Демилитаризация Арктики

Проведенный выше анализ позволяет сделать вывод о том, что в современной Арктике нет нерешенных вопросов, споры по ко­торым могли бы привести к возникновению межгосударственного конфликта.

Однако анализ военного потенциала арктических государств и программ его модернизации позволяет констатировать обратное: в Арктике наблюдается тенденция не к милитаризации, а к посте­пенной демилитаризации. Прибрежные государства не готовятся к возможности вооруженного столкновения в регионе. В Арктиче­ской зоне сегодня практически нет развернутых боевых соедине­ний государств, если не считать российский Северный флот. Ни одно государство не планирует их здесь развертывать.

Северный флот РФ является не просто самым крупным, а един­ственным боевым военно-морским соединением, постоянно раз­вернутым в Арктике¹⁷. Однако он создавался в годы холодной войны не для решения собственно арктических военных задач, а в качестве одного из элементов стратегического противостояния СССР и США¹⁸. К главным задачам входящих в его состав боевых кораблей, подводных лодок, сил противолодочной и противовоз­душной обороны относились прикрытие российских стратеги­ческих ракетоносцев и нарушение военно-морских коммуника­ций США и стран НАТО в Северо-Восточной Атлантике. С учетом стратегического, а не регионального значения Северного Флота, российские эксперты, как правило, исключают его из подсчетов военного баланса в регионе. Но тогда из этого баланса придется ис­ключить и аналогичные силы других государств.

Именно стратегические соображения со времен холодной вой­ны определяли и определяют военное значение Арктики для РФ, США и их союзников. Через регион пролегают траектории баллис­тических ракет (БР) РФ и США. На Аляске, Кольском и Чукотском полуостровах были созданы базы их стратегических бомбардиров­щиков (в 2008 г. самолеты российской стратегической авиации во­зобновили трансарктические полеты).

В Северный Ледовитый океан эпизодически выходят многоце­левые американские подводные лодки, подводные лодки Франции и Великобритании, хотя они не базируются в регионе на постоян­ной основе. В Арктической зоне (в РФ, США, Канаде, Норвегии, Гренландии) развернуты системы противовоздушной и противоло­дочной обороны, радары систем противоракетной обороны.

За последние 20 лет масштабы стратегической военной дея­тельности РФ, США и других стран НАТО в Арктике сократились в разы. В частности, корабельный состав Северного флота РФ со­кратился в восемь раз. Среднее количество ежегодно проводимых военно-морских учений — более чем в шесть, а их масштаб — поч­ти в пять раз¹⁹.

Ранее закрытый в силу своего стратегического значения реги­он постепенно стал открываться для сотрудничества, в том числе для совместного решения вопросов безопасного хранения и ути­лизации ядерных боеприпасов и материалов, атомных подводных лодок.

Сокращением масштабов военно-стратегической деятельно­сти РФ и США в Арктике определяются масштабы постепенной, хотя далеко еще не окончательной демилитаризации региона. При этом сокращение военно-стратегической деятельности не сопровождалось здесь наращиванием конвенциональной военно­морской деятельности арктических государств.

Носящей военно-стратегический характер деятельностью прак­тически исчерпывается регулярная военно-морская деятельность в Арктике²⁰. США и Канада не имеют здесь постоянно развернутых военно-морских сил, ограничиваясь немногочисленными силами береговой охраны. Незначительное военное присутствие в регио­не (два фрегата и три катера рыбоохраны) в районе Гренландии поддерживает Дания.

В силу немногочисленности военно-морских сил и средств арк­тических государств в регионе, сопоставляя их конвенциональные (нестратегические) военно-морские потенциалы, эксперты порой сравнивают не собственно арктические, а их совокупные военно­морские возможности. Проводя такое сравнение, они допускают, что арктические государства могут перебросить в регион дополни­тельные силы и средства из состава других флотов. При этом они отдают себе отчет в том, что «большая часть номенклатуры мобили­зационных судовых ресурсов (арктических государств. — А. З.) не предназначена для выполнения боевых задач в высоких широтах с учетом текущей (2011 г.) ледовой и климатической обстановки». Но допускают, что возможность усиления арктических флотов по­явится в обозримой перспективе, которую они связывают с про­гнозами исчезновения ледового покрова Северного Ледовитого океана²¹.

Наряду с отсутствием серьезных причин (мотивов) для межго­сударственных конфликтов в Арктике, в сопоставлении совокуп­ного, а не арктического военно-морского потенциала прибрежных государств заключается главная слабость прогнозов милитари­зации Арктики. Приводившиеся выше результаты исследований российских специалистов, как и первое комплексное исследова­ние собственно арктических военных потенциалов прибрежных стран, опубликованное в марте 2012 г. Стокгольмским междуна­родным институтом исследования проблем мира (СИПРИ)²², свиде­тельствуют об отсутствии не только опасности, но и планов гонки вооружений у прибрежных государств.

У прибрежных государств нет сегодня военных кораблей (надводных или подводных), сконструированных и оборудован­ных для плавания в арктических льдах. Исключение составляют только российский, американский, французский и британский подводные флоты, призванные выполнять стратегические, а не ре­гиональные задачи.

У США, Канады, Норвегии и Дании есть надводные кораб­ли, способные осуществлять патрулирование в северных поляр­ных широтах. Но нет кораблей, способных выполнять боевые задачи в ледовых условиях Арктики. Из всех имеющихся у них сил и средств только четыре патрульных фрегата Дании проекта «Тетис» могут ходить во льдах толщиной до 1 м. Но и это не позво­ляет им осуществлять патрулирование в смежных канадско-грен­ландских водах в зимнее время (то есть на протяжении большей части года).

Предположение же о том, что обстановка в Арктике корен­ным образом изменится в ближайшие десятилетия в результате потепления и что это сделает возможным усиление военно-мор­ских сил в Арктике за счет других флотов, неоправданно упроща­ет ситуацию.

В результате наблюдаемых климатических изменений в Арк­тике тает многолетний лед. Но на протяжении большей части года арктические акватории скованы сезонным льдом. В самых далеко­идущих прогнозах ледовая обстановка в Арктике останется крайне сложной для навигации на протяжении большей части года, а кли­матические условия — крайне суровыми²³. Поэтому переброска сюда сил и средств атлантических и тихоокеанских флотов при­брежных государств, не сконструированных и не оборудованных для плавания в арктических льдах, не представляется возможной.

Анализ военных программ арктических государств на период 2015 — 2025 гг. свидетельствует о том, что они не планируют фор­мирование и развертывание военно-морского потенциала, спо­собного решать боевые задачи в арктических условиях.

Канада планирует постройку к 2017 г. 6 — 8 новых патрульных кораблей военно-морских сил (ВМС) для несения боевого дежурс­тва в арктических водах. Норвегия планирует постройку двух фре­гатов. Однако ни один из этих кораблей не сконструирован для плавания во льдах²⁴. По этой причине, в частности в Канаде, про­должается дискуссия, в которой члены профильных комитетов Сената отстаивают точку зрения, что патрулирование в северных водах страны должны осуществлять не силы ВМС, а корабли бере­говой охраны²⁵.

В США также обсуждался вопрос о возможности патрулирова­ния арктических вод кораблями ВМС по мере отступления много­летних льдов. Однако конкретных планов такого рода нет. К тому же после краткосрочного всплеска интереса к военно-политическим проблемам Арктики в 2008 г. в последние годы региональная пробле­матика явно отошла на задний план американской политики.

Не следует драматизировать и другие заявленные планы модер­низации вооруженных сил арктических государств²⁶.

Размещенные на Аляске на базах в Анкоридже и Фэрбенксе подразделения американской механизированной пехоты и десант­ных войск не предназначены для операций в Арктике. Норвегия планирует вдвое сократить численность своего самого крупного боеготового подразделения — «северной бригады».

Главные же направления модернизации арктического потен­циала прибрежных государств (прежде всего — Канады и отчасти Дании в отношении Гренландии) включают:

— формирование сил и средств для осуществления монито­ринга оперативной обстановки в Арктическом регионе, включая ограниченное патрулирование арктических аква­торий вблизи собственной территории;

— формирование потенциала для быстрого реагирования на чрезвычайные ситуации в Арктической зоне и с этой целью;

— подготовка личного состава для решения задач по реагиро­ванию на чрезвычайные ситуации в Арктической зоне.

Хотя в последние годы основное внимание в том, что касается российской политики в Арктике, привлекали сообщения о пред­стоящем формировании арктических сил и о планах развертыва­ния на Кольском полуострове в дополнение к армейской бригаде двух десантных бригад, по сути, российская политика в регионе²⁷ развивалась в том же направлении, что и политика других арктиче­ских государств. В 2008 г. Советом Безопасности РФ было принято решение о создании в Арктике сил береговой охраны и укрепле­нии пограничных войск, о формировании комплексной системы контроля за оперативной обстановкой в регионе. К 2015 г. вдоль Северного морского пути планируется создать 10 спасательных центров МЧС.

Сегодня в Арктике речь идет не столько о подготовке госу­дарств к классическому вооруженному межгосударственному конфликту, сколько к формированию потенциала для реагирова­ния на новые вызовы и угрозы, с которыми они могут столкнуться здесь в результате климатических изменений и освоения аркти­ческих акваторий.

Все это позволяет сделать вывод о том, что объективной опаснос­ти милитаризации региона ни сегодня, ни на обозримую перспекти­ву нет. Однако было бы неверным полностью сбрасывать со счетов ведущиеся сегодня дискуссии, в ходе которых обсуждается и такой сценарий развития ситуации. В данном случае мы имеем дело с по­пытками формирования арктической повестки дня, в рамках кото­рой повышенное внимание уделялось бы вопросам безопасности. Прибрежные же государства с недоверием следят за действиями своих соседей и программами модернизации их вооруженных сил.

Сама по себе эта тенденция позволяет поставить вопрос о со­гласовании прибрежными государствами адекватных мер по ук­реплению взаимного доверия и развитию сотрудничества в сфере безопасности, с тем чтобы минимизировать негативный эффект гипертрофированных опасений «милитаризации» региона.