Мифы, обычаи, ритуалы — регуляторы первобытного общества

Социальные нормы присваивающей экономики находили свое выражение в мифологических системах, в традициях, обычаях, ритуа­лах, обрядах и иных формах.

Обратимся в этой связи к мифологической нормативной систе­ме — одной из древнейших мощных форм социального регулирования.

В современных исторической и этнографической науках давно преодолено отношение к мифам первобытного общества как к суеве­риям и заблуждениям. Все в большей степени выделяется и изучает­ся идеологическая и нормативно-регулятивная функция мифов, кото­рые существовали в обществах охотников, рыболовов и собирателей. В работах по этнографии можно прочесть, что мифы поддерживают и санкционируют определенные нормы поведения. У. Макконел, одна из известных собирательниц австралийских мифов, видит основную функ­цию мифов в их нормативно-информационном содержании, считает, что это набор хороших и дурных примеров. Она полагает, что мифы явля­ются руководством к действию, диктуют способы поведения, которым должны следовать аборигены в своих взаимоотношениях с природой и друг с другом.

Успехи этнографической науки в изучении и реконструкции жиз­ни некоторых народов, находящихся на уровне каменного века (прежде всего аборигенов Австралии, но не только), позволяют правильно оце­нить социально-нормативное значение мифов и их «художественное» отображение в наскальных (настенных, если речь идет о пещерах) ро­списях, а также в обрядах, ритуалах, «священных» предметах, которые органически связаны с мифами.

Мифы в единстве с обрядами, «священными» предметами, ритуа­лами, местностями играли основную социально-нормативную и инфор­мационную роль в жизни обществ охотников, рыболовов, собирателей.

В мифах закреплялись способы изготовления орудий, сведения о марш­рутах кочевий, местах для стоянок, обо всех географически значимых местах (источники воды, горы, реки, леса и т.п.), о нормах семейно-брач­ных отношений, о классах родства, тотемическая идеология, половые, пищевые и возрастные табу, имевшие важное экологическое и медицин­ское значение.

Юноши при прохождении инициации, т.е. в процессе перевода в группу взрослых (брачно-способных), изучали и усваивали социальные нормы общества, знакомясь при этом с мифами и с сопровождающими их обрядами.

В настоящее время в этнографической литературе отмечается, что не физические испытания юношей составляют главную цель иници­ации. Во время инициации, а также в процессе подготовки к ним, идет обучение подростков социальным нормам жизнедеятельности обще­ства, а различные психофизиологические испытания, сопровождающие инициации, направлены на то, чтобы наилучшим способом закрепить в памяти подростков социальные нормы, опыт, знания своего общества. Таким образом, инициации — это также неотъемлемый элемент норма­тивной системы, воплощенной в мифах. Можно заметить, что и в обще­ствах производящей экономики еще в XIX веке сочеталось обучение со­циальным, в том числе правовым нормам, с физическими испытаниями, а не только с системой экзаменационных отметок. Но продолжающаяся социализация человечества все-таки отвергла инициативный способ воспитания подрастающих поколений.

Разумеется, мифы, аккумулируя и распространяя социальный опыт, были не только нормативной, но и определенной идеологической системой, даже способом мышления первобытного человека. Именно в мифологических обрядах и действиях он постигал и закреплял в своем сознании природные явления, социальные процессы. Лишь со временем, с трудами Аристотеля, а затем Гегеля, разработавших категории логики, человечество перешло окончательно от мифологического к логическому сознанию. Но до этого переворота в структуре и способах мышления человечество пользовалось образной мифологической системой позна­ния действительности, да и сама эта система также знала различные этапы развития. Мифологическое сознание человека присваивающей экономики существенно отличается от мифологического сознания чело­века раннеклассового общества, оперирующего иной системой мифов,

отношениями их героев, но общее у них нее то же - мифологические формы сознания.

Мифы содержали глубокие знания человека присваивающего об­щества об окружающей его среде, о месте человека в природе. Очень важно подчеркнуть, что, как правило, человек и в мифах выступал ча­стью природы, а не в качестве «господина», «творца», «преобразователя» и т.п.

Конечно, мифы наряду с экологическими знаниями содержали в себе и примитивные, фантастические представления об образовании Земли, происхождении человека, были примитивной формой обще­ственного сознания, его образной формой. Но все же главное в мифах — это их нормативная, предписывающая часть, которая аккумулировала тысячелетний практический опыт человечества и доводила его до све­дения каждого члена общества.

Но не только мифы были формой выражения социальных норм в первобытном обществе.

Такой формой было и классификационное родство, при кото­ром конкретные люди включались в определенные конкретные группы (классы) родственных отношений. От этих родственных отношений, которые в основе имели брачно-семейные нормы, зависели властные отношения (отношения подчинения одних групп, одних индивидов дру­гим), распределительные отношения (какие продукты, какую пищу, кто и кому должен поставлять). Классификационное родство, характерное для присваивающего общества, регулировало социальные связи людей, демографические процессы и даже пользование земельными участками, в частности охотничьими угодьями.

В обществе присваивающей экономики не было всеобщего урав­нительного пользования участками территории. Это общество знает экономическую и «религиозную» собственность на определенные тер­ритории, которая вытекала из объединения членов одной и той же общи­ны в хозяйствующие и клановые, тотемические группы.

Формой выражения социальных норм были также самопроиз­вольно складывающиеся традиции, обычаи, в связи с чем эти общества называют в литературе традиционными обществами.

Следование традициям и обычаям, которые также были полез­ным обобщением коллективного или локального опыта, осуществля­лось в силу подражания, привычки поступать так, как поступают другие, как поступают все.

Процедуры. Формирование и осуществление социальных норм в присваивающих обществах также имело самостоятельные, отличные от раннеклассовых обществ, процедуры. Наряду с самоорганизационными процессами формирования традиций, обычаев, обрядов присваивающая экономика на некоторых этапах своего развития знала и сознательное, творческое создание норм.

В доклассовом обществе были дополитические, властные (по- тестарные) органы, которые тоже вырабатывали нормы. Эти нормы можно по объекту регулирования условно делить на нормы земельные, имущественные, уголовные, а по субъектам — на нормы родственных отношений, брачно-семейные, групповые, межгрупповые. Были в этом обществе и своеобразные «процессуальные» нормы. Например, нару­шение разбиралось и наказание назначалось самим коллективом, при­чем не только в лице старейшин и вождей, но и ближайшими родствен­никами виновного или пострадавшего.

В уже упоминавшейся западной политической антропологии, не стремящейся провести различие между разными нормативными систе­мами, сделан вывод, что можно говорить всего лишь о «двоичных» и «троичных» процедурах таких разбирательств. При «двоичных» споры решаются, и наказание определяется самими враждующими и споря­щими сторонами, а также их родственниками. При «троичных» этим занимается специально назначенное лицо, либо выделенный для этих целей орган — внешняя, посторонняя для конфликтующих сторон или нарушителя сила. Тем самым, в политической антропологии как бы сти­рается разница между «третичным» органом и судом, который якобы существовал и в первобытном обществе. Однако собственно суд, как специально созданный и работающий по установленным правилам ор­ган, появляется все же на этапе становления раннеклассовых государств. Он входит в тот самый специальный аппарат, который уже характеризу­ет государство как организацию, способную принудить к исполнению установленных норм, правил поведения с помощью государственного насилия.

Санкции. Это еще один важнейший элемент регулятивной систе­мы присваивающих обществ. Хотя и на сегодня остается бесспорным вывод о добровольном выполнении правил поведения в присваивающих обществах в силу привычного понимания полезности этих правил, под­ражания, но, вместе с тем, и эти общества знали различных нарушите­лей брачно-семейных отношений, пользования участками территорий, тотемных систем и строгое их наказание. В этих случаях к нарушите­лям применялись и суровые меры наказания, вплоть до лишения жизни.

Причем санкции не очень четко дифференцировались на реальные и сверхъестественные. И поскольку нарушения всегда затрагивали религи­озную сторону жизни общества, постольку санкции всегда как бы освя­щались, поддерживались религиозными, сверхъестественными силами.

Санкции имели свою структуру: общественное порицание, изгна­ние из общины, нанесение телесного повреждения, смертная казнь — вот наиболее типичные их формы.

Такой была структура регулятивной системы присваивающих об­ществ, которая по своему содержанию и в своих элементах была совер­шенно иного типа, чем та, которая возникла в производящей экономике. Это главное, и это следует подчеркнуть.

Но, может быть, и эту регулятивную систему следует назвать пра­вом? Может быть, социальные нормы имели и правовой, и моральный характер? Может быть, различия имеют всего лишь терминологическое значение?

На этот ключевой вопрос по-разному отвечают различные тео­ретико-правовые школы. Диапазон взглядов здесь весьма широк: от отрицательного ответа на этот вопрос (отечественная теория государ­ства и права) до положительного (некоторые представители западной политической антропологии). Имеются и промежуточные позиции, ког­да первобытную нормативную систему определяют как протоправо и предправо.

2.6.