§ 4. Определение термина «ущерб» в международном космическом праве

Определение ущерба, который является основанием международной ответственности в МКП, приведено в п. «а» ст. I Конвенции об ответственности: «Термин «ущерб» означает лишение жизни, телесное повреждение или иное повреждение здоровья; либо уничтожение или повреждение имущества государств, либо физических или юридических лиц или имущества международных межправительственных организаций».

Данная формулировка полностью соответствует принятым в международном праве подходам к определению ущерба.

Как показала практика, рассматриваемое определение не является исчерпывающим. На момент разработки Конвенции об ответственности проблемы ущерба окружающей среде не были приоритетными и не принимались во внимание, поэтому приведенное определение ущерба в МКП не охватывает случаи причинения ущерба экологии Земли и космического пространства, в том

числе небесных тел . Однако на сегодняшний день ввиду угрожающих темпов роста химического, биологического, радиологического засорения космического пространства и атмосферы Земли конвенционное определение требует доработки и включения в него экологического ущерба .

Данный пробел в определении был выявлен при международно-правовом анализе первого в истории космонавтики международного инцидента 1978 года в связи с падением советского спутника «Космос-954» с ядерной установкой на борту на территорию Канады и загрязнением части атмосферы и земной поверхности. Канадская сторона в Претензии Советскому Правительству ^{^[112]} ^{^[113]} ^{^[114]} предъявила требование о компенсации за «ущерб в результате вторжения в воздушное пространство Канады советского космического объекта и загрязнения территории Канады опасными радиоактивными отходами» (п. 1 Претензии). Пострадавшая сторона в обоснование своего требования ссылалась, в том числе, на ст.

VII Договора по космосу и п. «а» ст. I Конвенции об ответственности, заявляя, что ущерб окружающей среде приравнивался к ущербу имуществу. Тот же пункт указанной статьи Конвенции об ответственности был использован Советской стороной как главный контраргумент, а именно что причиненный ущерб экологии stricto sensu не подпадал под конвенционное определение ущерба. Спор был в итоге урегулирован дипломатическим путем^[115], а вопрос категоризации ущерба окружающей среде остался открытым.

В данном контексте важно отметить следующее: сравнительно-правовой анализ ст. VII Договора по космосу и п. «а» ст. I Конвенции об ответственности показывает, что ущерб в контексте Конвенции понимается ограниченно в сравнении с Договором. С формально-юридических позиций определение ущерба введено «для целей настоящей Конвенции [об ответственности]», как сказано в первом абзаце указанной статьи. Следовательно, в иных источниках МКП, в первую очередь Договоре по космосу, ущерб может пониматься в ином, расширенном смысле, включая и экологический ущерб, - что очевидно следует из формулировки ст. VII Договора. Таким образом, если бы Канада отстаивала свое требование в суде СССР^[116] ^{^[117] ^[118], основывая его только на ст. VII Договора по космосу независимо от положений Конвенции об ответственности, наличие ущерба могло быть доказано.}

Примечательно, что в МКП на сегодняшний день не выработано определения космического объекта, который фактически причиняет ущерб . В п. «d» ст. I Конвенции об ответственности указывается, что «термин «космический объект» включает составные части космического объекта, а также средство его доставки и его части» - то есть потенциальными источниками опасности являются космический аппарат (спутник, зонд, космический корабль, орбитальная станция и т.д.), ракета-носитель, разгонный блок и любые их элементы, включая бортовую аппаратуру, транспондеры, прочие комплектующие и ракетное топливо. Статья VIII Договора по космосу, а также нормы Конвенции о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство, 1975 г.

(Конвенция о регистрации) возлагают на государства обязанность регистрировать космические объекты, в отношении которых они являются запускающими^[119] ^{^[120]. В целях регистрации государства закрепляют собственные разноплановые определения космического объекта в национальном законодательстве по космосу , что может рассматриваться как попытка снять с себя международную ответственность за ущерб, причиненный объектом, не подпадающим под законодательно установленное определение. В этой связи требуется однозначное толкование термина «космический объект», чтобы обеспечить единообразие национальных подходов к регистрации и облегчить сведение таких данных в Реестре ООН. Ущерб жизни и здоровью граждан (в том числе моральный вред), а также имуществу государств, организаций и лиц может быть прямым или опосредованным. Согласно Конвенции об ответственности ущерб должен быть причинен непосредственно космическим объектом или его элементами, а не результатами его использования (обработанными космическими данными, полученными в космосе материалами, технологиями и т.д.), то есть непременным условием компенсации ущерба является установление причинно-следственной связи между вредоносным событием с участием космического объекта и наступлением неблагоприятных последствий в каждом конкретном случае. Соответственно, несмотря на отсутствие в рассматриваемом определении космического объекта требования причинно-следственной связи между объектом и наступившими неблагоприятными последствиями, такое требование презюмируется исходя из формулировки п. «а» ст. I Конвенции об ответственности.
Причинно-следственная связь, по общему правилу , должна вытекать из фактических обстоятельств дела. Однако в ряде случаев ущерб может быть косвенным следствием инцидента с космическим объектом, что осложняет доказательство причинно-следственной связи и ставит под сомнение возможность получения компенсации пострадавшей стороной. Так, нельзя однозначно утверждать, что неустойчивость или прерывание спутниковых сигналов под воздействием множества факторов, например воздействия электромагнитных волн, повлекшие ущерб, подпадают под определение п.
«а» ст. 1 Конвенции об ответственности. Сбои в работе, а тем более выход из строя функционирующего космического аппарата связи, навигации или дистанционного зондирования Земли^{^[121]} ^{^[122]} затрагивают нормальный ход работы наземных систем, зависящих от бесперебойного получения соответствующих космических данных, что может повлечь значительный ущерб. Учитывая, что навигационной аппаратурой оснащено значительное число транспортных средств на Земле, включая авиационные и морские суда, службы скорой помощи, спецтранспорт для ликвидации чрезвычайных ситуаций, военные объекты и прочие, последствия сбоя в работе навигационных спутниковых систем могут быть катастрофическими - однако данный ущерб будет физически причинен не самим спутником, как требует Конвенция об ответственности, а результатом его некорректной работы. В данном случае отсутствует непосредственная причинно-следственная связь между космическим объектом и причиненным ущербом . Следовательно, в подобных ситуациях нет оснований для применения Конвенции об ответственности, хотя факт причинения ущерба имеет место. Таким образом, при отсутствии общих принципов установления причинно-
124
следственной связи в МКП необходимо исходить из обстоятельств каждого факта причинения ущерба. В ряде случаев причинно-следственная связь может быть неочевидной и требуется время для ее выявления, поэтому в Конвенции об ответственности в п. 1 ст. X предусмотрен одногодичный период для предъявления пострадавшей стороной запускающему государству требования о компенсации ущерба. Тем самым, в очередной раз подтверждается главная цель Конвенции об ответственности - защита прав и интересов пострадавших лиц.
Чтобы разграничить ответственность за ущерб в ходе КД и ущерб, причиненный вне ее рамок, выявленный пробел в регулировании может быть восполнен путем закрепления в дополнительном протоколе к Конвенции об ответственности, о котором говорилось ранее, термина «результаты космической деятельности» и его определения.
Также необходимо установить субъектный состав ответственности в связи с использованием РКД: вряд ли можно возлагать ^[123] ^{^[124] данный вид ответственности на государства, поскольку речь идет не о космической деятельности как таковой, а об использовании ее результатов без дальнейшего участия космической техники, то есть юридически публичноправовые отношения переходят в частноправовую плоскость. Интересно, что ст. VII Договора по космосу и Конвенция об ответственности рассматривают причинение ущерба космическим объектом, не затрагивая случаи негативного нематериального воздействия на космический объект, например, при помощи лазерных излучений или радиоволн. Очевидно, что такое воздействие способно вывести из строя космический аппарат или как минимум свести его с орбиты. Показателен инцидент, произошедший в 2007 году: КНР провела испытания противоспутникового оружия с использованием в качестве цели собственного метеорологического спутника Fengyun-IC^[125], взрыв которого повлек образование огромного числа фрагментов космического мусора^[126] ^{^[127] ^[128]. Подобные ситуации представляют потенциальную опасность для всех операций на околоземных орбитах, включая Международную космическую станцию , поэтому важно выработать международно-правовые механизмы недопущения подобных действий в контексте обеспечения долгосрочной устойчивости КД. По итогам правового анализа инцидента с космическим спутником отдельные эксперты пришли к мнению, что китайская сторона своими действиями нарушила требование ст. XI Договора по космосу, а именно обязанности должным образом учитывать интересы всех участников КД, не создавать вредных помех такой деятельности, избегать загрязнения космического пространства, а если планируемый эксперимент в космосе может создать такую угрозу - провести международные консультации перед проведением эксперимента. КНР ссылалась, во-первых, на то, что разрушение аппарата произошло случайно, а также что об испытании были заблаговременно проинформированы США, Япония и ряд других стран .}
Дело получило широкий международный резонанс (с наибольшей критикой эксперимента выступили США), однако вопросы ответственности были затронуты лишь теоретически в отсутствие оснований применения Конвенции об ответственности. Интересно, что подобный успешный эксперимент по «снятию» космического объекта с орбиты был впервые проведен именно США в 1985 году с разведывательным 131
спутником P78-1 , а очередные испытания противоспутникового оружия были
осуществлены опять же Соединенными Штатами в 2008 году в ответ на китайскую демонстрацию своей военно-космической мощи. Тем не менее, на сегодняшний день по-прежнему отсутствуют международно-правовые запреты подобных операций, реакцией на которые служат лишь политические заявления .
Комплексный анализ применимости к указанным случаям воздействия на космические аппараты с помощью оружия упомянутой ранее статьи IX Договора по космосу позволяет сделать следующие выводы. Формулировка данной статьи ^[129] ^{^[130] ^[131] ^[132] ^[133] порождает ряд неопределенностей, как то: неясно, что имеется в виду под «потенциально вредными помехами деятельности других государств», по каким признакам и кто должен определять такую потенциальную вредность; что должны представлять собой «соответствующие международные консультации», которые государство обязано провести перед экспериментом, неясен порядок их проведения, состав участников, каким образом и какой орган должен осуществлять контроль за правильностью их проведения и т.д.; каково юридическое содержание фразы «государство , имеющее основания полагать, что деятельность ли эксперимент создадут потенциально вредные помехи», какого рода основания имеются в виду, как они выявляются, каким образом и кем определяется их достоверность и прочее. Наконец, используемые в статье IX Договора по космосу понятия «вредное загрязнение» и «неблагоприятные изменения земной среды» аналогичным образом вызывают вопросы, а именно каково их юридическое содержание, какие обстоятельства должны случить критерием вредности, а также какой орган или организация могут дать авторитетное обоснованное заключение о вредности планируемого эксперимента. Таким образом, правильная международно-правовая оценка конкретных случаев, затрагивающих ст. IX Договора по космосу, едва ли возможна в отсутствие единообразного толкования данной нормы^[134].}
Неоспоримым доказательством серьезности последствий испытаний противоспутникового оружия стал очередной инцидент, произошедший в январе 2013 года. В результате столкновения российского наноспутника «БЛИЦ» с обломком китайского спутника Fengyun-IC функционирующий отечественный
аппарат был полностью разрушен . Однако, несмотря на то, что Россия обладала достаточными основаниями для обращения к КНР с претензией о компенсации ущерба в соответствии со ст. III Конвенции об ответственности, российская сторона предпочла не инициировать спор. Данное решение обусловлено в первую очередь политическими обстоятельствами, учитывая, что Китай является нашим главным союзником в международной космической политике и ключевым геополитическим партнером не только в гражданских, но и военных инициативах^{^[135]} ^{^[136] ^[137] ^[138]}. Финансовые потери страны также оказались несущественными, так как утраченный аппарат был сравнительно недорогим. С международно - правовых позиций подобный спор также вряд ли мог привести к решению в пользу России, учитывая неопределенность правового статуса космического мусора (коим являлся обломок китайского спутника), а также невозможность установить вину китайской стороны в инциденте.
Как видно, неопределенность формулировок основополагающих статей Договора по космосу и Конвенции об ответственности, имеющих отношение к причинению или угрозе причинения ущерба элементами космического мусора, приводит к множественному толкованию их содержания вплоть до выводов о неприменимости данных норм к конкретным случаям, примером чему послужили испытания Китаем и США противоспутникового оружия в 2007 и 2008 годах. Подобные условия для широкого толкования фундаментальных соглашений по космосу представляют угрозу единству и нерушимости универсального международно-правового режима космической деятельности, ключевым элементом которого является международная ответственность за КД и за ущерб,
138
причиненный в связи с исследованием и использованием космоса .}}

<< | >>

↑

Источник: Волынская Ольга Александровна. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ОБЛАСТИ КОСМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 4. Определение термина «ущерб» в международном космическом праве: