Историография рабочего авангардизма и троцкизма дополняет историографию махновщины
Историография рабочего авангардизма и троцкизма дополняет историографию махновщины советского периода именно в пункте идеологической невозможности признать самостоятельные революционные течения небольшевистского типа.
Поэтому И. Tenep и делал вывод, что, охладев к идейным анархистам, Махно имел причины перейти к большевикам. C отдельными людьми так бывает. Это доказывает эволюция самого бывшего махновца И. Тепера, но в отличие от людеЙ общности изменяют себе или умнеют не так быстро. Признавая силу, стихийное сознание крестьян уступает ей, но в годы гражданской войны крестьянство имело свое видение проблем страны, и пока было сильным, его слушали.B 20-е годы на первый план вышло намерение отделить анархизм и махновщину от крестьянского движения, дискредитировав их как оппонентов большевизма. Ho отделить не получилось, а потому выходило как бы два различных крестьянства - одно в бандах, другое в красной армии (Б. Горев, Б. Равич-Черкасский, Я. Яковлев).
Работы Д.З. Лебедя и Я,А. Яковлева, начавших писать на эти темы еще в предыдущий период, посвящены классовой сути крестьянского движения, обоснованию тезиса о кулацкой контрреволюции. Книги M. Кубанина и В. Руднева, появившиеся в конце нэпа, далеко не так прямолинейны.
B статьях Р.П. ЭЙдемана, E. Лихаревского, M. Макушенко, E. Эсбаха, П. Сергеева, К. Шефа,
опубликованных в основном в журнале "Армия и революция", детально прослеживаются отдельные операции махновских и петлюровских формирований, уделяется внимание и затяжному характеру движения, не имеющему чисто военной подоплеки. Даже вторжение петлюровцев с польской территории осенью 1921 г. не может быть охарактеризовано как сугубый акт внешней контрреволюции или интервенции.
B 20-е годы тему искоренения петлюровских, махновских и савинковских банд после окончания гражданской войны обсуждал широкий круг авторов, среди KOTOpbDt преобладали военные и партийные работники, представители органов власти.
Это повлияло на направленность исследований и извлечение из них рекомендаций. Перед нами прежде всего документы эпохи, источники, а не объективные свидетельства. Факты и события, люди и группы представлены здесь в отражении заинтересованного (прямо ангажированного) познающего субъекта. K тому же он вооружен определенной классовой методологией, исходящей из того, что истина процесса ясна, следует лишь выяснить детали. B них и ценность источников 20-х годов.B спорах о классовой сущности движения коммунисты 20-х годов акцентировали его кулацкий характер. B конце существования Советского Союза в годы перестройки историки-коммунисты заговорили об общекрестьянском характере махновского движения. При этом сами махновцы не отделяли интересы беднейшего крестьянства от интересов рабочего класса. Идеологией рабочих omi полагали анархизм, а ее крестьянской разновидностью - махновщину.
Безнадежность дореволюционного крестьянства для революционных прорывов в будущее видел M. Горький, чье авторитетное мнение активно использовала власть. По его мнению:
"Тяжесть труда в связи с ничтожеством его результатов, углубляет в крестьянине инстинкт собственности, делая его почти неподдающимся влиянию изменений, которые объясняют все грехи людей силою именно этого инстинкта"31.
"Выйдет крестьянин за пределы деревни, посмотрит B пустоту вокруг него и через некоторое время чувствует, что эта пустота злилась в душу ему. Нигде вокруг не видно прочных следов труда и творчества. Усадьбы помещиков? Ho их мало, и в них живут враги. Города? Ho они - далеко и не многим культурно значительнее деревни. Вокруг - бескрайняя равнина, а в центре ее - ничтожный, маленький человек, брошенный на эту скучную землю для каторжного труда. И человек насыщается чувством безразличия, убивающим способность думать, помнить пережитое, вырабатывать из опыта своего идеи. Историк русской культуры, характеризуя крестьянство, сказал о нем: "Множество суеверий и никаких идеЙ""32.
B "Записках о революции" меньшевик H.H. Суханов определяет большевизм как "антилибера- лизм", видя в этом политическую сущность феномена. Анархо-коммунизм, внешне выглядит так же. Ho не все нелиберальное является одновременно анти- либеральным. Некоторые черты анархизма, например неклассовое отношение к представителям элитарных групп, если они принимают их отдельные позиции как свои, даже временно и из тактических соображений, являются признаками свободомыслия, свойственного и либералам, возведенного в культ. Мы, говорят они, настолько свободны, что и
противник может воспользоваться нашими достижениями, мы готовы на компромиссы с разумными, т.е. разумеющим нас.
Напротив, внесословный уравнительный коммунизм дает оправдание строгому равенству (не перед законом, а перед естественными нормами права, что тоже может быть выражено в категориях либерализма), вплоть до эксцессов экспроприации (насилие труженика как ответ всякому насилию вообще и элитарному в частности).
Буржуазный мотив собственничества и мотив антибуржуазного антисобственничества, объединялись антигосударственным пафосом.
TTo мнению H. Суханова, пустующий трон Бакунина в революции занял Ленин, апрельские тезисы он принял как программу скорее анархистскую, чем социалистическую. Большевики в свою очередь иронизировали над пониманием революции "по Суханову", считая его взгляд отсталым и, тем не менее, изучая его записки, что, в частности, делал вождь большевиков.
Ho реальными наследниками великих бунтарей оказались крестьяне-повстанцы - громадный коллектив махновцев, именно их коллективный портрет дает нам представление о крестьянском правосознании того времени. Именно связи правосознания крестьян и социального бандитизма не видели исследователи позднего времени. Для людей 20-х годов мысль о праве народа естественно привычнее. Для советской зрелой науки или постперестроечных представлений характернее, что правами обладает прежде всего индивид. B представлении о праве была другая иерархия. Отрицание диктатуры и стало догадкой о невозможности получения правовых
гарантий на землю и гарантий для личности крестьянина.