Проблемы поддержания стратегической стабильности

Стратегические силы России в новых условиях сталкиваются с рядом трудностей, которые создают все большие проблемы для российской национальной безопасности, а значит и для стратеги­ческой стабильности, интересов безопасности и сотрудничества великих держав.

В настоящее время стратегические АПЛ Северного флота со­ставляют 15% всех стратегических ядерных сил (СЯС) России по носителям и 13% — по ядерным боезарядам. Однако в ближай­шее десятилетие в результате исчерпания технического ресурса ПЛАРБ Тихоокеанского флота, а также сокращения устаревших МБР и общего числа носителей СЯС доля морских стратегических сил Северного флота в российских СЯС по носителям и боезаря­дам может заметно возрасти.

В условиях нынешней глубокой разрядки политической на­пряженности даже упомянутого сравнительно ограниченного по­тенциала подводных ракетоносцев Северного флота на боевом дежурстве теоретически достаточно для надежного сдерживания и обеспечения стратегической стабильности.

Противолодочные силы НАТО вносят большую неопределен­ность в оценки стратегической достаточности, в том числе за­трудняя процесс ядерного разоружения.

Противолодочная деятельность надводных кораблей и авиации НАТО в регионе заметно сократилась ввиду уменьшения числен­ности сил и средств флотов, а также из-за прекращения походов российских стратегических ракетоносцев за рубежи ПЛО Норд­кап — Медвежий и Гренландия — Фареры. Выход российских мно­гоцелевых АПЛ в Северную Атлантику тоже свернут до единичных походов. Надводные боевые корабли России теперь редко выходят в море, да и то главным образом для «демонстрации флага» наро­дам далеких южных стран, а не для придания устойчивости боево­му дежурству своих ПЛАРБ в Арктике.

Однако патрулирование многоцелевых атомных подводных ло­док НАТО у выхода из баз и в районах боевого дежурства россий­ских ПЛАРБ продолжается.

В условиях дальнейшего сокращения боевого состава Северно­го флота в целом с учетом соотношения российских сил боевого прикрытия ПЛАРБ и сил ПЛО НАТО в Арктике живучесть морских стратегических сил России в обозримой перспективе может ока­заться под вопросом.

Это обстоятельство может нанести серьезный ущерб страте­гической стабильности в целом, поскольку морская составляющая СЯС имеет смысл исключительно в виде живучего компонента сил стратегического ядерного сдерживания. Для предотвращения та­кого развития событий и продолжения курса на ядерное разоруже­ние в последующие 20 лет потребуются меры договорно-правового характера, выходящие за рамки традиционных договоров по СНВ.

Во-первых, для обеспечения безопасности боевого дежурства российских ПЛАРБ было бы целесообразно в рамках следующего этапа переговоров по СНВ или параллельно с ними договориться о запрещении любой противолодочной деятельности НАТО вос­точнее рубежа Нордкап — Медвежий. Контроль над таким соглаше­нием применительно к надводным кораблям и авиации ПЛО может достаточно надежно осуществляться с помощью национальных технических средств, включая системы флота и авиации. В отно­шении подводных лодок это намного сложнее, и об этом речь пой­дет ниже.

Со своей стороны, Россия возьмет на себя обязательство не вы­водить свои многоцелевые подводные лодки западнее названного рубежа. Для многоцелевых АПЛ в этом нет необходимости. Ввиду сокращения их числа и изменения общей ситуации в Европе зада­чу нарушения трансатлантических коммуникаций НАТО можно упразднить и как невыполнимую, и как ненужную. Имеющегося числа подводных лодок Северного флота едва хватит для обеспе­чения устойчивости боевого дежурства ПЛАРБ и выполнения обо­роны экономической зоны, территориальных вод и самой террито­рии России. По тем же основаниям следует отказаться и от задач борьбы с ПЛАРБ стран НАТО за пределами указанного рубежа.

Во-вторых, следует достичь соглашения о том, чтобы стратеги­ческие ракетоносцы (ПЛАРБ) США и их союзников не пересекали отмеченный рубеж в восточном направлении, а российские — в за­падном. Ввиду достаточной дальности БРПЛ, для стратегических лодок РФ в этом нет необходимости, как и для ПЛАРБ стран НАТО, если только перед ними не ставится задача отработки тактики на­несения разоружающего удара с минимальным подлетным време­нем.

При необходимости в дальнейшем можно будет согласовать аналогичный разграничительный рубеж между Россией и США с их союзниками на север от Берингова пролива.

В-третьих, Россия и США на взаимной основе должны ограни­чить полеты тяжелых бомбардировщиков над Арктикой вне своего воздушного пространства (кроме как для наблюдения и в спаса­тельных целях, для чего нужны отдельные согласования). С обеих сторон такие полеты могут восприниматься как провокационные и совершенно не соответствуют новым отношениям держав. Для поддержания роли ТБ в качестве средства ядерного сдерживания можно ограничиться тренировочными полетами в своем воздуш­ном пространстве. В любом случае вклад тяжелых бомбардировщи­ков в стратегическую стабильность представляется весьма спор­ным, а переориентация ТБ на иные задачи могла бы стать первым шагом в трансформации отношений взаимного ядерного сдержи­вания.

Гипотетическая угроза ПЛАРБ «Огайо» с высокоточными обычными КРМБ может быть существенно ослаблена при догово­ренности об их базировании только на Западном побережье США. Из Тихого и Индийского океанов они не перекрывают по своей дальности основную часть баз российских МБР и пунктов управле­ния, а выход в Арктику через Берингов пролив сопряжен с опера­тивными трудностями.