§3.1. История создания и функции Суда Евразийского экономического союза

Особое место Суду ЕАЭС в данной работе выделено не случайно. Представляется, что следует согласиться с Ю.М. Орловой в том, что в действительности создание эффективной наднациональной организации возможно не только благодаря желанию государств-членов и работе исполнительных органов наднациональной организации, а с учетом правовых позиций суда наднациональной организации^[140].

Поддерживает вышеизложенную позицию и О.М. Мещерякова, которая считает, что Суд ЕС «своими решениями по конкретным делам восполняет «пробелы» в законодательстве, повышая значимость прецедентного права ЕС»^{[141] [142].}

Однако наиболее целостной представляется позиция К.Ю. Голуба, который уверен в том, что, «как это уже неоднократно бывало в истории европейской интеграции, пассивность европейского законодателя, вызванная различными политическими обстоятельствами, неизбежно накладывает на Суд ЕС несвойственные его природе функции. Суд ЕС становится вынужденным в своих решениях не только толковать и применять европейское право, но и развивать его, наполнять его нормы новым содержанием, реализовывать свою

-э

специфическую нормотворческую функцию» .

Следует также подтвердить указанные позиции выводами зарубежных ученых, которые обоснованно считают, что в действительности ЕС создан как эффективный институт не только благодаря плодотворной работе государств- членов и наднациональных исполнительных и представительных органов, а зачастую благодаря эффективной работе Суда ЕС^[143].

В контексте ЕАЭС ученые считают, что Суд ЕАЭС является «совершенно необходимым институтом для реализации успешной интеграции в евразийском регионе»^{[144] [145].}

Исходя из того, что в российской и зарубежной науке сформировалось мнение о том, что в ходе функционирования наднациональной организации судебному органу должно быть отведено особое место, предлагается рассмотреть детально вопросы истории его создания, а также его функции, компетенцию и отдельные процессуальные институты.

Как мы ранее отмечали³, по нашему мнению, историю возникновения Суда ЕАЭС следует начать исследовать с момента создания первого международного судебного органа на постсоветском пространстве - Суда Содружества независимых государств (далее - Суд СНГ), чтобы проследить эволюцию практики государств по созданию международных (наднациональных) судебных органов.

Исследователями СНГ высказывается утверждение о том, что первоначально предполагалось создание межгосударственного арбитража^[146], т.е. третейского суда, однако в итоге данный орган стал постоянно действующим международным судом.

Решение о создании Суда СНГ было высказано государствами-членами СНГ в статье 5 Соглашения о мерах по обеспечению улучшения расчетов между хозяйственными организациями стран - участниц СНГ от 15 мая 1992 г, в которой указывается императивная формулировка - «создать Хозяйственный Суд Содружества». Основной целью создания данного органа было разрешение «межгосударственных экономических споров (связанных с расчетами за товары и услуги, с бюджетом и по другим обязательствам), которые не могут быть отнесены к компетенции высших хозяйственных (арбитражных) судов государств Содружества».

Таким образом, государства на начальном этапе планировали предоставить Суду СНГ крайне узкую компетенцию, которая заключалась в разрешении исключительно экономических споров по расчетам и бюджету.

Более того, включение формулировки о создании Суда СНГ в Соглашение о мерах по обеспечению улучшения расчетов между

хозяйственными организациями стран - участниц СНГ, в котором говорилось о крайней неудовлетворенности государств-членов СНГ сложившейся практикой расчетов, подтверждает указанный вывод.

Суд СНГ был создан согласно Соглашению о статусе Экономического Суда Содружества Независимых Государств от 6 июля 1992 года, а также Положению об Экономическом Суде СНГ, которое было утверждено указанным Соглашением.

Следует отметить, что менее чем через полгода после заключения

Соглашения о мерах по обеспечению улучшения расчетов между

хозяйственными организациями стран - участниц СНГ от 15 мая 1992 года государства-члены приняли решение о расширении компетенции Суда от рассмотрения исключительно споров по расчетам и бюджету до

межгосударственных экономических споров: (1) возникающих при исполнении экономических обязательств, предусмотренных соглашениями, решениями Совета глав государств, Совета глав правительств Содружества и других его институтов; (2) о соответствии нормативных и других актов государств - участников Содружества, принятых по экономическим вопросам, соглашениям и иным актам Содружества; (3) других споров, связанных с исполнением соглашений и принятых на их основе иных актов Содружества, отнесенным к компетенции Суда соглашениями государств - участников Содружества.

Наиболее структурированно компетенция Экономического суда СНГ раскрыта в пункте 1.12 Регламента, утвержденного Постановлением Пленума Экономического Суда СНГ от 5 июля 1994 года, согласно которому Суд разрешает (1) межгосударственные экономические споры, возникающие при исполнении экономических обязательств, предусмотренных актами

Содружества и его институтов; (2) межгосударственные споры о соответствии нормативных и других актов государств - участников Содружества, принятых по экономическим вопросам, соглашениям и иным актам Содружества; (3) другие споры, связанные с исполнением соглашений и принятых на их основе иных актов Содружества, отнесенные к ведению Суда соглашениями государств - участников Содружества; (4) споры о толковании

межгосударственных и межправительственных договоров, соглашений государств - участников Содружества.

Одновременно пунктом 1.13 Регламента Экономического Суда СНГ определено, что отдельные категории споров могут быть переданы на рассмотрение Суда и разрешены им при условии, что это прямо предусмотрено межгосударственными договорами и соглашениями.

В соответствии с Положением об Экономическом Суде субъектами обращения являются полномочные органы заинтересованных государств и институты СНГ.

Анализ документов о Суде СНГ показывает, что компетенция ограничивается только рассмотрением межгосударственных споров и толкованием межгосударственных актов, причем исключительно по обращениям органов СНГ или уполномоченных органов государств-членов. Право на обращение в Суд СНГ для физических и юридических лиц предоставлено не было.

Представляется, что в основе исключения физических и юридических лиц из-под компетенции Суда СНГ является то, что в момент создания данного органа государства-члены СНГ исходили из узкой правосубъектности граждан и юридических лиц в международном праве, а также из того, что физические или юридические лица не могут требовать защиты своих прав самостоятельно в международных судах. Признание возможности граждан обращаться в международные судебные органы для государств-членов СНГ происходило разнородно.

Вторым органом международным судебным органом на постсоветском пространстве является Суд ЕврАзЭС. Впервые Суд ЕврАзЭС был упомянут в Договоре об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 года (далее - Договор от 10 октября 2000 года) (статья 3). Согласно статье 8 данного Договора Суд (1) обеспечивает единообразное применение государствами-членами данного Договора и других действующих в рамках Сообщества договоров и принимаемых органами ЕврАзЭС решений; (2) рассматривает споры экономического характера, возникающие между государствами-членами по вопросам реализации решений органов ЕврАзЭС и положений договоров, действующих в рамках Сообщества, дает по ним разъяснения, а также заключения.

На первый взгляд, после анализа указанного документа действительно можно прийти к выводу о том, что компетенция Суда ЕврАзЭС, как и в случае с Судом СНГ, касалась исключительно межгосударственных споров, а право у граждан обращаться в указанный Суд отсутствовало.

Особенно интересным является то, что с 2000 по 2003 год не было осуществлено никаких действий по формированию Суда, а Решением Межгоссовета ЕврАзЭС № 122 от 27 апреля 2003 года Председателю Межгоссовета ЕврАзЭС предложено обратиться в Совет глав государств СНГ с предложением временно, до формирования Суда ЕврАзЭС, возложить его компетенции на Экономический Суд СНГ.

Одновременно с тем, когда было принято решение о возложении функций Суда ЕврАзЭС на Экономический Суд СНГ, Решением Межгоссовета ЕврАзЭС от 27 апреля 2003 года №122 был утвержден Статут Суда ЕврАзЭС.

В пунктах 1 и 4 Статута 2003 года была дословно воспроизведена норма статьи 3 Договора об учреждении ЕврАзЭС в части компетенции Суда и конкретизированы виды актов, принимаемых Судов: разъяснения и заключения. Учитывая, что компетенция Суда ограничена рассмотрением межгосударственных споров, задача Суда - это исключительно обеспечение единообразного применения Договора, других действующих в рамках Сообщества международных договоров и решений органов ЕврАзЭС (статья 3). Субъектами обращения в Суд являются государства-члены в лице их правительств (по спорам), а также органы ЕврАзЭС (по делам о толковании; статьи 5, 7).

Важно отметить, что с юридико-технической точки зрения указанный документ был достаточно слабыми и не содержал в себе ответы на важные процессуальные вопросы.

Практическая реализация идеи о временной передаче компетенции Суда ЕврАзЭС Суду СНГ была реализована в Соглашении между Евразийским экономическим сообществом и Содружеством Независимых Государств о выполнении Экономическим Судом Содружества Независимых Государств функций Суда 2004 года.

Так, Статьей 1 Соглашения от 3 марта 2004 года установлено, что Экономический Суд СНГ временно, до формирования Суда ЕврАзЭС, обеспечивает единообразное применение Договора, других действующих в рамках ЕврАзЭС международных договоров и решений органов ЕврАзЭС. В статьях 2, 3 данного Соглашения воспроизведены нормы статей 4, 7 Статута Суда, по сути переносящие компетенцию Суда ЕврАзЭС на Экономический Суд СНГ. При рассмотрении дел, возникающих в рамках ЕврАзЭС, Суд СНГ, тем не менее, пользовался своим регламентом, а не разрабатывал особый, применимый исключительно для данной категории споров (статья 4).

Следует отметить, что в международной практике практически не встречаются случаи, когда судебный орган одной организации выполняет функции суда другой организации.

При этом стоит отметить, что делегирование полномочий ЕврАзЭС по разрешению споров Суду СНГ не стало пользоваться большим спросом со стороны государств-членов ЕврАзЭС. Так, в рамках ЕврАзЭС Суд СНГ установил компетенцию лишь над одним спором, который впоследствии был разрешен путем заключения мирового соглашения.

В связи с вышеизложенным, возьмем на себя смелость утверждать, что в действительности Суд ЕврАзЭС начал развиваться лишь с 2010 года, когда Решением Межгоссовета ЕврАзЭС от 5 июля 2010 года №502 был принят Статут 2010 года.

Компетенция Суда ЕврАзЭС была установлена в двух международных договорах - в Статуте Суда ЕврАзЭС от 5 июля 2010 года^[147], который рамочно регламентировал вопросы его деятельности и компетенцию, а также в Договоре об обращении в Суд ЕврАзЭС хозяйствующих субъектов по спорам в рамках Таможенного союза и особенностях судопроизводства по ним (далее - Договор 2010 года)^[148]. Этот договор предоставил право обращаться в Суд хозяйствующим субъектам, зарегистрированным на территории Таможенного союза. Позднее, в 2012 году, государствами-членами был заключен протокол к Статуту^[149], который позволил обращаться в Суд также хозяйствующим субъектам, зарегистрированным в странах, не входящих в Таможенный союз.

Компетенцию Суда составляли две группы полномочий: прямая компетенция (разрешение споров) и косвенная (нормоконтроль). При этом Статут Суда ЕврАзЭС в п.5 ст.13 предоставлял возможность расширения компетенции суда за счет иных дел, заключенных в рамках ЕврАзЭС и Таможенного союза.

К делам прямой юрисдикции относились споры, возникающие между государствами-членами ЕврАзЭС по вопросам реализации решений органов ЕврАзЭС и положений договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС (п.2 ст.13 Статута), между государствами-членами Таможенного союза и КТС (ЕЭК) (пп. «г» п.4 ст.13 Статута), а также об оспаривании действий (бездействия) КТС (ЕЭК) (пп. «а» п.4 ст. 13 Статута).

По последней группе споров в Суд ЕврАзЭС также могли обращаться и хозяйствующие субъекты в силу Договора от 9 декабря 2010 года.

К делам косвенной юрисдикции относились дела по нормоконтролю. Так, Суд ЕврАзЭС рассматривал дела о соответствии актов органов ТС международным договорам, составляющим договорно-правовую базу ТС (пп. «а» п.4 ст. 13 Статута), об оспаривании решений КТС (ЕЭК) (пп. «а» п.4 ст. 13 Статута). При этом, заявителями по данным делам могли быть как государства- члены в силу Статута, так и хозяйствующие субъекты согласно Договору 2010 года.

Следует отметить, что Суд ЕврАзЭС на протяжении трех лет работал как раз по последней группе полномочий - он зачастую рассматривал жалобы об оспаривании решений, действий (бездействий) КТС (ЕЭК) (пп. «а» п.4 ст. 13 Статута).

Важную группу полномочий также составляло рассмотрение дел по запросам высших судебных органов государств-членов ТС при рассмотрении конкретных дел, в которых применяются нормы права ТС. В случае если решение высшего судебного органа по конкретному делу не подлежало обжалованию, данный орган был обязан обратиться в Суд ЕврАзЭС за заключением о толковании, в случае если решение высшего суда могло быть обжаловано, направление запроса о толковании являлось правом высшего суда (ст.3 договора от 9 декабря 2010 года). Решение по запросу о толковании являлось обязательным в силу п.5 ст.10 Договора 2010 года.

Таким образом, запрос был закреплен как право высшего судебного органа, право хозяйствующего субъекта и как обязанность суда надзорной инстанции и Конституционного Суда (решения также не обжалуются) государства - члена ЕврАзЭС.

В центре идеи названной статьи лежало то, что высшие судебные органы не вправе самостоятельного осуществлять толкование нормы международного права, действующего в ЕврАзЭС, до получения официального толкования Суда. Следовательно, национальные суды должны были приостанавливать собственное производство по спору до получения решения Суда, которое на основании подпункта «в» пункта 4 статьи 13 Статута носит обязательный характер: по спорам, указанным в пунктах 2 и 4 статьи 13 настоящего Статута, Суд принимает решения, которые являются обязательными для исполнения^[150].

Суд ЕврАзЭС также был компетентен рассматривать дела и по абстрактному нормоконтролю в процедуре вынесения консультативного заключения по вопросам применения международных договоров и решений органов ЕврАзЭС и Таможенного союза по запросам государств-членов, органов ЕврАзЭС и Таможенного союза, высших органов судебной власти. Консультативные заключения являлись рекомендательными актами (ст.26 Статута).

Договором от 9 декабря 2010 года также установлены требования к заявлению, которым возбуждается производство в Суде по спору в рамках Таможенного союза (статья 5), право Суда по собственной инициативе или по ходатайству стороны по делу принимать разумные меры, в том числе обеспечительного характера (статья 6), впервые закреплена система рассмотрения дел в двух инстанциях: первая инстанция - Коллегия Суда, вторая инстанция - Апелляционная палата (статья 9).

Пункт 1 статьи 11 Договора от 9 декабря 2010 года устанавливает полномочия Суда по рассмотрению дел об оспаривании актов КТС или их отдельных положений: признать оспариваемый акт или отдельные его положения соответствующими международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза, или, наоборот, не соответствующими им. Согласно пункту 3 данной статьи по результатам рассмотрения дел об оспаривании действий (бездействия) КТС Суд был вправе признать оспариваемое действие (бездействие) не соответствующим международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза, и нарушающим права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, или не нарушающим права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. При этом Суд был лишен возможности рассматривать требования о возмещении убытков или иные требования имущественного характера (пункт 4 статьи 11 Договора 2010 года).

Следует отметить, что за три года своей деятельности Суд ЕврАзЭС показал себя эффективным судебным органом, рассмотрев 18 дел (16 из 18 - дела по заявлениям хозяйствующих субъектов, 1 преюдициальный запрос и 1 консультативное заключение).

Безусловно, количество дел не является сопоставимым с числом дел, которое рассматривается, например, российскими арбитражными судами (сотни тысяч)^[151], однако соотносится с количеством споров, которые рассматривал Суд ЕС в первые годы своего функционирования^{[152] [153] [154]}.

В контексте работы по рассмотрению дел Суд ЕврАзЭС сформировал правовые позиции касательно, например, международно-правового правила исчерпания средств правой защиты перед обращением в суд (данное правило не абсолютно, и должно ставиться в зависимость от эффективности и доступности

-э

органа, чье решение необходимо получить перед обращением в Суд) .

Также Суд ЕврАзЭС, являясь первым наднациональным судом на постсоветском пространстве, провозгласил, что его толкование является толкованием erga omnes (обязательным для всех), а также в случае признания им решения органа наднациональной власти не соответствующим международным договорам (актам более высокого уровня), соответствующие

4

решения являются недействительными с момента их издания .

Более того, Суд ЕврАзЭС высказывался касательно дискуссионного в доктрине вопроса соотношения норм права Таможенного союза и Всемирной торговой организации (далее - ВТО) и признал, что, несмотря на то, что нормы права ВТО являются частью правовой системы Таможенного союза, регулирование ВТО является lex generalis, а нормы права Таможенного союза - lex specialis. Исходя из этого (а также из того, что право ВТО не может действовать с обратной силой), Суд отказался применить право ВТО в соответствующем деле^[155].

Следует отметить, что за указанные правовые позиции суд подвергался критике. В частности, правовая позиция Суда ЕврАзЭС касательно соотношения норм права ВТО и Таможенного союза была раскритикована некоторыми российскими учеными^{[156] [157] [158], а также иные выводы Суда были}

-э

встречены скорее негативно в научном сообществе. Указанные ученые полагали, что право ВТО должно применяться напрямую⁴.

Представляется, что следует поддержать правовую позицию Суда ЕврАзЭС в указанном деле и указать, что вывод Суда ЕврАзЭС касательно того, что право ВТО не находится в иерархической подчиненности праву ВТО в полной мере отражает существующую практику. Так, в науке международного права давно закрепился тезис о том, что в международном праве иерархия отсутствует в принципе, и способом разрешения спора применимости норм права являются два основных принципа - lex specialis derogat generalis, а также lex posterior derogat priori^[159].

Более того, в подавляющем большинстве стран, а в особенности в наднациональной международной организации, ЕС, очевидна тенденция провозглашения т.н. «автономности» права ЕС от права ВТО, исходя из чего, Суд ЕС отказывает признавать нарушения ЕС норм и правил ВТО^[160].

С учетом того, что опыт Суда ЕврАзЭС следует признать скорее позитивным, важным является то, что в силу Договора о прекращении деятельности Евразийского экономического сообщества 2014 года является то, что все правовые позиции Суда ЕврАзЭС сохраняют свое действие и не могут быть пересмотрены (пункт 3 статьи 3).

Таким образом, можно сделать вывод о том, что Суд ЕАЭС создается на подготовленной основе с учетом опыта Суда СНГ, а также трех лет функционирования Суда ЕврАзЭС.

Функции Суда ЕАЭС. В современной науке международного права функции суда (как международного, так и наднационального) зачастую отождествляются с его компетенцией.

Так, например, функциями Международного суда ООН являются «разрешение международных споров, поданными на его рассмотрение государствами, и дача консультативных заключений по правовым вопросам, поданным на его рассмотрение авторизованными надлежащим образом международными органами и организациями»^[161].

Аналогичного мнения придерживаются и исследователи деятельности ЕС. Например, К. Альтер указывает: «Суд ЕС был создан для выполнений трех ограниченных функций во благо государств-членов ЕС: слежение за тем, чтобы Комиссия и Совет министров не выходят за пределы своих полномочий, заполнение неясных моментов в праве Сообщества путем разрешения споров, а также решение по вопросам санкций, поднятых Комиссией или государствами- членами»^[162].

Действительно, слово «функция» означает «обязанность, круг деятельности, назначение»^[163]. В связи с тем, что одним из значений слова «функция» является «назначение» представляется, что для анализа функций наднационального суда следует скорее исследовать то, для чего Суд в реальности предназначен в глобальном плане. В этой связи полагаем, что функции довлеют над компетенцией, однако напрямую они не закреплены в учредительных документах и могут быть установлены в результате дедуктивного анализа.

Из аналогичного подхода исходили судьи Международного суда ООН А. Агильяр-Модсли и А. Ранджева в совместном особом мнении в деле, касающемся арбитражного решения от 31 июля 1989 года (Гвинея против Сенегала), где указали, что «Международный суд, основной судебный орган международного сообщества, имеет, по нашему мнению, особую миссию - содействие продвижению международного мира и безопасности и развитие дружественных отношений между государствами или, другими словами, мирное разрешение межгосударственных споров, помимо прочего, судебными средствами»^[164].

В развитие предлагаемого подхода к анализу функций наднационального судебного органа на примере Суда ЕврАзЭС интересным представляется подход Т.Н. Нешатаевой, которая полагает, что наднациональный суд имеет три основные функции: правоохранительную, правозащитную и

нормоустановительную^[165].

Соглашаясь с мнением, высказанным Т.Н. Нешатаевой, следует отметить, что правоохранительная функция предполагает охрану принципов рыночной экономики в делах по охране единого рынка и промышленного производства в целях защиты добросовестной конкуренции, касающихся применения антидемпинговых, компенсационных, специальных защитных мер и направленных на поддержание рыночной конкуренции. Правозащитная функция международного суда реализуется при защите нарушенных прав и интересов юридических и физических лиц. Нормоустановительная функция реализуется во взаимосвязанном прочтении норм международного договора, решений органов наднациональной власти, а также, если это необходимо, и национального права.

Однако, по нашему мнению, Суд ЕАЭС наделен еще одной функцией - восстановление нарушенных прав.

Пункт 61 Статута Суда ЕАЭС содержит норму о том, что данный орган оставляет без рассмотрения требования о возмещении убытков или иные требования имущественного характера.

Как мы ранее заявляли^{[166] [167], из этого можно сделать вывод о том, что Суд не вправе обязать ЕЭК возместить убытки, понесенные, например, конкретным предпринимателем вследствие принятия ЕЭК обязательного нормоустанавливающего решения или совершения действия (бездействия).}

В то же время полагаем, что указанную норму следует рассматривать в совокупности с положениями общего международного права и практикой других международных судебных органов касательно возмещения вреда с целью полного восстановления прав заявителя.

Согласно международным обычаям, кодифицированным в Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 56/83 от 12 декабря 2001 года, любое нарушение международного права влечет обязанность у государства-нарушителя осуществить полное возмещение вреда, как морального, так и материального. Аналогичное правило существует и в отношении международных организаций и содержится в проекте кодифицированного документа об ответственности международных организаций 2011 года, который на данный момент находится

Л

на обсуждении в Генеральной Ассамблее ООН .

Полное возмещение вреда в международном праве осуществляется путем реституции, компенсации (не может применяться вследствие пункта 61 Статута Суда ЕАЭС) и сатисфакции. В целях достижения полного возмещения вреда указанные формы возмещения могут применяться как по отдельности, так и в совокупности (т.е. международный суд вправе, например, обязать государствонарушитель осуществить компенсацию и сатисфакцию).

Принцип реституции предполагает, что нарушающее государство приобретает обязательство воссоздать ситуацию, которая существовала до момента совершения международного противоправного деяния (воссоздать status quo ante).

В соответствии с мнением Постоянной палаты международного правосудия реституция как форма возмещения вреда является приоритетной по отношению к другим формам и наилучшим образом корреспондирует обязательствам нарушителя осуществить полное возмещение вреда^{[168] [169].}

Важно, что реституция может производиться как в материальном виде (возврат территории, имущества), так и в юридическом (изменение законодательного положения, принятого в нарушение международных обязательств; пересмотр незаконного решения суда). В некоторых случаях применение материальной и юридической реституции возможно одновременно².

ЕСПЧ сформировал устойчивую практику применения реституции при нарушении государствами Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года. Так, Большая Палата ЕСПЧ в деле Скоззари и Джунта против Италии постановила, во-первых, что государство, допустив нарушение должна не только выплатить денежную компенсацию истцу, но и осуществить меры индивидуального и общего характера для восстановления его прав. Во-вторых, государство само имеет право решать, какие меры использовать для того, чтобы восстановить права истца. В-третьих, ЕСПЧ закрепил взаимную дополняемость компенсации и реституции, установив, что присуждение компенсации предполагает возмещение только за понесенный пострадавшей стороной ущерб в той мере, в какой этот ущерб представляет собой последствие нарушения, неустранимое иным путем.

Также формой возмещения вреда является сатисфакция, которая применяется в случае, если полное возмещение вреда невозможно путем реституции и компенсации. Сатисфакция может существовать в виде признания нарушения, выражении сожаления, формальном извинении^{[170] [171] и т.д.}

Исходя из статутных положений, Суд ЕАЭС не вправе рассматривать вопрос о компенсации убытков, понесенных заявителем вследствие принятия ЕЭК несоответсвующего международным договора актом или действием (бездействием) компенсации (пункт 61 Статута). Однако учитывая положения общего международного права о том, что основной целью международно - правовой ответственности является восстановление ситуации, которая существовала до момента нарушения, Суд ЕАЭС, признавая тот или иной акт, действие (бездействие) несоответствующим международным договорам ab

Л

initio (с момента их принятия или осуществления) , восстанавливает права заявителя, что влечет недействительность всех правовых последствий, вынесенных на оснований этих актов, действий (бездействий). Таким образом проявляется функция Суда ЕАЭС по восстановлению нарушенных прав.

Исходя из изложенного, можно сделать вывод о том, что Суду ЕАЭС присущи комплексные функции, которые заключаются в охране и восстановлении прав заявителей, защите внутреннего рынка, а также восполнении пробелов правового регулирования ЕАЭС.