<<
>>

§ 5. Факультативные признаки субъективной стороны состава преступления в разъяснениях судебных органов306

В соответствии со ст. 118 Конституции Российской Федерации правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

Верховный Суд Российской Федерации является, во-первых, высшим судебным органом по гражданским делам, разрешает экономические споры, рассматривает уголовные, административные и иные дела, подсудные судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом, во- вторых, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью этих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики307.

Сформулированные конституционные положения свидетельствуют о роли и значимости судебной власти в государстве. Особое место в судебной деятельности занимает разъяснительная деятельность. Верховный Суд РФ указанный вид деятельности материализует путем принятия Постановлений Пленумов Верховного Суда РФ, в которых дается толкование многообразных уголовно-правовых проблем, возникающих в процессе правоприменения[508] [509] [510]. В этой связи считаем оправданным рассмотреть проблемы, возникающие в процессе разъяснительной деятельности.

Отметим, что наибольшие трудности при толковании уголовно­правовых предписаний вызывает правильное определение признаков субъективной стороны состава преступления[511]- вины[512], эмоционального состояния лица во время совершения им преступления, мотива и цели преступления. Все это обусловлено существованием в современных доктринальных источниках нескольких точек зрения относительно содержания субъективной стороны состава преступления (количество основных и факультативных ее признаков).

Сформулированные в науке точки зрения, не являясь официальным толкованием, вместе с тем оказывают существенное влияние на законодательную, правоприменительную, интерпретационную, процедурную практику[513].

Более того, в указанных толкованиях содержатся ошибки как сущностного, так и содержательного характера. Например, неверное понимание психического отношения лица к совершенному им деянию - действию либо бездействию - и наступившим в результате этого последствиям.

В сложившейся ситуации Верховный Суд РФ, видя возникающие противоречия, пытается устранить их путем даваемых разъяснений на уровне Пленума Верховного Суда РФ, таким образом, высший орган судебной власти берет на себя ответственность за правильное применение уголовно­правовых норм. Однако делается это не всегда удачно. Даваемые высшим органом российской судебной власти разъяснения не отличаются четкостью и безупречностью, изобилуют ошибками и вступают в противоречие с законодательными положениями. Складывается впечатление, что

Верховному Суду РФ не всегда удается справиться с такой сверхсложной задачей[514].

Как уже отмечалось, признаки субъективной стороны вызывают определенные трудности в их понимании, толковании и применении. Вместо того чтобы устранить возникшие противоречия, Пленум Верховного Суда РФ в своих постановлениях дает неверное разъяснение ряда уголовно­правовым положений. Наиболее значительными автору представляются следующие положения.

Нарушение правил грамматического толкования. Проведенное исследование показало, что в процессе разъяснительной деятельности факультативных признаков субъективной стороны (мотив, цель) Пленум Верховного Суда РФ допускает ошибки в трактовке мотивов и целей преступлений, в одном случае формулируя их в единственном числе, а в другом случае - во множественном, используя положения действующего российского законодательства, не отличающегося в этом плане совершенством.

Ранее автором уже указывалось на подобную рассогласованность в закреплении и уяснении конструкций признаков субъективной стороны[515]. Но нельзя оставить без внимания аналогичные ошибки, допущенные и российскими судебными органами, в особенности Пленумом Верховного Суда РФ, призванным официально разъяснять сложные законодательные положения по результатам обобщения юридической практики.

Касается сказанное и использования различных словосочетаний при обозначении одних и тех же субъективных признаков состава преступления.

Примером может служить п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже,

грабеже и разбое»[516], в котором устанавливается, что: «При рассмотрении дел о краже, грабеже и разбое, являющихся наиболее распространенными преступлениями против собственности, судам следует иметь в виду, что в соответствии с законом под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества».

Пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений»[517] содержит следующий тезис: «Судам следует отграничивать хулиганство, ответственность за которое предусмотрена статьей 213 УК РФ, от других преступлений, в том числе свершенных лицом из хулиганских побуждений, в зависимости от содержания и направленности его умысла, мотива, цели и обстоятельств совершенных им действий». Пункт 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»[518] поясняет: «По смыслу закона квалификация по и. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего совершено, например, из корыстных или из хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по и. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, следует понимать убийство в процессе совершения указанных преступлений или с целью их сокрытия...».

Одновременно с этим, п.

16 ранее действовавшего Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»[519] [520] определено: «Если убийство совершено после окончания изнасилования или насильственных действий сексуального характера либо покушений на них в целях сокрытия совершенного преступления, либо по мотивам мести за оказанное сопротивление, содеянное виновным лицом следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «к» части 2 статьи 105 УК РФ и соответствующими частями статьи 131 или статьи 132 УК РФ либо частью 3 статьи 30 УК РФ и соответствующими частями статей 131 и 132 УК РФ». Сменившее его Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»318 устанавливает, что: «Убийство в процессе совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера, а также совершенное по окончании этих преступлений по мотивам мести за оказанное сопротивление или с целью их сокрытия, следует квалифицировать по совокупности престу­плений, предусмотренных пунктом «к» части 2 статьи 105 УК РФ и соответ­ствующими частями статьи 131 или статьи 132 УК РФ» (и. 2).

Одновременно с этим, и. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»[521] устанавливает: «Исходя из положений примечания 2 к статье 2821yK РФ к числу преступлений экстремистской направленности относятся преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные

соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации (например, статьями 280, 282, 2821, 2822 УК РФ, пунктом «л» части2 статьи 105, пунктом «е» части 2 статьи 111, пунктом «б» части 1 статьи 213 УК РФ), а также иные преступления, совершенные по указанным мотивам, которые в соответствии с пунктом «е» части 1 статьи 63 УК РФ признаются обстоятельством, отягчающим наказание.

Подобное имеет место быть не только в различных разъяснениях высшего органа судебной власти РФ, но и в рамках одного акта толкования. Так, и. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 апреля 2001 г. № 1 «О внесении изменений и дополнений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 апреля 1994 г. № 2 "О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег и ценных бумаг"»[522] поясняет: «Обратить внимание судов на то, что изготовление в целях сбыта или сбыт поддельных денег или ценных бумаг приобретает повышенную общественную опасность в условиях становления рыночной экономики, подрывая устойчивость отечественной валюты и затрудняя регулирование денежного обращения». Пункт же 2 этого правового акта противоречит п. 1: «Изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных денег, государственных ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте могут совершаться только с прямым умыслом; отсутствие при изготовлении цели сбыта исключает уголовную ответственность».

Например, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре»[523] закрепляет: «Судам следует иметь в виду, что описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с

указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления. В тех случаях, когда преступление совершено группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, при описании преступного деяния должно быть указано, какие конкретно преступные действия совершены каждым из соучастников преступления. Если суд установил обстоятельства преступления, которые не были отражены в предъявленном подсудимому обвинении, но признаны судом смягчающими наказание (к примеру, совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания, в результате физического или психического принуждения; противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившиеся поводом для преступления), эти обстоятельства также должны быть приведены при описании деяния подсудимого» (и.

18).

Такой подход противоречит самой конструкции субъективной стороны состава преступления, где эмоциональное состояние, мотив, цель присутствуют в единственном числе, и вторит нормам действующего уголовного закона РФ, содержащим юридико-технические несовершенства.

Подмена понятий «мотив преступления» и «цель преступления» другими словосочетаниями. При обозначении факультативных признаков субъективной стороны состава преступления в актах Верховного Суда РФ употребляются существительные «мотив», «цель», но есть и исключения - в ряде указаний использованы другие формулировки - «побуждение», «заинтересованность», «на почве»[524].

Так, и. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» говорит: «При производстве по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности судам необходимо иметь в виду, что согласно пункту 2 части 1 статьи 73 УПК РФ подлежат

доказыванию мотивы совершения указанных преступлений. Квалификация преступлений против жизни и здоровья, совершенных по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, по пункту «л» части 2 статьи 105, или по пункту «е» части 2 статьи 111, или по пункту «е» части 2 статьи 112, или по пункту «б» части 2 статьи 115, или по пункту «б» части 2 статьи 116 УК РФ исключает возможность одновременной квалификации содеянного по другим пунктам указанных частей этих статей, предусматривающим иной мотив или цель преступления (например, из хулиганских побуждений). Преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, следует отграничивать от преступлений, совершенных на почве личных неприязненных отношений. Для правильного установления мотива преступления следует учитывать, в частности, длительность межличностных отношений подсудимого с потерпевшим, наличие с ним конфликтов, не связанных с национальными, религиозными, идеологическими, политическими взглядами, принадлежностью к той или иной расе, социальной группе». Приводя пример, в частности, о хулиганских побуждениях, не ясно, какой факультативный признак субъективной стороны имеет в виду Пленум - мотив преступления или цель преступления.

Искажение содержательной сущности используемых в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ понятий, в частности, понятия «хищение». Постановления Пленума Верховного Суда РФ противоречивы, имеют изъяны содержательного характера[525] в отношении значения факультативных признаков субъективной стороны состава преступления.

Так, Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже, разбое», исходя из распространенности преступлений против собственности, разъяснил понятие хищения, упомянув вслед за законодателем в качестве одного из признаков любого хищения корыстную цель. Тем не менее, и. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»324, ранее действовавшее Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 мая 1998 г. № 9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными сильнодействующими и ядовитыми веществами»[526] [527] [528] ничего не говорят о корыстной цели завладения оружием и предметами, указанными в постановлении от 12 марта 2002 г., наркотическими средствами,

психотропными сильнодействующими и ядовитыми веществами.

Об этом свидетельствует и положение и. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»326: «Судам необходимо иметь в виду, что посягательство на жизнь и здоровье другого человека путем производства взрыва, поджога или иных действий подобного характера, совершенное по мотиву мести или личных неприязненных взаимоотношений и не преследующее цель воздействовать на принятие решения органами власти или международными организациями, не образует состав преступления, предусмотренный статьей 205 УК РФ, и квалифицируется по соответствующим статьям Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации». Одновременно с этим отметим, что действующему уголовному закону РФ не известно словосочетание «личные неприязненные взаимоотношения». Употребление в

Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ формулировок, отличных от законодательных, не облегчает, а, напротив, осложняет работу судебных органов.

В этой связи можно констатировать, Пленум Верховного Суда РФ, не имея правотворческих функций, вместо разъяснения смысла юридических норм образовал фактически новые правовые предписания.

Что касается судебной практики, обобщая которую высший орган судебной власти Российской Федерации дает соответствующие разъяснения, обязательные для учета всеми участниками процессуальных правоотношений, то применительно к факультативным признакам субъективной стороны состава преступления можно также отметить определенные сложности.

Факультативные признаки субъективной стороны состава преступления всегда конкретны, но иногда законодатель дает обобщенную характеристику эмоционального состояния лица до и во время совершения преступления, мотива преступления, цели преступления. В подобных случаях деяние может квалифицироваться по соответствующим статьям УК РФ только тогда, когда точно установлено содержание факультативного признака субъективной стороны состава преступления и обоснован вывод о том, что отдельный признак обладает конкретным содержанием - носит, например, характер личной заинтересованности либо является низменным[529].

Отсутствие факультативного признака субъективной стороны состава преступления исключает уголовную ответственность. Так, президиум Горьковского областного суда отменил приговор народного суда в отношении Ж. и за отсутствием состава преступления прекратил преследование. В процессе судебного разбирательства было установлено, что Ж., работая начальником сводной автоколонны в Омской области на сельхозработах, в целях недопущения простоя автомашин и обеспечения их

отправки в г. Горький, обменял автомобильные запасные части на бензин. Совершение деяния было вызвано крайней необходимостью, не имело корыстной или иной личной заинтересованности, что служит обязательным признаком состава должностного злоупотребления328.

Президиум Липецкого областного суда постановлением от 15 июня 2001 г. отменил приговор Лебедянского районного суда, признавшего М. виновной в злоупотреблении должностными полномочиями, и указал следующее. Уголовная ответственность за злоупотребление должностными полномочиями наступает в случае умышленного использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности. Работая заведующей РОНО, подсудимая допустила нецелевое использование денежных средств: закупила для отдела товарно-материальные ценности; выплатила своим сотрудникам премии, что не было предусмотрено сметой. Однако в материалах дела нет данных о том, что она руководствовалась корыстными или иными личными побуждениями. На этом основании дело было прекращено за отсутствием состава преступления[530] [531].

Подтверждением ошибочного установления юридической сущности совершенного деяния из-за неверной оценки мотива преступления может также служить дело Т., осужденного за оказание сопротивления работникам милиции. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело в порядке надзора, установила, что после ссоры между проживавшими в одной квартире Т. и К. последняя позвонила в милицию и сообщила о нанесении ей побоев. Работники милиции, прибывшие по вызову, не установили в квартире признаков шума и драки, и у них не было объективных оснований предлагать Т. и другим проживающим в квартире гражданам проследовать в отдел милиции для снятия показаний. Более того, к ним никто с просьбой о задержании Т. не обращался. Работники милиции

С. и К-в, применив к нему болевой прием, пытались силой вывести из квартиры, совершив таким образом противоправные действия. Т., ударивший С. после применения к нему болевого приема, действовал не по мотивам противодействия законным действиям работников, а под воздействием неправомерного причинения ему боли. Отсутствие мотива означает

отсутствие состава преступления и исключает уголовную ответственность

Т 530

Неверное установление в результате недостаточно тщательного исследования факультативных признаков субъективной стороны состава преступления хотя и не исключает уголовную ответственность, но оказывает существенное влияние на квалификацию содеянного, приводит к ошибкам в квалификации. Так, Преображенским межмуниципальным судом Восточного административного округа г. Москвы М. осужден по ст. 213 УК РФ за то, что «он совершил неправомерные действия в отношении пожилого человека в дневное время в общественном месте»[532] [533] (ударил кулаком по лицу К., сидящего за рулем своего автомобиля). Судебная коллегия Верховного Суда РФ переквалифицировала действия М. на ст. 115 УК РФ, поскольку М. ударил потерпевшего не из хулиганских побуждений, а за то, что тот совершил наезд на автомобиль М и, повредив его, пытался скрыться с места дорожно-транспортного происшествия.

Скажем, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ определением от 13 октября 2011 г. изменила приговор и исключила осуждение X. по эпизоду убийства Д. по квалифицирующему признаку совершения преступления по найму, так как суд установил, что Д. оказался случайным свидетелем покушения X. на убийство Б. С целью скрыть это преступление X. убил Д. Таким образом, квалификация действий X.,

совершенных в отношении Д., по признаку совершения убийства по найму

-532

является излишнеи .

Правильная оценка факультативных признаков субъективной стороны состава преступления необходима для верной квалификации и в тех случаях, когда законодатель с помощью эмоционального состояния лица во время совершения им преступления, мотива и цели преступления конструирует специальные составы преступлений, сходные с другими по объективным признакам. Так, Ставропольским краевым судом А. была осуждена по ст. 103 УК РСФСР за убийство своего мужа на почве личных неприязненных взаимоотношений. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР изменила приговор по следующим основаниям. В день происшествия между супругами произошла ссора, инициатором которой, как и в других случаях, был A-в. Он нанес жене побои, повлекшие кровоподтеки лица, туловища и ног; А. вынуждена была убежать на улицу. Когда она возвратилась, A-в снова стал ссориться с женой, а затем высказался грубо и цинично в адрес внука, после чего А. схватила стоявшее рядом ведро и, «не помня себя» (по ее собственному выражению), стала им бить по голове сидевшего на крыльце мужа, причинив ему смертельные травмы. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала, что мотивом убийства были не личные неприязненные отношения между подсудимой и потерпевшим, а неправильные действия потерпевшего, вызвавшие внезапно возникшее сильное душевное волнение подсудимой. Поэтому действия А-вой были переквалифицированы со ст. 103 на ст. 104 УК РСФСР (ст. 107 УК РФ)[534] [535].

Неосновательное вменение составов преступлений с квалифицирующими признаками либо вменение составов преступлений без таких признаков при га фактическом наличии в случаях, когда квалифицирующими признаками выступают факультативные признаки

субъективной стороны состава преступления. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор Верховного суда Удмуртской Республики по делу С., осужденного по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку судом мотив совершения убийства неверно был квалифицирован как хулиганский[536].

Аналогичная ошибка имелась и в деле О., который был осужден по и. «б» ст. 102 УК РСФСР (и. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ) за то, что беспричинно, из хулиганских побуждений совершил убийство Н. Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР при рассмотрении дела в порядке кассации установила следующее. Находясь в квартире потерпевшего и распивая вместе с ним и другими лицами спиртные напитки, во время возникшей ссоры и в связи с нанесением оскорбления со стороны Н., назвавшего О. «козлом», последний ударом ножа в грудь убил хозяина квартиры. При таких обстоятельствах у суда не было оснований признавать убийство «беспричинным» и совершенным из хулиганских побуждений, поскольку фактически преступление было совершено по конкретным мотивам, носящим личный характер и не имеющим значения квалифицирующего признака. Поэтому приговор был изменен и действия О. квалифицированы как убийство без отягчающих обстоятельств по ст. 103 УК РСФСР (ч. 1 ст. 105 УК РФ)[537].

Ошибочно хулиганский мотив был положен судом в основу приговора по делу Д., осужденного за нанесение угрозы убийством своей бывшей жене Д-ой и за покушение на ее убийство из хулиганских побуждений. Как установлено по делу, брак между супругами был прекращен в 1981 г. в связи с систематическим пьянством Д., после чего последний стал проживать у своей матери. Начиная с мая 1985 г., Д. стал принуждать бывшую жену к возобновлению семейных отношений. Несколько раз она соглашалась, но вскоре опять уходила, так как Д. продолжал пьянствовать. Желая принудить

бывшую жену вернуться, Д. дважды угрожал ей убийством, а 4 ноября 1985 г. с целью убийства пришел в подъезд дома, где она жила. Дождавшись, когда Д-ва вышла из квартиры, подсудимый с целью убийства нанес ей три удара ножом в живот, голову и руку, причинив тяжкие телесные повреждения. Преступление не было доведено до конца, так как Д. убежал, испугавшись, что на крик потерпевшей прибегут соседи и задержат его.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР квалификация покушения на убийство как совершенного из хулиганских побуждений была признана неправильной. Обосновывая свою квалификацию, суд первой инстанции сослался в приговоре на то, что преступление было совершено из-за желания принудить женщину к сожительству, то есть по причине явного пренебрежения нормами морали и из хулиганских побуждений. Однако довод суда является неосновательным, поскольку Д. «покушался на убийство не из хулиганских побуждений, как это ошибочно признал суд, а в связи с личными неприязненными отношениями»[538]. На этом основании преступление в части покушения на убийство было переквалифицировано на ст. 15 и ст. 103 УК РСФСР (ч. 3 ст. ЗОич. 1 ст. 105 УК РФ).

Определение корыстных факультативных признаков субъективной стороны состава преступления в силу отсутствия официального определения таких признаков и неодинаковых взглядов исследователей на уголовно-правовую оценку корысти - одни ученые интерпретируют ее в узком337, а другие в широком значении338.Так, ошибочным был признан приговор Елабужского городского суда Республики Татарстан по делу Л. и Ш., осужденных за покушение на грабеж. Как установлено по делу,

осужденные просили у продавца ночного магазина отпустить им водку в долг, а после отказа угрожали взорвать магазин, при этом Л. бил ногами в дверь, а Ш. пытался ее поджечь зажигалкой. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила и действия виновных переквалифицировала на и. «а» ч. 2 ст. 213 УК РФ, мотивировав

свое решение тем, что осужденные никаких попыток завладения чужим

- 539

имуществом не предпринимали, а совершили хулиганские действия .

Изложенные замечания свидетельствуют о том, что, несмотря на активность Пленума Верховного Суда РФ в разъяснении положений уголовного закона, касающихся факультативных признаков субъективной стороны состава преступления, существует еще достаточно проблем. В отсутствие законодательных дефиниций состава преступления, его элементов и признаков компетентное разъяснение дискуссионных правовых положений является важнейшим направлением деятельности высшего органа судебной власти - Верховного Суда РФ.

Выводы:

1. Наибольшие трудности при толковании уголовно-правовых предписаний вызывают правильное определение признаков субъективной стороны преступления - вины, эмоционального состояния лица во время совершения им преступления, мотива и цели преступления, что обусловлено существованием в современных доктринальных источниках нескольких точек зрения относительно содержания субъективной стороны преступления.

2. Верховный Суд РФ, видя возникающие противоречия, пытается устранить их путем даваемых разъяснений на уровне Пленума Верховного Суда РФ, таким образом, высший орган судебной власти берет на себя ответственность за правильное применение уголовно-правовых норм. Однако делается это не всегда удачно - даваемые высшим органом российской судебной власти разъяснения не отличаются четкостью и безупречностью,

539См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - № 9.

изобилуют ошибками и вступают в противоречие с законодательными положениями.

3. Наиболее значимыми ошибками при применении и разъяснении на основе обобщений этого применения юридических норм считаем: нарушение правил грамматического толкования; подмена понятий «мотив преступления» и «цель преступления» другими словосочетаниями; искажение содержательной сущности используемых в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ понятий. Пленум Верховного Суда РФ, не имея правотворческих функций, вместо разъяснения смысла юридических норм образовал фактически новые правовые предписания.

<< | >>
Источник: МАСЛОВА ЕВГЕНИЯ ВАЛЕРЬЕВНА. ФАКУЛЬТАТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ: ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Чебоксары - 2017. 2017

Еще по теме § 5. Факультативные признаки субъективной стороны состава преступления в разъяснениях судебных органов306:

  1. § 5. Факультативные признаки субъективной стороны состава преступления в разъяснениях судебных органов306
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -