<<
>>

§ 3. Институт двойного представительства в судопроизводстве по уголовным делам с участием несовершеннолетних

Одной из основ, формирующих уголовно-процессуальную форму отправления правосудия по делам с участием несовершеннолетних участников процесса, отличную от общей, является так называемая «преимущественно охранительная ориентация ювенальной юстиции»[181] и составляющий ее принцип двойного представительства несовершеннолетних (или принцип их повышенной правовой защищенности)[182].

Акцент именно на повышенной охранительной ориентации ювенальной юстиции обусловлен в целом охранительным назначением уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), а также закреплением охраны прав и свобод человека и гражданина в качестве одного из принципов уголовного судопроизводства (ст. 11 УПК РФ). При этом, как справедливо отмечает

Э. Б. Мельникова, в современном судебном процессе повышенная защита предусмотрена для всех несовершеннолетних, оказавшихся в орбите правосудия, независимо от их процессуального положения (подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, осужденных, свидетелей и потерпевших)[183].

Такое построение судопроизводства по делам с участием несовершеннолетних лиц обеспечивается комплексом соответствующих гарантий, которые обусловлены статусом несовершеннолетнего субъекта процессуальных отношений. Например, по делам в отношении несовершеннолетних обвиняемых - выделение уголовного дела в отдельное производство (п. 2. ч. 1 ст. 154 УПК РФ), особый порядок применения мер пресечения (ст. 99, ч. 2 ст. 108 УПК РФ) и их видов (ст. 105 УПК РФ); по делам с участием несовершеннолетних потерпевших - отступление от принципа непосредственности судебного разбирательства, обязательность обеспечительных мер по возмещению материального вреда, причиненного преступлением.

К числу наиболее значимых гарантий, обеспечивающих права всех несовершеннолетних участников уголовного процесса, относится допустимость двойного представительства их интересов: законными представителями, а также иными лицами (защитник подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, представитель потерпевшего, адвокат свидетеля).

Общим для всех несовершеннолетних участников процесса, будь то подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, потерпевший или свидетель, является институт законного представительства. Думается, что участие законного представителя в уголовном судопроизводстве обусловлено неполнотой процессуальной дееспособности несовершеннолетнего, ролью законного представителя в его воспитании и поведении, особым характером взаимоотношений подростка с законными представителями, очевидной потребностью в помощи близких ему людей и общении с ними[184].

В соответствии с п. 12 ст. 5 УПК РФ под законными представителями понимаются родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего, а также представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый либо потерпевший, органы опеки и попечительства[185].

Отсюда следует, что участие в деле законных представителей предусмотрено лишь для несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых либо потерпевших. Но в нормах УПК РФ упоминается и о законных представителях иных участников процесса - свидетеля (ч. 4 ст. 280 УПК РФ), подсудимого (ст. 428 УПК РФ).

Полагаем, что с учетом положений п. 12 ст. 5 ст. 280, 428 УПК РФ отсутствие в ст. 5 УПК РФ прямого указания на свидетеля и подсудимого как лиц, которые могут иметь законного представителя, - не более чем процессуальный пробел, который нуждается в устранении посредством внесения соответствующего дополнения в п. 5 ст. 12 УПК РФ[186].

Требует законодательной коррекции и перечень лиц и учреждений, которые могут быть допущены в качестве законного представителя несовершеннолетних участников процесса.

Верховный Суд Российской Федерации в постановлении Пленума от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» подчеркивает, что перечень лиц и учреждений, содержащийся в п.

12 ст. 5 УПК РФ, является закрытым. Однако анализ сложившейся практики показывает, что привлечение в качестве законных представителей (которые перечислены в п. 12 ст. 5 УПК РФ) родителей, усыновителей, опекунов и попечителей не всегда целесообразно, поскольку:

1) они порой не проживают совместно с несовершеннолетним и не занимаются его воспитанием, в связи с чем от таких представителей нельзя получить сведения о здоровье несовершеннолетнего подсудимого или потерпевшего, его личностных качествах, взаимоотношениях в семье, круге друзей, увлечениях;

2) они могут быть не заинтересованы в обеспечении защиты прав несовершеннолетних, действовать вопреки их интересам либо относиться к этому безразлично.

Для последних случаев законом предусмотрен механизм замены законного представителя несовершеннолетнего.

Ситуации, когда органы следствия или суд вынуждены отстранить родителей, усыновителей, опекунов и попечителей от участия в деле в качестве законного представителя, зачастую возникают в неблагополучных семьях, а также когда несовершеннолетний потерпевший является жертвой насилия со стороны родственников.

Подтверждают приведенный тезис результаты анализа материалов уголовных дел, рассмотренных судами Свердловской области. Они свидетельствуют о том, что число подсудимых, состоящих с несовершеннолетним потерпевшим в родственных отношениях, остается на стабильно высоком уровне. Из 1 582 лиц осужденных за совершение преступлений в отношении несовершеннолетних в 2017г. (в 2016 году - 1 740 лиц), состояли с потерпевшим в родственных отношениях 689 осужденных (в 2016 году - 542 осужденных) и 436 осужденных являлись членами семьи потерпевших (в 2016 году - 631 осужденный)[187]. То есть доля таких осужденных в 2017 году составила 71,1% (в 2016 году 89,5%).

В частности, при рассмотрении судом уголовного дела в отношении Д., обвиняемого в совершении в отношении малолетней Ш., 2010 года рождения, преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 132 Уголовного кодекса Российской Федерации, было установлено, что в качестве законного представителя малолетней потерпевшей в ходе предварительного следствия была привлечена ее мать, при этом обвиняемый являлся ее сожителем.

При допросе в судебном заседании законный представитель потерпевшей поддержала позицию обвиняемого, не признавшего свою вину в совершении преступления. Поскольку имелись все основания полагать, что действия законного представителя наносят ущерб интересам малолетней потерпевшей, в судебном заседании по ходатайству прокурора была произведена его замена[188].

В подобных случаях при отсутствии второго родителя, опекуна или попечителя, с учетом положений п. 12 ст. 5 УПК РФ органы предварительного расследования и суд обязаны привлекать в качестве законных представителей органы опеки и попечительства. Например, в Свердловской области в 2016 г. реализовано право 78,0 % несовершеннолетних потерпевших на участие в судебном разбирательстве их законных представителей (родителей, опекунов, иных лиц, их замещающих). На стороне 1501 потерпевшего в 1184 случаях такое участие принимали родители, в 317 случаях интересы потерпевших представляли органы опеки и попечительства[189] [190].

При этом надо отметить, что на практике нередки ситуации, когда лица, фактически воспитывающие несовершеннолетнего, не могут быть допущены к участию в процессе в качестве его законного представителя, поскольку не оформили надлежащим образом попечительство или опекунство, и в итоге интересы несовершеннолетнего представляют лица, с которыми он незнаком.

Так, Артемовским городским судом рассмотрено дело в отношении несовершеннолетнего лица, интересы которого по просьбе матери и на следствии, и в суде первой инстанции представляла бабушка. Свердловским областным судом в рамках апелляционного производства приговор суда был отменен в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, дело возвращено прокурору на основании ст. 237 УПК РФ .

Позиция законодателя, искусственно ограничивающего круг потенциальных субъектов, которые могут быть законными представителями несовершеннолетнего, на протяжении довольно длительного времени подвергается критике, поскольку подобная практика ведет к формальному и поверхностному осуществлению законным представителем своих функций, что нивелирует значение и сущность этого института[191].

В науке предлагается два варианта разрешения этой проблемы.

Наиболее радикальный вариант еще в середине XX в. был предложен С. Грошковым. Он заключается в том, что в случае, если у несовершеннолетнего нет родителей, родственников, опекуна или попечителя, это необходимо отразить в деле, направив его в суд без вызова законного представителя, поскольку «нельзя требовать, чтобы при отсутствии законного представителя его создавали во что бы то ни стало искусственным путем»[192] [193].

В качестве примера такого искусственного, формального подхода к выполнению требований закона в части обязательности присутствия законного представителя можно привести уголовное дело в отношении несовершеннолетнего В., осужденного за совершение преступления, предусмотренного пп. «а», «г» ч. 2 ст. 161 Уголовного кодекса Российской Федерации. В ходе предварительного следствия в качестве законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, а затем и обвиняемого была допущена гражданская жена брата матери обвиняемого. При этом она была допущена к участию в деле на основании доверенности, выданной матерью несовершен- нолетнего3. Это дело достаточно ярко свидетельствует о том, что порой следователи, прокуроры и судьи не совсем понимают назначение законного представителя и совершают процессуальные действия с его участием, не задумываясь об их правильности и необходимости. Наличие доверенности от матери не имеет никакого правового значения, поскольку права и обязанности родителей по отношению к детям основываются на происхождении детей и возложены на родителей законом (ст. 47 , 64 Семейного кодекса Российской Федерации), в силу чего не могут быть делегированы по доверенности другим лицам.

При этом, однако, некоторые исследователи полагают, что и к привлечению в качестве законных представителей родителей необходимо относиться с осторожностью. В большинстве случае такое участие будет нецелесообразным, так как несовершеннолетний «будет испытывать в присутствии родителей чувство страха, стыда и так далее, будет чутко реагировать на эмоции отца и матери, следить за их мимикой, движениями, улыбками и в соответствии с этим давать свои ответы»[194], а законные представители «могут отрицательно влиять на поведение несовершеннолетнего обвиняемого во время допроса»[195].

Учитывая назначение законного представителя в процессе, считаем обоснованной позицию исследователей, предлагающих решить обозначенную проблему за счет расширения перечня лиц, которые могут быть привлечены в дело в качестве законных представителей, близкими родственниками (родные братья и сестры, дедушки и бабушки), а также близкими лицами, которым дороги жизнь, здоровье и благополучие несовершеннолетнего в силу сложившихся личных отношений[196]. При этом полагаем, что привлечение в качестве законного представителя несовершеннолетнего того лица, которое фактически занимается его воспитанием, все же должно быть правом уполномоченных лиц (следователя, суда).

Отдельного внимания заслуживает вопрос о процессуальной полифункциональности законного представителя: законодатель и Верховный Суд Российской Федерации допускают участие законного представителя в качестве гражданского истца и ответчика, а также свидетеля. И если относительно первых двух процессуальных ролей вопросов не возникает, поскольку они соответствуют правовой природе института законного представительства, то относительно последней существуют обоснованные сомнения. Очевидно, что трудно судить об объективности показаний свидетеля, который, будучи законным представителем, был ознакомлен с материалами дела, присутствовал в зале судебного заседания при допросе иных участников процесса и прямо или косвенно заинтересован в том или ином исходе дела. Представляется, что такой подход законодателя не обоснован и нуждается в соответствующих корректировках.

С учетом изложенного предлагаем дополнить часть три статьи 56 УПК РФ пунктом 8 следующего содержания:

«Не подлежат допросу в качестве свидетелей:

...8) законные представители - об обстоятельствах, ставших им известными в связи с участием в производстве по данному уголовному делу».

Переходя к анализу второй составляющей «двойного представительства», напомним, что правовая защита прав и интересов несовершеннолетних участников процесса (подсудимого, потерпевшего и свидетеля) осуществляется различными процессуальными фигурами.

Вопросам участия в процессе защитника несовершеннолетнего подсудимого в науке уделяется не так много внимания. Это связано с достаточно высоким уровнем правового регулирования различных аспектов защиты несовершеннолетнего подсудимого: участие адвоката по делам в отношении несовершеннолетнего является обязательным (ч. 2 ст. 45, ч. 2. ст. 51 УПК РФ) и обеспечивается с момента задержания несовершеннолетнего и до завершения судебного разбирательства, даже если несовершеннолетний достиг восемнадцатилетнего возраста. Кроме того, в соответствии со ст. 49 УПК РФ адвокат с момента допуска к участию в деле обязан принять все предусмотренные законом меры к защите прав и интересов обвиняемого; позиция адвоката не должна противоречить позиции его подзащитного. В судебной практике также не возникает каких-либо неясностей по этому вопросу, а нарушение данных гарантий связано лишь со встречающимися порой судебными ошибками.

Например, приговором суда Н. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 134, ч. 1 ст. 135 УК РФ. Защиту осужденного в суде первой инстанции осуществляли адвокаты М. и Г.

Из протокола судебного заседания следует, что на протяжении всего судебного разбирательства подсудимый Н. вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 135 Уголовного кодекса Российской Федерации, не признавал, данной позиции он придерживался при даче показаний, в выступлении в прениях сторон и в последнем слове. В свою очередь, адвокаты М. и Г., выступая в прениях сторон, вопреки требованиям закона заняли позицию, противоречащую интересам подзащитного Н., указывая на признание им своей вины в полном объеме и попросив назначить ему наказание в виде лишения свободы условно. При таких обстоятельствах постановление судом обвинительного приговора нарушило гарантированное Конституцией Российской Федерации и уголовно-процессуальным законом право подсудимого на защиту.

Судебная коллегия Свердловского областного суда приговор отменила, дело направила на новое судебное разбирательство в тот же суд иным судебным составом на том основании, что допущенные судом нарушения являлись существенными и не могли быть устранены судом апелляционной инстанции[197].

Конечно, само по себе закрепление перечисленных выше гарантий не является достаточным основанием полагать, что защита несовершеннолетних подсудимых обеспечена на должном уровне. Не зря в научной печати периодически высказываются предложения организационного характера о выделении специализации адвокатуры по делам в отношении несовершеннолетних, создании специализированных юридических консультаций, бюро и др.[198] [199] В качестве эксперимента в некоторых регионах страны данные предложения были даже опробованы на практике.

Например, в рамках проекта ПРООН «Поддержка осуществления правосудия в отношении несовершеннолетних» в Ростовской областной коллегии адвокатов № 2 была открыта специализированная юридическая консультация адвокатов «Ювенал» .

Реализуя проект «Ювенальная юстиция в Казахстане», адвокаты при поддержке Фонда Сорос - Казахстана и Правовой Инициативы Открытого Общества работали совместно с социальными работниками с целью выявления причин совершения преступлений, составления социального портрета совершивших их лиц (аналог карты, справки, заключения, уже упоминавшихся).

Однако технологии, отрабатываемые в ходе этих экспериментов, так и не были восприняты практикой: специализированные адвокатские образования не создаются, хотя соответствующая специализация адвоката по таким делам приветствуется; социальные работники функционируют в основном «при судах» в рамках моделей, рассмотренных нами ранее.

В отличие от вопросов защиты несовершеннолетних подсудимых, вопросы правовой защиты прав и интересов несовершеннолетних потерпевших до недавнего времени оставались за границами внимания исследователей. Сегодня проблемы защиты прав и законных интересов потерпевших (вне зависимости от их возраста) становятся все более популярными в научных кругах и среди практиков: их исследованию посвящены солидные научные работы, они обсуждаются на научных мероприятиях регионального, всероссийского и международного уровней.

Столь нарастающий интерес не мог не сказаться на существующей уголовно-правовой политике государства. Дело в том, что ранее государственная правоохранительная система была ориентирована в большей степени на борьбу с преступностью, а проблемы защиты прав и интересов потерпевшего, в том числе возмещения причиненного ему вреда, и уж тем более свидетеля, не являющегося ни субъектом спорного материального правоотношения, ни стороной процесса, отошли на второй план как составляющие преимущественно частный интерес[200] [201] [202].

Отмечая изложенное, некоторые исследователи уже предлагали российскому законодателю повернуться лицом к потерпевшему2. Противники столь радикальных изменений, парируя их доводы, отмечали, что нетрудно догадаться, каким местом в таком случае законодатель повернется к подсу-

3

димому и иным участникам процесса .

Представляется, однако, что даже из благих намерений нарушение равенства прав участников процесса, состязательности сторон недопустимо. Причем на фоне обязательности участия защитника по делам в отношении несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых и подсудимых длительное отсутствие аналогичной нормы, направленной на обеспечение квалифицированной правовой помощи несовершеннолетнему потерпевшему, выглядело законодательным упущением. Проще говоря, все участники процесса должны находиться в поле зрения законодателя и правоприменителя.

В целях обеспечения квалифицированной правовой защиты несовершеннолетних потерпевших, с учетом ратификации Российской Федерацией Европейской конвенции о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений законодатель в 2013 г. внес в УПК РФ дополнения, предусматривающие участие в деле адвоката в обязательном порядке в качестве представителя потерпевшего[203].

Вместе с тем данные изменения носят точечный, а не системный характер, поскольку обусловлены фрагментарной привязанностью к определенным ситуативным моментам. Так, законодатель обошел молчанием вопросы об обязательном участии представителя несовершеннолетнего потерпевшего в связи с отсутствием у него возможности заключить соглашение с адвокатом по причине трудного материального положения, в случаях, когда несовершеннолетний потерпевший не владеет языком судопроизводства и т. д, хотя подобного рода рекомендации предлагались учеными[204].

В результате участие в деле представителя несовершеннолетнего потерпевшего было ограничено еще одним препятствием процессуального характера, а именно: согласно ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ дознаватель, следователь или суд обеспечивают участие адвоката в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего только в тех случаях, когда:

а) потерпевшим является лицо, не достигшее возраста шестнадцати лет;

б) в отношении несовершеннолетнего лица совершено преступление против половой неприкосновенности.

Полагаем, что эти ограничения надуманны, поскольку участие представителя потерпевшего должно быть обеспечено по всем категориям дел в отношении несовершеннолетних потерпевших[205]. В этом смысле ориентиром может быть международное законодательство, которое не только не ограничивает процессуальные гарантии прав и законных интересов несовершеннолетних лиц в возрасте четырнадцати-шестнадцати лет, а, наоборот, подчеркивает значимость и роль представителя для лиц такой категории. Так, в соответствии со ст. 10 Европейской конвенции об осуществлении прав детей адвокат-представитель обеспечивает несовершеннолетнего всей необходимой информацией, разъясняет ему возможные последствия при разрешении судебной ситуации, а также цель своего участия как представителя в данном конкретном споре о праве[206].

Приведенные положения Европейской конвенции касаются семейных правоотношений, однако они вполне применимы и к сфере уголовного судопроизводства ввиду того, что процессуальная форма наиболее жестко вторгается в права и интересы его несовершеннолетних участников.

К числу процессуальных условий, создающих ограничения в реализации права на защиту несовершеннолетних потерпевших, следует отнести заявительный порядок допуска в процесс представителя. Согласно ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ участие представителя несовершеннолетнего потерпевшего обеспечивается органами предварительного расследования и судом лишь при наличии ходатайства самого законного представителя. Однако порой законные представители в силу различных причин (отсутствие достаточных знаний, безразличие к ребенку и др.) не осуществляют эту защиту на должном уровне.

Подтверждает сказанное практика судов Свердловской области, которая позволяет утверждать, что законный представитель проявляет соответствующую активность в крайне редких случаях.

Например, приговором Невьянского городского суда Свердловской области от 3 февраля 2015 г. У. осужден за совершение пяти преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ, в отношении пятнадцатилетней племянницы Т. В ходе предварительного следствия в качестве законного представителя Т. была допущена ее мать, которая, однако, действовала вопреки интересам девочки: она обращалась по месту учебы Т., где были выявлены факты преступлений, с заявлением, содержавшим просьбу не сообщать о случившемся в правоохранительные органы. Несмотря на указанное обстоятельство, следователь не отвел мать Т. от участия в деле как законного представителя, не разъяснил потерпевшей право иметь представителя, чем грубо нарушил ее право на защиту своих законных прав и интересов. Не устранил эти нарушения и суд, проведя заседание без представителя[207].

Аналогичные ситуации складываются и по делам, когда в качестве законных представителей выступают не родители несовершеннолетних, а уполномоченные органы. Так, по рассмотренному Заречным районным судом Свердловской области уголовному делу в отношении Ш., обвинявшегося в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, в качестве законных представителей девятилетней потерпевшей были допущены сотрудники Государственного автономного учреждения социального обслуживания населения Свердловской области «Центр социальной помощи семье и детям г. Богдановича», куда несовершеннолетняя была помещена после совершенного в отношении нее преступления. Ни на стадии предварительного расследования, ни при назначении судебного заседания законными представителями не было заявлено ходатайство о привлечении к участию в процессе представителя потерпевшей, несмотря на разъяснение им соответствующих прав, предусмотренных ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ. Поэтому суд по собственной инициативе привлек в качестве представителя потерпевшей адвоката, что позволило в последующем восполнить право малолетней на судебную защиту ее законных прав и интересов[208] [209].

С учетом изложенного особенно противоречивой видится позиция законодателя, который возможность получения несовершеннолетним потерпевшим бесплатной квалифицированной правовой помощи поставил в зависимость от воли его законного представителя по уголовным делам, в которых есть споры имущественного характера. В итоге доля заявленных гражданских исков в защиту прав несовершеннолетних потерпевших и случаев возмещения причиненного им ущерба и морального вреда не превышает 5-6 % . И это при том, что удельный вес числа потерпевших, которым причиненный вред был возмещен добровольно, также невелик[210].

Такая ситуация сложилась несмотря на внесенные в УПК РФ Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ изменения, направленные на повышение гарантий охраны и восстановление прав потерпевших, в том числе имущественных. В частности, сегодня согласно ч. 2.1 ст. 74, ч. 4.1 ст. 79, ч. 4 ст. 80 УК РФ отмена условного осуждения, применение условнодосрочного освобождения, замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания, досрочное снятие судимости возможны только в случае возмещения потерпевшему вреда, причиненного преступлением, в размере, определенном решением суда. Кроме того, законодателем закреплено правило о принятии обеспечительных мер по установлению имущества подозреваемого, обвиняемого либо лиц, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации несут ответственность за причиненный подозреваемым, обвиняемым вред, стоимость которого обеспечивает возмещение причиненного имущественного вреда, и о наложении ареста на данное имущество на стадии предварительного расследования (ст. 160.1 УПК РФ).

Как видим, все эти старания законодателя не принесли должного эффекта. Анкетирование судей судов общей юрисдикции Свердловской области показало, что в абсолютном большинстве сложившиеся ситуации обусловлены неосведомленностью законных представителей о таких правах, их нежеланием заявлять требования гражданско-правового характера, а также ненадлежащим исполнением прокурорами функций по защите прав и интересов несовершеннолетних потерпевших, в том числе посредством заявления гражданского иска[211].

Представители органов прокуратуры отмечают, что зачастую прокуроры, ссылаясь на ничем не обоснованное нежелание законных представителей заявлять исковые требования в ходе рассмотрения судом уголовного дела, бездействуют, рассчитывая, что те самостоятельно обратятся с исковым заявлением позднее[212].

Добавим, что отказ от предъявления требований гражданско-правового характера может быть обусловлен и объективными обстоятельствами - отсутствием в материалах дела доказательств, которые могут быть положены в основу заявленного иска. В связи с этим нелишне еще раз подчеркнуть, что правовая защита несовершеннолетних потерпевших с участием представителя должна быть обеспечена по всем категориям дел в обязательном порядке.

Разумеется, высказанные нами рекомендации не безупречны, против них могут быть высказаны следующие контраргументы. Во-первых, для их реализации необходимы определенные денежные ресурсы. Во-вторых, миссию прокурора по защите прав несовершеннолетних потерпевших в суде могут посчитать достаточной, поскольку в этих процессуальных рамках прокурор обязан защищать права потерпевшего[213] [214] [215]. Между тем анализ правового положения государственного обвинителя свидетельствует о том, что интерес его участия в процессе носит публичный характер, в то время как защита прав и интересов потерпевшего, возмещение причиненного ему преступным посягательством вреда - интерес преимущественно частный. Конечно, отрицать правозащитные элементы в деятельности прокурора нельзя, однако вряд ли целесообразно считать это выделять их в качестве основной функции в процессе.

Кроме того, если положить на «весы» приведенные аргументы и контраргументы, то, несомненно, чаша весов склонится не в пользу последних хотя бы потому, что принятие предложенной концепции будет способствовать наиболее полной защите прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших.

И еще: финансовые затраты, связанные с оплатой услуг адвокатов в качестве представителей могли бы быть отнесены на счет государства с последующим взысканием их с осужденного, как это, к примеру, предусмотрено

ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ. Данное предложение не расходится с позицией Верховного Суда Российской Федерации , соответствует и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации .

Все условия для реализации сказанного имеются. Необходима лишь воля законодателя. Пока же в силу отсутствия в анализируемой сфере нормативного регулятора разнообразие судебной практики неизбежно. Например, в Свердловской области за последние три года по делам, по которым для защиты прав несовершеннолетних потерпевших приглашались адвокаты-представители, их труд оплачивался, как правило, исключительно за счет федеральной казны. Конечно, этот факт не связан непосредственно с защитой прав несовершеннолетних потерпевших, однако для комплексного решения проблемы важен.

К числу связанных с обеспечением правовой защиты прав несовершеннолетних потерпевших относится и вопрос о разрешении конфликта интересов потерпевшего, а также его законного представителя, представителя и прокурора.

Вопрос относительно представителя потерпевшего разрешается однозначно, так как правовое регулирование в этой части аналогично правовому регулированию участия в деле защитника подсудимого.

Судебная практика по разрешению конфликта интересов несовершеннолетнего потерпевшего и законного представителя и прокурора куда более разноречива. Причем и в том и в другом случае проблема возникает в ситуации, связанной с прекращением уголовного дела: при примирении сторон или отказе прокурора от обвинения.

К примеру, как быть в тех случаях, когда несовершеннолетний потерпевший желает примириться с подсудимым, а законный представитель возражает против этого; государственный обвинитель отказывается от обвинения, а потерпевший или его законный представитель, напротив, настаивают на дальнейшем судебном разбирательстве?

Относительно первой ситуации на практике получила точка зрения, согласно которой первичной является все-таки позиция законного представителя, поскольку несовершеннолетний потерпевший в силу возраста, физического или психического состояния лишен возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы[216].

Более сложной является ситуация при отказе прокурора от обвинения, что обусловлено, прежде всего, характером непосредственного конфликта интересов: частноправовым у потерпевшего и публичным у прокурора, а также возможным наличием в конфликте еще одной стороны - законного представителя.

Анализируя этот вопрос, Ж. А. Бажукова и Т. В. Тетерина, например, полагают, что «нельзя игнорировать право потерпевшего на поддержание обвинения как одного из участников процесса со стороны обвинения, а также право суда вершить правосудие, не оглядываясь на позицию государственного обвинителя при его отказе от обвинения»[217].

На наш взгляд, сказанное противоречит теории разделения процессуальных функций и теории уголовно-правовых отношений: отношения, возникающие при привлечении лица к уголовной ответственности, возникают между лицом, совершившим преступление, и государством. Соответственно в случае, если государственный обвинитель отказался от обвинения, уголовное преследование подлежит прекращению.

Кроме потерпевшего, в квалифицированной юридической помощи, безусловно, нуждается еще один участник процесса - свидетель. Несмотря на то что данный участник, в отличие от подсудимого и потерпевшего, не имеет собственного интереса в деле и по этой причине относится не к сторонам, а к иным участникам судопроизводства (ст. 56 УПК РФ), он может воспользоваться юридической помощью адвоката (п. 6. ч. 4 ст. 56, ч. 5 ст. 189, ч. 6

ст. 192 УПК РФ). Эти нормы закона, как отмечено Конституционным Судом Российской Федерации, являются специальной гарантией права на квалифицированную юридическую помощь свидетелю при его допросе: «...свидетель как лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний, не является стороной в уголовном деле, относится к иным участникам уголовного процесса и потому не может в нем участвовать через своего представителя, что в силу прямого действия статьи 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации не исключает его права вне процедуры допроса обращаться за юридической помощью и получать ее от любого выбранного им самим лица»[218] [219] [220].

Однако статус адвоката свидетеля закон не закрепляет, что породило соответствующие научные дискуссии. Наиболее часто высказываются в науке позиции, согласно которым адвокат свидетеля в уголовном процессе выполняет функцию правового сопровождения либо представителя . Мы солидарны с мнением А. А. Давлетова, полагающего, что в данном случае речь идет о третьей форме квалифицированной юридической помощи, осуществляемой адвокатом, консультировании[221]. Дело в том, что сам законодатель изначально фиксирует несколько иной статус адвоката свидетеля, не именуя его ни защитником, ни представителем. Объем полномочий этого участника, обусловленный объемом прав и обязанностей свидетеля, особенности осуществления этих полномочий (исключительно как дополнение, но не замещение доверителя) лишь подтверждают нашу точку зрения.

В заключение можно отметить, что исследованные нами проблемы, с которыми сталкивается практика на пути решения задач по обеспечению прав и законных интересов всех несовершеннолетних участников процесса, в большей степени обусловлены непоследовательностью и недостаточностью правового регулирования данной сферы общественных отношений. В связи с этим правоприменители предпринимают самостоятельные попытки «перенести» так называемые ювенальные технологии, выработанные в рамках различных моделей ювенальной юстиции, на почву российской уголовнопроцессуальной формы, причем порой без учета ее специфики, сущности принципов правосудия, уголовного судопроизводства.

Между тем в первых двух главах работы нами исследована уже существующая и в той или иной степени закрепленная нормативно практика применения таких технологий, выявлены накопленный здесь положительный опыт, а также проблемные аспекты соответствующей деятельности, предложены пути разрешения сложившихся противоречий между применяемыми технологиями и уголовно-процессуальной формой.

Однако при этом надо учитывать, что за рубежом были сформированы свои модели ювенальной юстиции^ в рамках которых выработаны иные подходы, методы и способы разрешения задач по защите прав и интересов несовершеннолетних, которые хотя и не получили пока нормативного закрепления в России, но уже отрабатывались в некоторых субъектах Российской Федерации, в том числе в Свердловской области.

Анализу перспектив внедрения отдельных технологий в правоприменительную деятельность, соотношения их с современной российской уголовно-процессуальной формой и посвящена третья глава настоящей работы.

<< | >>
Источник: Наделяева Татьяна Викторовна. ОСОБЕННОСТИ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ФОРМЫ ОТПРАВЛЕНИЯ ПРАВОСУДИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 3. Институт двойного представительства в судопроизводстве по уголовным делам с участием несовершеннолетних:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -