Крестьянство и ходъ его развитія въ исторіи русскаго государства.

Въ настоящее время все болѣе и болѣе и пресса и публика, какъ въ Россіи такъ и заграницей, посвящаетъ время вопросу о сословіяхъ и классахъ и ихъ роли въ государствѣ.

Всегда и вездѣ, гдѣ только человѣческое общество жило государ­ственною жизнію,—люди раздѣлялись на различныя группы, отличающіяся одна отъ другой общностью интересовъ и стремленій. Съ теченіемъ вре­мени эти группы или принимали отъ правительства строгую организацію, или же такъ и оставались свободными общественными классами. Вт, первомъ случаѣ мы будемъ имѣть дѣло съ сословіями, во второмъ съ классами населенія въ государствѣ. Понятно, что то и другое соверша­лось подъ вліяніемъ многихъ условій не только государственной, а и міро­вой жизни человѣчества. Въ этой смѣнѣ явленій обще-человѣческой жизни, получающихъ такое двойственное направленіе, можно замѣтить вліяніе двухъ основныхъ причинъ, дающихъ и дававшихъ вѣчное содержаніе всему—принципамъ государственности и общественности. Подъ первымъ можно разумѣть вліяніе правительства на общество, а подъ вторымъ, наоборотъ, вліяніе общества на правительство. Гдѣ преобладаетъ прави­тельственное вліяніе, тамъ, слѣдовательно, перевѣсъ на сторонѣ принципа

— 280 —

государственности, гдѣ же общество—общественности.

Изъ всѣхъ сословій и классовъ крестьянское сословіе или земле­дѣльческое населеніе составляетъ постоянно фундаментъ государственнаго организма и, потому, настроеніе его массъ всегда давало и продолжаетъ давать тонъ государственной политикѣ, и внутренней, и внѣшней. На­строеніе же это является всецѣло продуктомъ исторіи частной и міровой.

Адамъ самъ пользовался плодами рукъ своихъ и потому жизнь его сначала была райская.

— 281 —

«

Въ этомъ освященіи уже начинается преобладаніе принципа государ­ственности надъ общественностью. Проходятъ столѣтія и тысячелѣтія, раздѣленіе труда исчезло, а населеніе раздѣлилось на праздныхъ господъ и лѣнивыхъ рабовъ. Наконецъ, просвѣщенные наукой господа уничто­жаютъ принципіально рабство и физическимъ трудомъ начинаютъ зани­маться свободные. Что было, вездѣ, то было и есть въ Россіи. Невоз­можно- признать доисторическую группу русскаго населенія на подобіе стада животныхъ, хотя бы потому, что неизвѣстно для исторіи момента, когда человѣкъ началъ молоть хлѣбныя зерна и печь хлѣбъ, моментъ, во всякомъ случаѣ, указывающій на высокую степень культуры не только въ сравненіи съ дикарями, но и съ инородцами. Слѣдовательно, рус­скіе поселенія въ доисторическія времена можно смѣло считать за обще­ственныя группы, и связывалъ ихъ всѣ вмѣстѣ именно принципъ общ­ности, общественности и связывалъ быть можетъ много столѣтій и даже тысячелѣтій. Наконецъ, настало время уступить принципу государствен­ности, когда русскіе жители обратились къ варяжскимъ князьямъ съ просьбой: „прійдите княжити и владѣти нами". Быть можетъ долгое время, не одно тысячелѣтіе, пройдетъ, пока солнце не повернетъ отъ принципа государственности опять къ принципу общественности. Въ мо­ментъ призванія князей русскіе всѣ занимались физическимъ трудомъ; рабовъ было такъ мало, что о нихъ нечего было и говорить.

— 282 —

•

населеніе превратилось въ рабовъ. Наконецъ, единою волею Царя рабы опять сдѣлались свободными, но, въ силу массы историческихъ наслое­ній п особенныхъ условій современной экономической жизни, многимъ съ своею свободою иногда приходится бѣдствовать. Остановимся теперь подробнѣе на вопросѣ о крестьянахъ, разсмотримъ, при какихъ усло­віяхъ и когда образовалось изъ крестьянъ сословіе и какъ оно превра­тилось пли превращается изъ сословія въ классъ населенія.

I—VIII в.в. ’).

Въ теченіи тысячелѣтія отъ одного родоначальника можетъ прои­зойти много различныхъ племенъ, благодаря разбросанности первобытныхъ поселеній и замкнутости ихъ жителей. Возможно, что заселявшіе въ первые восемь вѣковъ нынѣшнія центральныя мѣстности Европейской Россіи славянскія племена произошли отъ немногихъ единичныхъ родо­начальниковъ.

9 По Р. X.

— 283 —

именно, въ Кіевѣ, Новгородѣ, Псковѣ и др. городахъ это объединеніе, приняло политическій государственный характеръ, но съ мѣстнымъ оттѣн­комъ: Кіевская Земля, Новгородская, Псковская и др. земли. Съ по­явленіемъ городовъ, такимъ образомъ, начали основываться отдѣльныя го­сударства, вошедшія потомъ въ составъ Русскаго государства. Такъ какъ города эти были ничѣмъ инымъ, какъ развившимися деревнями и селамп, то и на нихъ отразились тѣ же недостатки, которые продолжали царить въ послѣднихъ.

Ссориться было весьма легко, а кто могъ ссорившихся примирить, при отсутствіи верховной власти и при существованіи весьма сла­бой общественной власти въ лицѣ сельскихъ старцевъ и третей­скихъ судей-сосѣдей. Понятно, какой могъ быть порядокъ въ деревнѣ, селѣ, племени и Землѣ, когда въ семьѣ, этомъ корнѣ государства, былъ разладъ, безпорядокъ. А между тѣмъ Русская Земля нуждалась въ по­рядкѣ не только въ виду внутренняго благоустройства, но и въ виду внѣшней безопасности отъ всюду окружающихъ Землю враговъ-инород- цевъ.

Цѣлыхъ восемь вѣковъ потребовалось для того, чтобы Земля послала своихъ представителей за море искать князей. Что представляла Русская Земля въ юридическомъ смыслѣ въ эти восемь вѣковъ? Безъ сомнѣнія это была эпоха племенного быта, но уже со многими признаками госу­дарственной жизни. Не доставало только одного признака, чтобы при­знать Русскую Землю за государство, именно, не было верховной власти. Правда, въ Кіевѣ, Новгородѣ, Псковѣ и др. городахъ и даже селахъ, были выборныя власти, поставляемые какъ высшій органъ управленія какъ вѣчами, такъ и нисгпими сходами, или узурпаторы, но всѣ эти власти пе имѣли во 1-хъ юридическаго авторитета, а во 2-хъ силы, и потому

— 284 —

быстро появлялись п еще быстрѣе исчезали. Итакъ, разъ пе было авто­ритетной и сильной верховной власти, не могло быть авторитетной и сильной мѣстной власти, а гдѣ нѣтъ власти, тамъ должна быть анархія, безпорядокъ. Конечно болѣе всего чувствовали отсутствіе твердой власти жители городовъ, гдѣ уже начинала зарождаться кое-какая торговля. Признаніе въ городахъ, которые въ это время были больше деревнями, огороженными съ военною цѣлью, военно-торговой аристократіи, взявшей въ свои руки управленіе городомъ и областью, трудно мирилось съ при­знаніемъ вѣча, т.-е. Схода всего населенія, рѣшающаго всѣ дѣла унра- ленія. Во всякомъ случаѣ съ появленіемъ городовъ должно признать появленіе городскихъ жителей, занимавшихся уже не земледѣльческимъ, даже не физическимъ трудомъ, а вмѣстѣ съ нимъ долженъ явиться классъ прислуги, который, какъ и теперь, образовался изъ экономически-несостоя- тельнаго люда. Долгое время на Руси классъ прислуги состоялъ изъ холо­повъ и отчасти изъ рабовъ, послѣднихъ было много въ виду отсутствія войнъ. Холопами дѣлались главнымъ образомъ неоплатные должники. Всякій свободный при извѣстныхъ условіяхъ охотно можетъ продать свою свободу и сдѣлаться несвободнымъ, до тѣхъ поръ пока не выкупится. Родившіеся отъ рабыни тоже могли быть, если не рабами, то только холопами. Господа имѣли право тѣлесныхъ наказаній надъ холопами. Въ области имущественныхъ правъ холопы лишены были самаго суще­ственнаго права—права пріобрѣтенія собственности, почему они и не могли никогда выкупиться. Впрочемъ такое ограниченіе примѣнялось только къ холопьему потомству; свободный же человѣкъ, попавшій въ холопы, всегда могъ что-нибудь пріобрѣсти и выкупиться. Среди кре­стьянъ холоповъ не было до тѣхъ поръ, пока надъ ними не было вла­дѣльцевъ и не могли вслѣдствіе этого возникать какія либо коммерческія комбинаціи, ведущія къ закабаливанію одного человѣка другимъ. Съ по­явленіемъ владѣльцевъ, начавшихъ проявлять всевозможныя „возмездныя" благодѣянія, и среди крестьянъ начали появляться холопы, подъ назва­ніемъ закуповъ, сребренниковъ и проч. Обыкновенно при подобнаго рода обстоятельствахъ крестьянинъ покидалъ своего благодѣтеля-господина и убѣгалъ на черныя вольныя земли. Это именно право перехода и ухода съ земли и спасало крестьянъ долгое время отъ холопства. Итакъ, Русская Земля въ I—VIII в. не была государствомъ, что же предста­вляли въ юридическомъ смыслѣ ея члены? Гражданами ихъ нельзя на* звать, такъ какъ гражданство предполагаетъ подданство какому-либо

— 285 —

Государю пли государству, слѣдовательно, члеповъ Русской Земли можно назвать пе юридическимъ терминомъ жителей, ибо тогда русскіе жили и мало о чемъ, кромѣ насущныхъ потребностей, думали. О сословіяхъ и классахъ въ эту эпоху не могло быть и рѣчи. Здѣсь царствовали прин­ципы французской республики на дѣлѣ: равенство, братство, свобода. Эксплоатаціи человѣческаго труда тоже не было, такъ какъ эксплоатація человѣка человѣкомъ начинается при нѣкоторой культурѣ и достигаетъ своего апогея при высокой культурѣ. Рабовъ тоже не было, такъ какъ жители Земли занимались земледѣліемъ, самымъ мирнымъ занятіемъ, и если вели войну, то только оборонительную. Земли было много и жи­тели были „богаты", і

t

IX в. ^х)

Не смотря на всѣ благопріятныя внѣшнія условія для спокойной счастливой жизни, жители Русской Земли были несчастны и это несчастье коренилось въ соціальномъ безпорядкѣ, порождаемомъ отсутствіемъ твер­дой верховной власти. Земля посылаетъ стариковъ искать Князя» тѣ на­ходятъ послѣдняго и не одного, а цѣлыхъ трехъ въ лицѣ Рюрика, Си­неуса и Трувора, да явившихся не сами только, а со своими дружинами. Съ этого момента начинается и продолжается до нынѣ для Русской земли новая эпоха, эпоха государственной жизни. Теперь всѣ признаки для Русской Земли для того, чтобы стать государствомъ, на лицо: верховная власть, территорія, населеніе. Конечно не всѣ жители Земли охотно мирились съ новымъ порядкомъ вещей, многимъ старый порядокъ съ его вольностями и произволомъ казался лучше, и такихъ недовольныхъ могли найтись цѣлыя деревни и села.

Жители этихъ то строптивыхъ деревень и селъ первѣе всего по­платились своею свободою п почувствовали на себѣ дѣйствіе верховной власти. Князь или бралъ ихъ подъ свое непосредственное управленіе или отдавалъ дружинникамъ. Остальные жители Земли ограничивали свое участіе въ государственной жизни только податями и повинностями. Ко­нечно и тѣ жители деревень и селъ, которые были подъ властью Князя и дружиниковъ, продолжали быть лично свободными, но общественная свобода ихъ была стѣснена вмѣшательствомъ Князя и дружинниковъ во

1) Рюрикъ, Олегъ.

— 286 — внутренній строй ихъ жизни, напр. въ дѣло суда, мірского управленія и проч. Съ призваніемъ Князя, т. о., свобода, равенство, братство от­дѣльныхъ гражданъ принесены были въ жертву на созиданіе государ­ственнаго зданія. Граждане были раздѣлены на совершенно свободныхъ п имѣющихъ нѣкоторую зависимость надъ собою, въ лицѣ своихъ вла­дѣльцевъ. Хотя, нужно, сказать эта зависимость была весьма ничтожна уже потому, что всякій могъ бросить Князя и дружинника и пойти искать себѣ счастье въ другомъ ко гдѣ довольно просторной, великой н обильной Русской Земли. Но для юриста весьма важно отмѣтить этотъ фактъ, скорѣе попытку первыхъ же представителей верховной власти наложить свою мощную руку на нѣкоторыхъ члеповъ государства.

Съ юридической точки зрѣнія IX вѣкъ сопровождался для жителей русскаго государства весьма важными послѣдствіями. Во всѣ даже глухія деревни и села проникла вѣсть о появленіи па Землѣ Князя. Появились вскорѣ и дружинники за сборомъ дани для Князя. Дальше жители отбы­вали только деревенскія и сельскія повинности и только въ годину обще­ственныхъ бѣдствій приносилось все имущество и жизнь. Теперь надо было платить подать, которая была сначала, главнымъ образомъ, посе­мейная, „подыминая“. Тѣ деревни и села, которыя были подъ властью Князя и дружинниковъ, несли конечно и повинности въ пользу послѣд­нихъ. Тотъ фактъ, что населеніе мирно встрѣтило чужихъ Князей и дружелюбно приняло га своихъ, указываетъ, что первые русскіе Князья были умными политиками: они ни сами не угнетали народъ и не давали угнетать своимъ дружиникамъ. Съ другой стороны для жителей Земли открылся повый горизонтъ съ призваніемъ Князей, горизонтъ дотолѣ неизвѣстный мирнымъ хлѣбопашцамъ—это поступленіе въ дружину Князя и стяжаніе себѣ соотвѣтственными подвигами славы героевъ.. До того времени русскіе были не честолюбивы, у нихъ не было героевъ, пе было даже Князей и знаменитостей. Теперь открылось обширное поприще для развитія своихъ талантовъ и способностей. Князья въ свою дружину, ко­торая первоначально состояла изъ иностранцевъ, весьма охотно принимали всѣхъ жителей, особенно здоровыхъ и сильныхъ. А гдѣ могли быть здо­ровые п сильные, какъ не въ селахъ и деревняхъ? Неудивительно, что столько витязей и героевъ вышло изъ селъ и деревень въ первую эпоху княжескаго владѣнія. Да и дѣлать другого выбора первые русскіе Князья пе могли. Аристократіи па Землѣ никакой не было, плутократіи тоже, разницы между горожаниномъ и сельчаниномъ толю, даже сотскій п ты-

— 287 —

сяцкій, доколѣ сохранялъ это званіе, онъ и отличался отъ другихъ, а по­томъ опять превращался въ мужика. Словомъ пульсъ государственной жизни на Землѣ съ призваніемъ Князей поднялся и только еще сильнѣе забился. Княгья призваны были для водворенія порядка въ великой и обильной Землѣ. Безпорядокъ же этотъ происходилъ, какъ мы видѣли, отъ отсутствія верховной власти, которая должна была бы водворить порядокъ и главнымъ образомъ въ семьѣ. Трудно, чрезвычайно трудно въ сферѣ семейной жизни водворить порядокъ силою, т. е. юридической регламентаціей. Въ сферѣ нравственныхъ явленій необходимъ и нрав­ственный авторитетъ, который можетъ дать только религія.

Христіанство шло прямо на встрѣчу первымъ русскимъ Князьямъ, стремившимся въ сплу своего призванія къ водворенію порядка на Землѣ. Съ призваніемъ Князей многіе села и деревни получили владѣльцевъ. Князь и дружинннкп смотрѣли иа доставшіяся имъ земли какъ па свои собственныя. Много же было земель свободныхъ, черныхъ, которыя кромѣ опредѣленнаго оброка не платили ничего другого. Жили крестьяне па земляхъ дружинниковъ на половинныхъ условіяхъ, съ копщины, съ мѣры ит. п«, условіяхъ п платили сверхъ этого и оброкъ князю. Эко­номически несостоятельныхъ дружинники и Князь обращали въ своихъ холоповъ и даже рабовъ. Послѣдніе случаи если п были, то не безъ согласія самихъ крестьянъ. Всякій крестьянинъ могъ уйти, не обращаясь въ холопа, отъ своего владѣльца. Но могли быть и частные случаи, когда крестьянинъ промѣнивалъ свое состояніе на холопство. Тѣмъ болѣе, что нѣкоторыя должности прислуги, напр., тріунство, хотя обращало въ холопство, но несравнено легче было тяжелаго всетакп земледѣльческаго труда. Въ рабство обращали владѣльцы уже холоповъ и тѣхъ изъ кре­стьянъ своихъ имѣній, которые совершили какія-лпбо преступленія. Такіе случаи могли быть рѣдки и для исторіи не замѣтны. Конецъ IX вѣка ознаменовался великимъ событіемъ принятіемъ христіанства.

X ^!).

Десятый вѣкъ началъ собою эпоху гражданскаго развитія только что основавшагося молодого русскаго государства. Призванные для вод­воренія порядка на Землѣ Кпязья осуществляли свою миссію не столько

’) Игорь, Ольга, Святославъ, Яроіолкъ, Владиміръ Си.

— 288 — на авторитетѣ евоей княжеской власти, сколько на простой физической сидѣ. При томъ ихъ дѣятельность совсѣмъ не касалась внутренняго строя общества, они ограничивались прекращеніемъ только внѣшнихъ проявленій безпорядка. Между тѣмъ корень зла коренился глубоко, именно, въ крайней шаткости и неустойчивости общественныхъ отношеній. Были, папр., по всей вѣроятности, большею частью, парныя брачныя сопряженія, но никому пе возбранялось имѣть и по нѣсколько женъ и просто женщинъ. Отношенія между членами въ такомъ случаѣ должны бы устанавливаться обычаемъ, обычнымъ правомъ и такъ иногда было, но на какихъ принципахъ должно покоиться само обычное право? А еще главнѣе, гдѣ взять силу для поддержанія уже установившейся и приз­нанной нормы обычнаго права при слабой верховной власти? Такое же часто фактическое состояніе существовало и въ области имуществен­ныхъ и договорныхъ отношеній. Въ городахъ еще могло быть давност­ное владѣніе недвижимости похожее на право собственности, но въ се­лахъ и деревняхъ? Пока хозяинъ дома или участка земли найдетъ судъ и власуь противъ узурпатора, легко можетъ онъ выстроить новый домъ на новомъ участкѣ: благо земли и лѣса не надо было покупать.

Обязательственныхъ отношеній въ эту эпоху въ силу преобладанія простой мѣны „товаровъ" почти не было. Но такое фактическое состоя­ніе не могло быть вѣчнымъ, оно прямо вело къ анархіи, съ нимъ уже боролась княжеская власть, теперь же съ нимъ призвано бороться хри­стіанство. Греческое духовенство принесло готовое законодательство, къ которому должна была примѣниться русская жизнь. Семью гражданскую теперь составляли только вѣнчанные въ Церкви мужъ и жена и дѣти происшедшіе отъ нихъ. Сиротъ принимала подъ свою опеку сама Цер- ковъ. Явилось и право собственности, впервые примѣнившееся на прі­обрѣтенныхъ въ видѣ даренія недвижимыхъ имуществахъ Митрополита и духовенства. Недвижимыя имущества, считавшіяся за остальными ли­цами (Княземъ, дружиною, сельскими жителями), не составляли собствен­ность послѣднихъ, а были только ихъ владѣніе и при томъ личное. Уходилъ Князь, дружинникъ, село, владѣніе переходило къ другимъ ли­цамъ. Церковныя же имущества отъ перемѣны лицъ не зависѣли, они принадлежали юридическому, а не физическому лицу. Вмѣстѣ съ духо­венствомъ начали посѣщать Землю и свѣтскія греческія лица, главнымъ образомъ, уже съ другими, коммерческими цѣлями. Въ городахъ начала оживляться торговля вслѣдствіе появленія вмѣстѣ съ иностранцами де-

— 289 —

пежпаго обращенія. Конечно, по селамъ и деревнямъ продолжалъ цар­ствовать обмѣнъ безъ денежныхъ знаковъ, даже подати князю и десятину Церкви платили натурою, даже въ городахъ. Но, во всякомъ случаѣ, движимыя вещи начали цѣниться, какъ товаръ, могли быть случаи купли- продажи а вмѣстѣ съ нею и разнаго рода договорныхъ и, вообще, обяза­тельственныхъ отношеній, опять-таки подъ сильнымъ вліяніемъ визан­тійской юриспруденціи, что доказывается фактами контроля надъ мѣрами и вѣсами духовныхъ лицъ. Оловомъ, съ принятіемъ христіанства русское государство быстро вступило въ сферу культурнаго гражданскаго государства. Что же представляли изъ себя въ этотъ великій вѣкъ жи­тели селъ и городовъ въ юридическомъ смыслѣ? Фактическое состояніе свободы, равенства, братства было узаконено духовною властью и осу­ществлялось при помощи силы свѣтской власти. Вѣроятно, въ это время крестившіеся сельскіе жители начали называться крестьянами, въ отличіе отъ уклонявшихся отъ крещенія. Крестьяне, какъ и всѣ прочіе члены государства, были равноправными, ни отъ кого независимыми гражданами. Какъ свободенъ былъ доступъ для здоровыхъ и сильныхъ изъ крестьянъ въ княжескую дружину, такъ свободенъ же былъ для умныхъ и способ­ныхъ изъ нихъ доступъ въ члены духовенства. Конечно, въ учрежденныя Княземъ школы по-преимуществу отдавали или скорѣе брали сплою дѣтей 9*

дружинниковъ, но это только въ княжескую школу и то потому, что охотниковъ не было, а съ улицы брать тоже считалось неудобнымъ. Въ школахъ же при церквахъ, а церквей въ первыя времена христіанства даже въ деревняхъ было по - нѣскольку, обучались всѣ желающіе безъ различія экономическаго и общественнаго положенія. Итакъ, крестьяне въ X вѣкѣ и фактически, и юридически ничѣмъ не отличались отъ дру­гихъ группъ населенія дружинниковъ и духовенства. О городскихъ жи­теляхъ я не говорю, такъ какъ во—1) ихъ было ничтожное количество во 2-хъ и опо ничѣмъ не отличалось отъ крестьянъ, кромѣ какъ своимъ занятіемъ, т. е. тѣмъ же, чѣмъ и духовенство и дружина. Даже въ области уголовныхъ законовъ было полная равноправность. Месть и возмездіе, одинаково примѣнялись и у дружины, и у крестьянъ, и у духовенства до тѣхъ поръ, пока самосудъ не былъ вытѣсненъ судомъ правымъ, ско­рымъ и нелицепріятнымъ. Сословій такимъ образомъ пока нѣтъ, но классы населенія есть: дружина, духовенство, кресіьянстю. Переходъ изъ одного класса въ другой всецѣло зависитъ отъ личныхъ достоинствъ лпца: умный крестьянинъ могъ достигнуть српа священника, сильный ю

— 290 —

попасть въ дружину и сдѣлаться витяземъ, мирный трудолюбивый могъ всю жизнь провести около сохи, лѣнтяй-идти на всѣ четыре стороны. Наоборотъ, невыучившійся грамотѣ сынъ духовнаго попадалъ въ изгони, т. е. исключался изъ своего класса въ силу своей негодности къ службѣ, тѣмъ болѣе слабый, тщедушный сынъ дружинника долженъ былъ искат_ь себѣ хлѣба въ полѣ и т. д.

Копечно, сыну священника, дружинника доступнѣе занять мѣсто своихъ отцовъ п даже подняться выше ихъ, но это не въ силу ихъ права, а въ силу благопріятныхъ фактическихъ обстоятельствъ. Попади дружинникъ-отецъ въ немилость у Князя или священникъ-отецъ въ не­милость у Митрополита, и вмѣсто протекціи дѣти получатъ потылицу. Личныя дарованія и образованіе открывали доступъ въ тотъ или другой классъ для желающихъ. Однако этотъ нормальный ходъ гражданской жизни молодого русскаго государства былъ задержанъ, даже пріостанов­ленъ двумя великими скорбными историческими событіями: удѣльной си­стемой и татарскимъ нашествіемъ. Христіанство, ни съ политическими, ни съ юридическими институтами земными войны не вело, и, потому, хо­лопство и рабство продолжало существовать, но сильно въ ослабленной степени. Человѣкъ, стремившійся всю жизнь къ стяжанію, между прочимъ закабаливая себѣ холоповъ, подъ конецъ, сознавъ сует­ность міра сего, обращалъ ихъ въ свободныхъ людей. Обыкновенно хо­лопы дѣлались крестьянами, такъ какъ получали отъ своихъ господъ почти весь крестьянскій земледѣльческій инвентарь. Но по-христіански умирали далеко не всѣ, а еще и меньше жили по-христіански, поэтому, инсти­тутъ холопства, правда по-немногу, началъ проникать и въ крестьянство, конечно, въ ту часть, которая жила на владѣльческихъ земляхъ. Кре­стьянинъ и, сдѣлавшись холопомъ, продолжалъ заниматься земледѣліемъ, т. е. работать всецѣло на своего господина-владѣльца.

XI в. ’).

Въ XI в. Русская Земля подѣлена была на множество мелкихъ удѣ­ловъ, представляющихъ изъ себя маленькія независимыя государства. Образовалось довольно многочисленное сословіе, похожее на касту, со­словіе князей. Князь рождался затѣмъ, чтобы княжить и отъ этого жребія

2) Святополкъ I, Ярославъ I, Изяславъ I Ярое., Святославъ II, Ярое., Всеволодъ I Ярое., Святополкъ II Изясл.

— 291 —

избавиться не могъ. Онъ не могъ поступить въ дружину, или заняться земледѣліемъ, подобно крестьянамъ, илп поступить въ священники. Правда, князь могъ принять иноческій санъ и это былъ единственный юридически возможный выходъ изъ княжескаго сословія. Князья рождались князьями, поэтому, ни крестьянинъ, ни дружинникъ, ни духовный княземъ сдѣ­латься не могъ. Такое раздробленіе верховной власти, превратившее только что было сформировавшееся государство опять въ Землю съ ея непорядками, сильно отразилось и па крестьянахъ. Многочисленно было сословіе князей, а еще многочисленнѣе классъ дружинниковъ, фактиче­ски начавшій переходить въ сословіе. Какъ крестьянинъ старался пере­дать свое занятіе своимъ дѣтямъ, такъ и дружинникъ передавалъ свое занятіе, а вмѣстѣ съ этимъ передавалось и общественное положеніе своимъ дѣтямъ. Дѣлавшаяся наслѣдственной дружина и привыкавшая къ праздпости и лѣности, она начала свысока смотрѣть на мирныхъ трудолю­бивыхъ крестьянскихъ жителей. Военныя доблести еще болѣе развили этотъ взглядъ и мало по налу крестьяне обратились въ смердовъ, т. е. въ низкій, а не писшій классъ населенія. Благодаря своей беззащит­ности, невѣжеству и нищетѣ, крестьяне-смерды скоро поддались эксплоа­таціи дружинниковъ и часто незамѣтно превращались чуть не въ рабовъ. По юридически, а часто и фактически они продолжали считаться сво­бодными. Поступали въ дружину только уже рѣже дѣлались витязями п героями, а чаще просто слугами дружинниковъ. Населеніе разросталось, земли иногда не хватало, и крестьяне свободно уходили изъ княжества на югъ и юго-востокъ до самаго Кавказа, заселяли эти пустынныя мѣста, вытѣсняя далѣе и далѣе кочевавшихъ здѣсь инородцевъ. Князья п дружинники слѣдовали за ними по пятамъ и крестьяне охотно призна­вали ихъ власть, за неимѣніемъ другой. Большинство же крестьянъ вы­селялось въ непроходимыя дебри сѣвера, гдѣ пе могли уже ихъ найти нп князь, ни дружина, и жили тамъ смирно и спокойно на лонѣ при­роды. При томъ и нужда въ княжеской власти уже начала изсякать» такъ какъ порядокъ теперь съ большимъ успѣхомъ поддерживался Цер­ковью п духовенствомъ. Конечно, политическая власть нужна была, но не въ формѣ удѣльной княжеской власти, а въ формѣ единой власти, на подобіе власти византійскихъ императоровъ. Объ этой власти и гре­ческое, а потомъ и русское духовенство не уставало напоминать народу. Попытки, правда, были часты на Руси къ водворенію единой верховной власти.,* по всѣ опп пе увѣнчивались успѣхомъ п именно потому, что 19*

— 292 ~

каждый князь желалъ быть княземъ всея Руси и выбирались средства, сходныя съ средствами Святонолка Окаяннаго. Итакъ въ ХІ в. положе­ніе крестьянъ измѣнилось къ худшему»

XII в. [195]).

Теперь почти вся земля сдѣлалась владѣльческой, эксплоатація усили­лась и увеличилось число ея жертвъ. Главными жертвами были разго­равшіеся крестьяне, обращаемые, если не въ холоповъ, то въ подобныхъ имъ людей. Главное же теперь начинаютъ переноситься юридическія понятія о холопахъ на крестьянъ, конечно, опять-таки на крестьянъ экономи­чески несостоятельныхъ.

ХШ в, *).

Въ ХП в. Русская земля объединена была подъ верховной властью хана. Впрочемъ, ханъ смотрѣлъ на Землю очень скромно, чисто съ ком­мерческой точки зрѣнія, и Русь обратилась въ одинъ изъ финансовыхъ округовъ ханства, а князья въ финансовыхъ чиновниковъ хана. Кто изъ князей успѣвалъ больше собрать дани, выслуживался у хана до большого чина: ханъ давалъ ему ярлыки на великаго князя. Если меньше князь привозилъ дани, онъ дѣлался маленькимъ князькомъ, даже лишался со­всѣмъ княжескаго достоинства. Внутренняго строя ханъ не только не разрушилъ, но даже, въ видахъ поддержанія государственнаго порядка во всемъ своемъ необъятномъ ханствѣ, развивалъ дальше, что доказываютъ ханскіе ярлыки духовенству и князьямъ, въ которыхъ выражено не мало заботы о преуспѣяніи Церкви, духовенства, управленія и проч. Какъ отрази­лось татарское нашествіе на крестьянахъ? Въ общемъ приходится конста­тировать фактъ нѣкотораго улучшенія въ положеніи крестьянъ. Во пер~ выхъ появилась единая верховная власть, все-таки прекратившая без­конечныя княжескія междоусобицы и распри, и, во-вторыхъ, власть за

— 293 —

свое умиротвореніе края требовала скромное вознагражденіе-^-дань. Цѣдь .другіе побѣдители обыкновенно обращали побѣжденныхъ въ рабовъ, а ихъ имущество движимое и недвижимое въ свою собственность. Татары ничего подобнаго не сдѣлали! Конечно, православнымъ крестьянамъ тя­жело было платить и дань иновѣрному поганому хану, но при неблаго­пріятныхъ условіяхъ надо было съ этимъ мириться. Правда, татарское иго было тяжело, но не для крестьянъ, а для князей и дружинниковъ. Ихъ аппетитамъ по части эксплоатаціи темнаго люда положенъ былъ предѣлъ алчными татарами. Татарское иго повліяло на крестьянство съ другой стороны. Деморализація мѣстнаго правительства князей и дру­жинниковъ, вслѣдствіе непрестаннаго подлизничества предъ ордою, не могла не вліять дурно на крестьянъ, на которыхъ неудачная оборони­тельная война положила неизгладимую печать забитости, ненависти и глупости. Превратить ихъ въ рабовъ мѣшала только Церковь. Бѣжать отъ татарскаго ига некуда, они весь свѣтъ завоевали. Правда, была еще свободна Новгородская Земля, но зато она была и переполнена. Еще тѣснѣе замкнулись крестьяне по селамъ и деревнямъ, прилѣжно занялись добываніемъ насущнаго хлѣба для себя, а главное для хана, еще тверже укрѣплялась вѣра въ Бога, который долженъ указать имъ князя-избавителя отъ ига.

На сѣверо-востокѣ въ маленькой Москвѣ одинъ Князь задумалъ осу­ществить великую думу всего русскаго народа—объединить Русскую Землю подъ единою верховною властью Великаго русскаго Князя. Мо­сковскіе Князья начали стремиться къ осуществленію намѣченной цѣли всевозможными, но осторожными средствами. Округляя свои владѣнія куплею, наслѣдствомъ, присоединеніемъ и захватомъ сосѣднихъ владѣній и земель, удачно обходясь съ ордою, Великіе Князья Московскіе и во внутреннемъ строѣ княжества произвели рѣшительные перемѣны сообразпо своимъ цѣлямъ. Не гоняясь уже за другими великокняжескими престо­лами и поселившись въ Москвѣ навсегда, они и дружину сдѣлали осѣдлою, т. е. лишили дружинниковъ права перехода къ другимъ князь­ямъ. Мало того, они уже самихъ князей начали принимать въ свою дружину, давая имъ при этомъ мѣсто даже нисшее нѣкоторыхъ своихъ не­титулованныхъ дружинниковъ. Да и самые дружинники изъ вольныхъ слугъ превратились въ подневольныхъ, государевыхъ слугъ, различав­шихся между собою по чинамъ п степени близости къ Князю. Въ на­граду за службу Князья жаловали слугамъ въ временное пользованіе села

— 294 —

п деревни, называемыя помѣстьями. Дружиники обратились въ помѣщи­ковъ, что конечно не могло не отразиться и на положеніи крестьянъ. Главная обязанность помѣщиковъ состояла въ томъ, чтобы явиться по призыву Князя съ опредѣленнымъ въ Приказѣ количествомъ вооружен­ныхъ людей, конечно, изъ крестьянъ. Татарское населеніе уравнивающимъ образомъ подѣйствовало на всѣ группы населенія. Особенно чувстви­тельно пострадали экономически состоятельные классы. Значительная часть княжескаго сословія и большая часть служилаго класса вмѣстѣ съ своими холопами превратились въ крестьянъ. Для большинства холоповъ и задолженныхъ крестьянъ переворотъ, произведенный татарами, оказалъ даже облегченіе. Погибли кредиторы, ожили должники. Но все это было мимолетнымъ явленіемъ среди свыше двухвѣкового владычества татаръ* Мало того, татары деморализовали остатки русской интеллигенціи этого вѣка своими варварскими обычаями востока. Въ моду, а потомъ въ обы­чай вошли у господъ съ холопами грубое обращеніе, обнаруживавшееся въ мучительныхъ тѣлесныхъ наказаніяхъ. Деспотическая власть хана, передовалась имъ своимъ приближеннымъ, а отъ приближенныхъ пере­ходила деспотія къ подчиненнымъ и т. д. Но какъ деспотизмъ хана среди своихъ приближенныхъ не могъ итти, далѣе его слугъ такъ деспотизмъ этихъ послѣднихъ не шелъ дальше зависимыхъ отъ нихъ лицъ т. е. подчинен* ныхъ и холоповъ. Замѣчательно, что съ этого вѣка начальники дѣлаются та­кими же холопами у Князя и хана, какъ послѣдніе у своихъ господъ. На послѣднихъ теперь возложено было Княземъ несеніе личной военной службы. Какъ дружинники обратились въ подневольныхъ слугъ Князя, въ такихъ же подневольныхъ слугъ обратились и крестьяне. Все насе­леніе московскаго великокняжества обратилось въ слугъ Князя и. самъ Князь сдѣлался первымъ слугою княжества. Свобода отдѣльныхъ гражданъ была принесена въ жертву свободы государства и ближе всего освобожденія отъ татарскаго ига. Теперь уже не было смердовъ—кре­стьянъ, а были только христіане и иновѣрные. Потерянъ былъ принципъ личной свободы, за это пріобрѣтены были крестьянами, совсѣмъ было затерявшіеся во тьмѣ грубой эгоистической между усобной войны удѣльныхъ князей, принципы равенства и братства. В. Князь отдавалъ села и де­ревни своимъ слугамъ во временное, даже иногда очень кратковременное пользованіе и не переставалъ зорко слѣдить за способами эксплоатаціи. В. Князь Московскій поэтому охотно принималъ безчисленное множе­ство челобитныхъ, печалованій и тяжбъ отъ крестьянъ па своихъ вла-

— 295 — дѣльцевъ, самъ ежедневно и подолгу разбиралъ и постановлялъ рѣшеніе. Понятно, какъ осторожно должны были вести себя владѣльцы помѣстій, чтобы не навлечь на себя очень грознаго въ подобныхъ случаяхъ В. Князя Московскаго. Съ этого времени начался самый счастливый и блестящій періодъ въ жизни крестьянства. Подъ могущественнымъ покровитель­ствомъ В. Князя населеніе быстро умножалось и богатѣло, а вмѣстѣ съ тѣмъ усиливался и богатѣлъ В. Князь Московскій. Самое же главное, вслѣдствіе чего особенно сильно привязалъ къ себѣ крестьянъ В. Князь московскій, это было его миролюбіе, что особенно сильно цѣнило мир­ное трудолюбивое земледѣльческое населеніе.

XIV *)•

Къ татарскому игу населеніе начало привыкать, тѣмъ болѣе, что татары ограничивали-свои притяганія только данью. Давать же населеніе теперь могло много, благодаря отсутствію междоусобій, и потому этотъ вѣкъ быть можетъ прошелъ бы спокойно, если бы наконецъ усилившіеся князья не рѣшили сдѣлать неудачную попытку покончить навсегда съ татарскимъ вопросомъ. Битва на Куликовомъ полѣ ничего новаго непринесла и жизнь потекла постарому. Въ положеніи крестьянъ перемѣнъ никакихъ не могло произойти. Хотя размножающійся классъ служилыхъ людей, людей постепенно отвыкавшихъ отъ честнаго труда и .привыкавшихъ къ лѣности и праздности, не могъ не угрожать, особенно въ силу своего умственнаго убожества, благосостоянію отданныхъ хотя во временное ихъ пользованіе крестьянъ; но идеальное настроеніе всего населенія, все­цѣло преданнаго душеспасительной идеѣ избавленія Русской Земли отъ иновѣрныхъ съ одной стороны, и продолжающійся строгій личный надзоръ В. Князя Московскаго съ другой поддерживали правильное и спокойное теченіе мѣстной жизни. Крестьяне и въ этомъ вѣкѣ были свободными и независимыми членами Русской Земли, докидавшими своихъ не только къ временныхъ владѣльцевъ при первомъ неудовольствіи и переходившими другимъ, а иногда отъ одного къ другому князю. Послѣднее могло быть рѣдко, потому что врядъ-ли въ какомъ другомъ княжествѣ было больше благо­устройства и порядка, чѣмъ въ Московскомъ. Населеніе дѣлалось болѣе и болѣе осѣдлымъ и Юрьевъ день чаще и чаще встрѣчали крестьяне въ

1) Димитрій II Мих., Александръ II Мих., Іоаннъ I Дан. Калита, Симеонъ Іоан. Гордый, Іоаннъ П Іоан., Димитрій III Конст., Димитрій ГѴ* Іоан. Донской, Василій II Дни.

— 296 —

своихъ родйыхъ деревняхъ и селахъ. Государственное зданіе росло и крѣпло подъ мудрою политикою В. Князей Московскихъ, а вмѣстѣ съ ними росла и крѣпла ихъ власть. Деспотизмъ хана росъ, росъ и деспо­тизмъ господъ надъ холопами. Холопы теперь были приравнены къ ра­бамъ, но къ крестьянству холопство не могло привиться, именно, въ силу ихъ право перехода. Пока крестьянинъ сидѣлъ на землѣ, какъ-бы онъ ни былъ задолженъ у своего кредитора, онъ былъ крестьянинъ, а пе холопъ. Хотя начинавшійся распространяться суррогатъ холопства-слу­жилая кабала стала варажать и крестьянство.

XV в. *).

Въ XV в. власть Московскихъ Князей настолько усилилась, что они безъ особеннаго труда свергли татарское иго и сдѣлались самодержав­ными повелителями почти всей Русской Земли. Классъ ихъ служилыхъ людей изъ подневольныхъ превратился въ холоповъ и только христіанство мѣ­шало сдѣлать ихъ рабами. Впрочемъ на положеніе крестьянъ такоепринявшее печальное направленіе дѣлъ „въ верху* оказывало даже благотворное вліяніе. Крестьяне чувствовали себѣ несравненно болѣе свободными, чѣмъ ихъ вла- дѣльцы-государевы слуги. Значительная часть крестьянъ теперь жила на монастырскихъ земляхъ, гдѣ ихъ отношеніе къ Князю выражалось только въ оброкѣ. Монастырю же они могли обязываться всевозможными, иногда тягостными условіями, какъ и вообще всѣмъ частнымъ владѣльцамъ. Какъ и частные владѣльцы, монастыри тоже ссужали крестьянъ „подмогой", т. е. деньгами и натуральною помощью и ставили крестьянское насе­леніе въ сильную экономическую зависимость отъ себя. Но самое главное у мопастерей не было двора, исключая развѣ только епископскихъ ка­ѳедръ, а слѣдовательно и дворовыхъ людей. Если же и были „дворовые люди" у митрополита, епископовъ, архимандритовъ, то незначительное, сравнительно съ числомъ дворовыхъ людей у бояръ, количество. Это отсутствіе дворни, „псарей", спасало крестьянъ отъ деморализаціи. Выг­нанный со двора дворовый человѣкъ къ труду не былъ способенъ. Самое же главное преимущество монастырскихъ крестьянъ было въ освобож­деніи отъ военной службы. Если къ этому прибавить то обстоятельство, что многія монастырскія вотчины были „обѣлены" отъ княжескаго суда

!) Василій ІИ, Вас. Темпый, Іоаннъ 111 Вас. Вол.

' — 297 —

п управленія, то тогда станетъ понятнымъ, почему крестьяне стремились осѣсть на монастырской землѣ. Не хуже было положеніе и „черныхъ" пашенныхъ крестьянъ, сидѣвшихъ на свободныхъ, не принадлежащихъ част­нымъ владѣльцамъ, земляхъ. Они тоже платили только оброкъ Князю. За­то княжескіе судьи и управители пополняли недочеты по части обиранія лишнихъ достатковъ. Положеніе помѣстныхъ крестьянъ было колеблю­щееся, въ зависимости отъ степени алчпостн временнаго владѣльца, но все-таки и на нихъ можно всегда было найти судъ и расправу въ По­мѣстномъ Приказѣ. Хуже всего жилось крестьянамъ у вотчинниковъ. Соб­ственникъ вотчины обыкновенно бралъ съ крестьянъ все, что только можно взять, оставляя имъ необходимое для прожитія. Кромѣ части по­сѣва, вотчинники, подобно и нынѣшнимъ собственникамъ имѣній, обла­гали податями и повинностями все крестьянское хозяйство: скотъ, де­ревья, произведенія ручного женскаго, мужского и дѣтскаго труда, только не налагали „подушной" подати съ головы или съ частей лица: съ носа, глазъ и т. п. Понятно, что какъ богатѣли одни, такъ въ вѣчной нищетѣ находились другіе. Континентъ вотчинныхъ крестьянъ и давалъ главное содержаніе холопству, кабалѣ и даже рабству. Кредиторъ надъ неоплатнымъ должникомъ могъ дѣлать все, съ нимъ что угодно. Конечно тѣ" леснымъ наказаніямъ и вообще какимъ то ни было наказаніямъ вотчинники не могли, т. е. не имѣли права, подвергать жившихъ на ихъ земли кре­стьянъ, но фактически обнищавшій и забитый крестьянинъ вотчинный гдѣ могъ найти въ то время правосудіе? Тѣмъ болѣе, что къ этому времени и судьи-то были всегда изъ вотчинниковъ и помѣщиковъ. Вмѣстѣ съ разроставшимся классомъ вотчинниковъ, крестьяне все далѣе и далѣе уда­лялись отъ Князя, а вмѣстѣ съ нимъ и отъ княжескаго правосудія. Ко­нечно, писать челобитныя жалобы и печалованія не запрещалось, какъ не запрещалось это послѣднее средство защиты для крестьянъ во всѣ же самые даже тяжелые вѣка, но оно теперь уже рѣдко могло приводить къ желательному результату. Вотчинные крестьяне скорѣе всѣхъ почув­ствовали на своихъ плечахъ послѣдствія все болѣе и болѣе размножав­шагося и усиливавшагося боярскаго класса. Вліяніе хана и орды на Князя и бояръ еще болѣе ухудшило положеніе крестьянъ и даже не только вотчинныхъ, а и помѣстныхъ тѣмъ, что сильный приближенный къ Князю бояринъ могъ дѣлать въ своей вотчинѣ да и помѣстьѣ все, что ему было угодно, и поступать такъ, какъ поступалъ съ ними самъ Князь. А Князья въ ту пору уже вполнѣ усвоили татарскую систему

— 298 —

тѣлесныхъ наказаній и примѣняли ее главнымъ образомъ на свопхъ при­ближенныхъ. Было бы страннымъ, если бы примѣру Княвей не послѣдо­вали и бояре. Бъ этотъ вѣкъ и выработалась пословица: „тѣло госу­дарево, душа Божія, а спина боярская" ’). Свергнуто было татарское иго, но дурное вліяніе его сохранилось, хотя къ счастью оно ограничи­лось въ то время незначительною группою населенія вотчинныхъ и по­мѣстныхъ крестьянъ. Громадное же большинство черносошныхъ, мона­стырскихъ п крестьянъ-собственниковъ сохранило свою независимость. Да и тѣ все-таки сохранившимся правомъ перехода преграждали пути къ рабству.

XVI в. ^[196]).

Освобожденіе отъ татарскаго ига не принесло никакого облегченія для все болѣе и болѣе увеличивавшагося класса бояръ и дѣтей бояр­скихъ, какъ были они холопами, такъ холопами остались. Между тѣмъ среди нихъ было не мало потомковъ князей даже великихъ, много ино­странныхъ родовъ. Мысли объ ограниченіи Великаго Князя, принявшаго титулъ Царя, давно уже витавшія въ головахъ бояръ, чуть было не осу­ществились благодаря случайному обстоятельству, малолѣтству Іоанна IV. Царь Іоаннъ IV, замѣтивъ вѣроломство бояръ, и рѣшилъ искоренить кра­молу довольно простымъ способомъ—умерщвленіемъ бояръ и прекраще­ніемъ въ силу этого боярскихъ родовъ. Къ глубокому сожалѣнію этого монарха, боярство имѣло не одну, а тысячу и болѣе головъ, и отрубить ихъ сразу было довольно затруднительно еще потому, что простой умъ Царя не могъ замѣнить ихъ силу другою. Бояре остались, даже тѣснѣе сплотились и добились опять-таки на время своей цѣли, и ограничили въ концѣ XVI вѣка власть царя. Эта борьба Царей съ боярами въ концѣ концовъ имѣла роковое послѣдствіе для громаднаго большинства кре­стьянъ... Царь только одинъ блюлъ интересы государства, его слуги— бояре блюли, подъ видомъ государевыхъ дѣлъ, исключительно свои личные родовые интересы. Поэтому не преминули воспользоваться своимъ влія­ніемъ и властью для интересовъ своего класса, классы вотчинниковъ п помѣщиковъ, начавшихъ, благодаря переходу временнаго владѣнія по-

— 299 —

мѣстьями въ наслѣдственное, превращаться тоже въ вотчинниковъ. По на­стоянію бояръ, Царь, тоже боярскаго рода, издалъ законъ, неоднократно потомъ подтверждавшійся, лишавшій крестьянъ права перехода отъ одного владѣльца къ другому. Изданіе закона мотивировалось исправнымъ несе­ніемъ государственной службы! Это прикрѣпленіе крестьянъ къ землѣ печальнымъ образомъ отразилось прежде всего на вотчинныхъ и помѣст­ныхъ крестьянахъ. Теперь какія-бы сѣти для нихъ не ставили владѣльцы, крестьяне отъ нихъ не могли уйти. Большинство крестьянъ, жившихъ на черныхъ земляхъ, обращены были въ помѣстные. А крестьяне, жив­шіе на великокняжескихъ и царскихъ земляхъ, обратились въ дворцовыхъ. Только на монастырскихъ крестьянахъ законъ о прикрѣпленіи не могъ дѣйствовать, въ силу того обстоятельства, что монастырскія власти ни­какой государственной службы пе несли, по все-таки и духовенство не преминуло воспользоваться милымъ и для пихъ закономъ. Мень­шинство черныхъ крестьянъ долгое время еще пользовалось правомъ перехода и ухода во всѣ четыре стороны. XVI вѣкъ, начавшій съ при­ниженія боярства, продолжавшій искорененіемъ, концомъ своимъ возвелъ его на небывалую въ русской исторіи высоту и силу. Крестьянство же, особенно поднявшееся во времена Грознаго, любившаго получать доносы и жалобы отъ него на своихъ вотчинниковъ-бояръ, начало опускаться и обезсиливаться. Теперь крестьянина легко было превратить въ холопа и наоборотъ, холопа въ крестьянина, практика не замедлила воспользо­ваться благопріятными обстоятельствами, а потомъ къ ней на помощь пришло и законодательство.

XVII в. ')•

Смутное время ослабило царскую власть и заставило ее искать на первыхъ порахъ помощь у тѣхъ же бояръ, съ которыми такъ недавно она вела смертельную войну, такъ какъ прочіе земскіе люди, являвшіеся на соборъ, все-таки были мирными гражданами, но неприспособленными быть непосредственно помощниками въ дѣлѣ устроенія государства. Нужны были Царю военоначальники, градоначальники и мелкія прави­тельственныя сошки, и брать ихъ приходилось изъ боярскаго и нарож­давшагося дворянскаго класса, слѣдовательно изъ класса вотчинниковъ

^]) Цари: Михаилъ, Алексѣй, Осодоръ Ш, Іоаннъ Y.

— 300 —

и помѣщиковъ. Смотрѣли же послѣдніе па возлагаемыя на нихъ госу­даремъ обязанности съ точки зрѣнія кормленія. Отсюда понятно, какъ жилось хорошо крестьянамъ въ эпоху воеводскаго управленія. Теперь уже само правительство съ Царемъ во главѣ было на сторонѣ вотчин­никовъ и смотрѣло на крестьянъ не какъ на гражданъ, а какъ на тяг­лыхъ людей и больше ничего. Усвоивъ себѣ такой практичный взглядъ, правительство московское начало мало-по-малу издавать законодательныя мѣры, усиливавшія прикрѣпленіе крестьянъ къ помѣстьямъ, слившимся теперь съ вотчинами. Всѣ земли были разверстаны служилымъ людямъ, развѣ только на окраинѣ сѣвера, запада и юга оставались, и то только по незнанію географическихъ условій мѣстности, села и деревни, свобод­ныя отъ вотчиннаго права. Теперь уже фактически крестьяне не отли­чаются отъ холоповъ, послѣдніе даже теперь исчезаютъ за ненадоб­ностью. Дворовыхъ людей теперь можно было свободно набирать изъ крестьянъ. Личность крестьянина исчезла въ тяглой единицѣ, а вмѣстѣ съ нею и всѣ высшія человѣческія права. Такъ какъ правосудія кре­стьяне теперь не могли добиться, то безправное ихъ фактическое состо­яніе дало основаніе съ теченіемъ времени узаконить такое положеніе вещей верховною властью. Уэаконялось все, лишь бы только не мѣ­шали крестьянину нести государственное тягло. Тѣлесныя наказа­нія всевозможныхъ формъ и видовъ, только начинавшія входить въ моду съ татарскаго пашествія, теперь не только развились, но пожалуй нѣкоторые ревнители государственнаго порядка и спокойствія превзошли въ этомъ отношеніи и своихъ учителей. Это крайне жестокое, небывалое въ жизни крестьянства обращеніе, разразилось въ концѣ концовъ бун­томъ Стеньки Разина. Картина получилась обратная. Взбунтовавшіеся крестьяне платили своимъ вотчинникамъ съ лихвою. Впутреннія и внѣш­нія войны привели наконецъ къ умственному убожеству все царство. Надо было просвѣтиться. Просвѣтившая Россію Византія сама давно уже сдѣлалась, и политически іі морально мертвою. Между тѣмъ сама Россія, вслѣдствіе уже крайняго упадка образованія, просвѣтиться не могла. Взоры Царей московскихъ обратились на западъ, но уже погрязшее во тьмѣ народное невѣжество чуждалось свѣта. Поэтому даже невинныя нововведенія встрѣчались бунтами, да притомъ среди уже только что сформированнаго класса изъ всѣхъ слоевъ населенія, стрѣлецкаго войска. Настало весьма плачевное время для крестьянъ и еще плачевнѣе потому, что улучшить, такимъ образомъ, было это положеніе невозможно, можно

— 301 —

было только ухудшить. Государство продолжало крѣпнуть и рости, всѣ личные интересы должны умолкнуть и принесены па алтарь отечеству. Главные же бразды правленія продолжали быть въ рукахъ помѣщиковъ, класса необразованнаго, но практически знакомаго съ государственнымъ управленіемъ. Какъ ни были плохи приказные и воеводскіе чины, но они выполняли свои функціи. Другимъ-же лицамъ передать было некому. До чего бы правительство и народъ дожилъ съ своими Приказами и Вое­водами, если-бы не подарилъ Богъ въ ХѴПІ в. Великаго Петра?

ХѴШ в. *)

Петръ В., давъ европейское образованіе молодому поколѣнію дво­рянскихъ дѣтей и обязавъ ихъ пожизненно служить государству, началъ новую эпоху въ русской жизни. Правящій классъ началъ походить на наслѣдственное сословіе, обязанное сначала пожизненно, потомъ вре­менно и послѣ же вольно служить Государю. Не могли такія преобразо­ванія въ верху коснуться и жизни крестьянъ. Правительство теперь состояло изъ помѣщиковъ, пріобрѣтшихъ исключительное право на владѣніе землею и крестьянами. Крестьяне владѣльческіе и юрпдически начали постепенно лишаться правъ: личной свободы, благодаря введенію паспортовъ, земель­наго владѣнія да и суда. Все зависѣло отъ усмотрѣнія и произвола по­мѣщиковъ. Послѣдніе могли даже ссылать крестьянъ въ Сибирь, каторгу и отдавать въ рекруты. Помѣщичье правительство все это объясняло го­сударственною необходимостью. Настало самое тяжелое время въ жизни крестьянъ. Какъ и слѣдовало ожидать, такое положеніе дѣлъ вызвало бунтъ Емельки Пугачева, во время котораго крестьяне съ лихвою отпла­тили за себя помѣщикамъ. Но правительство, занятое устроеніемъ или точнѣе объединеніемъ своихъ владѣній, ограничивалось въ средѣ улуч­шенія участи крестьянъ палліативными мѣрами, между прочимъ учреж­деніемъ прокурорскаго надзора. Крестьяне теперь могли видѣть около себя защитниковъ, иногда сильно ихъ поддерживавшихъ, да и правитель­ство начало знакомиться съ такими преступленіями, предъ которыми ни­какіе человѣческіе глаза не въ состояніи закрыться. Конечно, крестьяне

. 1

’) Петръ В., Екатерина I, Петръ II, Айна Іоанн., Іоаннъ V А , Елизавета ІІстр., Ііетрі. Ш, Екатерина II, Пателъ I.

— 302 —

во все время и въ ХѴПІ в. продолжали подавать жалобы на Высо­чайшее имя, но уже императорская власть, находившаяся въ это время по большей части въ рукахъ женщинъ, не могла дать достойное удовле­твореніе по этимъ жалобамъ. А разъ въ верху была слабость, не могли проявить силы губернскіе прокуроры. Но все-таки прокурорскій над­зоръ избавилъ Россію отъ многихъ и многихъ лишнихъ возмущеній и бунтовъ. Крестьяне теперь сдѣлались фактически, но не юриди­чески, собственностью владѣльцевъ земли, они были прикрѣплены къ землѣ на подобіе живого инвентаря и такое прикрѣпленіе называлось „крѣпостью". Государственный характеръ крѣпостной зависимости мѣ­шалъ помѣщикамъ обратить крестьянъ въ своихъ рабовъ. Хотя факти­чески крестьяне и были рабами, что выражалось въ ихъ продажѣ и куплѣ, отлученіи отъ членовъ семьи, тѣлесныхъ наказаніяхъ и проч. Но всѣ эти „гражданскіе" признаки крѣпостного состоянія имѣли за собою чисто случайное фактическое основаніе въ невѣжествѣ и грубости нра­вовъ своихъ владѣльцевъ. Крестьянинъ продолжалъ быть лицомъ, а не вещью, гражданиномъ русскаго государства, вѣрноподаннымъ Царю, могъ пріобрѣтать движимое имущество, могъ выкупиться и перейти изъ крѣ­постного въ другое податное состояніе, въ городское, напр., въ мѣ­щанское, купеческое и при благопріятныхъ условіяхъ въ духовное и дворянское, даже достичь высшихъ государственныхъ должностей. Огра­ниченіе, которое налагала крѣпостная зависимость, касалось далеко не всѣхъ крестьянъ: масса еще осталась государственныхъ крестьянъ, вы­ражавшихъ связь свою съ государствомъ по-прежнему только въ оброкѣ и по временамъ личной воинской повинности. Это-то свободное состоя­ніе государственныхъ крестьянъ и всегда указывало правительству на крѣпостное состояніе, какъ на нѣчто ненормальное, временное, случайное Сблизить оба эти состоянія, такъ чтобы первое слилось со вторымъ, и Составляло задачу для государей XIX в. Замѣчательно, что бунты какъ Пугачева, Разина и друг., не былп бунтами государственными, т. е. про­тивъ верховной власти. Это былп гражданскія возмущенія, вслѣдствіе юридическихъ недоразумѣній между гражданами, которыя могли было легко разсѣяны только мировыми и общими судами. Противъ Царя никто не бунтовалъ, наоборотъ бунтовали за Царя. До какой степени всѣ слои гражданскаго общества и въ XVII и въ XVIII вв. былп проникнуты при­вязанностью къ царской власти! На чьей сторонѣ было право и спра­ведливость?

— 303 -r-

XIX ').

Послѣ предъидущихъ частичныхъ мѣръ улучшенія и освобожденія крестьянъ въ срединѣ текущаго столѣтія, они были освобождены отъ крѣпост­ной зависимости. Имъ возвращено было самое существенное право, котораго они лишились въ концѣ XVI в., права перехода съ одной земли на другую. Это право, вслѣдствіе полученія надѣла (правительство, очевидно, избѣгало „бумажнаго" освобожденія) не чувствовалось, но теперь оно то и даетъ содержаніе переселенію и колонизаціи окраинъ нашего обширнаго отечества. Вмѣстѣ съ этимъ возвращены были и всѣ прочія права граж­данъ русскаго гос—а, затерянныя въ теченіе послѣднихъ двухъ вѣковъ: право пріобрѣтенія поземельной собственности, право свободнаго пере. хода въ другія состоянія: мѣщанское и купеческое и проч. Новый судъ служилъ гарантіей для осуществленія этихъ правъ. Посмотримъ теперь подробнѣе, что представляли и представляютъ съ юридической точки врѣнія крестьяне въ истекшемъ и текущемъ вѣкахъ? Крестьяне получили наиме­нованіе сельскихъ обывателей и составляютъ состояніе въ государствѣ подобно тому, какъ мѣщанскому, купеческому, духовному и дворянскому состояніямъ (ст. 700, и I, IX т. изд. 1876 г.). Состояніе сельскихъ обывателей составляютъ: 1) креотьяне и поселяне собственники и 2) кре­стьяне временно-обязанные. Сюда вошли: крестьяне, водворенные на зем­ляхъ государственныхъ, государевыхъ, дворцовыхъ, удѣльныхъ, владѣльче­скихъ и собственныхъ, однодворцы, однодворцы западныхъ губерній, изъ быв­шей шляхты въ сіе званіе переименованные, однодворцы бывшей бессарабской области, изъ мазыловъ и рунжашей въ сіе званіе переименованные, бѣлопашцы въ селѣ Коробовѣ, Костромской губ., обѣльные вотчинники и крестьяне въ Петрозаводскомъ и Повѣнецкомъ уѣздахъ, иностранные выходцы въ Бессарабской губерніи, именуемые Рунта-де-Вистеріа и Рунта-де-Камари, колонисты и поселяне-собственники (бывшіе колонисты), малороссійскіе казаки, половники въ Вологодской губ., царанс въ Бессарабской губер­ній, татары, поселенные въ Таврической губерніи, башкиры вообще, а также бывшіе: ямщики, инородцы, извѣстные подъ именемъ: татаръ, во­тяковъ, Мордвы, чувашъ, черемисъ и т. д. воинскіе поселяне, папцыр- ные бояре, пашенные прежнихъ службъ, копѣйщики, рейтары, драгуны, казаки и казачьи подсусѣдки, затинщики, разсыльщики, кречетные и со-

9 Павелъ I, Александръ I, Николай 1, Александръ II, Александръ Ш.

—. 304 —

кольные помытчики, бобровиники, пташпики, стрѣлки, чемодапные та­тары, пахатные солдаты, дворцовые, коннозаводскіе, заводскіе, монастыр­скіе, архіерейскіе, синодскіе, церковные, экономическіе, черносошные, войсковые обыватели, коронные, ранговые, коронно-посполитые, прочіе казеннаго вѣдомства слободскіе крестьяне, крестьяне, принадлежавшіе бывшей комиссіи сооруженія храма во имя Христа Спасителя въ Москвѣ, лангшаны, засѣчные сторожа, солевозчики и солеломщики, сельскіе обы­ватели въ имѣніяхъ въ западныхъ губерніяхъ и въ имѣніяхъ учебныхъ заведеній, въ селеніяхъ военнаго вѣдомства (военные поселяне), н мор­ского (охтенскіе и черноморскіе поселяне), а также поселяне, приписан­ные къ коммиссаріату, лейбъ-гвардіи конному полку, къ вѣдомству ко­мендантовъ С.-Петербугскаго и Кіевскаго, къ Голицынской больницѣ въ Москвѣ, къ городскимъ госпитальнымъ мѣстамъ въ Эстляндіи и къ раз­нымъ казеннымъ фабрикамъ. Инородцы областей: Акмолинской, Семипа­латинской, Семирѣченской, Уральской и Тургайской, кочевые и осѣдлые пользуются правами сельскихъ обывателей. Крестьяне, затерявшіеся въ послѣдніе два вѣка въ массѣ разнообразныхъ обывателей, были двумя примѣчаніями къ 700 ст. объединены въ одинъ цѣлый классъ населенія, но своему главному признаку-занятію земледѣліемъ. Правда тутъ были ямщики, фабричные обыватели, но такъ* какъ и они были около земли, то и причислены были законодателемъ къ крестьянамъ. Класса рабочихъ тогда еще не было. Сегодня крестьянинъ па фабрикѣ, завтра съ сохою па пашнѣ. Да такъ было не только съ крестьянами—рядовыми, но и съ. вотчинниками, копѣйщиками, рейтарами, помытчиками, солдатами, панцырными боярами, пашенными прежнихъ службъ и пр. Настали обстоятельства, г^гда требовалось бросить случайный трудъ не только физическій, но и интеллектуальный, обыватель обращался въ крестьянина** земледѣльца, т. е. обращался къ своему основному, постоянному за­пятію.

Въ такомъ общемъ, для многихъ знакомомъ видѣ представляется жизнь нашихъ нисшихъ сословій въ теченіи вѣковъ. Это историческое одпообразіе трудовъ авторовъ нарушается актами, приводящими нерѣдко па такія размышленія, которыя прямо противорѣчатъ излагаемому мате­ріалу и вообще наводятъ на новыя размышленія читателя. Позволю себѣ привести нѣсколько актовъ, обратившихъ мое вниманіе. „Портные нѣмцы домогаются права занимать въ цехѣ мѣста старшинъ, магистратъ поста­новилъ: хотя кандидаты изъ нѣмцевъ п исполнили глаипѣйшія условія

— 305 —

для полученія званія цеховыхъ старшинъ: младшенство и костеленство, тѣмъ пе менѣе имъ нельзя предоставить искомыхъ мѣстъ" *).

„Но сія слава, честь и сила онымъ народамъ (англійскому коро­левству и голландской республикѣ) пришла отъ богатства, а богатство отъ ремесленныхъ и купечества"^[197][198]).

„Я удивляюсь весьма для того, что ни слыхалъ нигдѣ, чтобы гдѣ какое-либо село было безъ людей", пишетъ П. С. Милорадовичъ сыну своему Григорію по поводу сообщенія, что одинъ помѣщикъ желаетъ продать село съ лѣсами, сѣнокосами и мельницами, но безъ людей ^[199]).

Наказъ Государя повелѣваетъ Тобольской Приказной Палатѣ разо­брать жалобу митрополичьпхъ пашенныхъ крестьянъ съ оброчными кре­стьянами Туринской слободы по поводу насильнаго захвата первыми гсмли, которой туринскіе крестьяне владѣли по выданной имъ тюмен­скими ясачными татарами закладной крѣпости ^[200]).

Такимъ образомъ, акты показываютъ, что польскія городскія власти вмѣшивались въ частную жизнь портныхъ; я не буду удивленъ, если отыщется актъ свидѣтельствующій о запрещеніи быть мастеромъ изъ нѣмцевъ у поляковъ, судя по упомянутому акту поляки болѣе желали бы видѣть нѣмцевъ только подмастерьями. Могли ли нѣмцы принимать уча­стіе въ мѣстномъ самоуправленіи въ польскомъ королевствѣ? Отвѣтъ ясенъ. Вотъ вамъ и либерализмъ пресловутой республики Рѣчи Посполи- той. Милорадовичъ удивляется, что можно продавать крестьянъ безъ земли, а вѣдь онъ былъ почти современникомъ указовъ Государей, воспрещавшихъ такую продажу!

Наши ученыя свѣтила, пр. Чичеринъ, Сергѣевичъ, Романовичъ-Сла- ватипскій и др., сдѣлали много строго провѣренныхъ выводовъ.

„Родовая община была уже пе сословная, какъ впослѣдствіи, а чисто поземельная"^[201]).

„Царь высказываетъ намѣреніе, а боярамъ приказываетъ пріискать способъ осуществленія"^в).

— 306 —

„Видныя мѣста, сколько-нибудь независимыя, на которыхъ можно было сидѣть бариномъ, дворянство очень цѣнило"^х).

Путь ко вступленію въ члены сельскихъ обществъ открывалъ при­говоръ міра или Схода, какъ открываетъ тотъ же приговоръ путь вся­кому человѣку и въ настоящее время. Причемъ тутъ сословіе или земле­владѣніе?

Казаки Донской и Кубанской областей сохранили даже до XX в. общину безъ общиннаго землевладѣнія. Акты о раздѣлѣ участковой об- - щинной (юртовой) земли на душевую совершились въ концѣ XIX в. и даже еще по глухимъ мѣстамъ продолжаютъ совершаться въХХв., что можетъ быть удостовѣрено межевыми книгами Кубанскаго Областнаго Правленія.

Судя по приведеннымъ въ моемъ трудѣ царскимъ указамъ съ бояр­скими, особенно съ патріаршими приговорами, трудно предположить, чтобы роль бояръ въ Думѣ ограничивалась пріисканіемъ способа осу­ществленія намѣреній Царя. Что же было тогда дѣлать всемогущимъ дьякамъ.

Какое дворянство избѣгало мелкихъ мѣстъ, а искало только круп­ныхъ? Жизнь показывала и показываетъ, что на мелкія мѣста несрав­нимо больше лицъ дворянскаго происхожденія, чѣмъ на крупныя.

Если лица съ богатымъ запасомъ энаній дѣлаютъ выводы, возбуж­дающіе сомнѣніе, то тѣмъ болѣе приходится быть осторожнымъ въ выво­дахъ людямъ молодымъ.

Въ виду такихъ соображеній попытаемся воспользоваться выводами иностранныхъ государство-вѣдовъ въ области самоуправленія вообще и крестьянскаго въ частности.

Классическіе учебники англійскаго права, говоритъ Гнейстъ, со­ставлялись по извѣстной системѣ: право личное н вещное, гражданскій и уголовный процессъ (personal, res, actiones). Государственное право въ смыслѣ прерогативъ парламента и короля понималось, какъ введеніе къ jus personarum. „Не доставало, заключаетъ Гнейстъ, исторіи развитія государственныхъ учрежденій, исторіи управленія и самоуправленія" *). Современные учебники англійскаго государственнаго права не излагаютъ исторіи своихъ государственныхъ учрежденій. Дайси даже съ насмѣшкой

¹⁾ Рожановичъ-Славатвнскій. Дворянство въ Россіи гл. П стр. 140.

²⁾ D-r Rudolf Gneist; Selgovernement Communalverfaesung und VerwaltungsgerichtB in England, Yorrede, 8. I.

— 307 —

относится къ изложенію историческаго хода развитія Палаты Лордовъ или Депутатовъ ^[202][203]). Такое отношеніе англичанъ къ исторіи государственныхъ учрежденій объясняется живучестью послѣднихъ. Всѣ англійскія госу­дарственныя учрежденія имѣютъ длинную однообразную исторію, а глав­ное сохранились почти въ непремѣнномъ видѣ до послѣднихъ дней. Ан­гличанину безъ исторіи памятны его учрежденія. Исторія нужна для объясненія темныхъ, непонятныхъ явленій государственной жизни. Такихъ темныхъ явленій не мало въ нашемъ отечествѣ. Петръ В. своими рефор­мами пытался уничтожить существующій строй государства и оказался совершенно безсильнымъ создать что-либо другое. Конецъ борьбы съ реформами положилъ бы Царь-Законодатель Николай Павловичъ, под- ' ведя итогъ всей государственной жизни въ Полномъ Собраніи Законовъ, если бы не чуждъ былъ самъ реформаторскаго духа, выразившагося въ изданіи массы узаконеній. Бѣды не было, если бы наши правительства проводили реформы въ жигнь, но большею частью онѣ застывали на полдорогѣ. Въ этомъ отношеніи Франція является болѣе послѣдователь­ной страной: разсчитавшись съ исторіей, она къ ней и не возвращается. Особенно нужна исторія для объясненія темныхъ или малопонятныхъ сторонъ крестьянскаго самоуправленія.

Иностранные государствовѣды вопросу о самоуправленіи посвя­щали и продолжаютъ посвящать не мало трудовъ. Кромѣ Гнейста, во­просамъ самоуправленія удѣляли мѣсто Hatshek *), Loening ²), Ro- sin ²), послѣднее же слово въ 1900 г. высказалъ энаменитый профес­соръ гейдельбергскаго университета, д-ръ Georg Jellinek въ первомъ томѣ своего замѣчательнаго труда Das Recht des modernen Sta- ates.

Д-ръ Іеллинекъ не соглашается съ раздѣленіемъ самоуправленія на административное (obrigkeitliche) и хозяйственное (wirtschaftliche), равно какъ не соглашается и съ предложеннымъ Ленингомъ дѣленіемъ само­управленія на обязательное (obligatiorische) и добровольное (freiwlllige). Взаимпое страхованіе членовъ общины, говоритъ Іеллинекъ, составляетъ одинаковое содержаніе для дѣятельности, и административной, и хозяй*

— 308 —

ственной *). По тѣмъ же соображеніямъ Іеллинекъ не принимаетъ мнѣ­ніе Лепинга и предлагаетъ свое раздѣленіе самоуправленія. Нужно замѣ­тить, что Іеллинекъ понимаетъ самоуправленіе, какъ форму децентрали- ваціонпаго управленія ^{[204][205][206]}). Самоуправленіе по Іеллипеку бываетъ или пассивнымъ нлп активнымъ, смотря откуда опо вытекаетъ, изъ принципа-ли долга, пли принципа права. Самоуправленіе далѣе бываетъ или личнымъ (individuelle), коллейальнымъ или (Verbandsverwaltung), смотря по тому, направляется-ли оно однимъ или всею общиной ’).

Объяснивъ съ достаточною подробностью основанія своего дѣленія самоуправленія, Іеллинекъ даетъ опредѣленіе понятія общины (Gemende), изъ котораго само собою вытекаетъ и понятіе самоуправленія. Подъ общпной Іеллинекъ разумѣетъ правовой союзъ, сущность котораго заим- - ствуется изъ признанной государствомъ частной свободы ассоціацій (Ass- ciationsfreicheit). Изъ этого понятія Іеллинекъ опредѣляетъ объемъ мѣстнаго самоуправленія общины: хозяйственное управленіе, управленіе мѣстнаго управленія, принятіе сочленовъ, словомъ, управленіе частными своими дѣлами въ опредѣленномъ размѣрѣ ^[207]).

Государство, говоритъ Іеллинекъ, регулируетъ область общиннаго самоуправленія въ различныхъ видахъ, не касаясь только тѣхъ дѣлъ, въ которыхъ желаніе общины является непреложнымъ закономъ. Иначе такое вмѣшательство государства въ жизнь общины можетъ войти въ противорѣчіе съ цѣлью существованія самого правового союза ^[208]).

Въ началѣ третьей книги своего труда Algemeines Staatlehrc Іеллинекъ между прочимъ упоминаетъ, что требованіе опредѣленной формы децентрализаціи, именно, децентрализаціи чрезъ самоуправленіе не вяжется съ принциповъ абсолютизма самодержавной монархіи °) Стоя на чисто теоретической точкѣ зрѣнія, можно легко прійти къ та­кому заключенію; можно прійти къ заключенію объ отсутствіи въ абсо­лютныхъ монархіяхъ не только органовъ мѣстнаго самоуправленія, но и мѣстнаго управленія. Между тѣмъ въ другомъ мѣстѣ проф. Іеллинекъ

— 309 —

упоминаетъ, что общинное самоуправленіе во всѣхъ государствахъ, слѣ­довательно и самодержавныхъ, составляетъ нисшую часть государствен­наго управленія, „является естественнымъ фундаментомъ государства ja ais dessen zeitliches und logisches Prius" *).

9 Die Qliederung des Staatcs S. 578.

Общія положенія *).

I.

Мнѣніе проф. Градовскаго, что Іоаннъ Гровный „даровалъ" крестьянамъ самоуправленіе, нужно понимать въ смыслѣ санкціи: Іоаннъ Грозный „утвердилъ* существующее крестьянское самоуправленіе съ нѣ­которымъ расширеніемъ его объема.

II.

Государи до ХѴШ в. имѣютъ непосредственное сношеніе съ орга­нами крестьянскаго самоуправленія, посылая свои указы съ боярскими и патріаршими приговорами на имя Старостъ и Сотскихъ.

Ш.

Правительства ХѴШ в. рѣшительно отказываются вмѣшиваться въ дѣла крестьянскаго самоуправленія, мотивируя такой отказъ отсутствіемъ юридической свази между правительственными органами и органами самоуправленія.

ГѴ.

Правительство XIX в. въ лицѣ своихъ центральныхъ и мѣстныхъ органовъ сначала вмѣшивалось, потомъ перестало вмѣшиваться, затѣмъ начало опять вмѣшиваться въ крестьянское самоуправленіе. Вмѣшатель­ство правительства въ крестьянское самоуправленіе объясняется усилив­шимися преступными дѣяніями выборныхъ органовъ крестьянскаго само-

9 Сочиненіе это представлено авторовъ въ одинъ изъ Императорскихъ россійскихъ университе­товъ въ качествѣ диссертаціи па ученую степень магистра государственнаго праса.

— 313 —

управленія; устраненіе такого вмѣшательства объясняется усилившимися преступными дѣяніями органовъ мѣстнаго полицейскаго управленія.

V.

Современная административная опека надъ крестьянскимъ само­управленіемъ является послѣдствіемъ ослабленія общаго полицейскаго и прокурорскаго надзора надъ всѣмъ государствомъ.

VI.

Мнѣніе профессора Іеллинека, выраженное имъ въ послѣднемъ своемъ трудѣ Das Recht des modemen Staates и являющимся по­слѣднимъ словомъ современной государственной науки, что крестьянское самоуправленіе есть основной камень государственнаго управленія ^[209][210]), должно признать абсолютной истиной.

VII.

Мнѣніе того-же профессора Іеллинека, что самоуправленіе вообще и крестьянское въ частности противорѣчитъ самодержавному образу го­сударственнаго правленія ^[211]), есть заблужденіе, являющееся послѣдствіемъ пезнапія явленій какъ историческихъ, такъ и современныхъ русскаго государственнаго устройства и русскаго государственнаго управленія.