§ 4. Предѣлы рецепціи римскаго права.

1. Римское право въ Германіи получило лишь субсидіарное значеніе, т. е. оно примѣнялось только въ томъ случаѣ, когда es національномъ или даже въ мѣстномъ правѣ не хватало подхо­дящей нормы для рѣшенія конкретнаго вопроса.

нѣшать примѣненію общегерманскаго права ’)• Въ случаѣ признанія такого принципа, римское право получило бы въ Германіи фактически исключительное господство, такъ какъ германскія правовыя воззрѣ­нія были выражены, главнымъ образомъ, въ мѣстныхъ обычаяхъ. Но именно въ силу такого положенія дѣла этотъ принципъ и не могъ утвердиться, и субсидіарное значеніе общегерманскаго права было признано въ теоріи и па практикѣ также и по отношенію къ мѣст­ному обычному нраву ^[21]).

2. Давно уже существуетъ мнѣніе, что Corpus juris civilis сдѣлался для Германіи закономъ въ цѣломъ своемъ объемѣ—in complexu. Отсюда приходили къ заключенію, что каждое положеніе этого ко­декса имѣетъ силу такъ называемой «fundata intentio in jure», т. e. настоящаго закона въ предѣлахъ Германіи до тѣхъ норъ, пока онъ не отмѣненъ какимъ-нибудь позднѣйшимъ источникомъ нрава. Это вполнѣ отвѣчало основнымъ воззрѣніямъ эпохи рецепціи, такъ кака, въ то время смотрѣли на Corpus juris civilis, какъ тіа законъ, непо­средственно обязательный для всей Германіи ^[22]). Позднѣе пришли къ тому убѣжденію, что въ сущности Corpus juris Юстиніана какъ за­конъ въ Германіи не былъ никогда обнародованъ, а слѣдовательно его значеніе несомнѣнно основано только па обычаѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ очевидно, что германскими обычаями приняты лишь тѣ нормы римскаго права, которыя имѣли извѣстныя точки опоры въ пѣмец-

— 10

кой жизни и въ нѣмецкомъ правосознаніи.

Но лишь немногіе пришли къ этимъ выводамъ. Господствую­щимъ догматомъ романистовъ осталось и впредь ’) ^&) положеніе, что Corpus juris civilis былъ рецепироваиъ въ Германіи in complexu, т. е. въ полномъ объемѣ.

Хотя, конечно, никому не удалось провести эту идею послѣдо­вательно, однако она оказала и продолжаетъ оказывать вредное вліяніе на развитіе права: нерѣдко считаютъ дѣйствующими такія нормы, которыя на самомъ дѣлѣ лишены какого-либо основанія ⁶) ’) ⁸). ^[23]

— 11 —

3. Признано, что не имѣютъ никакого практическаго значенія тѣ нормы Corpus juris civilis, которыя глоссаторы (такъ назывались учителя Болонской школы въ XII и XIII ст.) ^{[24] [25] [26] [27]) не снабдили глос­сами, т. о. объясненіями, или, говоря точнѣе, тѣ положенья, кото­рыя но глоссированы Лккурсіемъ въ его сборникѣ глоссъ этой шко­лы—-glossa ordinaria. Сюда относятся съ одной стороны нѣкоторые законы Юстиніана, хотя и извѣстные этимъ учителямъ, но казавшіе­ся имъ не заслуживающими глоссированія, съ другой стороны многіе законы, еще неизвѣстные во времена глоссаторовъ, а найденные и включенные въ Corpus juris civilis только впослѣдствіи.}

Основное положеніе: quidquid non agnoscit glossa, nec agnoscit forum считалось до послѣдняго времени присущимъ еще среднимъ вѣкамъ и эпохѣ рецепціи. Обыкновенно это объясняли тѣмъ авторите­томъ, которымъ пользовалась глосса въ позднѣйшіе средніе вѣка и въ силу котораго совершенно не признавалось правомъ то, что она оста­вила безъ вниманія. Но такой взглядъ ошибоченъ ^Ій). Эта поговорка является впервые лишь въ концѣ XVII ст.

12

Нѣкоторые хотѣли сдѣлать изъ иоя дальнѣйшій выводъ, что текстъ Corpus juris долженъ быть признанъ обязательнымъ для обще- германскаго права въ той именно редакціи, которой держа­лись глоссаторы. Но смысла, поговорки вовсе не этотъ. Глосса­торы не располагали твердо установившейся редакціей текста. Они часто старались установить ее путемъ произвольныхъ предполо­женій, ио не достигли единства текста. Бромѣ того тѣ редакціи Corpus juris, которыми они пользовались, съ теченіемъ времени исчезли безслѣдно, замѣнившись печатными изданіями са. гораздо лучшими текстами ^и).