§ 4.1. Компетенция Суда Евразийского экономического союза

Согласно пункту 1 Статута (Приложение №2 к Договору) Суд «Евразийского экономического союза является судебным органом Евразийского экономического союза, который образуется и действует на постоянной основе в соответствии с Договором о Евразийском экономическом союзе и Статутом».

Основной целью деятельности Суда является обеспечение в соответствии с положениями настоящего Статута единообразного применения государствами-членами и органами Союза Договора, международных договоров в рамках Союза, международных договоров Союза с третьей стороной и решений органов Союза.

Компетенцию Суда Евразийского союза можно разделить на две категории: прямая компетенция (разрешение споров) и косвенная (дача консультативных заключений по запросам). При этом Статут Суда ЕАЭС в пункте 40 предоставляет возможность расширения компетенции Суда за счет иных категорий дел путем заключения межгосударственных договоров.

Компетенция Суда по разрешению споров ставится Статутом в зависимость от заявителя - ratione personae.

В результате, Суд может рассматривать споры по заявлениям государств- членов ЕАЭС и хозяйствующих субъектов:

1) по заявлению государства-члена:

- о соответствии международного договора в рамках Союза или его отдельных положений Договору.

По нашему мнению, указанное полномочие может быть реализовано Судом ЕАЭС в случае предварительного и последующего нормоконтроля^[210]. В частности, государство-член вправе поставить перед Судом вопрос о том, насколько соответствует Договору о ЕАЭС не вступивший в силу международный договор или его проект (предварительный нормоконтроль). Кроме того, государство-член вправе подать заявление в Суд о проверке вступившего в силу международного договора на соответствие Договору о ЕАЭС (последующий нормоконтроль).

- о соблюдении другим государством-членом (другими государствами- членами) Договора, международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза, а также отдельных положений указанных международных договоров и (или) решений.

По нашему мнению, целью данной категории дел является предоставление государствам права требовать от Суда ЕАЭС вынесения обязательного решения, в резолютивной части которого будет содержаться декларация о том, что государство-член ЕАЭС нарушает право ЕАЭС и, как следствие, должно предпринять действия для прекращения подобных действий в будущем.

- о соответствии решения Комиссии или его отдельных положений Договору, международным договорам в рамках Союза и (или) решениям органов Союза.

Суть указанной категории дел заключается в том, что государства-члены ЕАЭС вправе требовать защиты своих прав в случае вынесения ЕЭК незаконных с точки зрения международного права обязательных актов (решений). В данной процедуре Суд ЕАЭС будет оценивать акты ЕЭК на соответствие писаным нормам более высокого уровня, содержащихся в Договоре о ЕАЭС, иных международных договорах, решениях Высшего

Евразийского экономического и Межправительственного советов; а также общепризнанным принципам и нормам международного права и международным обычаям (пункт 50 Статута Суда ЕАЭС).

В случае удовлетворения требований государства-заявителя решение ЕЭК признается не соответствующим указанным нормам, а у ЕЭК возникает обязанность «привести в соответствие» соответствующее решение в соответствие актам более высокого уровня. Срок на выполнение подобного решения Суда составляет 60 дней, если Суд не установит иной срок (абзац 2 пункта 111 Статута Суда ЕАЭС).

- об оспаривании действия (бездействия) Комиссии.

По нашему мнению, целью данной категории дел является проверка законности любых действий (бездействий), производимых ЕЭК в ходе своей деятельности. В этой связи круг рассматриваемых вопросов по данной категории дел является максимально широким. В этой связи следует поддержать позицию Председателя Суда ЕС К.Ленаертса, который считает, что заявления об оспаривании действий (бездействий) могут подаваться при крайне разных обстоятельствах (например, в контексте антимонопольного права, мерах государственной поддержки сельского хозяйства и прочее)^[211].

2) по заявлению хозяйствующего субъекта:

- о соответствии решения Комиссии или его отдельных положений, непосредственно затрагивающих права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, Договору и (или) международным договорам в рамках Союза, если такое решение или его отдельные положения повлекли нарушение предоставленных Договором и (или) международными договорами в рамках Союза прав и законных интересов хозяйствующего субъекта.

Исходя из указанной формулировки, можно сделать вывод о том, что по своей сути заявления хозяйствующих субъектов о проверке решений ЕЭК не будут отличаться от аналогичной (рассмотренной выше) категории дел, по которой заявителями могут выступать государства-члены ЕАЭС: решения ЕЭК будут проверяться на соответствие нормам более высокого уровня.

В то же время, не каждое решение ЕЭК хозяйствующий субъект вправе оспаривать в Суде ЕАЭС. Так, оспариваемое решение должно «непосредственно затрагивать» его права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Следует отметить, что данный критерий никак не раскрыт в учредительных документах Суда ЕАЭС и должен быть уточнен в практике Суда. В практике Суда ЕС установлено, что данный критерий соблюден в том случае, если совпали два основания: (а) оспариваемое решение каким-либо образом влияет на правовой статус заявителя; (б) оспариваемое решение не должно предоставлять дискрецию государству по вопросу его исполнения^[212].

По нашему мнению, на начальном этапе функционирования Суда ЕАЭС указанному органу следует определиться, что означает формулировка Статута о том, что решение ЕЭК должно «непосредственно затрагивать» его права и законные интересы. По нашему мнению, указанный критерий может быть удовлетворен в том случае, если произошло наступление каких-либо негативных (наложение штрафа на заявителя; его банкротство из-за решения ЕЭК и прочее) и позитивных последствий (например, предоставление какого - либо преференциального режима третьему лицу, что повлекло наступление негативных последствий для заявителя).

- об оспаривании действия (бездействия) Комиссии, непосредственно затрагивающего права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, если такое действие (бездействие) повлекло нарушение предоставленных Договором и (или) международными договорами в рамках Союза прав и законных интересов хозяйствующего субъекта.

По нашему мнению, как и в случае с заявлениями государств-членов об оспаривании действий (бездействий) ЕЭК, по результатам рассмотрения дела заявитель вправе рассчитывать на решение Суда ЕАЭС о том, что любое действие (бездействие) нарушает международный договор, а также иные источники права, указанные в пункте 50 Статута Суда ЕАЭС. Однако, как и в случае рассмотрения заявления хозяйствующего субъекта об оспаривании нормативных решений, заявитель должен доказать существование правового интереса, который выражается в изменении его правового статуса.

Важнейшую группу полномочий составляют дела о разъяснении. По нашему мнению, они составляют «косвенную компетенцию» Суда ЕАЭС.

Так, согласно пункту 46 Статута Суда ЕАЭС «Суд по заявлению государства-члена или органа Союза осуществляет разъяснение положений Договора, международных договоров в рамках Союза и решений органов Союза, а также по заявлению сотрудников и должностных лиц органов Союза и Суда положений Договора, международных договоров в рамках Союза и решений органов Союза, связанных с трудовыми правоотношениями».

Представляется, что дела по запросам о разъяснении - это своего рода заимствование института преюдициального запроса (предварительного заключения)^[213] в ЕС.

В то же время, в Суде ЕС компетенция по вынесению предварительных решений раскрыта по-иному. Так, согласно статье 267 Договора о функционировании ЕС Суд ЕС имеет юрисдикцию по вынесению предварительных заключений касательно:

а) толкования Договоров;

б) законности и толкованию актов учреждений, органов, подразделений или агентов Союза.

Также указанная статья заявляет о специальном порядке взаимодействия Суда ЕС с национальными судами.

Из изложенного может показаться, что национальные суды, применяя право ЕС, должны в каждом деле обращаться за разъяснением к Суду ЕС. Столкнувшись с данной проблемой, Суд ЕС в 1982 году в деле CILFIT указал, что национальный суд, чьи решения не могут быть обжалованы, может не обращаться в Суд ЕС в случае, если вопрос толкования права Сообщества не имеет отношения к результату рассмотрения дела, если Суд ЕС уже рассматривал подобный вопрос в прошлом, а также, что наиболее важно, «правильное применение права Сообщества настолько очевидно, что не оставляет никакого пространства для сомнения касательно способа, согласно которому данный вопрос должен быть разрешен (доктрина acte claire)»¹.

Следует отметить, что к настоящему моменту единственное преюдициальное заключение было вынесено Судом ЕврАзЭС по запросу Высшего хозяйственного суда Республики Беларусь, который обратился в Суд ЕврАзЭС с запросом о толковании и применении отдельных положений решений Комиссии ТС. Речь шла о решениях от 27.11.2009 № 130 «О едином таможенно-тарифном регулировании таможенного союза Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации» и от 15.07.2011 № 728 «О порядке применения освобождения от уплаты таможенных пошлин при ввозе отдельных категорий товаров на единую таможенную территорию Таможенного союза».

В то же время, в практике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации существовали споры, в которых указанный орган мог обратиться в ^{[214] [215]}

Суд ЕврАзЭС с преюдициальным запросом, но не сделал этого^{[216] [217] [218]. Следует отметить, что указанные факты могли быть рассмотрены в ЕСПЧ, где есть устойчивая практика о том, что данные факты могут нарушать Европейскую}

Л

конвенцию о защите прав и свобод 1950 года .

При этом согласно пункту 47 Статута «осуществление Судом разъяснения означает предоставление консультативного заключения и не лишает государства-члены права на совместное толкование ими международных договоров».

Некоторыми авторами указывается, что формулировка пункта 47 Статута Суда существенным образом снижает авторитет Суда и говорит о том, что любое консультативное заключение Суда может быть пересмотрено

-э

государствами по их собственной инициативе и без учета мнения Суда .

С указанным мнением нельзя согласиться ввиду того, что, во-первых, существуют правовые позиции Суда ЕврАзЭС по данному вопросу; во-вторых, содержание норм подобного рода было описано в теории права.

Так, Суд ЕАЭС в деле ООО «Вичюнай-Русъ» против ЕЭК указал на свое исключительное право на осуществление общеобязательного толкования: «Толкование, будучи наряду с правоприменением явлением правовой деятельности, отлично от него. Толкование представляет собой уяснение и разъяснение регулятивно-правового смысла абстрактной нормы права в процессе ее реализации. Толкование может быть осуществлено в форме уяснения - процесса выявления, осмысления и обоснования содержания толкуемой нормы в целях дальнейшего ее применения в связи с конкретными фактическими обстоятельствами. Иной разновидностью толкования является разъяснение - специальная форма внешнего публичного выражения для общего использования результатов соответствующего уяснения содержания толкуемой нормы. Толкование-уяснение является стадией правоприменительного процесса. Толкование-разъяснение - это самостоятельная форма реализации права и исключительное полномочие судебного органа»^{[219] [220].}

Указанная позиция также поддерживается и в российской доктрине, исследующей теорию права².

По нашему мнению, указанный подход является более обоснованным - государства для собственных целей (отправление судопроизводства в национальных судах, издание и контроль за исполнением нормативных правовых актов) вправе осуществлять совместное толкование-уяснение, то есть устанавливать для себя содержание конкретной нормы. В то же время, Суд ЕАЭС в силу своей исключительной компетенции согласно Статуту наделен правом давать универсальное толкование (разъяснение) норм права ЕАЭС, которым должны руководствоваться как органы ЕАЭС, так и иные субъекты права.

Следовательно, единственным органом, который вправе осуществлять толкование норм права ЕАЭС следует считать Суд ЕАЭС, а не органы государств.

Указанный вывод также подкреплен тем, что в настоящее время отсутствует процедура реализации института совместного толкования. В этой связи следует отметить, что отсутствует определенность в вопросе о том, в какой процедуре государство будут осуществлять данное толкование совместно, на уровне Высшего совета ЕАЭС, или же на это уполномочат совместный орган на уровне Министров юстиции, или же ad hoc арбитраж, в который будут входить арбитры, представленные государствами-членами

ЕАЭС? Договор о ЕАЭС не содержит формулировок, раскрывающих содержание указанного пункта.

В любом случае, по нашему мнению, содержание пункта 47 Статута не позволяет сделать вывод о том, что данное правило могло бы негативно сказаться на авторитете Суда ЕАЭС в контексте толкования норм права, поскольку у Суда всегда имеется исключительная компетенция на дачу заключений по вопросам толкования в силу Договора о ЕАЭС.

В науке существует мнение о том, что Суд ЕАЭС наделен более узкой компетенцией по сравнению с компетенцией Суда ЕврАзЭС^[221]. Представляется, что с данным утверждением можно согласиться лишь отчасти. В этой связи, следует обратиться к документам, которые регулировали деятельность Суда ЕврАзЭС.

Так, Суд ЕАЭС не вправе осуществлять судебный контроль за нарушениями права Евразийского союза, вменяемыми государствам-членам со стороны частных лиц. Если ранее, до 1 января 2015 года, Суд ЕврАзЭС имел право рассматривать иски КТС и ЕЭК к государствам-членам, то после вступления в силу Договора о ЕАЭС данное право у наднациональной власти отсутствует; аналогичный вывод можно сделать и в отношении права частных лиц на судебную защиту своих прав в Суде ЕАЭС при предъявлении исков к государствам-членам.

В настоящее время (как и ранее в Суде ЕврАзЭС) также отсутствует возможность у частных лиц подать заявление с требованием проверить законность решений, действий (бездействия) высших органов ЕАЭС - акты, действия (бездействия) Высшего совета и Межправительственного совета исключены из-под юрисдикции Суда ЕАЭС. В этой связи следует упомянуть то, что существует международно-правовая норма, согласно которой у частного лица в любом случае должно иметься право оспорить действие (бездействие), акт любой власти в судебном порядке (право на эффективное средство правовой защиты), факт отсутствия права у частных лиц на обжалование действий (бездействий) и актов органов ЕАЭС не может выдержать критики. Тем не менее, Суд ЕАЭС не может расширить свою компетенцию самостоятельно, поскольку вопрос о расширении компетенции Суда лежит является прерогативой государств.

Как уже указывалось выше, Суд ЕАЭС получил компетенцию рассматривать запросы о разъяснении по делам публичной службы. Сравним указанное наделение полномочиями с опытом в ЕС. Совет ЕС своим решением создал Европейский трибунал по гражданской службе в 2004 году^[222]. Ранее подобные иски рассматривал Суд ЕС.

Указанный трибунал состоит из семи судей и призван рассматривать дела между ЕС и его служащими. До 2005 года указанной компетенцией был наделен Суд первой инстанции.

Решения трибунала пересматриваются в кассационном порядке исключительно по вопросам права в Суде общей юрисдикции ЕС, а также Судом Справедливости в особых случаях.

Представляется, что служащие в ЕС имеют гораздо больше защиты - в процессуальном плане они вправе обратиться в суд, который имеет полную компетенцию рассмотреть спор между служащим и работодателем. В ЕАЭС служащий вправе лишь рассчитывать на рекомендательное консультативное заключение.

Развитие компетенции Суда. На данный момент компетенция Суда Евразийского союза узка в субъектном плане (ratione personae): в Суд могут обращаться различные государственные органы, а также хозяйствующие субъекты. В то же время из компетенции исключены дела по жалобам физических лиц, некоммерческих организаций, чьи права, безусловно, могут быть нарушены вследствие принятия ЕЭК несоответствующего международным договорам решения или осуществления действия (бездействия). Фактически, для указанных лиц на данный момент отсутствует возможность защищать свои права в судебном порядке в случае, если таковые будут нарушены ЕЭК: ни Суд ЕАЭС, ни другие международные, ни национальные суды не имеют компетенции по такого рода делам.

По нашему мнению, компетенцию Суда ЕАЭС следует также расширять путем развития института запроса о толковании. Было бы логично учесть в данном контексте опыт ЕС, где в Суд ЕС имеют право обращаться за толкованием высшие и нижестоящие суды. Считается^{[223] [224] [225], что именно институт преюдициального запроса в ЕС является одним из самых важных средств гармонизации судебной практики и интеграции в широком смысле. В этой связи следует взять за основу данный положительный опыт Суда ЕС, который благодаря т.н. «судейскому диалогу» способствовал развитию права, а также взаимному уважению судов.}

Понятие «судейский диалог» довольно часто употребляется в юридической литературе, которая рассматривает работу ЕСПЧ и Суда ЕС. В контексте работы Суда ЕС «судейский диалог» означает способ взаимодействия между указанным Судом и национальными судами, согласно которому последние могут посылать запрос в Суд касательно законности актов

Л

или толкования права ЕС . Несмотря на то, что в первые годы обращений в Суд ЕС с преюдициальным запросом не было (первый преюдициальный запрос за

-э

толкованием появился в Суде ЕС лишь в 1961 году) , в настоящее время данный институт активно применяется и, по нашему мнению, является важнейшим процессуальным институтом установления единообразия правоприменительной практики.

Таким образом, компетенция нуждается в переформатировании - необходимо усиление роли консультативной юрисдикции суда путем закрепления обязанности высших судебных органов обращаться в Суд за толкованием норм права ЕАЭС; следует предоставить право физическим лицам, некоммерческим организациям право подавать заявления в Суд ЕАЭС; предоставить право Суду ЕАЭС проверять на соответствие Договору о ЕАЭС актов, действий (бездействий) всех органов ЕАЭС; следует наделить Суд ЕАЭС компетенцией по вынесению обязательных решений по делам, вытекающим из публичной службы.