ПРО и безопасность в Арктике

ПРО США, в каком бы регионе Северного полушария она ни развертывалась в обозримой перспективе, будет рассматриваться в качестве вероятной угрозы потенциалу ядерного сдерживания России вне зависимости от масштабов ее развертывания и даже в тех случаях, когда она практически не будет способна перехва­тывать даже единичные пуски российских МБР и БРПЛ.

Арктика может превратиться из транзитной зоны, которую пересекают военные и гражданские корабли и самолеты различно­го класса, траектории МБР и БРПЛ, в зону непосредственного при­менения средств вооруженной борьбы.

Концентрация этих средств будет значительно повышена из- за необходимости морского и авиационного прикрытия кораблей с информационными и боевыми компонентами ПРО, для нейтра­лизации которых необходимо будет использовать усиленные со­ставы всех боевых и обеспечивающих средств Северного флота.

В соответствии с объявленными администрацией президен­та Б. Обамы и Пентагоном планами развертывания ПРО дальней­шее наращивание стратегических противоракет ГБИ на Аляске (Форт-Грили, 26 противоракет) и в Калифорнии (база Ванденберг, 4 противоракеты) приостанавливается. В качестве резерва в Кали­форнии достраиваются 14 шахт для ГБИ, в которые противоракеты будут загружены в случае необходимости. Планами развертывания ПРО на территории Европы и в других регионах для защиты от бал­листических ракет Ирана предусматриваются 4 этапа, содержание которых хорошо известно и в данной главе не рассматривается.

При этом на всех этапах будет осуществлена модернизация сис­тем боевого управления и наведения. Ожидается, что за счет повы­шения скоростных характеристик противоракет будет обеспечена способность (при размещении кораблей системы «Иджес» в север­ных морях и в Средиземном море) поражать ракеты средней и меж­континентальной дальности на активном участке траектории.

В стадии разработки и испытаний находятся лазеры воздушно­го базирования, космическая информационная система «СТСС».

Уже на первом этапе при нахождении кораблей ПРО в север­ных морях противоракеты СМ-3 теоретически будут способны перехватывать российские жидкостные БРПЛ, стартующие из прибрежных акваторий и непосредственно из баз, на активном участке траектории. После модернизации на третьем и четвертом этапах за счет повышения скоростных характеристик противора­кет их способность перехватывать жидкостные и твердотопливные БРПЛ будет постоянно увеличиваться.

Расстояние от нейтральных районов патрулирования кораблей ПРО с системой «Иджес» до российских ПЛАРБ в базах Северного флота в Гаджиево (бухта Ягельная, губа Сайда) и в районах их пат­рулирования может составлять от 800 до 2500 км. Активный участок жидкостных БРПЛ заканчивается на расстоянии примерно 800 км от точки старта и на высоте около 350 км примерно через 300 с.

Космические системы раннего предупреждения США гаран­тированно обнаруживают ракеты на активном участке траектории примерно через 50 с после старта. Перспективная низкоорбитальная система СТСС с этого же момента с достаточно высокой точностью начинает определять параметры траектории БРПЛ и вырабатывать предварительные целеуказания для противоракет, которые пере­даются на радары наведения, размещенные на кораблях системы «Иджес». Таким образом, перехват жидкостных БРПЛ, стартующих из подводных ракетоносцев в ближней морской зоне, может быть осуществлен при движении на второй ступени при удалении их на расстояниях, начиная примерно с 300 км от точки старта до оконча­ния активного участка на высотах от 200 до 300 км, что вполне дости­жимо уже для современных противоракет СМ-3.

В настоящее время в США в стадии доработок и полномасштаб­ных испытаний находится авиационный комплекс с лазерным ору­жием, предназначенный для поражения ракет всех типов на актив­ном участке траектории. Несмотря на ряд неудачных испытаний, в том числе в самое последнее время, данных о том, что программа эта будет «заморожена» на длительное время, нет.

Лазерное оружие будет размещено на самолетах типа В-747, ко­торые должны будут барражировать на высотах около 10 км. Тип лазера — химический с непрерывным режимом излучения. Диа­метр апертуры — 1,5 — 2 м. По имеющимся данным максимальная дальность действия — до 800 км. Предполагается, что лазер будет способен поражать ракеты на активном участке траектории в тече­ние примерно 60 с. При этом время воздействия на цель составляет от 1 до 5 с, что приводит к ее поражению с учетом того, что корпус ракеты находится под действием сильной термической и силовой нагрузки. Это относится прежде всего к жидкостным ракетам, ко­торые по сравнению с твердотопливными имеют более продолжи­тельный активный участок траектории полета и корпус которых обладает меньшей прочностью.

Самолеты с лазерным оружием могут быть оперативно пере­брошены и развернуты в районах, находящихся в относительной близости от ракетных баз противника. При этом необходимо обес­печить развертывание и поддержание в боевой готовности несколь­ких ударных самолетов, самолетов-заправщиков, а также самолетов прикрытия. Вряд ли такие авиационные средства можно использо­вать для перехвата баллистических ракет, базы которых находят­ся в глубине территории противника и защищены эффективными средствами ПВО. Однако барражирование в районах базирования и патрулирования российских подводных ракетоносцев создаст ре­альную угрозу стартующим с них баллистическим ракетам.

Если оценивать эффективность перехвата системой «Иджес» российских БРПЛ, стартующих из подводных ракетоносцев Се­верного флота, непосредственно на участках траекторий после завершения операции разведения боезарядов, то прежде всего целесообразно привести результаты оценок эффективности пе­рехвата этой системой баллистических ракет Ирана.

Эти оценки представлены в совместных материалах россий­ских и американских экспертов, изданных Институтом Восток— Запад в 2009 г.⁸ Показано, в частности, что радары Х-диапазона, благодаря относительно высокой разрешающей способности (до 15 см), могут обнаруживать на безатмосферном участке траекто­рии не только боезаряды, но и часть ложных целей, однако не га­рантируют возможности отличить одни от других.

В лучшем случае при увеличении модулей радара Х-диапазона до 80 тыс. единиц дальность обнаружения составит примерно 1300 км при необходимой минимальной дальности около 2000 км. Все­го для перехвата одного боезаряда иранской ракеты потребуется в среднем 5 противоракет.

Нет никаких сомнений в том, что российские БРПЛ оснаще­ны значительно более эффективными комплексами преодоления ПРО, которые разрабатывались в течение нескольких десятков лет и постоянно адаптировались к перспективным системам ПРО.

Планируемая к развертыванию новая архитектура ПРО США, предусматривающая нахождение нескольких кораблей системы «Иджес» в северных морях, не окажет практического влияния на российский ядерный потенциал.

Однако развертывание такой ПРРО все равно приведет к при­нятию комплекса мер, направленных на нейтрализацию боевых возможностей данной системы, средств морского и авиационного прикрытия кораблей с информационными и боевыми компонента­ми ПРО с использованием усиленных составов боевых и обеспечи­вающих средств Северного флота.

В том случае, если над районами патрулирования подводных ра­кетоносцев Северного флота будут барражировать самолеты с ла­зерным оружием, которые способны представлять реальную уг­розу для БРПЛ на активном участке траектории, то концентрация авиационных и морских сил на Севере будет значительно повыше­на. Прогнозируя дальнейшее развитие подобного сценария, можно представить наращивание наземных, морских, воздушных и кос­мических рубежей перехвата ракет и боезарядов на всех участках траектории их полета, что связано с возвратом к ядерному проти­востоянию и новой гонке вооружений. Однако вероятность такого радикального обострения отношений между Россией и США мини­мальна, тем более после Лиссабонской встречи Президента России Д.

Вместе с тем, при развертывании ПРО в Европе в соответствии с принятыми на саммите НАТО в ноябре 2010 г. решениями без участия России вполне возможен новый противоракетный кризис в отношениях России и США, аналогичный тому, что имел место до пересмотра предыдущих планов развертывания третьего района ПРО в Польше и Чехии. Не допустить разрастания подобного кри­зиса можно только встречными шагами, направленными на тесное сотрудничество в сфере Европейской и глобальной ПРО.

Анализ влияния военно-стратегической деятельности России и США в Арктике на поддержание стратегической стабильности в отношениях между ними позволяет сформулировать следующие выводы:

1. В целях предотвращения негативного влияния военно-поли­тической обстановки в Арктическом регионе на стратегическую стабильность целесообразно на основе консультаций и перегово­ров в формате Россия —США и Россия —НАТО подготовить ряд соглашений, ограничивающих военную деятельность в регионе. В частности:

— запретить любую противолодочную деятельность НАТО восточнее рубежа Нордкап — Медвежий и пересечение это­го рубежа подводными ракетоносцами США, Великобрита­нии и Франции в восточном направлении, а российскими подводными ракетоносцами — в западном;

— ограничить на взаимной основе полеты тяжелых бомбар­дировщиков России и США над Арктикой за пределами их воздушного пространства.

2. ПРО, развертываемая США в любом регионе Северного по­лушария, в обозримой перспективе будет рассматриваться в качес­тве вероятной угрозы для ядерного потенциала России вне зави­симости от масштабов ее развертывания. Особенно это относится к размещению ударных компонентов ПРО в Арктике и прилегаю­щих к ней акваториях и прибрежных районах. Не допустить оче­редного противоракетного кризиса можно только встречными ша­гами, направленными на тесное сотрудничество в сфере ПРО.

Безопасность в Арктике при развертывании ПРО в северных морях можно обеспечить прежде всего в неразрывной связи с пос­ледовательной и радикальной трансформацией принципов взаим­ного ядерного сдерживания России и США, одним из важнейших этапов которой должно быть равноправное участие России в раз­работке, развертывании и использовании Европейской и глобаль­ной ПРО.

Примечания

¹ Cochran T., Arkin W., Norris R., Sands J. Nuclear Weapons Databook. Vol. 1. U.S. Nuclear Weapons and Capabilities. Cambridge: Ballinger Publ. Co., 1984. P. 134-148.

² Cochran T., Arkin W., Norris R., Sands J. Nuclear Weapons Databook. Vol. 4. Soviet Nuclear Weapons. N.Y.: Ballinger Publ. Co., 1989. P. 136-151.

³ Cochran T., Arkin W., Norris R., Sands J. Nuclear Weapons Databook. Vol. 1. P. 184- 188.

⁴ Cochran T., Arkin W., Norris R., Sands J. Nuclear Weapons Databook. Vol. 4. P. 184-185.

⁵ Cochran T., Arkin W., Norris R., Sands J. Nuclear Weapons Databook. Vol. 1. P. 205-227.

⁶ Cochran T.,.Arkin W., Norris R., Sands J. Nuclear Weapons Databook. Vol. 4. P. 272-329.

⁷ Цит. по: Nigren D., Huldt B. et. al. (eds). Russia on our Mind. Stockholm: Swedish National Defense College, 2010. P. 115.

⁸ Ядерный и ракетный потенциал Ирана. N.Y.: EastWest Institute, 2009.