Стратегия Франции в Арктике. Ю.И. Рубинский

Глобальное потепление климата, вызвавшее неуклонное со­кращение площади ледяного покрова Арктики, влечет за собой далекоидущие последствия. Непосредственной пер­спективой становится значительно более широкое использование природных богатств на шельфе морей Северного Ледовитого оке­ана, где сосредоточена, по оценкам экспертов, четверть энергоре­сурсов планеты.

Между тем Арктика становится центром острой конкуренции, где позиции держав — как региональных, так и глобальных — пре­доставляют для РФ значительный интерес. Среди этих держав фи­гурирует и Франция.

По Парижскому мирному договору 1763 г., завершившему Семилетнюю войну (1756—1763 гг.), Франция была вынуждена уступить Англии почти все свои владения в Северной Америке с выходом на Арктику — Канаду, Новую Шотландию, острова за­лива Святого Лаврентия, сохранив там лишь права на рыболовство у Ньюфаундленда. С тех пор на протяжении двух с половиной сто­летий проблемы статуса Арктики не фигурировали в числе приори­тетов французской внешней политики.

Единственной территорией в северной части Атлантического океана, над которой Франция сохранила суверенитет, остается небольшой (242 кв. м) архипелаг из семи островков, главными из которых являются Сен-Пьер и Микелон. 19 июля 1975 г. ему был присвоен статус заморского департамента, а 28 марта 2003 г. — территориального коллектива, имеющего выборные органы са­моуправления. Постоянное население его не превышает 4 тыс. человек, главным образом рыбаков. После ряда конфликтов с Ка­надой, расположенной в 25 км от архипелага, из-за разграничения зон рыболовства решение международного суда в Нью-Йорке признало за Францией 12-мильную исключительную и 200-миль­ную экономическую зоны вокруг архипелага.

В начале XXI в. ситуация начала меняться. «Потепление климата привело к определенной эрозии границ, образованных линией ле­дяного покрова Арктики. Образовавшийся вакуум открывает новые перспективы — как экономические, так и стратегические — не толь­ко перед прибрежными государствами (Канадой, США, Россией, Норвегией, Данией), но также для Франции, которая стремится стать реальным актором в геополитическом пространстве Большого Севера», — отмечает французский эксперт Ж.-М. Колен.

Активизация Парижа на арктическом направлении подкреп­ляется наличием у него солидных экономических, политических и правовых позиций в районе противоположного — Южного поюса Земли. Накопленный французами опыт по части международного регулирования статуса Антарктики используется ныне, несмотря на существенное различие природных характеристик двух поляр­ных регионов, для подключения к кругу арктических государств.

Правовой статус Антарктики определен Договором от 4 октября 1959 г. и рядом других международных документов, составляющих Систему Договора об Антарктике (CDA), — Конвенциями о сохра­нении тюленей Антарктики 1972 г., сбережении ее биологических ресурсов и т.д., но особенно Мадридским протоколом 1991 г. об ох­ране окружающей среды Антарктики, являющимся неотъемлемой частью Договора.

В ходе подготовки Мадридского протокола весьма активную роль сыграл тогдашний премьер-министр Франции Мишель Рокар, наладивший контакт со своим австралийским коллегой Хоуком. С учетом этого президент Николя Саркози назначил в марте 2009 г. Рокара своим постоянным представителем в ранге посла в между­народных переговорах по вопросам Арктики и Антарктики. В МИД Франции секретариат Рокара возглавил специалист по полярной проблематике Лоран Мае.

Хотя назначение социалиста Рокара было отчасти связано с внутриполитическими соображениями — попытками Саркози продемонстрировать «открытие» его правоцентристского боль­шинства в сторону левой оппозиции (тогда же министром ино­странных дел вплоть до 2010 г.

Объединение вопросов обоих полярных регионов не было случайным. Козырем Франции в международных переговорах по Антарктике всегда был суверенитет над рядом антарктических территорий, объединенных понятием «Французские южные и ан­тарктические земли» (TAAF).

Хотя последние почти безлюдны (число постоянных жителей — французов составляет всего 129 человек), площадь TAAF достигает 7820 кв. км. В них входят острова Кергелен, Сен-Поль, Крозе, Но­вый Амстердам, а также полуостров Земля Адели на материке Ан­тарктиды. Общая площадь исключительной и экономической зоны TAAF достигает 1750 тыс. кв. км, что потенциально представляет значительный экономический интерес (пределы этой зоны уста­новлены Францией в 1978 г.).

По французскому национальному законодательству статус TAAF определен законами от 6 августа 1955 г. и 14 марта 1996 г., со­гласно которым управление ими осуществляется администратором и консультативным советом, находящимися в г. Сен-Поль на ост­рове Реюнион в Индийском океане, имеющим статус заморского департамента Франции.

Правовой режим Антарктики, установленный Договором 1959 г., определил систему международного управления как конти­нентом Антарктида, так и прилегающими к нему островами, при­брежным шельфом и морскими пространствами, расположенными южнее 60-й параллели. Провозгласив Антарктику регионом, сво­бодным от ядерного и других видов оружия, запретив там любые виды военной деятельности, он приостановил территориальные претензии в Антарктике, которые выдвигал ранее ряд государств, включая Францию (Австралия, Аргентина, Великобритания, Новая Зеландия, Норвегия, Чили), и заморозил их на все время его дей­ствия.

Общее число государств —участников Системы договоров об Антарктике достигает 45, в том числе 27 из них считаются Консуль­тативными сторонами, проводящими активную деятельность в ре­гионе и имеющими право принимать решения на консультатив­ных совещаниях стран—членов Договора (KCDA).

На XXIV сессии KCDA в Санкт-Петербурге (2001 г.) было при­нято решение о создании Постоянного секретариата Договора об Антарктике со штаб-квартирой в Буэнос-Айресе, а на XXVI сес­сии в Мадриде (2002 г.) одобрен пакет документов об условиях функционирования данного института.

Мадридский протокол к Договору от 1991 г. объявил Антаркти­ку природным заповедником, призванным сохранить уникальную природную среду региона для мира и науки. С этой целью в нем за­прещена любая деятельность, связанная с минеральными ресурса­ми, за исключением научных исследований.

Очевидно, что интересам Франции отвечало бы перенесение ряда элементов международно-правового статуса Антарктики на Арктику. Однако такая перспектива не просматривается. На­против, налицо явные признаки эрозии Договора об Антарктиде и особенно Мадридского протокола. В июне 2011 г. российская де­легация на очередной консультативной сессии их участников в Бу­энос-Айресе распространила документ, в котором выражалось на­мерение РФ, которая давно ведет научную деятельность в регионе, приступить к комплексным исследованиям природных ресурсов Антарктиды, включая бурение на континенте и прибрежном шель­фе для выявления запасов нефти и газа. Этот документ был воспри­нят во Франции с разочарованием и беспокойством — в нем усмот­рели исходный рубеж борьбы национальных государств не только за Арктику, но и за Антарктику.

Основной минус статуса Арктического региона для французов по сравнению с антарктическим связан с тем, что Франция не при­сутствует в нем территориально и не входит поэтому в число при­полярных государств, что негативно отражается на ее положении в структуре региональных международных организаций.

Вплоть до 1996 г. это не было особенно ощутимо, ибо един­ственной институционной структурой в Арктике служил сугубо консультативный Постоянный комитет парламентариев, в котором Франция присутствовала через представительство Европарламен­та ЕС.

Рост интереса к ресурсам Арктики на форе глобального потеп­ления климата привел к созданию 19 сентября 1996 г. по инициа­тиве Финляндии более эффективной структуры — Арктического совета (АС) уже на межправительственной основе. В него вошли на правах «постоянных участников» 8 приарктических государств — США, Канада, Россия, Дания, Швеция, Норвегия, Финляндия и Ис­ландия. Сессии АС на уровне министров обсуждают заметно бо­лее широкий круг проблем и принимают консенсусом юридически обязывающие решения. В 2004 — 2006 гг. председателем АС была Россия, которую сменили поочередно Норвегия, Дания, Швеция.

Приарктические государства, имеющие выход на побережье Северного Ледовитого океана и прилегающих к нему морей, взаи­модействуют и в еще более узком формате. Например, в мае 2008 г. США, Канада, Россия, Норвегия и Дания провели по инициативе датского министра иностранных дел Пера Стиг Моллера конфе­ренцию в Гренландии на уровне членов правительств, приняв декларацию о решимости принять все необходимые меры, соот­ветствующие международному праву и национальному законода­тельству по защите окружающей среды региона.

Франция, не вошедшая в число постоянных участников, полу­чила вначале лишь статус наблюдателя наряду с Великобританией, Германией, Испанией, Нидерландами и Польшей. Временно — до решения очередной сессии Совмина АС его получили также Ита­лия, КНР и Республика Корея.

Аналогичный статус был предоставлен и ряду международных организаций — как региональных (Северный совет, Северный форум), так и глобальных (Программа ООН по окружающей сре­де, Программа развития ООН, Международный комитет Красного Креста, Всемирный комитет по охране природы). В их число вошел и межпарламентский Постоянный комитет, где Франция присутст­вует через общее представительство Европарламента. Из неправи­тельственных организаций в работе АС участвуют как наблюда­тели Арктическая программа Всемирного фонда дикой природы, в которую входят французские экологи и Всемирная ассоциация пастухов северного оленя.

Французская дипломатия взяла курс на выравнивание статуса наблюдателей и постоянных членов, расширение их состава, а в ко­нечном счете на интернационализацию правового режима Аркти­ки в рамках ЕС, НАТО и ООН.

Первым успешным шагом к достижению этих целей стало по­вышение статуса Франции в АС от «наблюдателя» к «ассоцииро­ванному члену». Это дало французским представителям возмож- ность принимать участие в заседаниях шести рабочих групп АС, в частности, по предотвращению и преодолению чрезвычайных ситуаций. В качестве наблюдателя она присутствует также в не­правительственном Евроатлантическом совете Баренцева моря, созданном еще в 1993 г. для содействия охране окружающей среды.

Данная тактика строится на тезисе, согласно которому Аркти­ка, играющая огромную роль в климатических процессах планетар­ного масштаба, особенно экологических, должна рассматриваться как достояние не только приарктических государств, но и всего че­ловечества.

Именно этот тезис был положен в основу французской позиции на международной конференции в Монако 9—10 ноября 2008 г., проведенной в рамках председательства Франции в Евросоюзе. В 2009 г. он был закреплен законом о защите окружающей среды, принятым парламентом Франции после конференции обществен­ных организаций страны в Министерстве по делам экологии на ул. Гренель в Париже («Гренель окружающей среды»). Статья 2 зако­на подчеркивает: «Регион Арктики играет центральную роль в гло­бальном экологическом равновесии планеты, ввиду чего Франция поддерживает создание международной научной лаборатории в Арктике. Кроме того, в рамках соответствующих международных организаций она выступает с инициативой или поддержкой в це­лях защиты окружающей среды принятия международных правил пользователями Северного Ледовитого океана, что становится воз­можным благодаря его растущей доступности».

Двумя годами ранее в верхней палате французского парламен­та — Сенате была создана специальная группа по изучению проб­лем Арктики, Антарктики и Антарктических территорий Франции под председательством Кристиана Куэта. 14 марта 2007 г. глава Се­натского отдела по определению научно-технических приоритетов (OPRECST) Кристиан Годен представил объемистый доклад о дея­тельности Французского полярного института (UPEV) под руко­водством Поля-Эмиля Виктора.

На его основе создана научная обсерватория, призванная ак­тивизировать участие Франции в изучении международным науч­ным сообществом проблем Антарктики.

Заслушав 14 мая 2009 г. доклад Валерии Пекрес, в то время ми­нистра по делам науки и высшей школы, на коллоквиуме по ито­гам французского участия в IV Международном полярном годе, сенаторы одобрили законодательные тексты, в силу которых Франция будет добиваться принятия международной регламента­ции по развитию деятельности человека в Арктике с учетом тая­ния полярных льдов.

Первым конкретным проектом стало создание Французским полярным институтом постоянной научно-исследовательской базы имени Жана Корбея на норвежском архипелаге Свальбард за По­лярным кругом. Российско-французское взаимодействие в сфере арктической экологии регулируется Соглашением о сотрудниче­стве в области охраны окружающей среды от 15 февраля 1996 г., затрагивающим и Арктику.

Наряду с защитой окружающей среды в Арктике — ограни­чением выбросов в атмосферу парниковых газов, загрязнения морских и океанских вод нефтепродуктами, регулированием про­мысла морской фауны (квоты на вылов рыбы, запрет охоты на ис­чезающих морских животных — тюленей, моржей, белых медве­дей и т.д.), Франция проявляет интерес к изучению этнографии малых народов Крайнего Севера. Речь идет о программах мер по сохранению их традиционного образа жизни и культурного насле­дия по линии ЮНЕСКО, где участвуют известные парижские эт­нографические Музеи человека, примитивных искусств и т.д.

Научно-исследовательская и природоохранная деятельность в Арктике не является для Франции самоцелью. По мере того как глобальное потепление климата расширяет перспективы освоения ресурсов региона и активизации его транспортных путей, на пер­вый план выступают экономические факторы. По этим проблемам международное сообщество разделилось на два лагеря.

Государства, имеющие выход на побережье Северного Ледови­того океана и примыкающих к нему морей, выступают, как прави­ло, за раздел приполярной зоны на национальные секторы, вклю­чающие участки данного шельфа и его естественное продолжение, претендуя на контроль над морскими путями между Атлантикой и Тихим океаном. Наиболее последовательно такую позицию от­стаивает Канада, с которой по ряду вопросов сближаются сканди­навские государства и Россия.

В то же время большинство остальных государств — участни­ков Конвенции ООН по морскому праву 1983 г. во главе с США выступает за свободный доступ к ресурсам Арктики за предела­ми 12-мильной исключительной и 200-мильной экономической зон, рассматривая арктические транспортные пути как открытое море.

Поскольку Франция не принадлежит к числу арктических стран, ее интересы тяготеют ко второму лагерю. Тем не менее Па­риж стремится избегать прямых конфликтов с арктическими го­сударствами с тем, чтобы иметь возможность выступать от имени всего мирового сообщества в роли арбитра между двумя лагерями. Отсюда присущая французской дипломатии склонность к меж­дународной регламентации правил и норм поведения государств в рамках международных организаций.

В приложении к Арктике речь идет об использовании преце­дента регулирования правового режима Антарктики, в разработке которого французы принимали весьма активное участие.

В то же время они трезво отдают себе отчет в том, что механи­ческое перенесение опыта, опробованного в регионе Южного по­люса, возможно на Северном лишь в отдельных вопросах.

Это касается прежде всего запрета экономической разработки и интернационализации собственности на них, как и режима море­плавания, на что ни одно приарктическое государство, в частности, Россия, не пойдет. Еще в 2001 г. РФ подала в ООН официальную за­явку на расширение своей экономической зоны в Арктике за пре­делы 200 миль, предусмотренных Конвенцией ООН по морскому праву (аналогичный демарш предприняла Норвегия в отношении архипелага Свальбард).

С учетом этого специальный представитель Президента Фран­ции по вопросам Арктики М. Рокар предложил рассматривать раз­личные аспекты правового статуса региона не единым пакетом, как это было с Договором об Антарктике и Мадридским протоко­лом к нему, а шаг за шагом: «Решить все проблемы вместе и в одних рамках не удается. Больше шансов имеют поиски разумных дого­воренностей отдельно — об условиях рыболовства, об экологии, о сохранении ресурсов и др.».

Так, необходимость перераспределения квот на улов рыбы и добычу морепродуктов обосновывается французами ссылкой на перспективу массовой миграции промысловых рыб по мере потеп­ления климата из Южной Атлантики в Северную, в том числе при­полярную зону.

Международные меры по защите окружающей среды в Аркти­ческом регионе мотивируются ими тем, что с расширением добычи энергоресурсов на шельфе приполярных государств и интенсифи­кации транспортных потоков резко возрастает опасность загряз­нения Северного Ледовитого океана и прилегающих к нему морей, что создает риски для эндогенной фауны к условиям существова­ния коренных жителей.

«Под Северным Ледовитым океаном находится второй Ближ­ний Восток», — отмечает Рокар. Однако интенсивная эксплуата­ция его углеводородных ресурсов сопряжена с повышенной эко­логической опасностью, ибо в приполярном климате справиться с последствиями утечек нефти технически гораздо труднее, чем в умеренном. Инцидент, подобный разливу нефти на платформе в Мексиканском заливе, может повлечь за собой неизмеримо бо­лее опасные последствия, а их устранение обойтись в колоссаль­ные затраты.

Отсюда делается вывод о необходимости международно-право­вого регулирования вопросов вокруг раздела ресурсов Арктики, их транспортировки, обеспечения безопасности судов, инфраструк­туры, окружающей среды.

Особое внимание французский спецпредставитель уделяет ре­жиму судоходства по Северному морскому пути (СМП) вокруг Рос­сии и Северо-Западному проходу (СЗП) вокруг побережья Канады. Отметив, что таяние шапки полярных льдов открывает перспекти­ву значительного расширения транзита между двумя основными центрами мировой экономики — Атлантикой и Тихим океаном, со­кращая разделяющую их дистанцию на 100 тыс. км по сравнению с традиционным южным маршрутом через Суэцкий или Панамс­кий канал, Рокар ставит вопрос о гарантиях свободы использова­ния СМП для всех государств, в том числе неарктических.

Характерно, что данное требование формулируется пока до­вольно размыто и неопределенно. Не требуя вслед за США одно­значной интернационализации северных путей, Франция огра­ничивается призывами к соблюдению Конвенции ООН 1982 г. по морскому праву, определившей пределы исключительной терри­ториальной и экономической морских зон, а также шельфа, явля­ющегося геологическим продолжением континента.

Эта половинчатость французского подхода к правовому стату­су Арктики призвана расширить поле для тактического маневра как между арктическими и неарктическими государствами (к кото­рым принадлежит сама Франция), а также и внутри обоих лагерей.

В первом особенно сложным собеседником для Франции ока­залась Канада, которая жестко отстаивает исключительное право государств Арктики на ее ресурсы и морские пути. В результате длительных переговоров с министром иностранных дел Канады Кэнноном в 2010 г. и поездки на канадском ледоколе «Амундсен» по СПЗ Рокару удалось несколько сгладить разногласия, но без принципиального прорыва.

С этим связано повышенное внимание Парижа к «малым» при­арктическим государствам — Дании и Норвегии.

Выходя на Арктику через Гренландию, Дания является пол­ноправным членом Арктического совета, Северного измерения, а главное — единственной приполярной из 27 стран-участниц Ев­росоюза. Поэтому французы стремятся максимально использовать Копенгаген для увеличения веса ЕС, а через него своего собствен­ного в определении правового статуса региона.

Хотя Норвегия не входит в ЕС, ее экономическая роль в ос­воении энергетических и рыбных ресурсов Северной Атлантики гораздо более значительна, чем Дании. Суверенные права на ряд полярных территорий (Шпицберген) делают ее абсолютно необхо­димым партнером всех государств, заинтересованных в арктиче­ских делах, включая Францию.

3 июня 2010 г. в Париже состоялся франко-норвежский коллок­виум на тему «Стратегический подход к Крайнему Северу», в ходе которого госсекретарь Франции по европейским делам П. Лелуш провел переговоры со своим норвежским коллегой Э. Ланстейном по энергетическим и финансовым проблемам Арктики.

Те же проблемы фигурировали в повестке дня визита премьер- министра Франции Ф. Фийона в Осло 13-14 июня 2010 г. Он по­сетил завод по производству сжиженного природного газа (СПГ) в Отохвите, который контролируется французскими нефтегазовы­ми группами «Тоталь», «ЖДФ-СЮЭЗ» и норвежской «Статойл». «Мы хотели бы расширить это партнерство, в том числе с участием третьих стран», — подчеркнул премьер.

Важнейшее место среди этих стран отводится России. В ин­тервью агентству Франс Пресс 9 августа 2011 г. Рокар отметил, что в борьбе за лидерство в сфере грузоперевозок в Арктике рос­сийский Северный морской путь имеет больше перспектив, чем Северо-Западный проход, контролируемый Канадой: «Дорога на восток вдоль берегов Сибири менее ветрена, там меньше островов (что облегчает навигацию), и, наконец, ходить по ней не так опас­но, поскольку она прямее. Хотя и немного длиннее... У меня созда­лось впечатление, что Канада отказалась от борьбы за привлечение большей части грузопотоков на свой арктический путь в ближай­шие 20-30 лет».

По оценке Рокана, Канада — «слишком маленькая страна», чтобы самостоятельно развивать инфраструктуру СЗП, тогда как у России уже есть несколько мощных ледоколов, включая атомные. К тому же население Крайнего Севера Канады незначительно — самая крупная эскимосская деревня Резолют насчитывает всего 280 жителей, тогда как в двух российских портах, открывающих СМП на западе, — Мурманске и Архангельске, соответственно 300 и 350 тыс.

Эти замечания, вызвавшие весьма критические отклики в Ка­наде, во многом связаны с развитием российско-французского сотрудничества при освоении энергетических ресурсов Аркти­ки — прежде всего масштабного проекта совместной разработки уникального Штокмановского газоконденсатного месторождения.

После длительных переговоров руководители «Газпрома» и французской группы «Тоталь» подписали 13 июля 2007 г. рамоч­ное соглашение по основным условиям сотрудничества на первой 25-летней фазе реализации проекта. 25 октября того же года ана­логичное соглашение было подписано с норвежской госкорпора­цией «Статойл». Российская сторона получила 51% акций, фран­цузская 25%, норвежская 24%. В основанной 15 февраля 2008 г. совместной компании «Штокман девелопмент АГ» главным ис­полнительным директором ее избран представитель «Газпрома» А. А. Загоровский.

Согласно оценкам, в рамках первой фазы освоения будет добы­ваться 23,7 млрд куб. м природного газа в год с началом поставок в 2016 г. Транспортировка части этого газа должна осуществляться через Балтийское море по магистральному газопроводу «Северный поток». Остальная часть должна транспортироваться в сжиженном виде с 2017 г. Компания будет собственником и оператором всей инфраструктуры проекта.

«Создание “Газпромом”, “Тоталь” и “Статойл” совместной ком­пании является важным этапом, позволяющим объединить наши силы и опыт в реализации масштабных проектов в труднодоступ­ных районах и решить уникальные задачи, стоящие перед нами в рамках Штокмановского проекта», — заявил при подписании со­глашения президент и генеральный директор «Тоталь» Кристиан де Маржери¹.

Данный проект имеет для России не только чисто экономичес­кое, но и стратегическое значение. Подключив Францию вслед за Германией к «Северному потоку», он решающим образом способ-

ствует сближению принципиальных подходов России и всего Ев­росоюза к международно-правовому урегулированию ключевых проблем приполярного региона — границ, транспортного режима, охраны окружающей среды и т.д.

Вместе с тем Франция не может не учитывать при выстраива­нии своей арктической стратегии позиции такого мощного игро­ка глобального масштаба, как США. Выступая под флагом защиты свободы торговли и мореплавания за открытый доступ к ресурсам и интернационализацию транспортных путей Арктики, Соединен­ные Штаты могут считать благодаря Аляске свой статус приполяр­ного государства с притязаниями на роль главного защитника ин­тересов всех неарктических государств, включая Францию. Среди последних французские эксперты обращают особое внимание на КНР, приступившей к строительству своего первого атомного ле­докола для использования на Северном морском пути.

Помимо констатации объективных точек соприкосновения интересов Франции и США в подходе к экономическим, транс­портным или экологическим проблемам Арктики, ряд француз­ских аналитиков не упускает из поля зрения военную состав­ляющую.

Установка российской экспедицией 2 августа 2007 г. флага РФ на океанском дне под Северным полюсом вызвало на Западе, в том числе во Франции, шквал алармистских откликов. Выступая 13 мая 2009 г. на коллоквиуме в Экономическом совете обороны, тогдаш­ний начальник Генштаба Франции генерал Жержелен заявил: «От­крытие новых торговых путей на Крайнем Севере и растущая на­пряженность между прибрежными странами Арктики в борьбе за разработку потенциальных нефтяных месторождений заставляют нас осознать важность обеспечения безопасности доступа к ресур­сам. Тем более что Кремль не поколебался заявить, что готов при­менить силу для защиты того, что считает своей территорией».

В том же ключе высказывался министр обороны Франции в 2007 — 2010 гг. Э. Морен: «В той мере, в какой потенциальная напряженность в регионе Арктики затрагивает интересы стран — участниц Североатлантического альянса или Евросоюза (США, Канаду, Данию, Норвегию), а также Россию, Франция может быть косвенно причастна к кризисам в этой зоне».

Среди фактов, способных увеличить риск дестабилизации об­становки в регионе, упоминалось, в частности, возобновление по­летов российских межконтинентальных бомбардировщиков над Северной Атлантикой и использование АПЛ держав ядерного клу­ба, включая Францию, водных пространств под ледяным покровом Северного Ледовитого океана. «Географически Арктика является ключевым театром стратегии сдерживания по всем азимутам», — отмечал заместитель командира французской АПЛ «Террибле» М. де Клозон.

Возврат Франции в интегрированные командно-штабные структуры НАТО и подписание государствами —участниками ЕС Лиссабонского договора, предусматривающего автоматическую военную помощь в случае вооруженной агрессии против террито­рии одной из них (ст. 42), рассматриваются французским аналити­ком арктических проблем Ж.-М. Коленом как факторы, чреватые потенциальным риском вовлечения Франции в конфликты приар­ктических государств из-за делимитации их границ или доступа к природным ресурсам.

* * *

Подводя итоги, можно сделать следующие выводы.

1. С точки зрения государственных интересов РФ стратегия Франции в подходе к проблемам Арктики содержит как негатив­ные, так и позитивные элементы.

К первым относятся общее для неарктических государств стремление к жесткому международно-правовому регулированию проблем региона (открытый доступ к природным ресурсам, интер­национализация морских путей), а также военный потенциально конфронтационный подход к составляющей, традиционно прису­щей стратегии НАТО. Среди вторых главная — реальное стремле­ние Парижа добиться доступа к энергетическому потенциалу Арк­тики путем диалога и развития сотрудничества с приполярными странами, прежде всего Россией.

2. Баланс минусов и плюсов французской политики в Арктиче­ском регионе для нас складывается в целом с явным перевесом пос­ледних. Достаточно убедительным подтверждением этого служит соглашение о совместной разработке Штокмановского газокон­денсатного месторождения — самого масштабного из всех проек­тов взаимодействия РФ с членами ЕС в Арктической зоне.

3. В связи с этим представляется целесообразным изучить во­прос о дальнейшем расширении российско-французского взаимо­действия по арктической проблематике — защите окружающей среды региона, интенсификации научных исследований, связан­ных с потеплением климата и его последствиями для полярной био­сферы, и т.д.

4. В данной связи имело бы смысл пригласить в Россию спец­представителя Президента Франции по вопросам Арктики и Ан­тарктики, бывшего премьер-министра М. Рокара, предусмотрев его встречи и переговоры на достаточно высоком уровне, а также поездку, по примеру Канады, на российском атомном ледокольном судне по Северному морскому пути.

Кандидатуру КНР на статус постоянного наблюдателя в Аркти­ческом совете активно поддерживает Дания (видимо, в переходе на китайские инвестиции в развитии ресурсной базы Гренландии). В 2004 г. на Шпицбергене была создана китайская арктическая ис­следовательская станция «Хуанхэ Чжань».

Примечание

¹ К сожалению, освоение Штокмановского месторождения столкну­лось с серьезными трудностями, побудившими норвежскую и французс­кую стороны свернуть свое участие. Одной из причин этого стала «сланце­вая революция», добыча газа в США, поставившая под вопрос перспективы североамериканского рынка для СПГ. Ввиду этого проект Штокмана замо­рожен на неопределенное время.