ только 500. Тяжесть наказанія увеличивалась еще тѣмъ, что былъ сильный вѣтеръ, покрывавшій изсѣченныя спины наказанныхъ пылью. Обоихъ ихъ съ слабыми признаками жизни отправили въ госпиталь, гдѣ они умерли въ тотъ-же деньа.—По понятіямъ лицъ, стоявшихъ во главѣ администраціи, пишетъ кн. Голицынъ о царствованіи Николая 1, тѣ, которые били палками и сѣкли... снискивали себѣ извѣстность людейтвердыхъ, способныхъ п достойныхъ“5). Предписывалось за карантинныя преступленія наказывать шпицрутенами „употребляя въ самыхъ важнѣйшихъ случаяхъ 12 разъ черезъ IOOOw. Эта замѣна считалась милосердіемъ сравнительно съ смертной казнью. Повелѣвая наказать такимъ образомъ 2 евреевъ за карантинное преступленіе вмѣсто смертной казни, Императоръ Николай I написалъ6) на рапортѣ: „виновныхъ прогнать сквозь 1000 человѣкъ 12 разъ. Слава Богу, смертной казни у насъ небывало и не мнѣ

0 Тимофеевъ. Стр. 167. Цит. и»ъ восиоминаши А. К. Граббе «Холерний бупгь ві. 1831 г.» Рус. Стар. 1876. Стр. 533—535.

а) Джаншіевъ. Стр. 166. Примѣч. 10.

3) Тимофеевъ. L. С. Стр. 206.

*) ftid. стр. 205.

S) Ibid. стр. 85.

б) Ibid. стр. 207.

ее вводить". Едва-ли это было смягченіемъ: при 12000 шпицрутеновъ у обвиняемыхъ могла остаться не болѣе, какъ тѣнь надежды спастись отъ смерти въ тяжкихъ мученіяхъ. Такимъ образомъ смертная казнь, отмѣненная въ принципѣ Екатериной II, затѣмъ оставленная Уложеніемъ 1845 года только для рѣдкихъ исключительныхъ случаевъ,—въ дѣйствительности, существовала подъ видомъ поражающаго количества плетей, шпицрутеновъ и т. п.

Ha ряду съ этимъ въ законодательствѣ проявляется какъ-бы забота о безопасности наказанія для здоровья , о со

отвѣтствіи силы наказанія съ Физическимъ состояніемъ приговореннаго. Съ 1801 года при наказаніи шпицрутенами обязательно находился докторъ. Въ 1833 году состоялся *) указъ объ облегченіи наказанія для лицъ, одержимыхъ нѣкоторыми неизлечимыми болѣзнями: ихъ ссылали на каторгу и поселеніе безъ тѣлеснаго наказанія; въ нѣкоторыхъ случаяхъ вмѣсто плетей назначались, въ видѣ снисхожденія, розги. Сводомъ военныхъ постановленій 1839 года предписывалось доктору: просить въ нужныхъ случаяхъ старшаго начальника о пріостановленіи наказанія. Въ 1851 году предписано, чтобы при исполненіи приговора находился всегда врачъ; если, по его мнѣнію, преступникъ по внезапно приключившейся болѣзни или слабости не въ состояніи вынести положеннаго числа ударовъ, наказаніе должно быть отложено до излеченія или облегченія болѣзни; свидѣтельство врача подлежало контролю врачебной управы. Когда этоть вопросъ обсуждался предварительно въ Государственномъ Совѣтѣ, то граФъ Блудовъа) указалъ на то, что и при наказаніи розгами можетъ быть обморокъ или болѣзнь, но въ виду того, что призывать врача при наказаніи розгами неудобно, предложилъ обязать полицейскаго чиновника пріостанавливать наказаніе и призывать въ сомнительныхъ случаяхъ врача. Ha запросъ, при какихъ излечимыхъ болѣзняхъ и на какой срокъ нужно дѣлать отсрочки для приведенія въ исполненіе тѣлесныхъ наказа- ній, медицинскій совѣть далъ заключеніе, что „такъ какъ тѣлесныя наказанія нарушаютъ отправленія , особенно уже пораженныхъ

болгъзнъю, и особенно при худосочіи развиваютъ злокачественныя воспа- .ьенія, то для точнаго опредпкіенія такихъ случаевъ перечислить почти всѣ извѣстныя болгъзпы

Въ этомъ отзывѣ медицинскаго совѣта, ясно сквозить сознаніе ненормальности положенія врача въ качествѣ соучастника дикой экзекуціи; однако тому-же медицинскому совѣту, вопреки основ-

!) Тимофесвъ. Стр. 104.

a) Ibid. стр. 105.

ному принципу дѣятельности врача - устранять человѣческія страданія, пришлось быть составителемъ наставленія „о сохраненіи и наложеніи клеймъа (1846 r.). „На правой рукѣ, говорится въ этомъ наставленіи медицинскаго совѣта относительно мѣста наложенія клеймъ, на предолечьи (antibrachium), на 2 поперечныхъ пальца ниже локтевого сгиба, съ наружной стороны на толстой мясистой части, на общемъ началѣ разгибающихъ руку мускуловъ (unitium communi musculorum extensorum)[4]. Странно звучитъ эта научноанатомическая терминологія въ вопросѣ, какъ изуродовать человѣка! Однако медицинская наука въ отношеніи клеймъ не стояла на должной высотѣ; клейма отъ времени стирались, доктора подвергались взысканію за неясныя или стершіяся клейма. По этому поводу медицинскій совѣтъ % наконецъ, хотя и поздно (въ 1861 году) сталъ на защиту достоинства медицинскаго персонала: онъ протестовалъ противъ возложенія на Фельдшеровъ обязанности клеймить преступниковъ, такъ какъ этимъ Фельдшера превращаются въ палачей—„званіе спеціальное и неимѣющее ничего общаго съ назначеніемъ и обязанностями медиковъ*. Кромѣ того медицинскій совѣтъ заявилъ, что „присутствіе врача при к.тХменіи совершенно ,

неприлично и унижаетъ человѣческое достоинство".

Несмотря на значительное, повидимому, число категорій лицъ, которыя были освобождены отъ тѣлеснаго наказанія въ теченіе царствованія Александра I и Николая I, все же область примѣненія плетей, шпицрутеновъ, батоговъ (палокъ), кошекъ, линьковъ, розогъ была громадна. Въ дѣйствительности, изъятія составляли совершенно ничтожную величину по сравненію съ неизъятой массой податного сословія, мѣщанъ и разныхъ разночинцевъ. Ha долю этой безправной массы, выпадало битье во всѣхъ видахъ: во 1-хъ, по приговорамъ судовъ; во 2-хъ, по административному, полицейскому усмотрѣнію; въ 3-хъ, на военной службѣ по усмотрѣнію ближайшаго начальства; въ 4-хъ, для крѣпостныхъ, (а таковыхъ было большинство), по произволу помѣщика. Нужно думать, что крѣпостнымъ людямъ иногда приходилось испытывать битье не только за свои провинности, но и за вины своихъ помѣщиковъ; по крайвѳй мѣрѣ, о подобныхъ Фактахъ упоминается въ исторіи X VII и XVIlI вѣковъ. Напр. въ XVII вѣкѣ кредиторъ могъ добиваться уплаты себѣ долга, ставя должника на правежъ (битье палками по голымъ ногамъ въ теченіе нѣсколькихъ часовъ—ежедневно, пока не уплоченъ долгь); въ этомъ случаѣ помѣщики могли ставить за себя своихъ крестьянъ.Въ 1754 году былипубличнонаказаныкошкали*крестьяне

помѣщика Евреинова ьза похищеніе длянего съ качели дѣвки“.

Наконецъ, и изъятыя группы лицъ въ школьномъ періодѣ своей жизни — оказывались неизъятыми: тѣлесныя наказанія царили во всѣхъ учебныхъ заведеніяхъ.

Примѣненіе тѣлесныхъ наказаній по приговорамъ судовъ нормировалось опредѣленными статьями закона за опредѣленныя преступленія; каждый могъ предвидѣть, что его ожидаетъ за то или другое преступленіе.Иноедѣдо—тѣлесныянаказанія пораспоряженію полиціи, помѣщика; здѣсь не было и не могло быть опредѣленныхъ нормъ: били по усмотрѣнію, чѣмъ хотѣли и сколько хотѣли. Въ 1818 году \') Вятскіе крестьяне, участвовавшіе въ волненіи, были биты батогами; въ1820 годуза безпорядкивъ Семеновскомъ полкубыло бито палками44человѣка,получившихъ2)въ сложности 14.250 палокъ. Въ 1843 году пр Шадринскому бунту болѣе 1000 крестьянъ было бито палками, каждому по 250, т. e. въ сложности 250.000 палокъ!

Если принять во вниманіе, что въ царствованіе Николая I насчитывалось 556 крестьянскихъ волненій3), охватывавшихъ иногда значительные районы, то трудно себѣ представить, какое количество палокъ было употреблено на усмиреніе ихъ...

Кромѣ батоговъ и падокъ администрація имѣла въ своемъ распоряженіи еще плеть и розги; плетью полиція пользовалась для немедленной расправы; Петербургскій и Московскій полицій- мейстеры, (по свидѣтельству A. M. Тургенева) всегда имѣли въ каретахъ плети, называемыя подлипиками, и наказывали ими по усмотрѣнію. За маловажныя вины полагался легчайшій способъ полицейскаго взысканія4): плеткой по одеждѣ. Однако послѣ Уложенія 1845 года плетъ является замѣстительницей кнута, а потому устраненаизъ полицейской практики,—за то широкую роль начи- наютъигратьрозги, „примѣненіекоторыхъ^какъвыражается А. Г. ТимоФеевъ,5)охватывало широкій кругъ правонарушенійидисципли- нарныхъ провинностей во всѣхъ областяхъ человѣческаго

До XYIII столѣтія розги считались очень легкимъ наказаніемъ, а потому о нихъ даже не упоминается възаконахъ того времени. Впервые о нихъ гоЕоритъ въ 1716 году воинскій уставъ, а въ 1720 г.-морской уставъ: розги назначаются ворамъ младенцамъ (до 15 лѣтъ). Обычное употребленіе розогъ, какъ карательной мѣры для взрослыхъ, впервые практиковалось (уже въ XVlII сто-

0 Тимофеевъ. Стр. 182.

*) Тимофеевъ. Стр. 184.

3) Тимофѳевъ. Стр. 85.

4) Ibid. стр. 200.

5) Ibid. стр. 2l2.

лѣтіи) въ Прибалтійскомъ краѣ, гдѣ тяжкимъ преступникамъ полагалось 40 паръ прутьевъ, при чемъ каждой napofi ударялось ^ри раза, слѣдовательно наносилось 120 ударовъ. Съ 1742 года розги входятъ во всеобщее употребленіе по приговору судовъ для несовершеннолѣтнихъ. Впослѣдствіи розга — эта „родная внучка кнута *), родная дочь плети14 стала примѣняться повсемѣстно и для взрослыхъ. Рекрутскій уставъ 1831 годаназначалъ розги2) за ложное объявленіе у себя сокровенной болѣзни; въ томъ же году наказаны розгами маловажные преступники (дѣти и старики), участвовавшіе въ холерномъ бунтѣ въ Новгородской губерніи: двое наказаны 25 ударами и 24 чел. по 500 ударовъ!

Согласно своду 1833 года полиція ьмѣла право наказывать розгами сельскихъ обывателей за воровство ниже 5 рублей. Сельско-судебный уставъ разрѣшалъ наказаніе розгами за опредѣленныя преступленія отъ 10 до 60 ударовъ. Уложеніе 1845 года, отказавшись отъ кнута и замѣнивъ его плетью для тяжкихъ преступниковъ, оставивъ для военныхъ шпицрутены, — за уменьшеніемъ числа орудій тѣлеснаго наказанія, вынуждено было дать розгамъ болѣе широкое примѣненіе. Это уложеніе увеличиваетъ число ударовъ розгами до 50 —100 (вмѣсто 10 — 60) и допускаетъ замѣну розгами ареста, заключенія въ тюрьмѣ. Ho особенно широкое примѣненіе получаютъ въ это время розги по усмотрѣнію административныхъ властей. Безъ суда, по усмотрѣнію начальства розги примѣнялись въ 40-хъ годахъ въ широкихъ размѣрахъ въ войскахъ: полковой командиръ могъ дать до 800 розогъ, хотя „циФра эта не опредѣлялась ОФФиціально, но разумѣлас&, ибо самая крѣпкая натура не могла болѣе перенести“. 3) Образчикомъ произвола въ примѣненіи тѣлесныхъ наказаній можетъ служить слѣдукщій интересный документъ4) сообщенный K-. К. Случевскимъ иперепечатанныйсъсоблюденіемъ грамоты подлинника: *Приказъ резервной пѣхотѣ. Г. Нижній-Новгородъ. Сентября 12 дня 1835 года Xs 35\\ Осматривая арестантовъ на главной гаубтвахтѣ здѣсь и въ Пензѣ содержащихся, нашелъ я, что всѣ судимые за кражу и въ подозрѣніи смертоубійства, крайне огорчены, тяжкое горе разительно отражается на лицѣ каждаго изъ нихъ и каждый очевидно отягченъ, или раскаяніемъ, или дѣйствительно по словамъ ихъ невиннымъ оклеветаніемъ. Напротивъ того, всѣ дезертиры, глядятъ

!) Какъ удачно выразидся И. Алисовъ въ замѣткѣ «Одинъ изъ назрѣвшихъ больныхъ вопросовъ» (Руссв. Вѣдом. 1897 г. ноября 24).

*) Тимофеевъ стр. 214.

;) Ibid. стр. 222.

4) Взято вэъ «Смоленскаго Вѣстнвка» 1897 r. № 234.

2

весело, бодро, покойно, съ улыбвой и гнусвая поправшая вѣру Христову душа Клятвопреступныхъ измѣнниковъ, ликуетъ какъ будто на пиру!—Чтобы соблазну этому дать приличное предписываю отъ нынѣ впредь, всѣмъ пойманнымъ изъ бѣговъ и содержащимся подъ стражею, во время судопроизводства, еженедѣльно, въ день Субботній, давать по 25 лозановъ въ щетъ тѣхъ ударовъ, которые будутъ имъ опредѣлены ири рѣшеніи ихъ участи, въ какое время неупустительно, полученные лозаны вычитать,шо пословицѣ: долгъ платежемъ красенъ. Въ ссудѣ ѳтой двѣ пользы; преступнику будегъ легче въ рѣшительную минуту, а мнѣ веселѣе думать, что измѣнившіе подъ моимъ начальствомъ Присягѣ, не смѣются. Кто не уважаетъ религіи, не признаетъ въ Царѣ Благодѣтеля и Отца, а въ родноЙ намъ Россіи нѣжной Матери, тому радоваться не чему. Подлинный подписалъ: Генералъ-Лейтенантъ Скобелевъ“.—Этоть документъ хорошъ во всѣхъ отношеніяхъ: въ немъ самодурство, издѣвательство надъ личностью и страданіями людей доведены до цинизма... A вѣдь подобное отношеніе къ наказанію было въ то время обычнымъ у большинства власть имущихъ.

Въ 1834 году 1) бунтовавшихъ татаръ Симбирской губерніи наказали розгами по 100 ударовъ каждому. При усмиреніи бунта удѣльныхъ крестьянъ въ тоЙ же Симбирской губерніи тоже прибѣгли къ розгамъ. Начали съ 70-лѣтняго старика, котораго забили до смерти, и на мертваго уже надѣли кандалы; затѣмъ били еще 13 чел. и только 14-й послѣ 300 удароръ объявилъ, что будетъ повиноваться. Такимъ образомъ, закономъ установленная норма до 100 ударовъ была превзойдена въ этомъ случаѣ административной властью въ три раза... Въ 1842 г. крестьянъ, участвовавшихъ въ картоФельномъ бунтѣ, били розгами и палками,—„удары сыпались, не смотря на безчувственное состояніе большинства... Послѣ виноватыхъ дошла очередь до общества, ваказывали десятаго". Въ 1843 году въ Шадринскомъ уѣздѣ Пермской губ. было наказано розгами 1677 крестьянъ, каждому по 150 ударовъ.

Кіевское Губернское Правленіе а) 8 аирѣля 1849 года „слушали два отношенія губернскихъ правленій, одно Таврическаго отъ 5 февраля, а другое Херсонскаго отъ 25 Февраля, въ коихъ, изъяснивъ, что въ Таврической и Херсонской губерніяхъ нѣтъ березовыхъ рощъ, изъ воторыхъ бы можно заготовлять розги для наказанія преступниковъ, просятъ сіе Правленіе увѣдомить, могутъ-ли быть заготовляемы въ Кіевской губерніи ежегодно для Таврической до 6000 и для Херсонской до 20000 пучковъ березовыхъ po-

1I Тимофеевъ стр. 217.

2) Русск. Вѣдом. 1897 г. № 180.

зогъ, и во что обойдется доставка первыхъ въ Симферополь, а послѣднихъ въ Херсонъ. Приказали: предписать всѣмъ городскимъ и земскимъ полиціямъ Кіевской губерніи, а также уѣзднымъ стряпчимъ, по собраніи изъ-подъ руки нужныхъ свѣдѣній и сообразуясь съ мѣстными удобствами, донести Губернскому Правленію, мо- жетъ-ли быть заготовлено ежегодно прописанное количество розогъ для Тапрической и Херсонской губерній, какимъ порядкомъ удобнѣе производить такое заготовленіе и доставку оныхъ и во что обоЙдутся, какъ заготовленіе, такъидоставкаоныхъм.—Какъ видно, уничтожались HyrTb не цѣлыя рощи, и при томъ, для гу- берній,въ то время мало населенныхъ, — сѣкли тысячами и десятками тысячъ въ одной губерніи, а въ тоже время свѣдѣнія по заготовкѣ березовыхъ прутьевъ собирались изъ подъ, руки, т. е. тайно, значитъ, такая покупка считалась зазорной.

Кромѣ административнаго примѣненія, розги играли огромную роль еще въ рукахъ помѣщиковъ: по помѣщичьему уложенію 1763—65 годовъ розги могли *) назначаться по усмотрѣнію помѣщика отъ 1000 до 5000 ударовъ! Въ Аракчеевскомъ имѣніи—Гру- зинѣ, всегда стояли кадки съ разсоломъ, въ которыхъ мокли розги, чтобъ быть на готовѣ за малѣйшія провинности крѣпостныхъ!.. Въ какихъ размѣрахъ и въ какихъ случаяхъ примѣняли розги помѣщики, это, конечно, не поддается никакому учету, никакому опредѣленію; однако нѣтъ сомнѣнія, что тѣлесныя наказанія, налагавшіяся по усмотрѣнію помѣщиковъ и уполномоченныхъ ими лицъ (управляющихъ, старостъ и т. д.), были чрезвычайно распространены и часто переходили въ истязаніе; объ этомъ краснорѣчиво свидѣтельствуютъ историческіе мемуары крѣпостной эпохи.

Наконецъ, нельзя не упомянуть о розгѣ въ школьномъ дѣлѣ. He смотря на попытку Екатерины II изгнать тѣлесныя наказанія въ учебныхъ заведеніяхъ, даже въ Воспитательномъ Домѣ, неоФФИ- ціально онѣ царили по всюду, а съ 1820 года онѣ получили снова ОФФИціальную санкцію. Въ этомъ году въ уставѣ гимназій, подвѣдомственныхъ Дерптскому Университету, сказано: „позволяется отнынѣ въ гимназіяхъ тѣлесное наказаніеа. Уставомъ 1828 года розги разрѣшены въ гимназіяхъ С.-Петербургскаго, Московскаго, Казанскаго и Харьковскаго округовъ. Такая-же статья имѣется и въ уставѣ 1835 г. Училища Правовѣдѣнія. Co второй половины 20-хъ годовъ начинаютъ практиковаться тѣлесныя наказанія студентовъ Медико-Хирургической Академіи. яВъ 1838 г. *) студентъ

J) Тимофеевъ. Стр. 219.

*) Ф. С. Текутьевъ. Историческій очеркъ кафедры и клиники душеввыхъ и нервныхъ болѣ8аей при Императорской Воевно-Медицинсгой Академіи 1897, стр. 15 и 23.

2*

Фармаціи Иванъ Павловъ Сочинскій послѣ провала на экзаменѣ нанесъ одному профессору перочиннымъ ножемъ рану, которая оказалась пустой. Послѣ разбора дѣла Военнымъ Судомъ послѣдовало слѣдующее Высочайшее повелѣніе: „За оный поступокъ наказать Сочинскаго шпицрутенами, прогнавъ черезъ 500 человѣкъ три раза, и лишить его медали за взятіе Варшавы и польскаго знака отличія за военныя доблести 5 степени, исключить изъ военнаго званія и сослать въ каторжныя работы Brь Сибирь". Послѣднее, т. е. ссылка въ каторжныя работы въ Сибирь, замѣненное въ конФирмаціи отправленіемъ въ Кронштадтскія арестан- скія роты на 10 лѣтъ, не было приведено въ исполненіе, такъ какъ Сочинскій умеръ отъ послѣдствій наказанія. По строжайшему приказанію, начальства, всѣ студенты должны были присутствовать на экзекуціи, при чемъ нѣкоторые не могли перенести зрѣлища, падали въ обморокъ и были выносимы изъ строя. Современники (H. Ф. Здекауеръ и Я. А. Чистовичъ) удостовѣряютъ, что несчастный Сочинскій былъ болъпой человѣкъ.

Употреблялись розги и въ кадетскихъ корпусахъ. Кромѣ узаконенныхъ розогъ, на практикѣ учителя въ то время не стѣснялись въ употребленіи кулака, линейки и пр. Въ учебныхъ заведеніяхъ уставомъ разрѣшались розги обыкновенно для первыхъ трехъ классовъ,—для высшихъ-же классовъ только въ видѣ исключенія; но въ дѣйствительности, учебное начальство постоянно нарушало въ этомъ отношеніи уставъ. Въ воспоминаніяхъ современниковъ сообщаются и печальвые результаты такихъ педагогическихъ пріемовѣ !), напр. кадетъ старшаго класса, которому неизбѣжно угрожала "экзекуція, перерѣзалъ себѣ горло ножемъ-, другой младшаго возраста бросился съ лѣстницы третьяго этажа. По статистикѣ Кіевскаго учебнаго округа за 1857—59 года подвергалось розгамъ 13—27% учащихся т. e. % часть! Только благодаря дѣятельности знаменитаго врача и педагога H. И. Пирогова, въ этомъ округѣ сѣченіе убавилось почти въ 26 разъ. Въ 11 гимназіяхъ Кіевскаго округа въ 1858 году были высѣчены изъ 4108 учениковъ 561 т. e. почти */7 всѣхъ, а въ Житомирской изъ 600 было высѣчено 290—почти половина всѣхъ2) (да о всѣхъ-ли было сообщено, такъ какъ отчетъто посылался попечителю H. И. Пирогову).

Ho особенно прославились битьемъ всякагорода духовныя семинаріи того времени; вънихъкромѣрозогъ,поусмотрѣніюучителя, употреблялись двухъ и треххвостныя плети, палки и т. n.; били не только учителя, но и туторы (старшіе воспитанники), которымъ

!) Тимофеевъстр. 221.

2).Сочивенія H. А. Добролюбова 1896, т. I, стр. 275—276.

предоставлялось право давать плетью до 10 ударовъ. Часто наказывали „десятагои,нерѣдко полклассаиболѣе заразъ; несѣченвые составляли необычайную рѣдкость, а одинъ учитель совсѣмъ не выносилъ, чтобы кто-нибудь оставался къ концу года ни разу не- сѣченнымъ, онъ придирался къ пустякамъ и сѣкъ ускользнувшихъ отъ наказанія. Ни одинъ классъ не проходилъ безъ сѣченія, и нѣкоторые бурсаки были сѣчены несчетное число разъ. Авторъ книги, изъ котороймыберемъ эти свѣдѣнія, H. Г. Помяловскій былъ, по его счету, во время бурсы наказанъ 400 разъ; иногда его сѣкли въ день по четыре раза! Драли на всякіе лады: на возду- сяхъ, подъ колоколомъ, солевымр розгами и np.; число ударовъ не было ограничено, давали по 300 и болѣе ударовъ, такъ *что послѣ сѣченія учевика замертво уносили на рогожѣ въ больницу... Вслѣдствіе такого „воспитанія14, бурса являлась сплошнымъ побоищемъ; наказывали учителя, били сторожа, нсячески били и мучили товарищи, устраивали „ПФимФы“—однимъсловомъ, бурса была, по словамъ автора, настоящимъадомъ,изъкоторагомногіе выходили совершенными звѣрями или окончательно изломанными людьми. Высѣченный четыреста разъ въ бурсѣ, Помяловскій часто потомъ задавалъ себѣ вопросъ: „пересѣченъ я или еще не досѣ- ченъ“ *). Впрочемъ наше русское воспитаніе въ тѣ времена все было основано на битьѣ, даже и въ высшихъ сферахъ. Вотъ, что говорится о воспитаніи дѣтей Павла I *): „Со своими воспитанниками ЛамздорФъ обращался строго, даже прямо жестоко. Великій князь Николай Павловичъ былъ мальчикъ характера живаго и вспыльчиваго. ЛамздорФъ старался его усмирить наказаніями и доводилъ дѣло до того, что позволялъ себѣ битъ его линейками, шомполами, хваталъ мальчика за воротникъ или за грудь и ударялъ его объ стѣну такъ, что тотъ почти лишался чувствъ, и такое обращеніе съ воспитанниками ни сколько не скрывалось: заявленія о жестокихъ наказаніяхъ, объ ударахъ шомполомъ постоянно встрѣчаются въ ежедневныхъ журналахъ и т. д.и—Однимъ словомъ, „мудрено было прожить въ Московскомъ государствѣ безъ

И такъ, заканчивалась половина XlX столѣтія, и не было видно просвѣта, когда прекратится битье русскаго человѣка въ самыхъ разнообразныхъ Формахъ и самыхъ широкихъ размѣрахъ, захватывая собою оочти всю массу населенія, кромѣ небоіьшой кучки „изъятыхъ*. Можно было думать, что гуманныя идеи, блеснувшія въ концѣ XVIII вѣка, и нашедшія откликъ въ первой co-

*) H. Г. ПомяловскіЙ. Очерки бурсы. T. II.

2) H. Дубровивъ. Матеріалы и черты къ біографіи Николая I (Првв. uo «Русскихъ Вѣдомостямъ> 1897, № 209).

ловинѣ царствованія Александра I, погибли безвозвратно. Точно какая-то мрачная стихійная сила заглушала и не давала ходу чувствамъ человѣчности даже въ томъ случаѣ, когда онѣ исходили изъ сердца такихъ могущественныхъ монарховъ, какъ Александръ I, глубоко возмущавшихся безчеловѣчнымъ отношеніемъ къ преступнику и пытавшихся хотя смягчить законы, написанные кровью. Этой стихійной силой, какъ показала дальнѣйшая исторія, было крѣпостное право. Какъ можно было изгнать кнутъ, плети, шпицрутены, розги изъ судебной, административной, военной и педагогической практики, когда 20 — 30 милліонная масса русскаго народа могла быть бита не въ силу закона, а по усмотрѣ- нію*помѣщика! Какъ могъ помѣщикъ, привыкшій бить своихъ крѣпостныхъ въ своемъ имѣніи, удержаться отъ битья въ роли учителя, ОФицера, администратора, министра? Дружное, энергичное двиясеніе лучшихъ русскихъ людей противъ тѣлесныхъ наказаній совпадаетъ съ той эпохой, когда и правительствомъ и обществомъ, въ лицѣ его лучшихъ представителей была окончательно сознана мысль о необходимости отмѣны крѣпостного права.

Уже въ первый годъ царствованія Александра II, а именно 21 Февраля 1855 года состоялся законъ объ освобожденіи слабосильныхъ преступниковъ отъ наказанія плетьми. Впрочемъ этотъ законъ казался тогда настолько радикальнымъ, что его не рѣшались опубликовать *), и онъ былъ только сообщенъ къ свѣдѣнію и исполненію губернаторовъ.

Въ 1858 году, одинъ изъ выдающихся дѣятелей освободительной эпохи, предсѣдатель редакціонныхъ коммиссій Я. И. Ростовцевъ писалъ Императору Александру II: „о наказаніи тѣлесномъ не слѣдуетъ упоминать вовсе (въ положеніи о крестьянахъ): бы.го-бы пятномъ настоящаго законодат Тогда-же высказа

лись противъ тѣлеснаго наказанія Московскій и Владимірскій дворянскіе комитеты а). Число противниковъ тѣлеснаго наказанія настолько увеличилось, что въ редакціонной коммиссіи, работавшей надъ освободительнымъ актомъ 19 Февраля 1861 r., розги по приговору волостныхъ судовъ оставлены только благодаря перевѣсу одного голоса (11 противъ 12 за розги), такъчтонесбылосьожи- даніе И. С. Аксакова, который въ 1860 году писалъ: „какихъ-бы умъ не вымышлялъ діалектическихъ изворотовъ для оправданія розги, все это рушится передъ внутреннимъ простымъ чувствомъ... становится просто не возможньшъ податъ за ** 3).

*) Джаншіевъ стр. 180 примѣчавіе.

2) Тимофеевъ стр. 115.

3) lbid. стр. 115.

Въ тоже время *) министръ внутреннихъ дѣлъ Ланской представилъ записку, въ которой доказывалъ необходимость отмѣнить для женщинъ публичныя наказанія черезъ палача. He находя возможнымъ сдѣлать это немедленно, II отдѣленіе канцеляріи Его Величества сочло необходимымъ обратиться съ запросомъ къ главнымъ начальникамъ губерній по поводу числа женщинъ, подвергавшихся за послѣдніе 3 года публичнымъ наказаніямъ, какое впечатлѣніе производитъ это на публику, не ослабится-ли страхъ законной кары, если такія наказанія будутъ отмѣнены и т. п. Изъ полученныхъ въ 1859 году отвѣтовъ оказалось, что въ теченіи 1855, 1856 и 1857 годовъ въ 12 губерніяхъ было наказано тѣлесно 862 женщины, изъ нихъ 47 (около 5,5°/0) публично плетьми. Почти во всѣхъ отзывахъ указывалось на то, что въ этихъ случаяхъ въ толпѣ зрителей обнаруживается выраженіе состраданія къ наказываемымъ, желаніе спасти ихъ предложеніемъ вступить съ ними въ бракъ, подкупомъ палачей и пр. О.-Петербург- скій и Новороссійскій генералъ-губернаторы при этомъ указали на необходимость отмѣны тѣлесныхъ наказаній не только для женщинъ, HO и для мужчинъ.

Сь изложеніемъ всѣхъ этихъ отзывовъ и мнѣній министръ Ланской представилъ записку 20 октября 1860 года, послѣ чего было Высочайше повелѣно (6 іюня 1861 г.) министру внутреннихъ дѣлъ и главноуправляющему II отдѣленія собственной Его Величества канцеляріи представить соображенія о смягченіи и уничтоженіи тѣлесныхъ наказаній вообще. Немедленно при II отдѣленіи былъ образованъ комитетъ для пересмотра военно-уголовныхъ законовъ. Въ томъ-же 1861 году въ этотъ комитетъ была внесена записка кн. H. А. Орлова, заключающая въ себѣ очень энергичнуюаргу- ментацію противъ тѣлесныхъ наказаній. ,Тѣлесныя наказанія *)“, писалъ кн. Орловъ, суть зло въ христіанскомъ, нравственномъ и общественномъ отношеніяхъ. Законъ милосердія и кротости безусловно осуждаетъ всякія насильства и истязанія... Нѣтъхристіан- сваго равенства, нѣтъ христіанскаго братства тамъ, гдѣ рядомъ въ одномъ храмѣ могутъ стоять два человѣка, совершившіе одинъ и тотъ-же проступокъ, но наказанные одинъ легкимъ арестомъ, другоЙ розгами. Въ христіанскомъ государствѣ не можетъ быть лицепріятій...У насъ бьютъ всякаго, ктотолько&шмасебябить... Это поддерживаетъ грубость нравовъ и сильно мѣшаетъ развитію человѣческой личности... Мы не далеки отъ того времени, когда

i) Бивштокъ, «Матер, для нстор.отмѣнытѣлес. наказ.въРоссів>.Стр.402—409. Юрвд. Вѣс. 1892 г. т. XI.

*) Бннштокъ, стр. 409—413.

наказанія тѣлесныя будутъ приводить къ открытому сопротивленію или къ самоубійству... Свобода и право собственноститолько тогда дѣйствительны, когда обладающій ими вполнѣ огражденъ въ своей чести и личномъ достоинствѣ*.

Перехідя отъ плетей и отъ „варварскихъ наказаній, позорящихъ имя русскаго*, къ розгамъ, кн. Орловъ говоритъ: „многіе скажутъ, что русскій народъ не можетъ обойтись безъ розогъ, съ коими сроднился вѣками. Подобнымъ можно-бы отвѣ

тить, что тѣлесныя наказанія оринесены на Русь татарами и узаконены бюрократіей. Тамъ-же, гдѣ русскій человѣкъ развился внѣ прямаго вліянія монголовъ и чиновниковъ, тамъ вовсе не было тѣлесныхъ наказаній. Ha Дону, на Запорожьѣ, въ Сибири не было въ первое время ни кнута, ни плетей, ни розогъ... Розги не внушаютъ прежняго страха и по прежнему унижаютъ достоинство человѣка и подавляютъ въ немъ чувство чести*... Въ концѣ записки кн. Орловъ переходитъ къ военнымъ судамъ и говоритъ: „прогнавіе преступниковъ сквозь строй шпицрутенами есть та- кая-же квалифицированная смертная , какъ четвертованіе И

колесованіе. При вскрытіи тѣлъ наказанныхъ шпицрутенами постоянно оказываются ородольныя кровоизліяніявълегкихъ...Сол- датамъ давно стала отвратительна роль палачей*.

Записка кн. Орлова, заслушанная въ совѣтѣ министровъ подъ предсѣдательствомъ Александра II, была передана къ руководству въ комитетъ при II отдѣленіи E. И. В. канцеляріи. При обсужденіи этого вопроса члены комитета высказали, между прочимъ, слѣдующія мысли: „Постоянное стремленіе правительства къ умень- шевію жестокости тѣлесныхъ наказаній... и столь часто возбуждавшіеся въ обществѣ и въ печатныхъ изданіяхъ вопросы объ отмѣнѣ наказаній сего рода ясно обнаруживаютъ все болѣе и болѣе развивающееся у насъ сознаніе и убѣжденіе, что безчеловѣчныя истязанія... уже до крайности не согласны... съ нравами нашего народа и распространяющимся въ вемъ образованіемъ *)“. До окончательнаго своего заключенія комитетъ затребовалъ *) отзывы отъ военнаго и морскаго министерствъ. Военный министръ(Сухозанетъ) соглашался наотмѣну шпицрутеновъ, но стоялъ за сохраненіе розогъ съ слѣдующими3) ограниченіями: безъ суда, по усмотрѣнію начальства, 50 ударовъ, по приговорамъ военныхъ судовъ 200 ударовъ^ но въ нѣкоторыхъ, закономъ предусмотрѣнныхъ случаяхъ, допустить: безъ суда 100 ударовъ,

*) Тимофеевъ стр. 117.

*) Джапшіевъ стр. 181 и слѣд.

3) Бинштокъ. Стр. 411—416.

по суду—300. Иначе отнеслось морское министерство въ лицѣ великцго князя Константина Николаевича: *Тѣлесныя наказанія, писалъ онъ, составляютъ для государства такое зло, которое оставляетъ въ народѣ самыя вредныя послѣдствія, дѣйствуя разрушительно на народную нравственность и возбуждая массу населенія противъ установленныхъ властей... Съ освобожденіемъ крестьянъ изъ-подъ личной зависимости помѣщиковъ необходимо принять другую систему; это необходимо въ чувствахъ человѣчества, а именно: для предупрежденія конечной порчи нравственности, но и для обезпеченія спокойствія и общественнаго порядка въ государствѣ. Въ сихъ видахъ надлежитъ стремиться къ отмѣнѣ тѣлесныхъ наказаній, принимая нынѣ-же безъ всякаго отлагательства соотвѣтствующія мѣры*. Относительно войскъ, онъ выразился такъ: *Ни жестокость тѣлесныхъ наказаній, ни частое употребленіе розогъ не ведутъ къ поддержанію дисциплины, а напротивъ жестокость ихъ и частое употребленіе ихъ могутъ ослабить силу военной дисциплины**. Относительно примѣненія розогъ въ административномъ порядкѣ великій князь выразился такъ: „Паши полицейскіе чиновники привыкли такъ легко смотрѣть на побои простого народа, и высшія мѣстныя власти смотрятъ по большей части съ такою легкостью на это злоупотребленіе, что каждый изъ нихъ считаетъ себя въ правѣ употребить розги и побои, когда ему вздумается*. Единственнымъ средствомъ для искорененія этого зла онъ признавалъ преданіе суду виновныхъ за своеручную расправу.

Послѣ этого комитетъ одобрилъ предположенія, высказанныя въ запискѣ кн. Орлова, при чемъ подтвердилъ необходимость отмѣны тѣлесныхъ наказаній еще слѣдующими соображеніями. „Прежде правительство ошабочно стремилось только къ устрашенію, а потому прибѣгало къ тѣлеснымъ наказаніямъ; теперь-же оно имѣетъ въ виду не одно только устрашеніе, а тѣмъ менѣе—истязаніе, но возможное исправленіе нравственности преступника; тѣлесныя-же наказанія не соотвѣтствуютъ ни достоинству человѣка, ни духу времени, ни успѣхамъ законодательства, ибо ожесточаютъ нравы, поражаютъ въ наказываемомъ всякое чувство чести и устраняютъ возможность исправленія*. Между прочимъ, комитетъ указывалъ на то, что съ отмѣной кнута въ 1845 году число преступленій уменьшилось на 20%, а съ 1855 по 1858 годъ также уменьшилось число преступниковъ, несмотря на то, что въ силу маниФестовъ 1855—1856 годовъ плеть и клейменіе не примѣнялись. Наконецъ комитетъ указывалъ еще и на то, что народъ, вмѣсто отвращенія къ наказываемому тѣлесно преступнику,—выражаетъ ему свои

симпатія, а среди осужденныхъ преступниковъ невозможно найти лицъ, желающихъ идти въ палачи.

Всѣ эти заключенія комитета были разосланы ва заключеніе министерствъ и главноуправляющихъ отдѣльными частями. Изъ 18 отзывовъ—15 были вполнѣ или отчасти благопріятны проекту комитета, а 3—въ томъ числѣ и отзывъ митрополита Филарета въ пользусохраненіятѣлесныхъ наказаній. Хотякн. Орловъвъ своей запискѣ и высказалъ, что „Святители всѣхъ вѣроисповѣданій постоянно защищали личность существа, созданнаго по образу и по подобію Божію*—тѣмъ не менѣе митрополитъ Филаретъ, въ своемъ отзывѣ стоялъ за сохраненіе тѣлесныхъ наказаній.

Главные мотивы немногочисленньІхъ защитниковъ тѣлесныхъ наказаній сводились къ слѣдующему: во 1-хъ, всякое измѣненіе системы наказаній совершенно несвоевременно, всякое заявленіе по этому предмету намѣреній опасно и вредно, потому что возбужденные тѣмъ толки могутъ еще болѣе ослабить страхъ наказанія и поколебать власть; во 2-хъ замѣна тѣлесныхъ наказаній тюремнымъ заключеніемъ потребуетъ увеличенія числа тюремъ, для всѣхъ не хватить мѣстъ, и государству пріЙдется содержать лищ>, которые и безъ того уже нанесли ему вредъ своими преступленіями; въ 3-хъ „по Христіанскому сужденію, тѣлесное наказаніе само по себѣ йе безчестно, а безчестно только преступленіе*; въ 4-хъ, будто тѣлесное наказаніе, какъ самое Физически-чувствительное, наиболѣе понятно простолюдину; въ 5-хъ, тѣлесныя наказанія самыя дешевыя и наименѣе отражаются на семьѣ преступника.

Въ числѣ отзывовъ противъ тѣлеснаго наказанія розгами за маловажные проступки особенно выдается отзывъ оберъ-прокурора H. А. Буцковскаго, соображенія котораго сводятся къ слѣдующему:

1) наказанія розгами въ небольшомъ количествѣ не составляютъ страданія для людей, привыкшихъ съ малолѣтства къ побоямъ и грубому обращенію, поэтому не могутъ служить ни возмездіемъ за преступленіе, ни средствомъ для предупрежденія его. 2) Преступникъ, которому отсчитали извѣстное число ударовъ и отпустили на всѣ стороны, можетъ продолжать прежній безпорядочный образъ жизни и наводить страхъ на потерпѣвшаго. 3) Тѣлесныя наказанія убиваютъ чувство человѣческаго достоинства, чувство чести, поддерживаютъ неуваженіе къ своей и чужой личности. 4) Гораздо болѣе цѣлесробразно лишеніе свободы съ организаціей правильныхъ общественныхъ работь, которыя служіші-бы и цѣлямъ исправленія и доставляли-бы средства для содержанія осужденныхъ.

Обсудивъ всѣ отзывы, комитетъ внесъ свой проектъ въ окончательной Формѣ въ государственный совѣть, послѣ чего указомъ

17 апріъля 1863 юда подъ названіемъ „0 нѣкоторыхъ измѣненіяхъ въ сущсспщюгцей нынѣ системѣ наказаній уюловныхъ и исправителъныхъи были отмѣнены тѣлесныя наказанія въ большинствѣ случаевъ, а именно: шпицрутены для военнаго вѣдомства, кошки для морскаго и плети для лицъ гражданскаго вѣдомства (кромѣ ссыльныхъ) отмѣнялись eoece\\ также отмѣнялось сполна наложеніе клеймъ и штемпельныхъ знаковъ. Лица женскаго пола, кромѣ ссыльныхъ, освобождались отъ тѣлеснаго наказанія[5] всѣ безпорочно служащіе нижніе чины освобождались отъ тѣлесныхъ наказаній, пока не будугь переведены по суду въ разрядъ штрафованныхъ, для которыхъ въ дисциплинарномъ порядкѣ оставлялись розги до 50 ударовъ. Bo Флотѣ оставлены впредь до устройства мѣръ заключенія—розги до 200 ударовъ; во время плаванія разрѣшено вмѣсто кошекъ, наказаніе линьками до 100 ударовъ. Замѣна тюрьмы, смирительнаго и рабочаго дома и ареста—розгами оставлена только при явной невозможности исполнить назначенное наказаніе. Наконецъ, наказаніе розгами оставалось еще—по приговорамъ волостн- ныхъ судовъ.

Этотъ указъ, по свидѣтельству современниковъ и очевидцевъ, вызвалъ общій восторгъ и образованнаго класса п простаго народа, не смотря на то, что по заявленію самого комитета *сдѣлана только половина дѣла и реФорма незакончена*. Ho даже и въ такомъ видѣ это былъ несомнѣнно громадный шагъ впередъ сравнительно съ уложеніемъ 1845 года; этимъ законодательнымъ шагомъ былъ нанесенъ тяжелый ударъ тѣлеснымъ наказаніямъ. Однако въ это переходное время сѣченіе, па крайней мѣрѣ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ какъ-бы усилилось. Такъ напр. г. Лучинскій разсказываетъ *) о времени введенія въ дѣйствіе положенія объ освобожденіи крестьянъ въ Херсонской губерніи: „Полиціи тогда принадлежало право наказывать крестьянъ по жалобамъ помѣщиковъ. Одинъ изъ становыхъ приставовъ Александрійскаго уѣзда обрати.гь это право въ очень доходную статью для себя. Онъ довелъ до свѣдѣнія помѣщиковъ, что для наказанія крестьянъ будетъ являться къ тому, кто пришлетъ 25 руб. Двадцатипяти-рублевки полетѣли къ нему со всѣхъ сторонъ, и когда онъ пріѣзжалъ къ помѣщику, то тогь извѣщалъ сосѣдей, а тѣ, кто лично, кто письменно, приглашали его къ себѣ. Ёсли узаконенная норма 15 или 25 розогъ казалась неудовлетворительною, то наказаніе производилось съ перерывами, и каждый перерывъ считался за новое наказаніе и долженъ былъ оплачиваться. Къ счастію, такое розгосѣченіе производилось не долго и

прекратилось, какъ только были назначены и вступили въ отправленіе сиопхъ должностей мировые посредники. Приставъ, утомленный непосильнымъ трудомъ, немедленно подалъ въ отставку и для отдыха купилъ себѣ имѣніе въ Днѣпровскомъ уѣздѣ Таврической губерніи, и, какъ говорили, потомъ служилъ по выборамъ дворянства.

Исходя 1I изъ двухъ положеній: во 1-хъ, что для населенія, привыкшаго съ дѣтства къ розгамъ, она лишена всякой репрессивной силы, во 2-хъ, что тѣлесное наказаніе всѣми въ высгией

степени позорнымъ и несоотвѣтствующимъ современнымъ потребностямъ нашею общества, и положительно вреднымъ, препятствуя смягченію нравовънародаи, государственный совѣтъ въ 1864 году невключплъ розгу въ число наказаній, налагаемыхъ мировыми судьями.

Въ новомъ изданіи Уложенія о наказаніяхъ 1866 года списокъ тѣлесныхъ наказаній по суду ограничивается только плетьми, розгами и наложеніемъ оковъ, съ перечисленіемъ 62 группъ лицъ, изъятыхъ оть нихъ. Въ 1872 году коммиссія по преобразованію волостныхъ судовъ выяснила *), что не только опрошенные коммиссіей крестьяне, но п различныя должностныя лица, даже нѣкоторые исправники, высказались за уничтоженіе наказанія розгами по приговору волостныхъ судовъ; не смотря на это, онѣ остаются въ этой СФерѢ еще и до сихъ поръ.

Энергичный протестъ и весьма солидныя основанія (даже съ точки зрѣнія экономическаго развитія Россіи)—въ пользу *безусловной отмѣны тѣлесныхъ наказаній“ высказаны въ 1873 году въ докладѣ (и приложеніяхъ къ нему) „Высочайше утвержденной ком- мпесін для изслѣдованія нынѣшняго положенія сельскаго хозяйства". *)

Въ изданіи Уложенія 1886 года устранены тѣ статьи,\'по которымъ при явной невозможности заключить въ тюрьму, арестный и рабочій домъ, или подъ арестъ,—разрѣшались розги отъ 3 до 100 ударовъ; такимъ образомъ de jure съ 1886 года въ судебномъ порядкѣ (кромѣ волостныхъ судовъ) нельзя присуждать къ наказанію розгами.

Съ тѣхъ поръ тѣлесныя наказанія оставались на практикѣ только въ слѣдующихъ случаяхъ: 1) Въ дисциплинарныхъ баталіонахъ для штрафованныхъ по суду солдатъ, для сосланныхъ въ Сибирь въ каторжныя работы и на поселеніе—розги. 2) Для каторжныхъ, совершившихъ побѣгъ пли новое преступлеше, — плети и прикованіе къ телѣжкѣ (отъ 1 до 3 лѣтъ). 3) За уголовныя преступленія, подсудныя волостнымъ судамъ — розги до 20 ударовъ^

0 Джапшіѳиъ. Стр. 202.

2) В. Семсвскій* «Необходимость отмѣны тѣлесныхъ наказані&>. Русск. Мысль 1897 г. ке. II, стр. 9—22.

3) Ibid. книга III, стр. 34—38,

при чемъ опредѣленныя группы пзъ крестьянскаго сословія изъяты отъ этого вида наказаній. 4) По усмотрѣнію высшей администраціи въ видѣ экзекуцій при народныхъ волненіяхъ или даже для предупрежденія ихъ—розггі безъ опредѣленія максимальнаго количества ударовъ, такъ какъ въ этомъ случаѣ нельзя опереться нп на ка- Kofi законъ.

Въ 1889 году съ изданіемъ закона 12 іюля о земскихъ начальникахъ и „Временныхъ правилъ о волостномъ судѣ“ примѣненіе розогъ въ крестьянской средѣ, такъ быстро шедшее на убыль въ теченіе предшествовавшихъ десятилѣтій, вдругъ снова ожило, хотя и съ оговоркой „съ утвержденія земскимъ начальникомъ*. Максимальное количество ударовъ до 20 осталось преяшее, но число случаевъ примѣненія розогъ позакону 1889 года увеличилось, напр.. онѣ могутъ быть назначены за повтореніе въ теченіе года проступка, .за которыЙ виновный подвергся аресту, за совершеніе нѣсколькихъ проступковъ, за каждый изъ которыхъ назначаетсяареетъ, а также за болѣе важные проступки. Практика блнжайшихъ-же годовъ показала, что число лицъ, подвергаемыхъ тѣлесному наказанію, сразу возросло, вслѣдствіе чего въ 1891 году министръ внутреннихъ дѣлъ !) циркуляромъ рекомендовалъ земскимъ начальникамъ большую осторожность въ примѣненіи тѣлесныхъ наксианій и указалъ, что законодатель допустилъ ихъ, какъ крайнюю мѣру, безъ которой возможно обойтись.

Въ 1893 году изданъ закопъ, по которому женщины, присужденныя къ ссылкѣ въ каторжныя работы и на поселеніе, не подлежатъ ни тѣлесному наказанію плетьми, лозами или розгами, ни приковыванію къ телѣжкѣ а).