Интегрирующие мифы крестьянства и легенды махновщины

Советская власть, установившаяся в 1917 году, стала объектом новой революционной мифологии, а требования о передаче власти советам - пунктом программы почти всех крупнейших крестьянских волнений в Украине.

B понимании участников движений содержание этого требования менялось, одни периоды реализации советской идеи противопоставлялись другим. Для одних участников массового движения советизация означала политическую смерть, для других - жизнь благую и бесконечную, для третьих - условие своего присутствия в революции, но большинство стало относиться вполне прагматично к ней лишь тогда, когда одолеть большевистский вариант этой власти было уже невозможно.

Большевики изменили первоначальный характер советской власти, закрепившийся в правосознании рабочих, крестьян, мелкой буржуазии, маргиналов и интеллигентов, принявших ее в 1917 году. Ha раннем этапе характер власти определялся почином народных организаций, заменивших старый государственный аппарат. Общность этих организаций лучше всего скрывает мифологемы власти народа, над которыми посмеивались и марксисты, и анархисты. Народного государства не бывает, говорили те и другие.

Лозунги восстаний в разных районах воюющей страны носили почти исключительно "советский характер". Григорьев выступал за "самостийную советскую власть", Зеленый - за "самостийну вильну Радянську Украину", Махно - за "вольные Советы". Повстанцы требовали "настоящей советской власти", а не "подцельной" - коммунистов, "москалей или евреев". Эти лозунги дополнялись требованием самоуправления, которое вдохновляло большую часть крестьянских движений на территории бывшей Российской империи¹.

Бунт архетипов

B дальнем горизонте исторической памяти идея безвластной организации крестьянского самоуправления и вольных советов казалась продолжением дела запорожских казаков.

B народной традиции Махно неоднократно затрагивал тему украинской идеи. Запорожское казачество, антикрепостнические восстания, народники, Бакунин, анархо-коммунизм, народные думы, просветительство, идущее от Сковороды, протестантские секны, распространенные в южных степях и частично связанные с генезисом анархизма, толстовство - нет возможности перечислить все мотивы, встречающиеся в пропагандистской литературе

анархистов и махновцев. Однако центральным моментам выступает не национальная идея и, тем более, не этническая среда, не родной язьос (a Махно стеснялся, что не знает правильной украинской речи, и сожалел об этом), а monoc (место, вместилище народной души).

B философской терминологии отождествляя душу и сердце, Г.С, Сковорода писал о сердечном человеке, ПД Юркевич - о философии сердца, но с большим православным пиететом. Н.И. Махно пишет о широте и глубине украинской души, но понимает под этим совсем не то, что сторонники Центральной Рады, гетманата, Директории, объединений украинской общественности или органов национальной демократии.

Идея безвластной организации крестьянского самоуправления и вольных советов представлялась продолжением дела запорожских казаков, Освободительной войны 1648-1684 гг. и крестьянских войн С. Разина и E. Пугачева. Украинская идея обретала даже не космополитический, а открыто интернациональный характер. Федерация коммун и общин, вольных хлеборобов представлялась гигантской сельской социальной утопией крестьянской войны и крестьянской революции.

При создании Комитета защиты революции повстанцы поднимали атамана на руки и кричали "сын революции Махно", чуть позже его станут назьшать отцом, батькой. Такого "титула" удостаивались запорожские гетманы, да пожалуй, Tapac Шевченко.

B сущности, вольная коммуна и крестьянский "выриЙ" (раЙ) совпали в горизонте анархо-коммунистической веры. Однако характер такой веры не позволяет считать ее несущественным фактором

движения. Если определить веру как жизнь в горизонте тайны, а для анархиста нет ничего божественно сакрального, то источником сакрализации оказывается народ, священная война с барами и панами.

Апология крестьянского насилия довершает представление Махно об украинской идее. C его точки зрения, украинская революция - это крестьянский поединок со всякоЙ властью. Идеология махновщины - это идеология лютой ненависти к власти и принципиального конфликта с государством. Идеология мести. Мести государству за вековечное поддержание угнетения крестьян крупными землевладельцами.

Можно, конечно, пойти путем простых аналогий и поисков прямых доказательств участия запорожцев в махновском движении. Ведь только село Ho- воспасовка, расположенное в двадцати километрах от Бердянска, и ныне называемое Осипенко, дало махновщине несколько тысяч бойцов и лучших командиров. Раньше оно территориально принадлежало к Кальмиусской паланке Запорожской Сечи, которая затем пополнилась за счет Сечи Задунайской, и жителей Новоспасовки зачислили в состав Азовского казачьего войска, назвав их поселение станицей².

Сопоставление Сечи, просуществовавшей три столетия, и анархо-коммунистической "Махновии", сражавшейся три года, действительно выявляет возможность их сближения в историческом и культурно-философском пространстве. Вольный советский строй в "свободном гуляйпольском районе" возвращает нас к тому факту, что народно- демократическое устройство Сечи бьыо не только

военной, но и хозяйственно-производственной, эти- ко-религиозноЙ общиной. B этом и различие архетипов XVII столетия и стереотипов начала XX. Бунтарская махновщина бъта актуализацией бунта архетипов, из которых лишь часть имела прямое отношение к историческому пространству Запорожской Сечи,

Предпринимаемые по сей день попытки найти следы национальной идеи у православного духовенства, городских мещан или у реестрового казачества успеха не имеют.

He обнаружив корней национальной идеи до эпохи Богдана Хмельницкого, украинские историки проявили тенденцию к идеализации демократических и республиканских основ Запорожской Сечи. Хотя Д.С. Наливайко писал о христианской казачьей республике в советское время. B 90-е годы акценты расставлялись несколько по-другому. Возникло искушение видеть в Запорожской Сечи источники всех видов украинской власти, He случайно к традициям Сечи еще в годы гражданской войны взывали петлюровцы, гетман СкоропадскиЙ, махновцы и червоное казачество.

Выводить идеи - национальной демократии, республиканства, монархизма и правового государства - непосредственно из наследия Запорожской

Сечи стало трафаретным ходом современной мысли. Между тем B.A. СмолиЙ и B.C. Степанков замечают, что под идеализированной формой правления Сечи

"часто пряталась классическая охлократия, крайне опасная для государственного строительства. B действительности демократический принцип выборности на общих (верных") Радах своих старшин со временем развился в никем и ничем не ограниченное всевластие, а потому и своеволие масс... Руководство... было заложником доброй или злой воли, минутной вспышки пози- тивньнс или негативных эмоций казацкой массы и постоянно чувствовало над собой угрозу утратить не только должность, но и саму жизнь"³.

Мифология махновщины творится и сегодня, срастаясь с мифологией запорожского казачества и национальной исключительности. Издатели из Запорожья, переиздавшие книгу Петра Аршинова "История махновского движения" - одного из первых и главнейших источников о махновщине - считают "народно-демократическое устройство казацкой республики" главным завоеванием запорожцев"⁴.

Такая понятийная характеристика позволяет говорить о том, что западный человек

"не распознал в самом центре Европы уникальный храм воли, до сих пор не осознал, что не только европейский и американский парламенты были ее средоточием, но и Сечь в безбрежье украинских степей"⁵.

Опасность отождествить волю и политическую свободу, самоуправление казачьего круга и независимую государственность, сечевое товарищество и выборную старшину с республиканским строем заставляет углублять социальные характеристики казацкой вольницы.

Новизна ситуации переворачивала жизнь крестьян, но не делала их казаками. Всякий жизненный уклад имеет свой ритм. Крестьянский ритм более природен, цикличен. Нарушения и перебои воспринимаются особенно болезненно, но затем ритм восстанавливается. Сбиться с ритма означает неустроенность, беспорядок, болезнь, а не только нарушение обыденности.

Ритм может быть более быстрым или медленным, но крестьянин ценит его, а разрывы и перескоки считает вынужденными и опасными. Отсюда гендерные и ресурсно-статусные ограничения в крестьянском поведении. Многие участники банд поддавались сезонным миграциям, дезертировали и уходили, потому что так делали другие. Если рекрутом или женихом человек может быть индивидуально, то дезертиром или отчаянным рубакой сельский парень часто оказывался за компанию.

Новизна страшила крестьян и одновременно очаровывала. Новые возможности, связанные с оружием, давали большее призяание. Крестьянин ценит оружие. Любит воинскую дисциплину или ее подобие, чтит ранги и статусы. Тем более, в тех условиях, где его достоинство никто не оспаривает.

Напротив, в деникинской или врангелевской apM^w крестьянин изначально чувствовал себя второстепенным человеком при господах. Наличие офицерских полков без солдат было сигналом провала белого движения. Понимая, что никакая армия без них не обойдется, крестьяне некоторое время пребывали в уверенности, что с ними будут считаться.

Махновщина по П. Аршинову - "массовое анархическое движение трудящихся", хотя и не вполне

законченное, не вполне выкристализировавшееся, но идущее по анархистскому пути.

Такие условия сохранить не удалось. Отношение большевиков к махновщине и анархизму постепенно эволюционировало. Примирение становилось невозможным, а пропаганда анархизма или махновщины отождествлялась с контрреволюцией. He объявляя вне закона идейный анархизм, большевики объявили вне закона махновщину. Ha практике отношение к махновцам и анархистам становилось тождественным.

Повстанцы, как, впрочем, и большевики, учились на собственном опыте. Если учесть, что крестьянин-повстанец одновременно и познает, и преобразует собственную действительность, и вместе C неЙ включен в социальное взаимодействие больших групп населения, акцент на познании, а не на действии может показаться странным. Ha самом деле интеракция (взаимодействие) и когнитивная карта (директивы и предположения) как раз и описывают его ситуацию.

Превращение ответственного чужака при опре- деленных обстоятельствах в козла отпущения - это лишь инверсия, обращение собственного страха. Страха быть таким козлом отпущения. Выживание крестьянина часто зависело от смены ориентации с одного чужака на другого. A поскольку между всеми чужаками было нечто общее, то обязательная связь долго не устанавливалась. Труднее всего было со своим братом - повстанцем. Связи по горизонтали оказались устойчивее вертикальных. Сменить ориентацию отряда было легче, чем убедить такой же отрад в правильности смены. И все же крестьянское сознание, не задавленное схемами и системами, целостно воспроизводило ситуацию как более или менее благоприятную для выбора интегрирующего мифа.

Сочетание несочетаемого

Другая легенда была связана с бесчисленными полчищами врагов, которые якобы навалились на молодое Украинское государство. B действительности ввод советских войск зимой 1917-1918 гг., в конце 1918 r., и летом 1919 г. сопровождался такими большими трудностями, что сколько-нибудь серьезное единство национального движения могло-таки решить проблемы государственности.

Ha самом деле не "болезнь безгосударственности" (терминология В. Липинского), а другие, более важные в данный момент проблемы - вооружение, продовольствие, земля, гарантии и т.д. - отвлекли силы от несколько искусственной постановки проблемы государственности. Или ничто, или "Нация превыше всего" (как позже формулирует Д. Донцов). Однако

не всякая государственность могла устроить украинское население.

He национальная идея, не чаяние государственности, не Запорожская Сечь лежали в основе интегрирующего мифа радикально настроенных крестьян. Революционное правосознание советской идеи общества без господ, отождествленного с вольным коммунизмом уравнительного передела земли, соединенное с народническим представлением о земле и воле, стремление жить по естественному праву составлзти основы этого мифа.

Мифологическое сочетание несочетаемого и прагматичный расчет на то, что все захваченное не отберут, вдохновляли на дальнейший пул> к удаляющемуся горизонту. He только повстанцы, но и крестьянство в целом понимало, что возврата к прежнему нет, а будущее - предмет собственных усилий. Величие и просчет содержались в том, что объединяло крестьян-анархистов между собой и отделяло от других революционных общностей H групп.

Крестьянский опыт порождает противоречия между представлением о том, как должен быть организован мировой порядок, и реальностями мира, впавшего в расстройство и беспорядок.

"Истинный порядок еще должен прийти - путем сверхъестественного вмешательства, путем восстания или обоими путями сразу. Крестьянский анархизм и апокалиптическое видение мира вместе обеспечивают идеологический заряд Для крестьянских восстаний"⁷.

Легенды и мифы махновской вольницы могут быть правильно поняты и истолкованы как несистематическое вранье, объект исторической критики, научной интерпретации, в том числе научно-

психологической. Тут необходимо сотрудничество конфликтологов, историков, юристов, психологов и культурологов. Множество работ на будущее, но работ благодатных, ибо в них, возможно, произойдет чудо воскрешения народной психологии переломного времени. Отдельным дисциплинам оно неподвластно.

Есть и простые примеры, нетрудные для интерпретации. Среди легенд о Махно любопытны, например, две "детских": когда его крестили, на священнике загорелась риза. По примете, младенец должен был стать большим разбойником. Когда Махно вернулся с каторги и у него с первой женой родился ребенок, по легенде, с зубами, говорили, что антихрист. Ho ребенок вскоре умер. Пожар и зубы даже при полной баснословности легенды - знаки опасности для окружающего социума.

Ho есть и более сложные примеры. B воспоминаниях Махно касается своей мечты 1917 года, плавно переходя от стихов к прозе. Он видит будущий строй Украины,

"где бы не было рабства, ни лжи, ни позора! Ни пре- зренньис божеств, ни цепей, где не купишь за злато любви и простора, где лишь правда и правда людей... Такой строй я мыслил лишь в форме вольного советского строя, при котором вся страна покрывается местными совершенно свободными и самостоятельными социально-общественными самоуправлениями тружеников. При посредстве съездов эти самоуправления устанавливают общиЙ порядок взаимоотношений между собой. Создают свой учетно-статистический, распределительный и посреднический органы, вокруг которых в интересах страны и ее свободного народа гармонируют на поприще всестороннего социальночэбщественного строительства свою работу"⁸.

Миф и утопия? Реальная возможность социального строительства? Нереализованная альтернатива? Пожалуй, скорее все-таки надежда на будущее, на то, что не исчезает. Миф живет в деятельности людей, пока есть общность его создавшая. Желание продолжать поиск справедливости - завещание повстанцам иных времен.