§ 1. Ответственность государств в области космической деятельности

Как следует из ст. II и III Конвенции об ответственности, международная ответственность за ущерб, причиненный космическим объектом, возлагается на государство (ряд государств, международную межправительственную организацию ), которое является запускающим в отношении такого объекта.

Во всем жизненном цикле космического объекта этап запуска является наиболее важным и опасным с точки зрения возможных неблагоприятных последствий, прежде всего для третьих лиц. Ущерб может быть причинен не только на стадии активного функционирования аппарата на орбите, но и по причине неудачного запуска, например, в силу отказа ракеты-носителя на старте до так называемой точки невозврата - момента включения двигателей ракеты- носителя, который считается началом запуска^[139] ^{^[140]. Подобные соображения были учтены авторами^[141] Конвенции об ответственности, в п. «Ь» ст. I которой было закреплено, что понятие запуска включает в себя также попытку запуска.}

Хотя Конвенция об ответственности не содержит определения запускающего государства, в п. «с» ст. I Конвенции перечислены четыре критерия отнесения государств к рассматриваемой категории: данное государство осуществляет или организует запуск космического объекта, либо запуск производится с его территории или установок. Такое широкое понимание позволяет выявить как минимум одно государство в рамках каждого космического проекта, к которому пострадавший вправе обратиться с требованием компенсации причиненного ущерба. Тем самым, введенная в п. «с» ст. I Конвенции об ответственности концепция запускающего государства является гарантией получения компенсации за причиненный ущерб и одним из звеньев механизма обеспечения максимальной защиты пострадавшей стороны в результате КД.

Вместе с тем, применение рассматриваемой концепции на практике выявляет ее несовершенства.

Впервые концепция запускающего государства в сочетании с принципом международной ответственности за ущерб подверглась проверке в 2009 году при анализе обстоятельств, приведших к столкновению американского космического аппарата «Iridium 33» и нефункционирующего военного российского спутника «Космос-2251»^[142].

Запускающим государством в отношении «Космоса» являлась Российская Федерация (согласно критерию территории и установок для запуска), а американского аппарата - вновь Россия, осуществившая запуск, и Казахстан, предоставивший территорию для запуска. США не представляется возможным считать запускающим государством, так как спутник не был зарегистрирован ни в национальном регистре космических объектов США, ни в Реестре Генерального Секретаря ООН. США не осуществляли юрисдикцию и контроль в его отношении, следовательно, отсутствовала правовая связь аппарата с государством. Казахстан также не обладал юрисдикцией по отношению к аппарату и едва ли мог выдвинуть требование о компенсации ущерба. Таким образом, потенциальным истцом и одновременно ответчиком в данном случае являлась бы Российская Федерация как запускающее государство в отношении одновременно обоих

- 143

столкнувшихся спутников, что исключает возможный спор .

Наибольшую трудность для понимания и практического применения вызывает критерий организации запуска («procure the launching»). В российской правовой науке отсутствует прямой аналог английскому термину «procurement», который в частноправовых отношениях понимается как поставка, закупка, снабжение, приобретение. В случае с космическим запуском по смыслу Конвенции об ответственности целесообразно оперировать термином «организация запуска», то есть фактически заказ государства осуществить космический запуск в его интересах. Такое понимание рассматриваемой формулировки коррелирует с содержанием соответствующих терминов в редакциях п. «с» ст. I Конвенции об ответственности на других языках ООН^{^[143]} ^{^[144]}. Сложность в использовании данного критерия состоит в том, что достаточно проблематично определить степень участия государства в подготовке и проведении запуска, чтобы такое государство было квалифицировано как организовавшее запуск и, соответственно, признано запускающим. К примеру, если государство принимает участие в проведении небольшого эксперимента на борту частного космического объекта, или предоставляет незначительные компоненты в процессе производства такого объекта, или направляет технических специалистов для контроля процесса производства - в этих и иных подобных случаях вряд ли можно однозначно утверждать, что государство организует запуск и, тем самым, является запускающим^{^[145]} ^{^[146] ^[147] ^[148]}.

Очевидно, данный вопрос должен решаться индивидуально в каждом практическом случае.

Территориальный критерий представляется наиболее очевидным, однако на практике имеют место случаи, когда космические запуски осуществляются вне территории какого-либо государства. Ярким примером является коммерческий проект «Морской старт» («Sea Launch»), в рамках которого космические запуски производятся с платформы, расположенной в открытом море вне пределов

146

национальной юрисдикции .

Изначально партнерами по проекту «Морской старт» и участниками одноименного консорциума являлись компания «Boeing Commercial Space Company» (дочернее предприятие компании «Boeing», США), Ракетнокосмическая корпорация «Энергия» им. С.П.Королева (РКК «Энергия», Россия), Конструкторское бюро «Южное» и Производственное объединение «Южмаш» (Украина), судостроительная корпорация «Aker Kvaerner» (Норвегия). Консорциум был зарегистрирован на Каймановых островах. До реорганизации консорциума в связи с банкротством в 2009 году его штаб-квартира находилась в г. Лонг-Бич, США. В 2010 году решением суда 95% акций консорциума были переданы компании «Energia Overseas Limited», дочернему предприятию РКК «Энергия», а штаб-квартира переведена в г. Берн (Швейцария).

Инфраструктура проекта включает в себя следующие элементы: стартовая платформа «Одиссей», портом приписки которой является г. Лонг-Бич, США ; пусковые установки на платформе, принадлежащие РКК «Энергия» ; сборочнокомандное судно «Sea Launch Commander», произведенное норвежской компанией в Великобритании и зарегистрированное по праву Либерии^[149]; ракета космического назначения «Зенит-ЗБЬ», состоящая из ракеты-носителя «Зенит-28» украинского производства, разгонного блока ДМ-SL РКК «Энергия» и блока полезного груза ^{^[150]} . Сборка ракеты и полезной нагрузки осуществляется непосредственно на корабле, который после установки ракеты космического назначения на стартовом столе является командным центром по подготовке и проведению запуска.

Запуски иностранных космических аппаратов организует консорциум «Морской старт», а пусковым оператором является компания «Energia Logistics Ltd.», зарегистрированная в США.

Итак, налицо целый круг запускающих государств, к любому из которых может обратиться пострадавшая сторона с требованием о компенсации ответственности, исходя из п. 1 ст. V Конвенции об ответственности. Однако после выплаты соответствующей компенсации одним или несколькими государствами возникает проблема при определении степени ответственности за причиненный вред других запускающих государств ^{^[151]} и, соответственно, ее денежного эквивалента, на который выплатившее компенсацию государство имеет право в порядке регресса (п. 2 ст. V Конвенции об ответственности).

Подобно рассмотренному примеру, в других международных космических проектах в отношении одного космического объекта запускающими могут одновременно являться два и более государств, если они отвечают хотя бы одному из требований, перечисленных в указанной статье Конвенции об ответственности (как в приведенном примере проекта «Морской старт»). Важно, что в МКП не существует иерархии запускающих государств, то есть международная ответственность за возможный ущерб будет возложена в равной степени на все запускающие государства.

В ряде случаев непросто определить запускающее государство, как, например, при передаче прав в отношении космического объекта, находящегося на орбите, особенно если такая передача осуществляется между представителями разных государств . Подобные операции с функционирующими космическими аппаратами приводят к тому, что в случае ущерба с участием таких аппаратов компенсация может быть истребована у государств, которые изначально являлись запускающими, но вследствие передачи прав на космический объект утратили возможность осуществлять юрисдикцию и контроль в его отношении. С точки зрения МКП данная проблема имеет место в силу следующих обстоятельств. Г осударство, под юрисдикцией которого осуществляет космическую деятельность новый собственник аппарата, обязуется нести ответственность за такую деятельность.

В то же время, Конвенция об ответственности не содержит норм о «погашении» ответственности, тем самым, государство лица, передающего свои права на космический аппарат, остается запускающим, хотя и теряет возможность осуществлять юрисдикцию и контроль в отношении данного аппарата . Такое государство для сведения к минимуму риска своей ответственности заинтересовано в том, чтобы новый правообладатель космического объекта осуществлял КД в соответствии с теми же лицензионными требованиями, на которых аппарат эксплуатировался предыдущим владельцем. В этих целях рекомендуется государству стороны, передающей свое право в отношении космического объекта, и государству нового оператора заключить соглашение о том, что в случае причинения ущерба и наступления международной ответственности финансовое бремя (по выплате компенсации пострадавшим лицам) полностью ложится на государство юрисдикции нового ^[152] ^{^[153] правообладателя ^{^[154]} . Рекомендация о целесообразности договорного
разграничения обязательств запускающих государств во избежание подобных правовых коллизий была закреплена в резолюции Г енеральной Ассамблеи ООН 59/115 о применении концепции «запускающее государство» 2004 года^[155]. В таких соглашениях, заключение которых не противоречит Конвенции об
ответственности, целесообразно конкретизировать методы распределения рисков между заинтересованными государствами исходя из их роли на каждом этапе жизненного цикла космического объекта (с момента запуска до увода с орбиты). Значительным преимуществом таких договоренностей является возможность для государств, осуществляющих запуск национальных космических аппаратов за рубежом, обеспечить эффективное наблюдение и контроль за деятельностью своих операторов, а также определенность в отношении границ потенциального финансового бремени ответственности.
Следует подчеркнуть, что речь идет именно о финансовом бремени последствий ущерба, а не об освобождении запускающего государства от международной ответственности.
Тем самым, в рассмотренных ситуациях запускающее государство юридически будет ответственным по ст. II или III Конвенции об ответственности, однако данная ответственность не получит практической реализации. Приведенный пример с передачей прав на космический объект затрагивает важный аспект международно-правового регулирования ответственности за КД: соотношение ответственности запускающего государства и государства регистрации космического объекта.
Главной задачей взаимодействия механизмов регистрации и ответственности за ущерб в МКП является определение национальной принадлежности космического объекта, повлекшего ущерб третьим лицам, то есть запускающего государства, которое ответственно за причиненный ущерб.
Концепция запускающего государства является связующим звеном между режимами ответственности и регистрации в МКП. Критерии запускающего государства, содержащиеся в п. «с» ст. I Конвенции об ответственности, аналогичны п. «а» ст. I Конвенции о регистрации. Данные критерии вводятся с целью установить государство, которое, в соответствии с п. 1 ст. II Конвенции о регистрации, должно осуществить регистрацию своего космического объекта в национальном регистре и Реестре космических объектов Г енерального Секретаря ООН, тем самым подтверждая свою юрисдикцию и контроль в его отношении. В случае причинения ущерба по вине данного космического объекта факт его регистрации позволит выявить запускающее государство и возложить на него международную ответственность за причиненный ущерб.
Каждый запуск предполагает отправку в космос целого комплекса объектов, состоящего из ракеты-носителя, разгонного блока и полезной нагрузки в виде одного или нескольких космических аппаратов, а к космическим объектам относятся также их составные части^{^[156]} ^{^[157]} - поэтому круг запускающих государств в отношении всех перечисленных объектов в совокупности может быть значительным. Так, например, в отношении каждого запуска спутников «Galileo»
~ ~ 157
в рамках создания одноименной европейской системы спутниковой навигации запускающими государствами являются все 28^{^[158]} государств-членов Европейского союза как минимум по критерию организации запуска (в интересах всего ЕС). Поэтому принципиально важно определить, которое из запускающих государств регистрирует соответствующий космический объект в национальном регистре согласно п. 2 ст. II Конвенции о регистрации и обязуется нести финансовое бремя ответственности в случае возможного ущерба.
Примером такого соглашения о заблаговременном распределении обязанностей по регистрации космического объекта является Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Казахстан о сотрудничестве в области создания и запуска казахстанского спутника связи и вещания «KAZSAT-2»^{^[159]} 2011 года, статья 7 которого гласит:
«Казахстанская Сторона обеспечивает регистрацию спутника «KAZSAT-2» в качестве космического объекта в соответствии с Конвенцией о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство, от 14 января 1975 г.»
В резолюции 62/101 ^{^[160]} Генеральная Ассамблея ООН предложила ряд рекомендаций по улучшению механизмов регистрации космических объектов государствами и международными организациями, в том числе:
«Государству, с территории или установок которого был осуществлен запуск объекта, следует, если не имеется предварительной договоренности [курсив мой - О.В.], связаться с государствами или международными межправительственными организациями, которые могут быть квалифицированы в качестве «запускающих государств», чтобы совместно определить, какому государству или какой организации следует зарегистрировать космический объект» (абз. «Ь» п. 3 резолюции).
Важно отметить, что регистрация космического объекта производится после его запуска, однако в космических соглашениях отсутствует указание на срок, в течение которого объект должен быть зарегистрирован.
Примечательно также, что регистрация космического объекта на национальном и международном уровнях может производиться одним запускающим государством, а юрисдикция и контроль - осуществляться другим запускающим государством. Такая возможность предусмотрена п. 2 ст. II Конвенции о регистрации при наличии отдельных международных договоренностей между запускающими государствами по вопросу распределения обязанностей в отношении космического объекта.
Главная проблема современного режима регистрации состоит в отсутствии действенного механизма обеспечения, во-первых, качества предоставляемой Генеральному Секретарю ООН информации о зарегистрированных объектах, во - вторых, своевременности ее предоставления и, в-третьих, санкций за непредоставление или намеренное искажение такой информации. Варианты решения данной проблемы рассматриваются Комитетом ООН по космосу в рамках темы «Статус и применение пяти договоров Организации Объединенных Наций по космосу»^[161], а также в контексте разработки руководящих принципов долгосрочной устойчивости космической деятельности^[162], однако на сегодняшний момент работы в данном направлении продвинулись несущественно.
Как показывает проведенный анализ, установление запускающего государства является ключевым моментом при применении на практике концепции международно-правовой ответственности за ущерб в ходе КД. Так как государство может быть признано запускающим в отношении конкретного космического объекта, необходимо, во-первых, обладать надежными техническими средствами и методами идентификации вредоносного объекта или его фрагмента, и, во-вторых, организовать международную сеть обмена оперативной и верифицированной информацией о находящихся на околоземных орбитах космических объектах, потенциальных угрозах их сближения или даже столкновения с другими аппаратами, а также о степени и динамике техногенного засорения космоса фрагментами космического мусора. Такая глобальная информационная сеть позволит совместными ответственными действиями всех заинтересованных государств предупреждать возможные инциденты в космосе и сводить к минимуму потенциальную угрозу безопасности и стабильности космических операций. Подобному проекту необходима соответствующая международно-правовая основа, которым мог бы стать разрабатываемый в настоящее время проект Кодекса поведения в космосе (КПК).
Проект КПК был разработан Европейским Союзом и впервые представлен на Конференции по разоружению в 2009 году^{^[163]}. В настоящее время проект активно продвигается ЕС при серьезной поддержке США и Японии. Главной целью документа провозглашено «повышение безопасности, защищенности и долгосрочной устойчивости космической деятельности» (п. 1.1 проекта КПК от 4 октября 2013 г.). Кодекс позиционируется как необязательный свод правил, которых следует придерживаться космическим державам в исследовании и использовании космоса.
Несмотря на высокую цель проекта, анализ используемых в КПК неоднозначных формулировок, многочисленных оговорок по всему тексту, а также оценка политической стороны данной инициативы подтверждают, что подлинная цель документа - оправдать военные, прежде всего противоспутниковые, операции в космосе. Американская сторона, выступая за принятие кодекса как документа рекомендательного характера ^[164] , использует проект КПК как противодействие российско-китайскому проекту Договора о предотвращении размещения оружия в космосе^{^[165]} (ДПРОК), который потенциально станет международным соглашением универсального характера, имеющим обязательную юридическую силу. В ДПРОК закрепляются конкретные обязательства государств в части размещения и испытания в космосе оружия любого вида, приводятся определения терминов «космический объект», «оружие в космическом пространстве», «применение силы» или «угроза силой», которые отсутствуют в действующем международном космическом праве. Продвижение проекта ДПРОК^{^[166]} является нашей первостепенной задачей в целях предотвращения милитаризации космоса. Чтобы не допустить продавливания США, Евросоюзом и их партнерами курса на дестабилизацию международно-правового регулирования космической деятельности, российская сторона под руководством МИДа России активно участвует в работе по европейской инициативе КПК.
КПК должен был бы в равной степени охватить все направления, угрозы и вызовы космической деятельности и представлять собой свод отсылочных норм к действующим международно-правовым, декларативным и регулятивным актам, а также содержать предложения и рекомендации в части разработки и принятия новых документов для восполнения существующих пробелов в регулировании (предотвращение столкновений космических объектов, радиочастотные помехи и др.). На сегодняшний день по вопросу КПК сформирована общая позиция России с КНР, Бразилией и Индонезией. На данном этапе нашим главным требованием является вынесение обсуждения проекта на уровень Комитета ООН по космосу, что позволит обеспечить максимально широкую открытую дискуссию и привлечь большее число сторонников, чем на встречах в предлагаемом ЕС формате. Также мы отстаиваем необходимость изучения при работе над проектом КПК всего спектра проблем современной космической деятельности в совокупности, включая проблему разоружения и полной демилитаризации космоса.
Несмотря на то, что истинная цель КПК относится к военно-космической сфере, документ мог бы стать основой для развертывания предложенной глобальной информационной сети о ситуации в околоземном космическом пространстве, и данный момент является одним из ключевых в официальной позиции Российской Федерации по проекту КПК.}

<< | >>

↑

Источник: Волынская Ольга Александровна. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ОБЛАСТИ КОСМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Ответственность государств в области космической деятельности: