<<
>>

Персональные данные как объект уголовно-правовой охраны

Представленные в юридической литературе позиции относительно того, что персональные данные являются объектом уголовно-правовой охраны, весьма неоднозначны.

Объект уголовно-правовой охраны довольно часто определяют через понятие охраняемых общественных отношений, которым в результате совершения преступления может быть причинён вред.

Это достаточно устоявшаяся в уголовно-правовой доктрине позиция[169]. При этом серьёзных различий между объектом уголовно-правовой охраны и объектом преступления не проводится.

Так, Е.К. Каиржанов полагал, что объект уголовно-правовой охраны и объект преступления по объёму понятий совпадают между собой[170].

Н.И. Коржанский полагает, что различие между указанными понятиями заключается только в наличии или отсутствии преступного посягательства. Объект уголовно-правовой охраны - то общественное отношение, которое поставлено под защиту уголовного закона, но которое преступному изменению не подвергалось. А в отличие от этого, объект преступления - то общественное отношение, которое уже подвергалось преступному изменению[171].

Между тем, в научном сообществе уже сложились прямо противоположные мнения, в соответствии с которыми указанные понятия объекта уголовно-правовой охраны и объекта преступления являются неравнозначными.

Так, Л.Д. Гаухман пишет, что «понятие «объект уголовно-правовой охраны» и «объект преступления» - понятия неодинаковые по своему значению, даже несмотря на то, что в основе их обоих лежит категория «общественные отношения». Первое даёт лишь общее представление о круге общественных отношений, защищаемых уголовным законом, имеет

общесоциальное значение. Второе имеет уголовно-правовое значение, так

177

как характеризует элемент состава преступления» .

В литературе подчёркивается также, что «объект уголовно-правовой охраны возникает с момента вступления в силу уголовного закона, охраняющего общественные отношения, объект же преступления - с момента совершения преступления»[172] [173].

Е.А. Корякина полагает, что «объект уголовно-правовой охраны» и «объект преступления» - нетождественные понятия. Под объектом уголовно­правовой охраны следует понимать не общественные отношения, а блага и интересы, охраняемые уголовным законом. Объект отдельного преступления - блага и интересы, в отношении которых осуществлено преступное посягательство или была создана угроза такого посягательства»[174].

Р.В. Закомолдин указывает, что «объект уголовно-правовой охраны представлен наиболее значимыми общественными отношениями, является первичным по отношению к объекту преступления, поскольку деяние не будет преступным, если оно посягает на объект, который не охраняется уголовным законом. Следовательно, объект уголовно-правовой охраны существует независимо от того, было ли совершено преступное посягательство или нет, в отличие от объекта преступления, который возникает только по факту совершения общественно опасного деяния»[175].

Следует признать тот факт, что объект уголовно-правовой охраны действительно является самостоятельным понятием, отличным по объёму от понятия объекта преступления, поскольку последний относится к виновно совершённому общественно опасному деянию, запрещённому уголовным законом под угрозой наказания. Объект же уголовно-правовой охраны сам по себе подчёркивает повышенную охрану тех или иных общественных

отношений, благ и законных интересов, гарантируя, что государство обеспечит надлежащий правоохранительный механизм, направленный на применение мер ответственности за преступные посягательства на этот объект. Отсюда можно сделать вывод, что понятие объекта уголовно­правовой охраны функционально и генетически связывается с понятием объекта особой охраны, закрепляя законодательную возможность возникновения охранительных правоотношений в случае совершения преступного посягательства.

Следовательно, говоря об уголовно-правовой охране конкретного объекта, необходимо понимать, что речь идёт не об объекте конкретно совершённого общественно опасного деяния, а системе правоотношений, которые подлежат уголовно-правовой охране в силу особой опасности преступных посягательств в отношении них.

Персональные данные, являясь особым видом информации, представляют собой во многих случаях необходимое условие реализации субъектом тех или иных прав и свобод, поскольку субъект, вступая в правоотношение, должен идентифицировать себя, «выделить», «обособить» от всех остальных участников. Поскольку отношения, связанные с установленным законом оборотом персональных данных могут подвергаться серьёзным опасностям, то общественные отношения по обороту персональных данных могут рассматриваться в качестве объекта уголовно­правовой охраны.

Обоснование уголовно-правовой охраны персональных данных не может обойтись и без ответа на вопрос о том, что же в таком случае является объектом соответствующих преступных посягательств. В этой связи довольно интересной представляется позиция Г.П. Новоселова, который полагает, что «в качестве конструктивного признака понятия объекта преступления обычно усматривается одновременно и то, что нарушается преступлением, и то, что подвергается воздействию в процессе его совершения, и то, что изменяется в результате такого воздействия, и то, что

требует своей уголовно-правовой охраны, и, наконец, то, что терпит вред». Однако он указывает, что «каждая из этих характеристик важна по-своему и отображает только отдельную сторону данного явления»[176].

Кроме того, при обосновании того, что же входит в понятие объекта преступления, автор указывает, что «объектом любого преступления выступают люди, которые в одних случаях выступают в качестве отдельных физических лиц, в других - как некоторого рода множество лиц, имеющих или не имеющих статус юридического лица, в-третьих - как социум (общество)»[177].

Представляется, что если человек является объектом преступления, то в этой связи неприкосновенность его персональных данных приобретает серьёзное значение, а наличие уголовно-правовых норм об ответственности даёт основание говорить о том, что правовая охрана персональных данных имеет обособленный, «повышенный» характер.

При этом сами персональные данные необходимо, на наш взгляд, рассматривать в некоторых случаях и как предмет преступных посягательств, поскольку с их помощью и осуществляются сами преступные посягательства.

Говоря о современном состоянии уголовно-правовой охраны персональных данных, следует отметить, что на сегодняшний день с момента введения в действие Федерального закона «О персональных данных» правоприменительная практика пошла по пути квалификации преступных посягательств в отношении персональных данных по нескольким статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ.

В то же время, ни одна норма Особенной части, из подлежащих применению в подобных случаях при совершении преступлений, не содержит положения, в каком именно контексте следует охранять персональные данные. Это следует из того, что нормы Особенной части об ответственности за преступные посягательства на персональные данные

носят бланкетный характер, и в самом уголовном законе не раскрывается, какие категории персональных данных подлежат охране. Кроме того, персональные данные, подпадая под различные правовые режимы безопасности, носят настолько межотраслевой характер, что вопрос об уголовно-правовой охране персональных данных в каждом конкретном случае ставится в зависимость от разновидности персональных данных, их содержания, а также запретов и ограничений, которые в данном конкретном деле были в отношении них установлены.

Между тем, понимание механизма уголовно-правовой охраны, сущности оснований привлечения виновных лиц к уголовной ответственности имеет важное практическое значение, поскольку практика показывает, что правоприменители не всегда руководствуются обоснованной логикой в вопросах квалификации и назначения наказания за соответствующие преступления, посягающие на персональные данные.

Анализ уголовных дел о преступлениях, посягающих на персональные данные, показал, что деяния виновных лиц квалифицируются по нескольким статьям Особенной части УК РФ. Подавляющее большинство из изученных уголовных дел возбуждались и расследовались по ст.

137 УК РФ - нарушение неприкосновенности частной жизни. Кроме того, деяния квалифицировались по ст. 183 (незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну).

Так, приговором мирового судьи Ленинского округа г. Тюмени Г. Был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 137 УК РФ. Судом было установлено, что летом 2013 года Г. После ссоры со своей знакомой создал в социальной сети «Вконтакте» её поддельную страницу, на которой выложил фотографии девушки в обнажённом и полуобнажённом виде. Спустя некоторое время, в той же социальной сети он создал ещё одну страницу от имени девушки, где к её откровенным фото

добавил номера телефонов и статус с предложениями услуг интимного характера[178].

В другом уголовном деле, Ноябрьский городской суд Ямало- Ненецкого автономного округа признал виновным П., бывшего специалиста по обучению отдела розничного рынка фиксированного бизнеса филиала ОАО «Мобильные ТелеСистемы», в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 183 УК РФ. Было установлено, что в декабре 2013 года П. с помощью своего коллеги получил персональные данные абонентов и отправил их со своего электронного адреса на электронный адрес знакомого. За эту услугу сотрудник филиала ОАО «МТС» получил 5000 рублей[179] [180].

В некоторых случаях правоприменительная практика квалифицирует действия по незаконному собиранию или распространению персональных данных, составляющих личную и (или) семейную тайну, по совокупности со ст. 272 УК РФ. Так, в отношении жительницы Калуги В. было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 137 и ч. 1 ст. 272 УК РФ, поскольку она в июне 2010 года узнала логин и пароль от личной страницы своего знакомого на сайте «Одноклассники». Используя логин и пароль, В. зашла на его страницу, где ознакомилась со входящими и исходящими сообщениями и, используя сервис сайта «Одноклассники», переслала их копии без согласия мужчины его знакомой.

Кроме того, впоследствии В., зайдя на личную страницу потерпевшего, изменила сведения о частной жизни в графе «статус» на его личной странице, а также удалила его фотографию, сведения о друзьях и знакомых183.

При этом нам не встретилось ни одного уголовного дела с обвинительным приговором, в котором действия виновного были бы квалифицированы по совокупности ст. 183 и ст. 272 УК РФ.

В большинстве указанных случаев правоприменительные органы не в полной мере соотносят объект посягательства с реальными последствиями посягательства или направленностью умысла виновного лица на совершение преступления. Поэтому в одних случаях квалификация содеянного происходит по одной из указанных норм Особенной части УК РФ, а в других - по двум нормам. Очевидно, что эта проблема порождена отсутствием единства в понимании сущности объекта охраны, а также оснований такой охраны. Таким образом, возникает необходимость анализа норм выявленных статей Особенной части на предмет объекта уголовно-правовой охраны, который они закрепляют.

Статья 137 УК РФ посвящена охране неприкосновенности частной жизни, что и указывается большинством исследователей как основной непосредственный объект преступления, предусмотренного данной нормой. При этом право на неприкосновенность частной жизни является неотъемлемым и неотчуждаемым, гарантированным Конституцией РФ. В этой связи справедливо высказывание И.Л. Петрухина, в соответствии с которым сложная юридическая ситуация заключается в том, что «потребность в личной жизни лежит за пределами права, но последнее выражает, закрепляет эту потребность и обеспечивает её удовлетворение»[181].

В комментарии к Уголовному кодексу РФ под редакцией А.И. Рарога указывается, что «объектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 137 УК РФ является конституционное право на неприкосновенность частной жизни»[182]. В комментарии к Уголовному кодексу РФ под редакцией В.Т. Томина и В.В. Сверчкова указывается, что «основным объектом преступного посягательства в данном случае выступают общественные отношения,

складывающиеся по поводу реализации конституционного принципа неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, а факультативными объектами могут быть честь, достоинство и доброе имя человека» [183]. В комментарии к Уголовному кодексу РФ под ред. А.В. Бриллиантова авторы обращают внимание, что «общественные отношения, складывающиеся по поводу реализации данного конституционного права, составляют основной объект рассматриваемого состава преступления»[184].

В литературе также высказывается мнение, что объектом данного преступления является общественное отношение, при котором ни одно лицо без волеизъявления другого лица не имеет права вторгаться в его частную жизнь в форме собирания или распространения сведений о нём[185]. В свою очередь, Н.И. Пикуров указывает, что «определение объекта уголовно­правовой охраны, а точнее, границ частной жизни, в данном случае представляет наибольшую сложность»[186].

Некоторые авторы указывают, что «строгого определения частной жизни нет не только в Конституции РФ, но и в международных актах, относящихся к данной сфере. Но даже в отсутствие легальных дефиниций сложно отрицать наличие тесной связи между понятиями «частная жизнь» и «персональные данные»[187].

В то же время, если обратиться к содержанию статьи 137 УК РФ, то можно обнаружить, что право на неприкосновенность частной жизни, которое подлежит в данном случае уголовно-правовой охране, охраняется в контексте личной и семейной тайны. Такая формулировка, в принципе,

следует из положений ст. 23 Конституции РФ, которая как раз и подразумевает под реализацией права на неприкосновенность частной жизни право определять объём информации, который будет составлять личную и семейную тайну человека.

О понятии «тайна» в литературе ведётся множество споров. Некоторые исследователи указывают, что общеправовое определение понятия тайны в российском законодательстве отсутствует. Связано это с межотраслевым характером института тайны в российской правовой системе. Так, в одной из своих работ А. Кибальник и И. Соломоненко, формулируя определение тайны в уголовном праве, указывают, что применительно к уголовно-правовой охране под ней следует понимать сведения (информацию), доступ к которой ограничен в соответствии с положениями федерального законодательства, и за несанкционированное нарушение конфиденциальности которых установлена уголовная ответственность191.

B. А. Мазуров, выделяя общие признаки различных видов тайн в российском законодательстве, определяет тайну как «охраняемые государством конфиденциальные сведения в области социально- политической, экономической, военной и частной жизни граждан, незаконное получение, разглашение, использование которых создаёт угрозу причинения вреда правам и законным интересам граждан, общества, государства и влечёт за собой ответственность виновных лиц в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации»[188] [189].

C. Г. Селезнёва, раскрывая понятие «тайна», указывает, что «тайна предполагает не просто информацию, а её определённое состояние, правовой режим. При этом информация скрывается постольку, поскольку неблагоприятным образом может повлиять на мотивацию поступков, на

поведение и мнение других субъектов. Защищая эти сведения, мы защищаем, прежде всего себя»193.

И.В. Бондарь под тайной понимает «представленную в нематериальной форме или на физических носителях и имеющую потенциальную духовно-нравственную, этическую, коммерческую либо иную общественно-значимую ценность информацию, известную или доверенную ограниченному кругу лиц, доступ к которой ограничен действующим федеральным законодательством, в связи с чем её владелец либо иной обладатель принимает необходимые меры к охране её конфиденциальности, разглашение которой влечёт применение мер юридической ответственности»[190] [191].

А.В. Серебренникова справедливо, на наш взгляд, указывает, что «законодатель вполне обоснованно использует понятие «тайна» для разграничения степени конфиденциальности информации, без использования данного термина трудно бы было доказать, в чём заключается общественная опасность действий, если виновное лицо разглашает сведения, которые не являются тайной»[192].

По существу, тайна определяется как информация, совокупность сведений, в отношении которой установлен правовой режим, предполагающий в силу её уязвимости набор ограничений и запретов в целях обеспечения её охраны. Следует согласиться с тем, что тайна - всегда ограничение свободного потока информации, а потому в зависимости от вида охраняемой информации можно вводить в правовой оборот различные виды тайн, в том числе личную и семейную тайну, охране которых посвящена ст. 137 УК РФ. Кроме того, сохранение определённой информации в тайне

подчёркивает её повышенную ценность для субъекта и свидетельствует о том, что это есть не что иное, как нематериальное благо.

Понятия «личная» и «семейная» тайна в юридической науке также определяются по-разному.

Большинство авторов ставят знак тождества между понятиями «неприкосновенность частной жизни» и «личная и семейная тайна», определяя, что неприкосновенность частной жизни зависит от соблюдения режима тайны сведений, которые являются ценными для субъекта, и разглашение которых для него может иметь неотвратимые негативные последствия. Так, И.А. Юрченко определяет, что «информация, относящаяся к тайне, является таковой, в первую очередь, поскольку сам субъект отнёс её к данному виду»[193] [194]. В свою очередь, сам субъект определяет, что такая информация является неприкосновенной.

В.Е. Трофимова указывает, что «под личной тайной следует понимать охраняемые уголовным законом сведения (информация), отражающие особо важные стороны частной жизни лица, который придаёт им конфиденциальный характер. Под семейной тайной следует понимать охраняемые уголовным законом сведения, отражающие особо важные стороны частной жизни нескольких лиц (двух или более), находящихся друг

с другом в семейных отношениях, которые придают им конфиденциальный

199

характер» .

Пономарева Ю.В. полагает, что «понятия «личная тайна» и «семейная тайна» являются весьма абстрактными в российском законодательстве, что позволяет многим исследователям включать в них совершенно неожиданные содержательные моменты. Например, данные понятия являются смежными с иными понятиями, такими, как «персональные данные», «тайна усыновления», «тайна переписки», «тайна телефонных переговоров». По

сути, личная тайна определяется как информация о личной, бытовой, интимной сферах жизни субъекта, в которые включается достаточно широкий и слабо очерченный перечень сведений. Отсутствие чёткого законодательного регулирования указанных понятий свидетельствует о серьёзном правовом пробеле»[195].

Таким образом, личная и семейная тайна по своему содержанию раскрывают право на неприкосновенность частной жизни. Но при этом, на наш взгляд, тайна является не набором сведений, а правовым режимом, устанавливающим совокупность ограничений и запретов в отношении набора сведений. Отсюда очевидна функциональная связь между личной и семейной тайной как правовым режимом ограничения свободного распространения персональных данных и самими персональными данными, в отношении которых этот режим со стороны конкретного субъекта может быть установлен.

О режимном характере личной и семейной тайны, как и любого вида тайны, в том числе, в отношении персональной информации, говорит, в частности, А.А. Ефремов, указывая, что «тайна является не только конфиденциальной информацией, но и правовым режимом информации»[196]. Следовательно, уголовно-правовая охрана персональных данных в контексте применительно к личной и семейной тайне будет зависеть от того, входят ли указанные данные в режим личной и семейной тайны или нет.

Кроме того, «режимный характер правовой охраны» в отношении личной и семейной тайны подтверждается позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в Определении от 28.06.2012 №1253-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Супруна Михаила Николаевича на нарушение его конституционных прав статьёй 137 Уголовного кодекса Российской Федерации»: «Право на неприкосновенность

частной жизни, личную и семейную тайну означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера... Соответственно, лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне, а потому и сбор, хранение, использование и распространение такой информации, не доверенной никому, не допускается без согласия данного лица, как того требует Конституция Российской Федерации»[197].

Уголовно-правовой охране других видов тайны посвящена статья 183 УК РФ. Как указывается в литературе, статья 183 Уголовного кодекса РФ посвящена уголовно-правовой охране охраняемой законом экономически значимой информации, составляющей соответствующий вид тайны - коммерческой, налоговой или банковской. Так, преступление, предусмотренное ст. 183 УК РФ, посягает на сохранность сведений, которые выступают в качестве предмета преступления и в отношении которых существует режим их конфиденциальности[198]. Г.А. Русанов полагает, что «непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 183 УК РФ, являются общественные отношения, обеспечивающие право на сохранность коммерческой, налоговой и банковской тайны»[199].

Признавая, что решающим в обосновании сущности объекта преступления является всё же сложившаяся система общественных отношений, мы будем исходить из того, что объектом данного преступления действительно являются общественные отношения, но связанные с обеспечением конфиденциальности сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну в целях реализации мер безопасности

сложившейся экономической системы. Конфиденциальность указанного вида информации необходима, поскольку это обеспечивает устойчивость делового оборота при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности, а также безопасность субъектов торгового оборота.

Общественная опасность данного вида посягательства на указанные виды конфиденциальной, охраняемой законом информации вполне очевидна. Б.В. Волженкин писал, что «развитие свободного предпринимательства и связанной с ним конкуренции настоятельно требует правового обеспечения защиты информации, представляющей коммерческую ценность, разглашение которой может причинить вред субъектам экономической деятельности»[200]. Следовательно, информация, подпадающая под понятие коммерческой, налоговой и банковской тайны, является важнейшей составляющей в механизме охраны сложившейся системы экономических правоотношений.

Применительно к ст. 183 УК РФ, персональные данные могут охраняться лишь в том случае, если эти сведения представляют собой коммерческую, налоговую или банковскую тайну, то есть в отношении них установлен режим ограничений и запретов, связанных с тем, что разглашение такой информации может быть экономически небезопасным для хозяйствующего субъекта.

Понятие коммерческой тайны законодательно закреплено в Федеральном законе «О коммерческой тайне», при этом необходимо подчеркнуть, что данный нормативный акт различает между собой понятия «коммерческая тайна» и «информация, составляющая коммерческую тайну. Так, в ст. 3 под коммерческой тайной понимается режим конфиденциальности информации, позволяющий её обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду. Информацию,

составляющую коммерческую тайну, закон определяет следующим образом: «Сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введён режим коммерческой тайны[201].

Как видим, законодатель достаточно подробно описал признаки, по которым ту или иную информацию следует относить к коммерческой тайне. Представляется, что логика законодателя при описании данных понятий вполне очевидна - тайна действительно является правовым режимом, накладывающим определённые ограничения и запреты на свободный доступ такой информации; при определении же понятия информации, составляющей коммерческую тайну, законодатель исходит из признаков, по которым можно обличить данный вид сведений. Таким образом, можно определить, что тайна применительно к коммерческой тайне устанавливает правовой режим, а понятие информации несёт в себе содержательный аспект сведений, которые должны подпадать под режим коммерческой тайны.

В коммерческом обороте персональные данные нередко подпадают под режим коммерческой тайны. В некоторых случаях, совпадение правовых режимов, действующих в отношении той или иной информации, на практике может вызывать определённые проблемы в правоприменении. Так, в целях исполнения Федерального закона «О противодействии коррупции» Правительством РФ был принят соответствующий пакет подзаконных актов, который предусматривал, что ряд должностных лиц компаний с государственным участием (созданных для выполнения задач, поставленных перед Правительством РФ) обязаны (по аналогии с государственными

Федеральный закон «О коммерческой тайне» от 29.07.2004 №98-ФЗ // СЗ РФ. 2004. №32. Ст. 3283.

служащими и лицами, замещающими государственные должности) ежегодно публиковать в открытом доступе сведения об имуществе, а также о доходах и обязательствах имущественного характера [202] [203] . Однако Постановлением Правительства РФ от 25.03.2015 N°2762θ8 в указанный нормативный акт были внесены существенные изменения, и главы двадцати трёх подконтрольных государству акционерных обществ и члены их семей исключены из перечня лиц, обязанных публиковать сведения имущественного характера в открытом доступе. Таким образом, лица, которые по своему правовому статусу, по существу, были приравнены к государственным служащим, перестали нести бремя отчётности перед общественностью. Средства массовой информации связывали такое изменение с тем, что акты Правительства нарушали режим коммерческой тайны в отношении такой информации: «Само наличие государства в качестве акционера не меняет статус компании как коммерческой структуры. При этом, топ-менеджмент госкомпаний обязан предоставлять данные в Правительство РФ, но они являются в том числе коммерческой тайной»[204].

По данному вопросу существуют и другие мнения: «Сравнение с коммерческой тайной некорректно, так как сделать выводы о бизнес- процессах на базе подобной информации нельзя. Скорее, это можно считать персональными данными (с соответствующими правовым режим - прим.), но тогда не понятно, в чём заключается разница между компаниями с госучастием и, например, госкорпорациями, как «Ростех» и ВЭБ»[205].

Представляется, что отнесение той или иной совокупности персональных данных к коммерческой тайне должно быть обоснованным с

позиций обеспечения безопасности наиболее важных охраняемых систем в государстве и с позиций соблюдения баланса частных и публичных интересов. Безусловно, сведения о доходах и расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера в отношении лиц, являющихся работниками или топ-менеджерами компаний с государственным участием, представляют собой персональные данные и, по общему правилу, отнесение их к той или иной разновидности тайны (в том числе и коммерческой) должно определяться самими субъектами. Но статус компании, которая обеспечивает выполнение публичных интересов и финансируется за счёт средств государственного бюджета, обусловливает и специальные меры социальной ответственности в отношении топ-менеджеров и работников данной компании, так как возможные злоупотребления и хищения с их стороны могут угрожать всей системе общественных отношений и интересам государства, а не только отдельно взятой компании. Исходя из этого, запреты и ограничения, которые были установлены в отношении топ-менеджеров компаний с государственным участием, по нашему мнению, были мало связаны с содержанием коммерческой тайны и обеспечивали публичные интересы государства в большей мере, чем в настоящее время.

Анализ уголовных дел с квалификацией преступного деяния по ст. 183 УК РФ, где предметом выступали персональные данные, показал, что чаще всего режим коммерческой тайны в таких случаях нарушается в отношении следующего вида персональных данных:

1. Персональные данные клиентов коммерческих фирм, которые постоянно или временно поддерживают связь с коммерческой организацией и пользуются услугами (работами) данной организации;

2. Персональные данные физических лиц - партнёров коммерческой организации, которые на паритетных или иных началах сотрудничают с организацией.

3. Персональные данные третьих лиц, которые прямо или косвенно могут влиять на конкурентоспособность организации в торговом обороте.

Очевидно, что все эти указанные виды персональных данных обладают для организации важнейшим признаком, позволяющим устанавливать в отношении них режим коммерческой тайны, - они помогают организации периодически или постоянно извлекать прибыль, избегать неоправданных расходов или же получать иную выгоду имущественного характера и именно поэтому являются особо ценными. С другой стороны, персональные данные, подпадающие под режим коммерческой тайны, могут содержать в себе сведения, которые, помимо всего прочего, ещё и составляют личную или семейную тайну.

В литературе высказывается мнение, что «клиентские базы коммерческих организаций, которые, главным образом, состоят из персональных данных клиентов, охраняются уголовным законом и подпадают под режим коммерческой тайны только в том случае, если в отношении них введён такой режим и при этом предпринимаются все усилия для того, чтобы эта информация не была доступна третьим лицам. Если же злоумышленник совершил посягательство на данную информацию, то он подлежит уголовной ответственности по ст. 183 УК РФ»[206] . Следует констатировать, что судебно-следственная практика восприняла данную позицию, и незаконное отчуждение клиентских баз действительно квалифицируется по ст. 183 УК.

Так, приговором Октябрьского районного суда г. Новосибирска П. и К. были признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 183 УК РФ. Судом было установлено, что у П., исполняющей обязанности руководителя отдела оптовых и розничных продаж, и К., менеджера региональных продаж, работающих в организации ,

осуществляющей предпринимательскую деятельность по оптовой торговле, возник умысел на незаконное использование клиентской базы организации, в которой они осуществляли свою деятельность. С целью совершения преступления они создали коммерческую организацию, в которой заняли руководящие должности. Для ведения хозяйственных операций ими была установлена на персональный компьютер клиентская база их первоначального места работы, которая была им доверена в связи со служебной деятельностью. Осуществляя деятельность по торговле керамическими изделиями и посудой, П. и К., таким образом, заключали договоры купли-продажи с лицами, являвшимися клиентами организации - их прежнего места работы. Таким образом, П. и К. незаконно воспользовались сведениями, составляющими коммерческую тайну[207] [208].

Кроме того, В.Г. Степанов-Егиянц предлагает относить к персональным данным, подпадающим под режим коммерческой тайны, в том числе и логины и пароли (учётно-регистрационные данные) абонентов организации, необходимые для доступа в интернет, но только в том случае, если они отнесены потерпевшей организацией к коммерческой тайне211.

Представляется, что любая клиентская база коммерческой организации или индивидуального предпринимателя, содержащая персональные данные лиц, которые пользовались услугами или работами указанных субъектов хозяйственной деятельности, подпадает под режим коммерческой тайны независимо от соблюдения или несоблюдения данным субъектом правил и режима коммерческой тайны. Это связано, в первую очередь, с тем, что такой режим в виде ограничений и запретов устанавливается законом с целью обеспечения безопасности экономической деятельности субъектов, осуществляющих извлечение прибыли. Продажа, передача или иное неправомерное использование клиентской базы

хозяйствующего субъекта в любом случае влечёт за собой причинение ущерба его интересам, так как «уход» клиентов означает отток капитала, «уход» дохода, удаление возможности получить какую-либо иную выгоду имущественного характера. Таким образом, полагаем, что режим коммерческой тайны в отношении клиентских баз коммерческих организаций распространяется в силу установленных законодательных признаков.

Понятие банковской тайны, как и любой иной охраняемой законом тайны, установлен в действующем законодательстве. В частности, статья 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» устанавливает, что кредитная организация, Банк России, организация, осуществляющая функции по обязательному страхованию вкладов, гарантируют тайну об операциях, о счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов. Все служащие кредитной организации обязаны хранить тайну об операциях, о счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов, а также об иных сведениях, устанавливаемых кредитной организацией, если это не противоречит федеральному закону[209] . Режимный характер банковской тайны выражается в системе ограничений и запретов, предусмотренных этой же статьёй федерального закона. Так, установлено, что справки о состоянии счетов физических лиц могут выдаваться, например, органам предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве, только при наличии согласия руководителя следственного органа; по запросу суда в рамках рассмотрения гражданского или уголовного дела; в случае проверки в соответствии с Федеральным законом «О противодействии коррупции сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера указанных категорий граждан и т.д.

Кроме того, о режимности банковской тайны можно судить, исходя из того, что она относится к одному из видов профессиональной тайны,

отнесённой в соответствии с Указом Президента РФ от 06.03.1997 №188 к перечню сведений конфиденциального характера[210].

В литературе также ведутся множественные споры о том, к какому виду конфиденциальной информации следует относить сведения, составляющие банковскую тайну. Так, одни исследователи полагают, что «банковскую тайну необходимо относить к разновидности коммерческой тайны, поскольку это напрямую следует из Указа Президента»[211]. Другие относят банковскую тайну к конфиденциальной информации юридических лиц наряду со служебной и коммерческой тайной[212]. Третьи предлагают считать банковскую тайну в качестве самостоятельной разновидности конфиденциальной информации[213].

По нашему мнению, банковская тайна, вытекая из содержания законодательно установленных ограничений и запретов в отношении конкретного вида информации, обладает специфическим характером, позволяющим говорить о самостоятельном характере режимности данной информации. Такая специфичность связана с тем, что под режим банковской тайны подпадают сведения о банковских счетах, операциях, вкладах, которые не могут свободно распространяться в гражданском обороте в силу социальной значимости этой информации для граждан и организаций. Именно поэтому система ограничений и запретов в отношении указанных сведений позволяет говорить о самостоятельном правовом режиме банковской тайны.

С позиций уголовно-правовой охраны, нарушение режима банковской тайны влечёт установление различных мер юридической ответственности, в

том числе и уголовной. На наш взгляд, информацию о банковских счетах и вкладах, а также любую другую информацию банковского характера применительно к гражданину можно отнести к разновидности персональных данных. Соответственно, они будут являться персональными данными, подпадающими под правовой режим банковской тайны и подлежать уголовно-правовой охране по ст. 183 Уголовного кодекса РФ.

Режимный характер банковской тайны, в то же время, в некоторых случаях может создавать правовые препятствия в реализации других важных элементов действующей законности и правопорядка, поскольку с использованием правовых ограничений и запретов на свободное распространение данного вида информации может быть связана невозможность пресечения различного рода мошеннических действий.

В связи с этим высказывается мнение о том, что необходимо смягчить правовой режим ограничений и запретов, установленный банковской тайной, путём введения правовой нормы о возможности обмена банковской информацией при расследовании и пресечении случаев кибермошенничеств с неправомерным использованием персональных данных, входящих в структуру банковской информации. Кроме того, в средствах массовой информации указывается, что на практике обмен банковской информацией фактически уже существует, однако осуществляется незаконно[214].

Полагаем, что при обсуждении целесообразности введения подобной нормы в законодательство Российской Федерации следует исходить из принципа достаточной необходимости для ограничения действия сразу нескольких правовых институтов: с одной стороны, правового режима банковской тайны, а с другой - правового режима конфиденциальности персональных данных. Оба указанных режима в подобных правоотношениях являются объектами повышенной охраны, и их нарушение может повлечь за собой нарушение большего числа правоотношений. Кроме того, факт

мошеннических действий может устанавливаться только правоохранительными органами, так как именно ими и возбуждаются уголовные дела по соответствующей квалификации. Следуя данной логике, представляется, что единственным законным механизмом обеспечить безопасность банковской информации от преступных посягательств в рамках действующих правовых режимов её конфиденциальности будет запрос правоохранительного органа, основанного на судебном решении, в связи с расследуемым уголовным делом, тем более что это положение уже содержится как в норме Федерального закона «О банках и банковской деятельности» (ст. 26), так и в нормах Федерального закона «О персональных данных» (ч. 8 ст. 14).

Кроме того, на сегодняшний день обсуждается иной механизм обеспечения защиты режима банковской тайны и конфиденциальности персональных данных через расширение перечня оснований для истребования соответствующего вида информации[215].

Правоприменительная практика в Российской Федерации, по существу, признаёт, что если персональные данные входили в состав сведений, составляющих банковскую тайну, то в данном случае, в первую очередь, в уголовно-правовом смысле страдают интересы хозяйствующих субъектов.

Так, в г. Сосновый Бор Ленинградской области был вынесен приговор экономисту отдела по работе с физическими лицами банка «Таврический», признанного виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 183 УК РФ. Судом в ходе рассмотрения дела было установлено, что сотрудник банка в силу своего служебного положения имел доступ к конфиденциальной информации, содержащей персональные данные клиентов банка, сведения о состоянии их лицевых счетов, но был обязан обеспечивать закрытость указанной информации. Злоупотребив своим

служебным положением, в целях взыскания в свою пользу долга с гражданина он получил сведения о состоянии счёта указанного лица и предоставил их в ОМВД России г. Сосновый Бор Ленинградской области[216].

Необходимо понимать, что в рассматриваемом случае пострадал не только так называемый «экономический объект посягательства», но и «интересы личности гражданина», чья информация о банковском счёте была неправомерно использована. На наш взгляд, в подобных случаях персональные данные выступают объединяющей категорией между различными объектами посягательства. С одной стороны, субъект, совершая данное преступление, нарушает законодательство о банках и банковской деятельности, так как произвольное и несанкционированное использование банковской информации о гражданине запрещено законом. С другой стороны, нарушается право гражданина на сохранение в тайне сведений о нём, которые в силу закона не могут свободно распространяться.

В литературе высказывалось мнение, что «банковскую тайну необходимо отнести к разновидности тайны частной жизни»[217]. С этим, по существу, соглашается Д.Ю. Гришмановский, указывая, что «разглашение сведений о клиенте банка, о его банковских операциях и счетах может нарушить право частной жизни»[218]. На наш взгляд, режимом банковской тайны могут охватываться сведения, которые относятся к персональным данным, составляющим, помимо всего прочего, тайну частной жизни. Но это, скорее, исключение, частный случай, чем общее правило. Поэтому уголовно­правовая охрана персональных данных, входящих в состав информации, подпадающей под режим банковской тайны, зависит также от режимности указанной информации - от установленных ограничений и запретов, предусмотренных действующим законодательством.

Наконец, последний вид тайн, который охраняется статьёй 183 УК РФ, - это налоговая тайна. В статье 102 Налогового кодекса РФ содержится легальное определение налоговой тайны, под которой понимаются любые полученные налоговым органом, органами внутренних дел, следственными органами, органом государственное внебюджетного фонда и таможенным органом сведения о налогоплательщике, за исключением сведений: являющихся общедоступными, в том числе ставшими такими с согласия их обладателя; об идентификационном номере налогоплательщик; о нарушениях законодательства о налогах и сборах и мерах ответственности за эти нарушения и т.д.[219] [220] . Ограничения и запреты правового характера, которые установлены в отношении сведений, составляющих налоговую тайну, по существу, выражаются в запрете указанным в законе должностным лицам свободно передавать и распространять её. При этом Приказом МНС РФ от 03.03.2003 №БГ-3-28/96 установлен Порядок доступа к

конфиденциальной информации налоговых органов. В частности, пунктом 12 предусмотрено, что не допускается предоставление налоговыми органами баз, банков данных, архивов, списков налогоплательщиков и работников налоговых органов, содержащих конфиденциальную информацию, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом223. Таким образом, законодатель и правоприменительные органы определяют режим конфиденциальности сведений, составляющих налоговую тайну посредством установления запретительных механизмов в отношении данной информации.

Как и в предыдущих случаях, налоговая тайна представляет собой не что иное, как правовой режим информации. Но вопрос о содержании этого правового режима в научной литературе является дискуссионным.

Так, П.У. Кузнецов относит налоговую тайну к разновидности профессиональной тайны или называет её «специальным условием правового

режима профессиональной тайны» [221] . По мнению А.В. Торшина, «в отношении налоговой тайны законодатель определяет не перечень информации или сведений, составляющих налоговую тайну, а так называемые её конфиденты, то есть физические лица и организации, которым в силу профессиональной деятельности, по договору или на ином законном основании становятся известными сведения, которые они обязаны сохранять»[222]. Соглашаясь с ним, Е.В. Шеховцева, вместе с тем, полагает, что «при установлении режима налоговой тайны законодатель указывает в качестве её конфидентов не коммерческие организации, а соответствующие государственные органы и их должностные лица, а также привлекаемые ими специалисты и эксперты»[223].

Полагаем, что правовой режим налоговой тайны применительно к охране персональных данных обусловлен содержанием сведений, которые входят в это понятие. Так, сведения о состоянии счетов налогоплательщиков - физических лиц, их задолженности или переплаты по налогам и сборам с указанием идентификационных данных тоже являются персональными данными, сведениями конфиденциального характера, доступ к которым ограничен под режимом налоговой тайны. А поскольку статья 183 УК РФ посвящена, в том числе охране налоговой тайны, то на практике правоприменительные органы используют данную статью при рассмотрении дел, связанных с неправомерным использованием сведений, составляющих налоговую тайну.

В частности, кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда по делу №22-4187-2011 квалификация действий осуждённого К. по ч. 3 ст. 183 УК РФ была признана правомерной. Приговором суда первой инстанции было установлено, что К., будучи сотрудником инспекции Федеральной налоговой службы, имея

допуск к сведениям, составляющим налоговую тайну, и будучи предупреждённым об ответственности за разглашение указанных сведений, за вознаграждение передал сведения о налогоплательщике сотруднику УФСБ, действующему в рамках оперативно-розыскного мероприятия «контрольная закупка». В переданном информационном материале содержались сведения конфиденциального характера, в частности: персональные данные налогоплательщиков, состояние их задолженностей по налогам и сборам, а также лицевые счета[224].

Следует отметить, что по данным ресурса rospravosudie.com количество уголовных дел по ст. 183 УК РФ, связанное с нарушением режима налоговой тайны, а также посредством незаконного использования персональных данных, ничтожно мало по сравнению с числом преступлений, посягавших на режим коммерческой или банковской тайны.

Итак, вышеприведённый анализ показал, что преступные посягательства в отношении персональных данных по своим объектам весьма разнообразны. И это разнообразие проявляется в том, что уголовно­правовая охрана персональных данных по российскому уголовному закону обусловлена правовым режимом, под который до момента совершения соответствующего преступления подпадали персональные данные. Необходимо также отметить, что в этом контексте анализ преступлений, предусмотренных ст.ст. 137 и 183 осуществлён, исходя из сложившейся судебной практики в случае совершения преступных посягательств в отношении персональных данных.

Правовой режим определяется в научной литературе по-разному. Правовой режим определяется как «особый порядок правового регулирования, выражающийся в определённом сочетании юридических средств и создающий желаемое социальное состояние и конкретную степень благоприятности или неблагоприятности для удовлетворения интересов

субъектов права» [225]. О.С. Родионов понимает под правовым режимом «совокупность юридических средств, устанавливаемых и обеспечиваемых государством в целях урегулирования конкретных общественных отношений путём ограничения одних и стимулирования деятельности отдельных субъектов права»[226].

Совокупность ограничений и запретов (так называемых правил безопасности) Н.В. Щедриным именуется «режимом безопасности». При этом к режимам мер безопасности можно, в частности, отнести: административный надзор за лицами, освобождёнными из мест лишения свободы; профилактический учёт несовершеннолетних правонарушителей; режим гостайны[227].

Полагаем, что следует признать позицию, в соответствии с которой правовой режим обусловливает существование системы мер-дозволений, мер-ограничений и мер-запретов в отношении конкретного вида правоотношений и по поводу конкретного объекта. В нашем случае объектом, в отношении которого применяются эти меры, будут являться персональные данные, которые по своему содержанию представляют собой информацию, подпадающую под специальные режимы ограничений и запретов.

Л.К. Терещенко определяет правовой режим информации как «объектный режим, позволяющий обеспечить комплексность воздействия посредством совокупности регулятивных, охранительных, процессуально- процедурных средств, характеризующих особое сочетание дозволений, запретов и обязываний. При этом указанный правовой режим имеет специфический объект - информацию в её нематериально-правовом смысле» [228] . Кроме того, «различные виды тайн (личной и семейной,

коммерческой, банковской, налоговой и т.д.), как и конфиденциальность информации, необходимо рассматривать в качестве специальных правовых режимов информации, так как они предусматривают ограничение доступа; запрет на передачу третьим лицам без согласия обладателя информации; возможность, по общему правилу, обладателя информации самостоятельно решать вопрос о сохранении конфиденциальности; производный характер обязанности по сохранению конфиденциальности информации»234.

Подчеркнём, что тайна является именно правовым режимом, устанавливающим ограничения и запреты в отношении персональных данных, поскольку именно понятие режима подразумевает под собой систему ограничений и запретов.

Актуальность борьбы с преступлениями, которые совершаются с неправомерным использованием персональных данных, с каждым годом возрастает, поскольку в мире идёт непрерывное развитие информационных технологий, и целый комплекс прав личности в связи с этим всё труднее становится обеспечить надлежащей правовой охраной.

Трудности могут возникать при разрешении некоторых конкретных ситуаций, возникающих на практике, и чаще всего это связано с множеством правовых норм, которые могут регулировать один и тот же правовой институт, но совершенно в различных аспектах и с совершенно различными последствиями и правовыми режимами для участников правоотношений.

Проблема отграничения преступлений от иных правонарушений всегда остро формулируется в уголовном праве особенно тогда, когда появляется новый вид общественных отношений, ранее не подпадавших под уголовно-правовую охрану. Но в теории уже достаточно давно выработана позиция, согласно которой главное отличие преступления от иных правонарушений заключается в различной степени общественной опасности данных деяний. При этом общественная опасность признаётся материальным признаком преступления, раскрывающим его социальную сущность, которая определяется через:

234

Там же. С. 323.

1. Оценку значимости тех или иных событий;

2. Характера и объёма причинённого вреда объектами уголовно-правовой охраны;

3. Особенностей преступного деяния;

4. Особенностей пола, возраста, должностного положения субъекта[229].

Преступления являются наиболее опасными видами противоправных деяний, которые причиняют вред самым важным видам общественных отношений, являются основополагающими для существования всей системы государства и права. Отсюда бесспорным является положение о том, что административные правонарушения хотя и также обладают определённой общественной опасностью, которую можно оценить как по характеру, так и по степени, тем не менее, они являются менее опасными по сравнению с преступлениями[230].

Как указывает Е.В. Кобзева, «современное российское законодательство создаёт массу коллизионных и пробельных ситуаций, связанных с соотношением преступлений и административных правонарушений. Большая роль в их возникновении принадлежит законодательной технике. Охранительные функции уголовного и административного права не позволяют дать предпочтение какой-либо одной из них в преодолении проблем коллизионного характера. Поэтому такие коллизии необходимо всячески устранять»[231].

Нельзя не согласиться с таким мнением, тем более, когда законодатель осуществляет активную работу над проектом нового Кодекса РФ об административных правонарушениях[232].

Правовой охране персональных данных институтом административного права посвящены две статьи действующего Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в частности:

1. Статья 13.11 «Нарушение установленного законом порядка сбора, хранения, использования или распространения информации о гражданах (персональных данных)»;

2. Статья 13.14 «Разглашение информации с ограниченным доступом».

Очевидно, что оба правонарушения связаны с нарушением определённых правил, порядка, предусмотренного действующим профильным информационным законодательством. Но для целей разграничения института административной и уголовной ответственности в отношении посягательства с использованием персональных данных следует проанализировать положения данных норм.

Статья 13.11 КоАП РФ посвящена правовой охране предусмотренного законом порядка оборота персональных данных. При этом данная норма по объективной стороне охватывает широкий спектр альтернативных действий, среди которых: сбор, хранение, использование и распространение информации о гражданах. По существу, данная норма КоАП РФ закрепляет, что установленный порядок оборота персональной информации имеет повышенную ценность для действующей системы общественных отношений и определяет, таким образом, сферу ответственности за его нарушение. Поэтому нарушение правил оборота персональных данных через любой альтернативный признак, регулируемый Федеральным законом «О персональных данных» позволяет привлекать к административной ответственности любое лицо, которое нарушило эти правила. При этом данная норма совершенно не зависит от правового режима персональных данных, правила работы с которыми могут быть потенциально нарушенными.

КоАП получил замечания по всем статьям [Электронный ресурс]: http://pravo.ru/court_report/view/125551

Статья 13.14 КоАП РФ, в свою очередь, посвящена правовой охране информации с ограниченным доступом и, по существу, предусматривает ответственность за нарушение режима безопасности информации, доступ к которой ограничен федеральным законом. Представляется логичным исключение этой нормой из состава регулирования случаев, когда разглашение такой информации влечёт уголовную ответственность, поскольку это исключает необоснованную двойную юридическую ответственность за одно и то же деяние. Именно это и было сделано законодателем в Федеральном законе «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 07.02.2017 N°13-Φ3, где в качестве разграничивающего признака была

добавлена формулировка в ч. 1 ст. 13.11 «если эти действия не содержат

239

уголовно наказуемого деяния» .

Можно прийти к выводу, что правовая охрана общественных отношений, складывающихся между субъектами по поводу установленного законом оборота персональных данных, осуществляется ситуационно, с целью охраны информационных правоотношений нежели прав и свобод человека и гражданина.

В то же время, если обратиться к положениям норм Уголовного кодекса РФ об уголовной ответственности за преступные посягательства в отношении персональных данных, то можно обнаружить, что все они осуществляют уголовно-правовую охрану личных прав человека, обеспечиваемых посредством персональных данных, исключительно сквозь призму конкретного информационно-правового режима безопасности, и нарушение такого режима, как правило, связано с нарушением правил работы с персональными данными. [233]

Так, статья 137 УК РФ посвящена уголовно-правовой охране неприкосновенности частной жизни и запрещает под угрозой применения уголовной ответственности незаконное собирание или распространение персональных данных, составляющих личную и семейную тайну, либо распространение таких сведений. Охране подлежит не вся персональная информация, а только та, которая подпадает под правовой режим личной и семейной тайны.

Таким образом, нормы, посвящённые административной и уголовной ответственности за посягательства в отношении персональных данных, существенным образом различаются между собой, так как нормы КоАП РФ устанавливают ответственность за нарушение порядка работы с персональными данными, а нормы УК РФ - за нарушение неприкосновенности персональных данных, подпадающих под соответствующий правовой режим охраны.

В качестве рабочей гипотезы автором изначально выдвигалось предположение о том, что в системе действующих уголовно-правовых норм могли бы появиться специальные нормы, осуществляющие уголовно­правовую охрану персональных данных. Однако в процессе осуществления исследования по данной проблематике указанная гипотеза не получила своего подтверждения в связи со следующим.

Обоснование введения той или иной уголовно-правовой нормы в уголовный закон осуществляется с помощью положений, выдвинутых теорией криминализации. Как указывает А.Д. Антонов, «криминализация, являясь главной составляющей уголовно-правовой политики, представляет собой «объявление общественно опасных деяний преступлением»[234]. Именно теория криминализации вырабатывает основания и принципы появления в уголовном законе новых норм, осуществляющих охрану соответствующих объектов.

В литературе на сегодняшний день нет единства мнений по поводу того, каким образом осуществляется криминализация соответствующих деяний в качестве преступных. Об этом ведётся множество научных дискуссий.

Так, Н.А. Лопашенко полагает, что «криминализация деяний должна исходить из причин, оснований и принципов. При этом в качестве основания рассматривается существование общественно опасного поведения, которое требует уголовно-правового запрета»[235].

А.И. Коробеев большое внимание уделяет основаниям криминализации, выделяя из них следующие:

«1. Юридико-криминологические основания (степень общественной опасности; распространённость и типичность деяний; динамика деяний с учётом порождающих причин и условий; возможность воздействия на них уголовно-правовыми средствами при отсутствии возможности борьбы иными мерами, а также возможности системы уголовной юстиции);

2. Социально-экономические основания (причиняемый деяниями ущерб; отсутствие негативных последствий уголовно-правового запрета; наличие материальных ресурсов для его реализации);

3. Социально-психологические основания (уровень общественного правосознания и психологии; исторические традиции)»[236].

А.Д. Антонов предлагает аналогичную систему оснований криминализации, однако, представляет несколько иное содержание тех же групп оснований[237].

Полагаем, что следует согласиться с выделением указанных выше нескольких групп оснований криминализации соответствующих деяний, поскольку уголовно-правовая охрана соответствующих отношений должна осуществляться при наличии объективных предпосылок. Криминализация не

может иметь под собой только одно основание, так как преступное деяние наносит ущерб всей системе общественных отношений.

Немаловажным фактором при обосновании криминализации соответствующего деяния является отсутствие её избыточности вследствие введения новой уголовно-правовой нормы в действие, как и достаточность криминализации. «Беспробельность» и «неизбыточность» криминализации называются А.Д. Антоновым «системными принципами криминализации». В качестве примера избыточной криминализации автор приводит содержание ст. 213 УК РФ (на тот момент понятие хулиганства включало в себя нарушение общественного порядка, сопровождающееся уничтожением или повреждением чужого имущества), пока как ч. 1 ст. 167 УК РФ уже предусматривает уголовную ответственность за умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества[238].

Если в целях проверки изначально выдвинутой рабочей гипотезы о том, что преступные посягательств в отношении персональных данных нуждаются в криминализации, произвести анализ с позиций теории криминализации, то можно прийти к ряду выводов.

Во-первых, ранее мы уже обосновывали, что посягательства в отношении персональных данных имеют высокую степень общественной опасности, поскольку, с одной стороны, нарушают не только право на неприкосновенность частной жизни, но и ряд других конституционных прав. Во-вторых, в последние годы преступные посягательства в отношении персональных данных только усиливают динамику. Как показывает статистика, всё большее число лиц становятся потерпевшими вследствие похищения их персональных данных, а также жертвами иных преступлений, которые были совершены посредством незаконного использования персональных данных. В-третьих, преступные посягательства в отношении персональных данных наносят серьёзный ущерб не только самим субъектами

персональных данных, но и всей системе общественных отношений. Кроме того, введение мер уголовно-правового воздействия на преступные посягательства в отношении персональных данных упорядочивает систему общественных отношений по поводу законного их оборота и использования.

В то же время, нами было установлено, что персональные данные могут подпадать под различные правовые режимы конфиденциальности (личной и семейной тайны, коммерческой тайны, банковской тайны, налоговой тайны). Вследствие этого, опасность угрожает только той разновидности персональных данных, которые являются конфиденциальными - сохранение тех или иных сведений в тайне является залогом сохранения системы общественных отношений.

При введении специальной уголовно-правовой охраны преступных посягательств в отношении персональных данных неизбежно возникает избыточность криминализации. Это, в первую очередь, связано с тем, что соответствующие правовые режимы конфиденциальности персональных данных уже подпадают под уголовно-правовое воздействие посредством соответствующих норм Уголовного кодекса РФ (ст. 137, ст. 183).

Кроме того, представляется, что была бы необоснованной и неоправданной криминализация таких посягательств в отношении персональных данных, которые бы не нарушали соответствующего режима их конфиденциальности - выше мы установили, что достаточно большой объём персональных данных может не подпадать под ограниченный доступ в случаях, установленных законом. Между тем, общественная опасность для таких деяний в уголовно-правовом смысле отсутствует, а нарушение правил работы с персональными данными уже является объектом охраны со стороны норм административного права (ст. 13.11 и ст. 13.14).

Таким образом, выделение специальной нормы, посвящённой уголовной ответственности за преступные посягательств в отношении персональных данных с позиций теории криминализации являлось бы

нецелесообразным и говорило бы об избыточности уголовно-правового регулирования.

Правовой режим персональных данных является решающим фактором в обосновании их уголовно-правовой охраны. Ранее мы рассматривали вопрос о том, что режимный характер информационных правоотношений обусловлен, во многом, тем, что законодательство Российской Федерации устанавливает специальные правовые ограничения и запреты в отношении различных видов информации. Следовательно, охранительное уголовное правоотношение (которое принято рассматривать как один из этапов уголовно-правового воздействия [239] ) в отношении персональных данных не может возникнуть, если не нарушено правило безопасности (ограничение или запрет), установленное специальным правовым режимом персональных данных - режимом личной или семейной тайны, режимом коммерческой, банковской, налоговой тайны. Это и объясняет тот факт, что уголовно-правовая охрана персональных данных осуществляется в рамках установленных законом режимов тайн.

245

2.2.

<< | >>
Источник: ГУТНИК СЕРГЕЙ ИОСИФОВИЧ. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПНЫХ ПОСЯГАТЕЛЬСТВ В ОТНОШЕНИИ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ. ДИССЕРТАЦИЯна соискание ученой степени кандидата юридических наук. Красноярск - 2017. 2017

Еще по теме Персональные данные как объект уголовно-правовой охраны:

  1. Источники данных об объектах, полученных с помощью глобальной навигационной системы
  2. Правовое регулирование отношений по охране персональных данных в международном и иностранном праве
  3. Глава 2. Уголовно-правовой анализ и проблемы применения законодательства об ответственности за преступные посягательства в отношении персональных данных
  4. Персональные данные как объект повышенной (правовой) и особой (уголовно-правовой) охраны
  5. Персональные данные как объект повышенной правовой охраны
  6. Персональные данные как объект уголовно-правовой охраны
  7. Незаконное собирание персональных данных
  8. Заключение
  9. Публичные призывы к преступным деяниям
  10. Система правового обеспечения информационной безопасности личности - межотраслевой институт
  11. § 2. Персональные данные как предмет защиты конституционных прав в России
  12. § 3. Пределы причинения вреда при проведении оперативно-разыскных мероприятий и их уголовно-правовая оценка
  13. §3. Особенности реализации принципов уголовно-процессуального права в производстве по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  14. 1.1. Понятие, сущность и принципы инспектирования, как правовой формы деятельности вневедомственной охраны полиции
  15. § 2. Историко-теоретический анализ эволюции уголовно-исполнительных правоотношений
  16. 2.2.1 Особенности правового режима информационных систем, эксплуатируемых с использованием сети «Интернет»
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -