Международный контроль за соглашениями в области разоружения

В настоящее время особенно большое значение приобрел воп­рос о международном контроле в такой жизненно важной области, какой является разоружение. От того, как он будет решен, зависит само существование человеческой цивилизации, предотвращение мировой ядерной войны — главной общечеловеческой проблемы современности.

Советский Союз был и остается последовательным сторонни­ком установления эффективного международного контроля над ра­зоружением, о чем свидетельствуют советские проекты по вопросам разоружения и запрещения ядерного и других видов оружия массо­вого уничтожения.

В проблеме международного контроля за разоружением имеет­ся два принципиально важных вопроса: вопрос о месте контроля в системе договорных обязательств по разоружению и вопрос о соот­ношении контроля с некоторыми важными принципами междуна­родного права, в особенности с принципом уважения суверенитета государств.

Если говорить о месте, которое занимает международный конт­роль в проблеме разоружения, то он всегда является дополняющим и подчиненным главной задаче — обеспечению выполнения обяза­тельств договора, которые он призван гарантировать. Несмотря на всю важность вопроса о международном контроле над разоружени­ем, он не является самодовлеющим, а подчинен задаче обеспечения выполнения обязательств по договору о разоружении, когда он бу­дет заключен. Совершенно очевидно, что само по себе установление международного контроля над вооружением без взятия государства­ми обязательств по разоружению не может автоматически привести ни к разоружению, ни к запрещению ядерного оружия.

Абсурдно придумывать правила контроля, а потом подгонять под них объем и характер обязательств по разоружению. Объем контроля должен соответствовать характеру и объему этих обяза­тельств. Контроль, оторванный от конкретных мер по разоружению и ограничению вооружений, теряет свой смысл, он может стать лишь средством разведки.

Проблема международного контроля затрагивает также такой важный вопрос, как вопрос о государственном суверенитете. Как справедливо заметил С. А. Малинин, международный контроль — это такой институт, малейшее злоупотребление которым немедлен­но приводит к нарушению суверенных прав государств^[186].

Международный контроль в области разоружения должен стро­иться таким образом, чтобы его эффективность сочеталась с уваже­нием суверенитета и невмешательством во внутренние дела госу­дарств. Огромные преимущества советской позиции, в отличие от западной, в отношении международного контроля над разоружени­ем заключаются в том, что советские предложения о контроле соче­тают установление эффективного международного контроля с ува­жением суверенитета государств и принципа невмешательства в их внутренние дела. Они основаны на признании принципа равенства и взаимности в осуществлении контроля и соблюдении Устава ООН.

Международный контроль может осуществляться в различных формах и различными методами. Например, советские предложения в области разоружения, а также запрещения ядерного и других ви­дов оружия массового уничтожения предусматривают такие формы контроля, как инспекция, отчеты и информация государств о выпол­нении своих обязательств, специальные обследования и др.

На выбор формы и методов контроля за ограничением воору­жений и разоружением влияет также объект международного дого­вора, то есть вид вооружений и вооруженных сил, подлежащих огра­ничению, сокращению или уничтожению. Все эти факторы должны учитываться и учитываются в советских предложениях по вопросам разоружения и в тех соглашениях, которые уже достигнуты в этой области. Государственные деятели США и других западных держав, стремясь оправдать свой отказ от кардинального решения проблемы разоружения и запрещения ядерного и других видов оружия массо­вого уничтожения, пытаются доказать, что причина тупика в этой области заключается якобы в нежелании СССР согласиться на меж­дународный контроль в области разоружения.

С другой стороны, империалистическая пропаганда изображает США и другие западные государства единственными последова­тельными сторонниками международного контроля, установление которого якобы должно быть первой предпосылкой для достижения соглашения о разоружении.

В связи с непрекращающимися попытками западных держав представить в подобном ложном свете советскую позицию в вопросе о международном контроле и извратить всю проблему контроля над разоружением необходимо напомнить некоторые факты из истории, которые со всей очевидностью свидетельствуют о том, кто является действительным противником и кто — сторонником такого между­народного контроля.

Идея международного контроля вовсе не является монополией США. Эта идея высказывалась задолго до создания ООН и даже Лиги Наций политическими деятелями и мыслителями различных стран, в том числе России.

Так, в работе русского публициста В. Ф. Малиновского «Рас­суждение о войне и мире», написанной в 1790-1798 годах, высказы­валась мысль о необходимости создания в целях предотвращения войн контроля над вооружениями и вооруженными силами. Совет этой организации, писал Малиновский, «о всяком вооружении и движении войск должен иметь заблаговременные сведения через герольдов своих»^[187].

Вопрос о международном контроле над сокращением вооруже­ний и запрещением оружия массового уничтожения был предметом подробного рассмотрения в различных органах Лиги Наций, в част­ности в подготовительной комиссии по разоружению. Тогда Совет­ский Союз высказал свое принципиальное положительное отношение к идее установления международного контроля в целях обеспечения соглашений как о сокращении вооружений, так и о запрещении средств массового уничтожения.

Как известно, в 1925 году большинство государств мира подпи­сали международное соглашение (протокол) о запрещении примене­ния таких средств массового уничтожения людей, как химическое и бактериологическое оружие. Советский Союз был в числе первых государств, ратифицировавших этот важный протокол, направлен­ный на ограничение жестокостей войны, и затем повел упорную и последовательную борьбу за обеспечение его соблюдения посред­ством установления международного контроля за запрещением хи­мического и бактериологического оружия.

В заявлении СССР о присоединении к Женевскому протоколу, сделанном 30 ноября 1927 г. на IV сессии подготовительной комис­сии по разоружению, говорилось, что СССР «считает необходимым для обеспечения ее (конвенции, т. е. протокола о запрещении хими­ческого и бактериологического оружия. — А. Т.) реальности выдви­нуть вопрос об установлении рабочего контроля над производством химической промышленности, могущей в короткое время быть ис­пользованной для целей войны в государствах с высокоразвитой химической промышленностью»^[188].

В советских проектах конвенции о полном, а затем частичном разоружении, внесенных в 1928 году на V сессии подготовительной комиссии по разоружению, содержались довольно подробные пред­ложения о системе международного контроля над разоружением. В соответствии с ними предлагалось учредить международную конт­рольную комиссию на постоянной основе, образуемую на паритет­ных началах из представителей государственных и иных органов всех стран. На эту контрольную комиссию должны быть возложены следующие обязанности: а) наблюдение, контроль и общее согласо­вание порядка выполнения конвенции; б) установление соглашения о мерах воздействия на государства, нарушающие условия конвен­ции; в) установление порядка и технических условий уничтожения материальной части вооружения, подлежащей уничтожению; г) ин­формация государств и общественного мнения о ходе работ по разо­ружению и др.

В целях осуществления действенного контроля международная постоянная контрольная комиссия должна быть наделена правом проводить расследования на месте, в случае наличия обоснованных подозрений о нарушении соглашения о разоружении, для чего ко­миссия могла назначать специальные следственные комиссии. Ре­шения контрольной комиссии должны были приниматься большин­ством голосов и являлись обязательными для всех договаривающихся государств^[189].

В 1929 году на VI сессии подготовительной комиссии по разо­ружению советская делегация продолжала борьбу за сокращение вооружений, прекращение производства и уничтожение химическо­го и бактериологического оружия и за установление международно­го контроля над этими решениями.

В предложениях СССР от 20 апреля 1929 г. о дополнении Женевского протокола 1925 года говорилось: «Все средства и при­способления химического нападения (все боевые отравляющие веще­ства, а также все средства для их выпуска, как-то: газометы, распы­лители, баллоны, огнеметы и другие приборы) и бактериологической войны, находящиеся в войсках, запасе и в производстве, подлежат уничтожению в течение трех месяцев со дня вступления в силу настоящего протокола.

Промышленные предприятия, занятые производством... средств химического нападения и бактериологической войны, прекращают производство со дня вступления в силу настоящего протокола.

На предприятиях, могущих быть использованными для изго­товления предметов химическо-бактериологической войны... органи­зуется постоянный рабочий контроль, в целях ограничения возмож­ности нарушения соответствующих статей настоящего протокола»^[190].

Когда в 1932 году в Женеве собралась международная конфе­ренция по разоружению, СССР продолжал последовательно отстаи­вать идею установления контроля над сокращением вооружений и запрещением оружия массового уничтожения во всех государствах, за обмен сведениями о вооружениях между всеми государствами на основе принципа равенства и невмешательства во внутренние дела государств.

Однако империалистический блок отверг тогда как в подго­товительной комиссии, так и на конференции по разоружению 1932— 1934 годов все предложения Советского Союза о сокращении воо­ружений, запрещении средств массового уничтожения и об установ­лении над ними международного контроля.

Факты истории показывают, что представители империалисти­ческих государств использовали идею контроля в целях срыва дос­тижения соглашения о сокращении вооружений. Не кто иной, как Англия, выступила тогда с пресловутой формулой, получившей ныне широкое распространение в политике западных государств: «снача­ла контроль — потом разоружение». Что касается Соединенных Шта­тов, то они выступили тогда против самой идеи контроля.

Как показывают факты, США и после Второй мировой войны не отказались от своей прежней отрицательной позиции по отноше­нию к международному контролю над разоружением. И теперь они прикрывают свой отказ от установления действенного международ­ного контроля ссылками на неосуществимость и бесполезность тако­го контроля. Да и сами американские специалисты по внешней по­литике и международному праву не скрывают отрицательного отношения США к идее международного контроля. Известный аме­риканский юрист-международник Ч. Хайд, много лет служивший в госдепартаменте, в своем обширном труде по международному пра­ву пишет, что США «редко обнаруживали желание уступить между­народной организации свои права контроля по делам, которыми они ранее руководили без всякого внешнего воздействия, и еще в мень­шей степени подчинить себя в таких вопросах международному органу»^[192].

Оставаясь на прежних позициях в отношении международного контроля, США, тем не менее, после Второй мировой войны измени­ли свою тактику, перестав открыто выступать против идеи междуна­родного контроля. Более того, они начали вести усиленные разгово­ры о контроле. Ведя такую дипломатическую игру, США преследуют свои корыстные цели. Во-первых, при помощи международного кон­троля они стремятся установить свое господство в других странах. Во-вторых, они прибегают к разговорам о контроле для того, чтобы замаскировать свой отказ от установления действительно междуна­родного контроля и от решения проблемы разоружения вообще. Дело в том, что, говоря о контроле, США извращают понятие и смысл международного контроля. В понятие международного конт­роля США вкладывают такие правомочия, которые несовместимы с принципом уважения государственного суверенитета и невмеша­тельства во внутренние дела государств. Контроль, предлагаемый США, не обеспечивает решения проблемы разоружения, поскольку, согласно американскому плану, установление контроля должно пред­шествовать соглашению о сокращении вооружений и запрещении атомного оружия.

Одним из наиболее откровенных выражений такой двойной дипломатической игры американских правящих кругов был план контроля над атомной энергией, разработанный Барухом в 1946 го­ду. Ни один из «четырнадцати пунктов» этого плана не предусмат­ривал прекращения производства атомного оружия и запрещения его применения. Зато он предусматривал передачу в собственность «контрольному» органу предприятий не только атомной, но и горно­рудной, металлургической, химической промышленности других го­сударств, что вело бы к безграничному вмешательству в их внутрен­ние дела, к ликвидации их суверенитета. Ясно, почему СССР решительно выступил против такого «контроля», ибо это означало извращение самого существа контроля, который должен быть сред­ством обеспечения соглашений в области ограничения вооружений и разоружения, а не средством собирания разведывательных данных о вооружениях других стран. Иначе говоря, объектом контроля дол­жны быть соглашения о разоружении, а не сами вооружения или вооруженные силы.

После краха «план Баруха» США и их союзники продолжают цепляться за его исходные идеи, будто установление международно­го контроля само по себе автоматически может привести к разоруже­нию. Это абсурд. Никакой контроль не приведет к разоружению, если не достигнуто соглашение в этой области. Контроль за разору­жением, а не за вооружением — такова должна быть исходная точка. Именно за такой подлинный контроль всегда выступал Советский Союз в своих предложениях в области разоружения.

Означает ли это, что во всех случаях необходимо устанавливать международный контроль, создавать специальный международный орган? Нет, несмотря на всю его важность, абсолютизировать меж­дународный контроль как средство обеспечения выполнения между­народных обязательств в области разоружения не следует^[193]. Совет­ские предложения, предусматривая эффективный контроль за огра­ничением вооружений и разоружением, содержали различные фор­мы и методы не только международного контроля, но и контроля разнообразными национальными техническими средствами.

Опыт контроля за выполнением договоров и соглашений по стратегическим вооружениям и разоружению подтверждает неоспо­римый приоритет национальных технических средств контроля, ко­торые в наибольшей мере отвечают интересам безопасности госу­дарств. Технические характеристики этих средств — спутников, радиолокационных и других радиотехнических средств, сейсмичес­ких станций и др. — все время совершенствуются. Следовательно, повышаются и возможности контроля с их помощью за соглашения­ми по ограничению вооружений.

В вопросах обеспечения контролируемости договоров и согла­шений СССР придерживался конструктивного подхода, считая, что при необходимости могут быть приняты дополнительные меры, спо­собствующие повышению эффективности контроля национальными техническими средствами. Это прежде всего различного рода уве­домления, обмен количественными данными о вооружениях, прида­ние некоторым категориям вооружений соответствующих отличи­тельных признаков. Могут быть выработаны и другие меры такого рода. Но в любом случае они не должны служить инструментом вмешательства во внутренние дела государств и наносить ущерб какой-либо из сторон.

Советские специалисты считают, что национальных сейсмоло­гических методов контроля и идентификации вполне достаточно для контроля за соблюдением, например, договора о запрещении любых испытаний ядерного оружия, включая все подземные ядер- ные взрывы.

С другой стороны, развитие науки и техники, появление новых видов оружия и вооружений, новой технологии их создания и при­менения делают все более сложными с технической точки зрения методы контроля в области разоружения. В условиях безудержной гонки вооружений, развязанной США, создается опасность того, что возможности контроля могут не успеть за мерами по ограничению и сокращению вооружений. В этих условиях исключительное значе­ние приобретает доверие между государствами, без которого ника­кое соглашение о контроле невозможно.

Рассмотрим некоторые конкретные договоры в области разо­ружения, где такое соглашение было достигнуто (далее автор рас­сматривает договоры, касающиеся прекращения испытаний ядерно­го оружия, нераспространения ядерного оружия, запрещения разме­щения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения, запрещения разработки, про­изводства и накопления запасов бактериологического (биологическо­го) оружия и токсического оружия и их уничтожении, запрещения военного или любого иного враждебного использования средств воздей­ствия на природную среду, химического оружия; их анализ — инте­ресный сам по себе — в большей мере относится к праву международ­ной безопасности, а потому без ущерба для данного издания может быть опущен. — Ред.).

7.