Раздѣленіе властей въ дѣйствующемъ правѣ.

Конституціонные законы 1875 года не содержатъ никакихъ текстовъ, аналогичныхъ положеніямъ конституцій 1791, IIl и 1848 гг.,формулировавшимъприн- ципъ раздѣленія властей. Нѣтъ ничего въ этомъ удивительнаго.

Законъ, которымъ Бордоскос Собраніе предписало возстановить на своихъ мѣстахъ судебныхъ должностныхъ лицъ, не правильно смѣщенныхъ правительствомъ Національной обороны, былъ составленъ въ слѣдующихъ выраженіяхъ: «Декреты 28 января и 3 февраля 1871г.,предписавшіеустра- неніе 15 магистратовъ, названныхъ въ нихъ, объявляются ничтожными и неимѣющими никакой силы, какъ противорѣ- чащіе *нормѣ раздѣленія властей и принципу несмѣняемости нагистратуры, и въ то же время суверенное право на судебную организацію сохраняется за Собраніемъ» (25 марта 1871r.). Нѣсколько дней до этого Собраніе назначило Тьера главою и с n о л пи w e лъио й власти французской республики (17 февраля 1871 г.) и, сохраняя попрежному свою учредительную власть, СобраніеЗІ августа1871 г.дало главѢіісполшітелъноивласпш титулъ президента республики. Закономъ 20 ноября 1873 г. исполнительная власть была вручена на 7 лѣтъ маршалу Макъ-Магону».,, Наконецъ, по выраженію ст, I, § Іконститу- ціоннаго закона отъ 25 февраля 1875 r-, «законодательная власть осуществляется двумя собраніями, палатой депутатовъ и сенатомъ>;.

Изъ этихъ текстовъ, повидимому, вытекаетъ прежде всего, что Учредительное собраніе 1871 r., вотировавшее нынѣ дѣйствующіе конституціонные законы, хотѣло сохранить традицію 1791 и 1848 гг., различить три власти, законодательную, исполнительную и судебную, признать и подтвердить ихъ независимость, и что въ принципѣ строгая теорія раздѣленія властей до сихъ поръ является осповою нашего политическаго права.

Говоря о раздѣленіи властей въ законѣ 25 марта 1871 r., передавая законами 20 ноября 1873 г. и 25 февраля 1875 r. президенту республики исполнительную власть и двумъ палатамъ власть законодательную. Ообраніенѳ издало ни одного постановленія, изъ котораго можно было бы заключить, что каждая изъ трехъ властей есть отдѣльный элементъ суверенитета. Если общая норма раздѣленія властей есть норма нашего конституціоннаго права, то никакой принципіальный текстъ не препятствуетъ опредѣлить, по желанію, ся смыслъ и значеніе. Легко доказать, что то, что нынѣ называютъ раздѣленіемъ властей, есть норма, въ силу которой существуютъ многіе органы представительства національнаго суверенитета, внутреннее и постоянное сотрудничество этихъ органовъ, взаимное дѣйствіе одного на другой, и раздѣленіе между административнымъ и судебнымъ персоналами, при чемъ судебному сословію обезпечивается по возможности значительная независимость. Bce наше современное публичное право, вся наша политическая жизнь протестуютъ противъ полнаго изолированія различныхъ органовъ и заключаютъ въ себѣ, напротивъ, ихъ внутреннее проникновеніе. A это совершенно обратно воззрѣніямъ 1791 года.

Парламентъ, говорятъ, имѣетъ законодательную власть. Если взять это положеніе буквально, оно должно обозначать, что часть, отдѣленная отъ цѣлостнаго суверепитета.

Глава государства, говорятъ, имѣетъ исполнительную власть. Пусть будетъ такъ. Въ дѣйствительности, онъ участвуетъ во всей дѣятельности государства, но онъ участвуетъ въ ней иначе, чѣмъ парламентъ.При установленіи общей нормы онъ обыкновенно, въ принципѣ, ее предлагаетъ и обнароды- ваетъ; онъ можетъ даже нотребовать новаго обсужденія закона, въ которомъ ему не можетъ быть отказано.ноеоли парламенть наотаиваеть на своемъ первоначальномъ вотѵмѣ, президентъ республики долженъ обнародовать законъ, однако пока законъ не обнародованъ, онъ не имѣетъ примѣненія (конституціонный законъ 16 іюля 1875 г , ст 7) Для многихъ распоряженій общаго характера, называемыхъ регламентами, глава государства принимаетъ рѣшеніе подъ контролемъ парламента и подъ угрозою всегда возможнаго косвеннаго вето парламента

Такимъ образомъ два органа парламентъ и правительство, олицетворяемые главою государства, ока зываютъ другъ на друга постоянное взаимное дѣй-

V

ствіе, тѣснымъ образомъ сотрудничаютъ въ приведеніи въ дѣйствіе общей дѣятельности государства, по при этомъ сотрудничаютъ въ различныхъ формахъ, благодаря разницѣ самой своей структуры.

Ho подъ раздѣленіемъ властей разумѣютъ не только это Для многихъ авторовъ существуетъ еще третья власть, судебная. Вопросъ о томъ, существуетъ ли въ данное время судебная власть (pouvoir) или толькосудебныйавторитетъ (aatonto) и согласна или противна принципу раздѣленія властей юрисдик-

дія по административно-судебнымъ дѣламъ, является классическимъ ’)

Единогласно разсматриваютъ всю администрацію, какъ исполнительную власть, административные агенты разсматриваются, какъ исполнительные агенты* По правдѣ, мы не видимъ, почему яе егавится также вопросъ, не существуетъ ли четвертой власти, административной- Opiy 2) говоритъ, что слѣдуетъ сохранить традиціонную идею, разсматривающую администрацію, какъ исполненіе; к онъ даетъ этому мистическое объясненіе, котораго мы пе поняли 3). Артюръ заявляетъ, что первый конститутивный элементъ всякой власти есть раздѣленіе функцій, а второй—достаточная не- зависимость носителей каждой функціи. Еслв дѣло обстоитъ такимъ образомъ, нѣтъ основанія, чтобы администрація не составила власти отдѣльной отъ исполнительной. Административная функція, какъ мы, полагаемъ, установили (cp. § 47), вполнѣ отличается отъ исполнительной функціи, если, по крайней мѣрѣ, допускать существованіе этой послѣдней. Съ другой стороны, многіе административные чиновники пользуются очень значительной независимостью по отношенію къ правительству; достаточно указать на выборные административные совѣты, напримѣръ, на генеральные совѣты, совершающіе отъ имени государства многочисленные административные акты.

4o4

ГІодобно тому, какъ не ставится вопроса объ адми- пистративной власти, отдѣльной отъ законодательной и исполнительной, точно такъ же, по нашему мнѣнію, нѳ ставится вопроса и о судебной власти. Чтобы установить, что судебная власть ость третья власть, отдѣльная отъ исполнительной, слѣдуетъ, говорятъ, доказать, что существуетъ функція суда, отличная отъ другихъ государственныхъ функцій, и въ частности отъ исполнительной, и достаточная независимость носителей судебной функціи г). Нисколько: когда будетъ доказано это, еще не будетъдоказано. что правосудіе составляетъ третью власть. Несомнѣнно, функція суда есть функція вполнѣ отличная отъ законодательной, отъ исполнительной и отъ административной функцій. Мы донускаемъ даже, что несмѣняемость судебныхъ должностныхъ лицъ обезпечиваетъ имъ достаточную независимость. Bce это не доказываетъ, что существуетъ автономная судебная власть, и что она можетъ вообще существовать, такъ какъ все это вѣрно и для администраціи, а между тѣмъ нисколько не думаютъ дѣлать изъ администраціи автономную власть Чтобы доказать, что правосудіе есть автономная власть, слѣдовало бы доказать, что оно есть элементъ, отдѣленный отъ государственнаго суверенитета и воплощенный въ органъ представительства. Ho доказать это невозможно, такъ какъ самое дробленіе суверенитета невозможно. Это лишь метафизическое воззрѣніе безъ реальной цѣны. Ono было въ одно время нормою позитивнаго французскаго права, такъ какъ конституціи 1791, ITT и, быть - можетъ, 1848 гг.

заявили, что правосудіе есть часть суверенитета, которою надѣлены судьи. Ho нынѣ ни одинъ положительный текстъ не подтверждаетъ этого воззрѣнія; слѣдовательно, оно не можетъ быть принято, такъ какъ само по себѣ оно произвольно и нротиворѣчитъ самому понятію единаго и недѣлимаго суверенитета. Изъ этого мы не сдѣлаемъ вывода, подобно большинству авторовъ, отвергающихъ идею автономной судебной власти, что правосудіе сливаетсясъиспол- нительной властью. Для насъ, какъ уже было показано, яе существуетъ ни исполнительной, ни судебной властей. Существуютъ судебные и административные- агенты; судебные агенты находятся подъ контролемъ правительства, въ свою очередь, находящагося подъ контролемъ парламента. Назначаетъ ихъ правительство, какъ назначаетъ оно и административныхъ агентовъ, такъ какъименно правительство должно обезпечить хорошую администрацію правосудія. Правительство имѣетъ дажевъ наиболѣе важныхъ судебныхъ учрежденіяхъ спеціальныхъ агентовъ, агентовъ прокуратуры, обязанныхъ его представлять.

Ho, говорятъ, доказательствомъ того, что за актомъ судьи скрывается настоящая суверенная власть, автономная и отличная отъ другихъ властей, является то, что рѣшеніе судьи обязательно для всѣхъ, для правительства и даже для парламента. Это ничего не доказываетъ. Когда административное лицо заключаетъ договоръ отъ иадени государства, его актъ обязателенъ для всѣхъ—для правительства, Для парламента, и пѣтъ органа, который могъ бы Освободить государство отъ обязанностей, легшихъ иа него въ силу этого договора.Впрочемъ,легкош>

казать истинное основаніе, въ силу котораго рѣшеніе судьи обязательно для парламента и правительства. Достаточно вспомнить истияный характеръ юрисдикціонной функціи она состоятъ или въ констатированіи нарушенія закона или въ логическомъ извлеченіи выводовъ, указываемыхъ оамимъ зако номъ, или въ констатированіи существованія и объема субъективнаго права и въ предписаніи выполнить ^TO право Слѣдовательно, на самомъ дѣлѣ, для государства, для правительства, для парламента обязательно не юрисдикціонное рѣшеніе, а самъ за конъ, само субъективное право, существованіе и объемъ котораго были признаны Слѣдовательно, обязательная сила юрисдикціонныхъ рѣшеній по отношенію къ государству есть логическое и нростое слѣдствіе понятія правовою государства, государство связано объективнымъ и субъективнымъ правами, когда, въ случаѣ нарушенія или оспариванія, они констатированы агентами, которымъ законъ далъ спеціальную компетенцію въ этомъ отношеніи

Заключете.—Послѣ всего вышеизложеннаго мы можемъ отвѣтить на вопросы, поставленные въ началѣ § 54 и напрасно смѣшанные въ одинъ сложный и чрезвычайно темный вопросъ о раздѣііе- ніи властей. Мы говоримъ національная воля можетъ быть представлена многими органами Гораздо лучше даже, чтобы она была представлена многими оргънами, а не оддимъ, такъ какъ эти органы взаимно будутъ ограничивать и уравновѣшивать другъ друСа Ho если и существуютъ многіеорганы представительства суверенитетъ не можетъ быть раздѣленъ на многіе элементы, и нельзя подъ именемъ власти надѣлять каждый изъ этихъ органов ь частичнымъ элементомъ суверенитета, остающагося, несмотря на это дѣленіе, единымъ и недѣлимымъ. Въ самомъ дѣлѣ, суверенитетъ есть воля націи, какъ лица; всякое лицо недѣлимо, всякая воля, исходящая отъ него, тоже недѣлима. Эта концепція суверенной власти, единой въ трехъ властяхъ, является метафизическимъ воззрѣніемъ, аналогичнымъ христіанской тайнѣ троичности, соблазнившей нѣсколько химерическіе умы Собранія 1789 г , но недопустимымъ въ дѣйствительно позитивномъ построеніи публичнаго права. Когда есть нѣсколько органовъ представительства, они неизбѣжно сотрудничаютъ во всякой общей дѣятельности государства; но ихъ способъ участія естественно разнится, это является нормой для конституціи всякой страны, и то, что называютъ неточно раздѣленіемъ властей, на самомъ дѣлѣ есть разность въ сотрудничествѣ различныхъ органовъ въ общей дѣятельности государства.

Наконецъ, такъ какъ суверенитетъ остается въ своей сущности единымъ и недѣлимымъ и осуществляется въ сотрудничествѣ cx органами представительства, то во всѣхъ странахъ существуютъ агенты, вступающіе въ отношенія съ частными лицами и дѣйствующіе подъ контролемъ и по иниціативѣ органовъ представительства. Почти повсюду эти агенты раздѣляются на двѣ большія категоріи: на административныхъ и судебныхъ агептовъ. Логичнымъ казалось бы, чтобы одни несли только административную функцію, но всю, другіе—только юрисдикціонную функцію, но тоже всю. Bo Франціи, вслѣдствіе историческихъ вліяній, практическихъ соображеній, усвоепиыхъ привычекъ, распредѣленіе

Конституціонное ПрАНо,

20

функцій между двумя категоріями агентовъ совершается не указаннымъ способомъ, а юрисдикціонная функція принадлежитъ агентамъ администраціи, когда осуществленіе этой функціи заключаетъ въ себѣ оцѣнку административнаго акта. Это раздѣленіе судебныхъ и административныхъ агентовъ называется иногда также раздѣленіемъ властей. Выраженіе—не точное и является причиною многихъ смѣшеній и даже ошибокъ; слѣдовало бы сказать просто: раздѣленіе судебнаго и административнаго сословій.