§ 4. Исследование фактических данных о заподозренном, связанных с субъективной стороной преступления Источники данных о субъективной стороне убийства.

Развитие антиобщественной установки, психологическое отношение убийцы к окружающим, процесс формирования мотивов и умысла на убийство — все это, хотя и относится к внутреннему миру преступника, обычно находит свое проявление в его поступках и высказываниях как устных, так и письменных.

Источником таких данных служат характеристики с места работы и учебы, показания родственников и соседей заподозренного, его товарищей по работе и иных лиц, с которыми он обычно общался, справки о судимостях и копии приговоров. Большой интерес представляют дневники и письма заподозренного. Ценные сведения о лице, ранее судимом или участвовавшем в судебных спорах, дают осмотры архивных-уголовных и гражданских судебных дел, архивного личного дела заключенного, а также допросов сотрудников исправительно-трудо* вого учреждения и тех лиц, с кем он вместе отбывал наказание.

Данные о состоянии здоровья заподозренного можно почерпнуть из историй болезни, заключений врачебных комиссий и т. д. Особое значение приобретает выяснение его психического состояния.

Судебно-психиатрическая экспертиза. Некоторые следователи считают необходимым проводить судебнопсихиатрическую экспертизу по каждому делу об убийстве. Такую практику нельзя признать правильной. Обвинение в умышленном убийстве само по себе не вызывает необходимости в этом. Проведение же экспертизы при отсутствии к тому оснований, как известно, лишь затягивает сроки расследования.

Несомненно, выяснить психическое состояние обвиняемого во время совершения убийства, а также до и после этого необходимо во всех случаях, но эта задача может быть решена и без психиатрической экспертизы.

Поводами для таких сомнений могут служить сообщения самого обвиняемого, его- родных или иных лиц о его душевной болезни; странности в поведении, наблюдаемые непосредственно следователем или персоналом следственного изолятора; явная немотивированность преступления; логическая непоследовательность и нецелесообразность поведения в момент совершения убийства, а также в предшествующее ему или последующее время.

Материалы, направляемые экспертам при назначении судебно-психиатрической экспертизы, наряду с данными об обстоятельствах совершения обвиняемым общественно опасного деяния включают: а) показания родных и близких обвиняемого о том, как он рос и развивался; б) показания свидетелей, хорошо знающих обвиняемого по совместной работе или учебе, -относительно его поведения в коллективе; в) показания свидетелей, осведомленных- о половой жизни обвиняемого (при расследовании убийства, сопряженного с изнасилованием или совершенного на сексуальной почве); г) документы, характеризующие успеваемость и поведение в школе и других учебных заведениях; д) характеристику с места работы; е) сведения о состоянии здоровья из медицинских учреждений по месту жительства и месту работы; ж) сведения из военкомата о прохождении военно-врачебной комиссии, в частности о причинах освобождения от военной обязанности или досрочной демобилизации; з) карточку из психиатрического диспансера или историю болезни из психиатрической больницы, если обвиняемый лечился или состоял на учете в этих заведениях; и) заключения судебно-психиатрических экспертиз, если таковые назначались ранее в отношении этого же лица по другим делам. Совокупность всех этих данных позволит судебно-психиатрической экспертизе обоснованно и в минимальные сроки разрешить вопрос о психическом состоянии обвиняемого.

Данные о характере умысла на убийство. Судить о наличии и содержании умысла на убийство у виновного можно по ряду признаков, и в первую очередь по объективным: по характеру и происхождению орудия преступления, степени тяжести и локализации нанесенных повреждений.

Существенно различие между убийствами, совершенными с заранее обдуманным умыслом (предумышленными) и совершенными по внезапно возникшему умыслу. Для заранее обдуманного умысла характерно наличие устойчивой заинтересованности преступника в смерти потерпевшего ввиду личной неприязни, например на почве ревности, мести, корыстных побуждений либо недовольства его служебной или общественной деятельностью.

Доказательствами заранее обдуманного умысла на убийство могут служить данные о враждебном отношении заподозренного к потерпевшему, заинтересованности заподозренного в смерти потерпевшего, планах,связываемых им с этой смертью, о собирании заподозренным сведений относительно намеченной жертвы, его имущества,· личной жизни, распорядка дня, расположения жилища, служебной или общественной деятельности и т. д. Об этом свидетельствуют также факты угроз заподозренного по адресу потерпевшего и тем более предшествовавшие убийству покушения на его жизнь.

Данные, положительно характеризующие отношение заподозренного к потерпевшему в период, непосредст-

венно предшествующий убийству, могут представлять собой оправдывающие доказательства и опровергать версию о заранее обдуманном умысле на убийство потерпевшего^[73].

Сведения об указанных обстоятельствах могут быть получены следователем при допросах свидетелей из числа лиц, знающих заподозренного и потерпевшего. При исследовании вопроса о происхождении орудия, которым было совершено убийство, применимы соотвстству- I ющие рекомендации, изложенные в § 3 настоящей главы. Косвенными доказательствами предварительной осведомленности преступника об обстановке на месте, избранном им для совершения убийства, служат резуль- тэты осмотра места происшествия и показания свидетелей, из которых можно заключить, что убийца действо- > вал продуманно, выбрал подходящий момент, искал определенные вещи в определенном месте и т.

В исследовании субъективной стороны преступления важное значение имеет вопрос, знал ли заподозренный потерпевшего, имелись ли между ними какие-либо отношения, контакты, связи до совершения убийства.

Когда этот вопрос не удается решить допросами заподозренного, а также лиц, близко знающих заподозренного и потерпевшего, используют документальные источники. Изучая и сопоставляя сведения о прошлой трудовой деятельности заподозренного и потерпевшего, имеющиеся в трудовых книжках, листках по учету кадров или в автобиографиях, а также сведения о службе в армии, об отбывании наказания, пребывании в домах отдыха, санаториях и т. д., можно установить, что их жизненные пути пересекались.

Данные о мотивах убийства, обусловленных личными отношениями. Мотивы убийства в значительной мере обусловливаются наличием или отсутствием связи между преступником и потерпевшим. Для лиц, близко связанных между собой, характерны одни мотивы, для лиц посторонних — другие. Это, конечно, не исключает возможности, что\' одинаковые мотивы могут побудить к убийству как близкого, так и постороннего человека.

Тем не менее можно назвать некоторые мотивы убийства, присущие в основном преступникам, близко связанным с потерпевшим. Это — ревность, месть, желание избавиться от ставшего в тягость члена семьи и некоторые другие.

При проверке версии о совершении убийства из ревности, например одним из супругов другого, подлежат выяснению вопросы: сохранял ли потерпевший супружескую верность и если нет, то знал ли об этом заподозренный; давал ли потерпевший своими поступками повод к ревности; проявлялось ли у заподозренного чувство ревности, в том числе и необоснованной, в чем это выражалось.

Аналогичные вопросы возникают и при проверке версии об убийстве из ревности соперника (иногда лишь предполагаемого).

Проверка версии об убийстве из мести на почве личных отношений включает установление таких обстоятельств, как совершение потерпевшим действия, которое могло вызвать чувство мести у заподозренного; наличие у последнего желания отомстить потерпевшему; причинная связь между этим желанием и совершением убийства.

Версии об убийстве с целью избавиться от одного из ’ членов семьи также, как и версии об убийстве из ревности или мести, требуют выявления свидетелей из числа лиц, хорошо знающих отношения заподозренного и потерпевшего, посвященных в вопросы их личной жизни и пользовавшихся доверием хотя бы одного из них. Наряду с показаниями свидетелей — членов семьи заподозренного или потерпевшего, их родственников, знакомых, соседей — важными источниками оказываются документы: переписка заподозренного и потерпевшего между собой и с третьими лицами, дневники, случайно сохранившиеся записки, а также копии различных жалоб, заявлений и т. д.

Убийства по корыстным мотивам. При убийствах из корыстных побуждений потерпевшими могут быть как лица, посторонние для преступника, так и лица, которые являются его близкими. Для корыстного убийства, совершенного посторонним лицом, характерна обстановка разбойного нападения с одновременным завладением имуществом потерпевшего. Расследованию этой категории убийств специально посвящен § 2 главы четвертой. Здесь же мы рассматриваем убийства, целью которых является наступление выгодных для убийцы последствий в результате смерти потерпевшего: получение наследства или страховой премии, освобождение от обязанности возвратить занятую сумму или выплачивать алименты и т. д.

По делам такого рода выяснению подлежат вопросы самого разного характера, касающиеся отношений между потерпевшим, заподозренным, а иногда и третьими лицами. Так, для проверки версии об убийстве с целью прекращения уплаты алиментов на содержание ребенка специфичны вопросы: признавал ли заподозренный ребенка своим; как он относился к своим обязанностям отца; какому влиянию в этом вопросе он подвергался со стороны своих родных и новой жены (если повторно вступил в брак); если он лишь намеревался обзавестись новой семьей, то знала ли об алиментах женщина, на которой он хотел жениться, и как она к этому относилась; не высказывал ли заподозренный ей или кому-нибудь другому намерения избавиться от уплаты алиментов.

Сведения по этим вопросам можно получить из показаний заподозренного и свидетелей, с которыми он мог обсуждать свои личные дела; показаний родных и близких потерпевшего; переписки заподозренного, изымаемой при обыске и путем наложения ареста на корреспонденцию; материалов гражданского дела по иску об алиментах и исполнительного производства по этому делу; материалов проверки прокуратурой жалоб истицы на неуплату алиментов заподозренным.

Мотивы при убийствах ради получения наследства могут быть двоякого рода: а) убийство совершается, чтобы получить по наследству имущество потерпевшего, и б) убийство совершается, чтобы устранить потерпев- шего от наследования имущества третьего лица, на которое рассчитывает преступник. В первом случае выясняются вопросы: имел ли заподозренный право на наследство в случае смерти потерпевшего; основывалось ли это право на законе или на завещании; как относился к потерпевшему заподозренный (был ли по-родственному внимателен или, наоборот, бессердечен), не было ли между ними конфликтов; не намеревался ли потерпевший полностью или частично лишить заподозренного возможности получить наследство (например, путем изменения завещания, вступления в брак или дарения имущества третьему лицу).

Версия о виновности Андреева в убийстве своей дальней родственницы Ивановой с целью унаследовать завещенный ему дом потерпевшей подтверждалась, в частности, показаниями свидетелей о том, что обвиняемый часто высказывал желание поскорее стать хозяином дома, сетовал на то, что престарелая Иванова «зажилась», и был очень встревожен, когда узнал о намерении Ивановой составить новое завещание в пользу других родственников.

Наряду с допросами свидетелей из числа близких заподозренного и потерпевшего следователь должен осмотреть бумаги и документы потерпевшего, среди которых могут оказаться черновики завещаний, дневники и иные записи, касающиеся взаимоотношений с заподозренным; истребовать из нотариальной конторы или из сельского (поселкового) Совета сведения о завещаниях потерпевшего, в том числе и об отмененных, а также допросить работников этих учреждений о том, как оформлялись эти завещания. При проверке такого рода версий следует учитывать, что убийца, не разбираясь в правовых вопросах, мог ошибочно рассчитывать на получение наследства.

Одинцова обвинялась в убийстве своей двоюродной сестры Савиной с целью получения от нее наследства. Завещания Савина не составляла, а права на наследование по закону Одинцова нс имела. Однако, выдвигая версию о корыстном мотиве убийства, следователь исходил из предположения о юридической неосведомленности обвиняемой и о том, что неосведомленность эта — результат полученного от кого-то Одинцовой неправильного разъяснения. Проверяя версию, следователь изучил во всех юридических консультациях города документальное данные о приеме посетителей и нашел регистрационную карточку адвоката, в которой значилось, что за две недели до убийства Одинцова обращалась в консулъ-

тацшо за разъяснением по вопросу, является лн двоюродная сеет-! ра наследницей по закону, и у адвоката получила ошибочный положительный ответ. Эти данные послужили одной из улик, на основании которых Одинцова была признана виновной в убийстве с корыстной целью^[74].

Проверка версии об убийстве с целью устранить потерпевшего как возможного наследника имущества третьего лица требует выяснения других вопросов: каковы были взаимоотношения потерпевшего, заподозренного и предполагаемого наследодателя; мог ли заподозренный в случае смерти потерпевшего получить право наследования имущества третьего лица или рассчитывать на увеличение доли в этом наследстве; знал ли об этой возможности заподозренный; был ли он озабочен возмож ностью лишиться ожидаемого наследства.

Средства проверки этой версии в основном те же, что и описанные выше. В данном случае при расследовании необходимо установить также те источники, которые содержат данные о третьем лице, его намерениях и взаимоотношениях с потерпевшим и заподозренным.

Данные о мотивах, связанных со служебной или общественной деятельностью потерпевшего. Проверка версии о совершении убийства в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга включает выяснение следующих вопросов: действовал ли потерпевший таким образом, что мог вызвать недовольство заподозренного; знал лн заподозренный об этих действиях потерпевшего; не приписывал лн ошибочно заподозренный потерпевшему такие действия, которых фактически не было; в какой степени затрагивали или могли затронуть интересы заподозренного поступки потерпевшего (действительные или приписываемые ему); могло ли это, с учетом психического склада заподозренного, побудить его к убийству.

Известны дела об убийствах должностных лиц, совершаемых по такому, казалось бы, невероятному поводу, как, например, непризнание идей убийцы в качестве научного открытия, отклонение его жалобы по гражданскому делу об определении границы между приусадебными участками или обоснованный отказ в приеме на ра-

боту. Проверка соответствующих версий, однако, пока- • зала, что конфликт такого рода полностью поглощал все мысли и устремления преступника и в силу присущего ему крайнего эгоизма или психопатических (но не психопатологических) особенностей его личности порождал в нем необузданную ярость, приводившую к решению о физической расправе с «обидчиком».

Для проверки версии об убийстве на почве выполнения потерпевшим своего служебного долга используются документы, отражающие служебную или общественную работу потерпевшего и показания его сотрудников по работе. При этом специально выясняется, в какой мере деятельность потерпевшего затрагивала интересы заподозренного и как последний на это реагировал.

Данные об убийстве из хулиганских побуждений. При расследовании дела об убийстве из хулиганских побуждений изучением взаимоотношений между заподозренным и потерпевшим может быть установлено, что до убийства они мало соприкасались или вообще не знали друг друга. Большое значение здесь мо(*ут иметь данные о личности заподозренного и его поведении, особенно в отрезок времени, непосредственно предшествовавший преступлению.

Климову было предъявлено обвинение в том, что он днем у подъезда многоэтажного дома ударом ножа в грудь убил совершенно незнакомого ему Щербакова. Допросив свидетелей из числа лиц, хорошо знающих обвиняемого, и произведя осмотр архивных документов, следователь установил, что Климов, неоднократно судимый за хулиганство, обладал агрессивным необузданным характером. Часто по малозначительным поводам он набрасывался с кулаками или с ножом на тех, кто вызывал его недовольство, в то же время сильно переживал свои неудачи в драках. Непосредственно перед убийстЬом Климов несколько часов подряд пил и играл в карты. Проиграв, он завязал драку с партнерами, но был избит и вынужден был убраться. Нападение на незнакомого человека объяснялось состоянием его крайней озлобленности. Впоследствии Климов показал, что увидел на лице Щербакова улыбку, принял ее за насмешку над собой, мгновенно проникся ненавистью к потерпевшему и, не задумываясь, ударил его ножом.

Из приведенного примера видно, насколько важны данные, объясняющие связь мгновенно возникающего умысла и мотива убийства по случайному поводу с характером заподозренного или его поведением в прошлом, для выяснения субъективной стороны по делам о непредумышленных убийствах.