<<
>>

§ 1. Общие условия судебного разбирательства по уголовным делам с участием несовершеннолетних

Судебное разбирательство по делам с участием несовершеннолетних лиц характеризуется наличием дополнительных задач, вытекающих из назначения правосудия, дружественного к детям, и отраженных в специальном предмете доказывания (по делам в отношении несовершеннолетних подсудимых), круга участников и содержания правоотношений между ними, процессуального порядка производства действий и решений, выносимых как непосредственно в ходе судебного разбирательства, так и по его итогам.

Как отмечалось ранее, судебное разбирательство является центральной стадией уголовного судопроизводства, так как именно здесь разрешается существующий правовой конфликт и в полной мере проявляется сущность правосудия. С учетом значимости этой стадии закономерно, что уголовнопроцессуальная деятельность, осуществляемая в ее пределах, регулируется не только общими правилами, присущими судопроизводству в целом, но и специальными нормами, именуемыми общими условиями судебного разбирательства. Лишь в исключительных случаях (например, по делам с участием несовершеннолетних) закон допускает отступление от таковых:

ст. 241 УПК РФ, устанавливает вопреки общему гласному конфиденциальный порядок судебного разбирательства при рассмотрении уголовного дела о преступлении, совершенном несовершеннолетним лицом, а ст. 281 УПК РФ закрепляет «опосредованный порядок исследования доказательств» по делам с участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей.

Обоснованность названных изменений содержания перечисленных общих условий, соответствие их сущности правосудия и пределы действия исключений из них продолжают оставаться предметом дискуссий ученых и практиков. Представляется, что для того чтобы выразить свою позицию по этим вопросам, необходимо проанализировать обозначенные общие условия судебного разбирательства, уточнить их правовую природу, значение в уголовном процессе.

Относительно правовой природы таких начал, как непосредственность и гласность судебного разбирательства, ученые-процессуалисты до сих пор не пришли к единому мнению: одни считают их лишь общими условиями судебного разбирательства, другие усматривают в них свойства принципов уголовного процесса.

Этот разнобой обусловлен отсутствием соответствующих нормативных критериев. Между тем правовая и научная определенность этих понятий имеет существенное теоретическое и практическое значение.

При определении правовой природы общих правил судопроизводства, на наш взгляд, необходимо исходить из представлений о понятии уголовнопроцессуального принципа и его соотношения с общими условиями той или иной процессуальной стадии. По первому вопросу нам наиболее близка позиция исследователей, полагающих, что принцип уголовного процесса - это конкретная норма процессуального права[129], поскольку для того чтобы принципы любой отрасли права стали обязательными, они должны быть закреплены нормативно, так как проявляются как сущностное их выражение. При этом мы солидарны с теми авторами, которые считают, что источником того или иного принципа может быть как отдельная, часто одноименная, норма, так и совокупность норм[130], возможно даже из разных отраслей права. Например, принцип гласности судебного разбирательства предусмотрен ст. 123

Конституции РФ, ст. 241 УПК РФ, ст. 31 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»[131] [132] [133], ст. 10 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации , ст. 11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации , ст. 11 Кодекса административного судопроизводства Российской Фе- дерации[134], ст. 24.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях[135] .

В связи с тем что эти нормы могут располагаться как в пределах только одного раздела, регулирующего ту или иную стадию судопроизводства, так и в общих нормах, посвященных судопроизводству в целом, в науке сформировалась дискуссия о возможности определения правовой природы этих положений в том числе в зависимости от стадийных границ их действия. Так, одни ученые полагают, что нормативное положение приобретает свойство принципа лишь тогда, когда оно пронизывает судопроизводство от первой до последней его стадии[136] [137].

Другие считают, что в число принципов уголовного процесса входят и те направляющие нормативные условия, которые характерны хотя бы и для одной или группы стадий .

Вместе с тем если согласиться с первой точкой зрения и из числа принципов уголовного судопроизводства исключить хотя бы независимость судей, гласность, состязательность процесса, которые «работают в полную силу» лишь в судебных стадиях, то не составит труда представить себе, какие катаклизмы ждут уголовное судопроизводство, а в особенности судебноконтрольную деятельность, которую стадией можно назвать лишь отчасти. Иначе говоря, мы не нашли аргументов в поддержку точки зрения, ограничивающей границы действия принципов уголовного судопроизводства. Тот факт, что отдельные принципы отражены в числе общих условий некоторых стадий, как, например, непосредственность исследования доказательств и гласность судебного разбирательства, не умаляет их процессуального статуса, а, наоборот, подчеркивает их значимость на той или иной стадии. Принцип - это своего рода «кровеносная артерия» уголовного процесса, а общее условие - «кровеносный сосуд», питающий его отдельные этапы (части). Следовательно, по своей значимости и правовой природе общее условие производно от принципа, отражает общие черты принципа, «приспосабливает» его к той или иной стадии процесса.

В то же время при всей безусловной значимости общего правила из него допустимы некоторые исключения, поскольку существование исключений «предопределено самой сущностью права как наиболее важного регулятора общественных отношений... В отличие от правил, регулирующих общие, типичные отношения, исключения более индивидуальны, отражают процесс дифференциации, присущий праву»[138]. Однако любое изъятие из правила закономерно влечет постановку вопроса об изменении соотношения прав и законных интересов, затрагиваемых общим правилом и исключением из него. Особое значение здесь имеет причина, которая обусловливает наличие исключения и в дальнейшем определяет его форму и содержание.

Как показывает анализ действующего уголовно-процессуального законодательства, исключения обычно детерминированы двумя факторами:

1) невозможностью или затруднительностью соблюдения общего порядка производства. В качестве примера можно привести изъятия из принципа непосредственности исследования доказательств: суд вправе принять решение об оглашении показаний потерпевших и свидетелей, явку которых обеспечить невозможно или затруднительно в силу определенных обстоятельств (смерть, тяжелая болезнь и иные случаи, предусмотренные ч. 2 ст. 281 УПК РФ);

2) необходимостью защиты иных, более значимых, чем охраняемые тем или иным принципом, интересов. Этим обусловлены, например, изъятия из принципа гласности: судебное заседание осуществляется в закрытой форме в случаях, когда это может привести к разглашению государственной тайны, а также в интересах обеспечения безопасности участников судебного разбирательства и др. (ч. 2 ст. 241 УПК РФ). В этом случае границы судейского усмотрения достаточно широки, поскольку только суд может определить пределы действия исключения, взвешивая на основе своего внутреннего убеждения, сформированного в результате оценки имеющихся доказательств, охраняемые законом права и интересы сторон, правосудия и возможные последствия того или иного решения.

С учетом изложенного проанализируем особенности реализации принципов непосредственного исследования доказательств и гласности судебного разбирательства по делам с участием несовершеннолетних.

С точки зрения семантики «непосредственность» заключается в том, что объект либо явление познаются через прямое восприятие, что создает условия для большей достоверности результатов исследования. То есть непосредственность представляет собой прежде всего некий метод восприятия действительности, приобретающий в уголовном судопроизводстве особое значение. Это связано с тем, что деятельность по разрешению споров осуществляется на основе доказательств, воспринимаемых ретроспективно. Поэтому и суд, и стороны, участвуя в изучении доказательств, в силу множества объективных и субъективных факторов моделируют в сознании получаемую информацию по-своему.

В такой ситуации непосредственность восприятия позволяет суду устранить противоречия в выработанных в ходе судебного следствия моделях и сформировать внутреннее убеждение, которое в последующем в совещательной комнате излагается в приговоре.

На значимость этого метода познания для уголовного процесса не раз обращалось внимание в научной литературе. В. К. Случевский, например, наделил его статусом «господствующего в процессе метода исследования собранного по делу фактического материала, благодаря которому открывается для судьи возможность проверить своими чувствами достоинства и недостатки выяснившихся по делу доказательств»[139]. Благодаря этому началу, как он полагает, деятельность судьи охраняется от одного из главных источников заблуждений - вторжения в его суждение субъективного элемента лиц, стоящих между ним и исследуемым событием[140] [141].

Приведенные обстоятельства в свое время послужили основой для закрепления принципа непосредственности в Уставе уголовного судопроизводства. В объяснительной записке к проекту Устава говорилось: «Возможность ошибочного, неправильного усвоения обстоятельств дела возрастает в зависимости от числа посредствующих приемов или способов, которыми воспроизводится доказательство. Точность его передачи ослабляется с каждою новою посредствующею инстанцией между судом и событием, подлежащим исследованию. Начало непосредственности требует, чтобы по отношению к источникам, которыми воспроизводится то или иное доказательство, более близкий предпочитался более отдаленному» . И это обоснованно, поскольку здесь «работает» принцип: чем меньше звеньев в цепи познания, тем больше представление суда, отраженное в приговоре, соответствует обстоятельствам, которые образуют обвинение.

Аксиоматичность приведенного утверждения не потеряла со временем своей объективности. Соответствующие положения Устава нашли свое место и в послереволюционном законодательстве, и в современном.

Итак, в соответствии с принципом непосредственного исследования доказательств в основу выводов суда могут быть положены лишь доказательства, не вызывающие сомнений в силу достоверности, подтвержденной методом их познания, а именно непосредственным восприятием судом.

На обязательность соблюдения норм о непосредственном исследовании доказательств неоднократно указывали и международные судебные органы, и высшие национальные судебные инстанции[142].

Между тем анализ показывает, что некоторые отступления от этого правила все же допустимы. Свидетельством тому являются положения уголовно-процессуального законодательства, посвященные апелляционному судопроизводству, где закон хотя и предписывает применение общих норм глав 35-59 УПК РФ, но при этом закрепляет некоторые изъятия из них, касающиеся, в том числе, и принципа непосредственного исследования доказательств.

Например, согласно ч. 5 ст. 389.13 УПК РФ допрос свидетелей, ранее допрошенных в суде первой инстанции, осуществляется в суде апелляционной инстанции лишь в случае, если суд признает их вызов необходимым. На основании ч. 7 ст. 389.13 УПК РФ апелляционные жалоба или представление могут быть рассмотрены и вовсе без проверки доказательств, исследованных ранее судом первой инстанции. Не подлежат непосредственному исследова- нию доказательства и при особом порядке судебного разбирательства. В перечисленных ситуациях «непосредственность», безусловно, оказывается усеченной либо вообще отсутствует. Однако эти случаи носят исключительный характер, и их закрепленность в законе вряд ли можно считать неоправданным.

По делам с участием несовершеннолетних к числу исключений из принципа непосредственности исследования доказательств прежде всего относятся институт оглашения показаний, а также воспроизведение аудио- и видеозаписи, киносъемки допросов, произведенных на стадии предварительного расследования, без допроса несовершеннолетнего.

На наш взгляд, возможность воспроизведения видеозаписи допроса несовершеннолетнего менее всего отрицательно влияет на процессуальное познание в смысле ограничения принципа непосредственности исследования доказательств, поскольку судья и стороны имеют возможность воочию наблюдать допрос несовершеннолетнего и непосредственно воспринимать сообщаемые им сведения о фактах. Видеозапись допроса несовершеннолетнего на стадии предварительного расследования применяется очень редко, поскольку законные представители несовершеннолетнего, как правило, возражают против съемки этого следственного действия. Так, в силу отсутствия подобного согласия в 2015 г. в Свердловской области из 2677 несовершеннолетних потерпевших лишь 75 были допрошены с использованием средств видеофиксации (2,8 %), в 2016 г. - 76 из 1925 (3,9 %), а в 2017 г. - всего по 31 делу, что составляет лишь 2 % от общего количества дел данной категории[143]. При этом занятая законными представителями несовершеннолетних позиция, как правило, ничем не мотивировалась либо объяснялась банальным стеснением.

На фоне приведенных статических данных очевидно, что наибольшей популярностью пользуется институт оглашения показаний, применение которого зависит, в том числе, и от того, показания кого из участников исследуются: подозреваемого/обвиняемого или потерпевшего / свидетеля.

Институт оглашения показаний уже знаком российскому законодателю. С принятием Устава уголовного судопроизводства 1864 г. на оглашение показаний подозреваемого/обвиняемого, данных на стадии предварительного расследования, был установлен запрет (исключение составляли случаи, когда показания оглашались по просьбе самого подсудимого либо при заочном разбирательстве). Причиной тому являлась смена розыскного типа уголовного процесса, царицей доказательств которого, как известно, являлось признание вины подозреваемым / обвиняемым. В советское время, с принятием уголовно-процессуальных кодексов РСФСР, начало непосредственности, а вместе с ним и институт оглашения показаний подозреваемого / обвиняемого получили развитие путем дополнения оснований для их оглашения. Закон стал допускать оглашение показаний подозреваемого / обвиняемого, данных на стадии предварительного расследования, в случае их противоречивости с показаниями, данными подсудимым на стадии судебного следствия, а также при отказе подсудимого на судебном следствии от дачи показаний, его неявке или смерти.

УПК РФ в целом воспринял положения, отраженные в уголовнопроцессуальном законодательстве РСФСР, дополнив их нормами о необходимости предоставления сторонам возможности защищать свои интересы всеми предусмотренными законом способами, включая оспаривание оглашенных показаний.

Исключения из принципа непосредственности исследования доказательств при участии несовершеннолетних потерпевших и свидетелей по закону, действовавшему до 2015 г., располагались в первой группе факторов и были связаны исключительно с явкой или неявкой несовершеннолетнего в судебное заседание.

В случае явки несовершеннолетнего законом предусматривалась лишь возможность применения различных способов изменения общего порядка судопроизводства: допрос в отсутствие подсудимого, допрос с применением средств видеоконференцсвязи и т. д. Причем анализ имеющихся в изученных нами материалах уголовных дел экспертных заключений показал, что не всегда этого было достаточно для обеспечения охраны прав и законных интересов участников процесса. По мнению экспертов-психологов, само по себе присутствие несовершеннолетних в судебном заседании по делам отдельных категорий и, тем более, их участие в процессуальных действиях оказывает на них «негативное воздействие, которое может выразиться в усугублении посттравматических стрессовых расстройств еще не сформировавшейся психики и даже привести к серьезным нарушениям здоровья» \\

Например, Кушвинским городским судом Свердловской области П. был осужден за совершение трех преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ, двух преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, восьми преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ, в отношении У., которой к моменту производства предварительного следствия исполнилось 16 лет. В ходе следствия в отношении потерпевшей была проведена амбулаторная психолого-психиатрическая экспертиза, в соответствии с заключением которой у потерпевшей в силу длительной психотравмирующей ситуации в семье (отец совершал в отношении дочери насильственные действия сексуального характера на протяжении 10 лет) развилось невротическое расстройство личности, в связи с чем эксперты не рекомендовали участие потерпевшей в следственных действиях и в судебном заседании. Несмотря на это, девушка была 11 раз допрошена в ходе следствия. Более того, суд провел судебное заседание с участием потерпевшей, допрашивая ее в присутствии подсудимого, в результате чего эмоциональное состояние девушки резко ухудшилось, у нее началась истерика, в связи с чем законный [144] представитель и психолог потребовали прекратить допрос. После этого показания потерпевшей, данные на предварительном следствии, по ходатайству государственного обвинителя были оглашены в судебном заседании, но в ее присутствии, а затем потерпевшую «с пристрастием» допросили прокурор, адвокат и сам подсудимый, что вновь погрузило ее в психотравмирующую ситуацию1.

Еще один такой пример дает уголовное дело, рассмотренное Режев- ским судом в отношении Гл., осужденного за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 134 УК РФ, в отношении 14-летней Г. Несовершеннолетняя в ходе следствия была 5 раз опрошена, затем с ее участием проведены осмотры места происшествия, перекрестный опрос со взрослым свидетелем преступления, допрос, а также две очные ставки с тем же свидетелем и с обвиняемым. В результате этих мероприятий под давлением взрослого преступника девочка изменила показания, стала отрицать факт совершения в отношении нее преступления. Привлечение Г. к уголовной ответственности стало возможным лишь благодаря последовательным показаниям несовершеннолетней свидетельницы, являвшейся очевидцем данного преступления[145] [146].

В то же время и международное законодательство («Пекинские правила», принципы Комитета министров Совета Европы «О благожелательном отношении правосудия к несовершеннолетним» и др.), и национальные нормы общего характера (принцип уважения чести и достоинства личности, например) предусматривают запрет на осуществление действий и принятие решений в случае, если это создает опасность для жизни и здоровья участника уголовного судопроизводства. В охране процессуальными средствами нуждаются, в том числе, и такие ценностные категории, как жизнь, здоровье, неприкосновенность, свобода, мораль, нравственность и т. д., как непосредственных участников конфликта, так и иных лиц, например свидетелей.

Таким образом, необходимость в расширении в этой части судебного усмотрения посредством корректировки соответствующего законодательства была обоснована и очевидна.

Потребность в охране иных, более значимых, на взгляд законодателя, прав и законных интересов - несовершеннолетних участников процесса - обусловила введение в закон исключения из принципа непосредственного исследования доказательств по уголовным делам с участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, что детерминировало их расположение в плоскости второй группы условно выделенных нами факторов (вызванных необходимостью защиты иных, более значимых, чем охраняемые тем или иным принципом, интересов).

Законодатель, стремясь максимально защитить права и интересы несовершеннолетних, пошел по пути дополнения перечня оснований для оглашения показаний, предусмотренных ст. 281 УПК РФ. С 1 января 2015 г. вступила в силу ч. 6 ст. 281 УПК РФ, толкование которой, на наш взгляд, позволяет сделать вывод об установлении по делам с участием несовершеннолетних потерпевших и свидетелей не общего правила, а правила «опосредованного исследования доказательств».

Согласно этой норме оглашение показаний несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов, воспроизведение аудио- и видеозаписи, киносъемки допросов осуществляются в отсутствие несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля без проведения допроса. Допрос несовершеннолетнего возможен лишь на основании мотивированного судебного решения.

Однако смещение акцента в пользу охраны прав и интересов несовершеннолетних сопровождается риском нарушения баланса между интересами участников процесса и правосудия. С учетом изложенной сущности принципов правосудия (в том числе принципа непосредственности исследования доказательств) представляется, что к таким изменениям необходимо подходить иначе. Не случайно конструкция ст. 240 УПК РФ свидетельствует о чрезвычайном характере института оглашения показаний: согласно ч. 2 ст. 240 УПК РФ оглашение показаний, данных при производстве предварительного расследования, возможно лишь в случаях, предусмотренных ст. 276 и 281 УПК РФ. На недопустимость нарушения этого правила обращал внимание и Верховный Суд Российской Федерации[147].

Последствия неудачной формулировки нормы ст. 281 УПК РФ, позволявшей суду по собственной инициативе, без учета мнения сторон оглашать показания не явившихся потерпевшего или свидетеля, хорошо известны. Их иллюстрирует и рост числа обращений граждан в Европейский Суд по правам человека по поводу нарушения прав участников судебного разбирательства, установленных, в том числе, подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

Европейский Суд по правам человека, отмечая небезосновательность таких обращений, неоднократно обращал внимание на то, что только исключительные обстоятельства могут позволить обвинению полагаться на показания свидетеля, которого обвиняемый не имел возможности допросить в суде. При этом исключения не должны ущемлять право на защиту, поскольку по общему правилу п. 1 и подп. «d» п. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод требуется, чтобы обвиняемому была предоставлена адекватная возможность оспаривать утверждения и допрашивать свидетельствующих против него лиц либо когда они дают показания в суде, либо на более поздней стадии[148].

Конституционный Суд Российской Федерации также отметил, что «оглашение показаний, данных при производстве предварительного расследования, рассматривается как исключение и допускается лишь в случаях, предусмотренных законом (ч. 2 ст. 240 УПК Российской Федерации), что обусловлено как необходимостью устранения неравенства в процессуальных возможностях по исследованию доказательств между стороной защиты и стороной обвинения, производившей допросы потерпевших и свидетелей в ходе досудебного производства и составившей соответствующие протоколы, так и стремлением создать для суда условия, при которых ему обеспечиваются свободные от постороннего влияния восприятие и оценка показаний участников уголовного судопроизводства»[149].

В Определении от 21 октября 2008 г. № 948-О-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Иванова Сергея Павловича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 части 1 статьи 276 и частью 3 статьи 281 УПК РФ Конституционный Суд России еще раз обратил внимание на то, что «в случае оглашения судом ранее данных показаний при наличии предусмотренных законом оснований и последующего использования этих показаний сторонам должна быть предоставлена возможность защиты своих интересов в суде всеми предусмотренными законом способами, включая оспаривание оглашенных показаний, заявление ходатайств об их проверке с помощью других доказательств, а также иные средства, способствующие предупреждению, выявлению и устранению ошибок при принятии судебных решений»[150].

С учетом замечаний судебных инстанций в ст. 281 УПК РФ была внесена ч. 2.1, согласно которой решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами. Однако эта норма не распространяется на несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, что, по нашему мнению, является существенным нарушением прав иных участников процесса, в первую очередь подсудимого, в особенности когда такие показания являются единственным или решающим доказательством по делу. В частности, преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, составляющие к 2017 году уже более 20% в общей массе преступлений, совершаются как правило «один на один», а значит нередки и ситуации, в которых показания потерпевшего являются единственным доказательством.

Анализируя эту проблему, Н. В. Голяшин справедливо отмечает, что «применяя правило единственного или решающего доказательства (согласно которому судебное разбирательство признается несправедливым, если приговор был основан на единственном или на решающем доказательстве, полученном от свидетеля, которому обвиняемый не имел реальной возможности задать вопросы в любой стадии уголовного процесса), в интересах справедливости судебного разбирательства, допуская как доказательство виновности подсудимого показания отсутствующего свидетеля, суд должен обеспечивать баланс процессуального равноправия сторон... Важно подчеркнуть, что обвиняемому (подсудимому) должна быть предоставлена возможность оспаривать представленные против него доказательства и озвучивать свою версию случившегося, ставить под сомнение достоверность показаний отсутствующего свидетеля всеми законными способами, в том числе указывая на противоречия и несогласованность с показаниями иных лиц»[151].

Полагаем, что при отсутствии медицинских показаний, по которым участие несовершеннолетнего лица в судебном разбирательстве не рекомендуется, к несовершеннолетнему должна применяться общая норма ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ, закрепляющая обязательное условие, при котором возможно оглашение его показаний: предоставление обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами. С учетом несовершеннолетнего возраста потерпевшего или свидетеля для этих целей возможно проведение, например, удаленной очной ставки обвиняемого с потерпевшим или свидетелем на стадии предварительного расследования. Представляется, что проведение таких следственных действий наиболее всего будет отвечать требованиям уголовно-процессуального закона, а также учитывать интересы обеих сторон.

Все изложенное позволяет предложить следующую редакцию части 2.1 статьи 281 УПК РФ:

«В случаях, предусмотренных пунктами 2-5 части второй, а также частью шестой настоящей статьи, решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами».

Более того, на наш взгляд, применение исключений из принципа непосредственности исследования доказательств без всяких ограничений не всегда оправданно. К примеру, вряд ли исключение из принципа непосредственного исследования доказательств должно применяться по делам о преступлениях против собственности, потерпевшим или свидетелем по которым является несовершеннолетний, достигший шестнадцатилетнего возраста (при отсутствии соответствующих медицинских показаний). Не случайно законодатель, формулируя те или иные правила судопроизводства по делам с участием несовершеннолетних, распространяет исключения из них обычно на лиц, не достигших возраста шестнадцати лет либо достигших этого возраста, но страдающих психическим расстройством или отстающих в психическом развитии (см., например, ст. 191 УПК РФ).

Только суд, основываясь на своем внутреннем убеждении, определяет пределы действия исключения. Поскольку проецирование возможных негативных последствий действия общего правила в виде психических расстройств несовершеннолетних и т. д., расположено в области иных, неюридических познаний, такое решение суд должен принимать опираясь на мнение психолога (эксперта, специалиста). При этом его принятие должно быть правом, а не обязанностью суда, о чем свидетельствует и конструкция ст. 240 УПК РФ, согласно которой применение института оглашения показаний есть право суда, применяемое лишь в исключительных случаях.

Вместе с тем сегодня императивная норма закона предусматривает лишь право суда повторно допросить несовершеннолетнего потерпевшего / свидетеля, что суды делают крайне редко. Так, по результатам проведенного нами обобщения судебной практики о применении ч. 6 ст. 281 УПК РФ по делам анализируемой категории (на основе ответов районных, городских судов, представленных в ответ на запрос) за период 2015 г. - первое полугодие 2016 г. судами Свердловской области такие решения по собственной инициативе не принимались, а подсудимыми и их защитниками было заявлено 13 ходатайств о повторном допросе несовершеннолетних потерпевших в судебном заседании. В качестве мотивов в ходатайствах указывались наличие противоречий в показаниях, отсутствие у подсудимого возможности задать потерпевшему вопросы, несоответствие, по мнению стороны защиты, видеозаписи допроса протоколу этого же следственного действия, неестественное, по мнению стороны защиты, поведение несовершеннолетнего на видеозаписи, нарушения требований УПК РФ, выражающиеся в отсутствии в кадре с потерпевшим лиц, участвующих в следственном действии, и т. д. В удовлетворении 11 ходатайств судами было отказано со ссылками на малолетний возраст потерпевших, характер совершенных в отношении них преступлений (по делам против половой свободы и неприкосновенности), на заключение психолого-психиатрической экспертизы, не рекомендовавшей участие потерпевших в суде, а также мнение педагога-психолога, участвующего в судебном заседании.

С учетом изложенного полагаем необходимым в норме части 6 статьи 281 УПК РФ сместить акцент в пользу приоритета принципа непосредственности исследования доказательств при рассмотрении дела с участием несовершеннолетнего, достигшего возраста шестнадцати лет, изложив ее в следующей редакции:

«Суд вправе по собственной инициативе огласить показания несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, ранее данные при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также исследовать фотографические негативы и снимки, диапозитивы, сделанные в ходе допросов, аудио- и видеозаписи, киносъемки допросов в отсутствие несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля без проведения допроса в следующих случаях:

1) потерпевший или свидетель не достиг шестнадцатилетнего возраста;

2) потерпевший или свидетель является лицом, страдающим психическим расстройством или отстающим в психическом развитии;

3) имеется заключение психолога о невозможности участия несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля в судебном заседании.

По ходатайству сторон или по собственной инициативе суд выносит мотивированное решение о необходимости допросить несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля повторно».

Еще одним принципом - общим условием судебного разбирательства, содержание которого изменяется при производстве по уголовным делам с участием несовершеннолетних лиц, является, как мы отмечали ранее, принцип гласности судебного разбирательства.

В судебных решениях, в том числе международных судебных органов, в научной литературе можно встретить множество терминов, которые порой применяются в качестве близких по содержанию или даже синонимичных термину «гласность»: публичность, транспарентность, прозрачность, открытость. Некоторые авторы для простоты и удобства даже предлагают отказаться от части перечисленных терминов, сведя их количество к минимуму и оставив лишь два: открытость и гласность[152]. Не углубляясь в дискуссии относительно семантики и существа всех перечисленных терминов, отметим, что солидарны с авторами, предлагающими термин «гласность» рассматривать применительно к судебному разбирательству и термин «открытость» - в отношении деятельности суда как государственного органа. «Транспарентность» же как термин, более широкий по объему, охватывает все стороны организации и деятельности правосудия, судебной власти[153].

Гласный, состязательный процесс сформировался в результате изменения типов уголовного процесса, предопределенного сменой исторических эпох развития государства и права. Трансформация соотношения гласных и конфиденциальных начал в уголовном судопроизводстве привела к закреплению гласности судебного разбирательства в качестве одной из гарантий права гражданина на справедливое судебное разбирательство, несоблюдение которой, несмотря на спорные позиции ученых-процессуалистов относительно ее правовой природы в уголовном судопроизводстве[154] [155] [156] [157] [158] [159], влечет за собой безусловную отмену приговора. В некотором смысле значение названного принципа отражает афоризм «Гласность - вожжи для страстей и узда для плохих судей».

Однако как и в случае с непосредственностью исследования доказательств, при определении пределов гласности необходимо исходить из разумности, здравого смысла. В силу множественности вариативных ситуаций «доза» гласности не может быть точно определена законом и отнесена на усмотрение суда. Не случайно Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 13 декабря 2012 г. № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов» дал по данному поводу соответствующие рекомендации, с тем чтобы минимизировать возможности превращения благих намерений в противоположные.

Такая опасность не исключена, поскольку проблема выработки оптимального соотношения гласных и конфиденциальных начал, соблюдения интересов личности, общества и государства в стремлении к обеспечению максимальной гласности судебного разбирательства в уголовном судопроизводстве остается. Причем в первую очередь по делам с участием несовершеннолетних. «Недозированная» гласность ведет к ущемлению прав участников уголовного судопроизводства и в особенности тех, которые связаны с охраной личной либо семейной тайны[160] [161].

Исключения из принципа гласности судебного разбирательства по делам с участием несовершеннолетних также расположены в плоскости второй группы факторов, сформулированных нами ранее, поскольку в этом случае речь должна идти о соотношении общественного интереса2 или личного интереса несовершеннолетнего участника процесса. Очевидно, что эти категории не совпадают и нередко даже вступают в противоречия друг с другом.

Попытки разрешения этого конфликта интересов предпринимаются и на международном уровне. Так, согласно Принципу 7 Рекомендации № R (2003) 13 Комитета министров Совета Европы государствам-членам «О порядке предоставления информации о разбирательствах по уголовным делам через средства массовой информации» при предоставлении информации должен соблюдаться баланс интересов, должны учитываться обстоятельства каждого дела, особое внимание должно уделяться несовершеннолетним и неблагоприятным последствиям, которые могут наступить для указанных лиц».

Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних («Пекинские правила») и Конвенция ООН о правах ребенка также закрепляют положения о том, что объектом особого внимания государства должно быть создание гарантий, обеспечивающих необходимую защиту несовершеннолетних лиц во всех сферах общественной жизни, особенно в области уголовного судопроизводства. В силу п. 8 Пекинских правил право несовершеннолетнего на конфиденциальность должно уважаться на всех этапах судопроизводства, «чтобы избежать причинения ей или ему вреда из-за ненужной гласности или из-за ущерба репутации»[162].

Вместе с тем Европейский Суд по правам человека уже обращал внимание на возможность корректировки данного императивного правила. В п. 29 постановления от 16 декабря 1999 г. по делу «Т. против Соединенного Королевства» (жалоба № 24724/94) он отметил, что «автоматический запрет, не допускающий разглашение средствами массовой информации сведений, которые могли бы повлечь идентификацию несовершеннолетнего, может быть снят судом после вынесения приговора, если он признает, что это отвечает общественным интересам».

Мы также считаем, что уголовно-процессуальный закон должен закреплять возможность применения механизмов защиты и охраны прав и интересов несовершеннолетних, в том числе таких, как проведение закрытого судебного разбирательства, с соблюдением интересов иных лиц, общества, государства.

С учетом статуса участника судопроизводства российский законодатель закрепил различные варианты решения этой проблемы.

В отношении несовершеннолетних подсудимых п. 2 ч. 2 ст. 241 УПК РФ предусматривает возможность проведения судебного разбирательства в закрытом режиме, однако возраст таких лиц не должен превышать шестнадцать лет. О подсудимых в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет по этому поводу в названной норме ничего не сказано. Суды Свердловской области, например, восполняя указанный нормативный пробел, в целях за-

щиты конфиденциальных сведений, влияющих на психику и воспитание несовершеннолетних подсудимых, а также во избежание причинения вреда репутации несовершеннолетнего руководствуются указанными ранее международными нормами и при необходимости рассматривают уголовные дела в отношении всех несовершеннолетних подсудимых за «закрытыми дверями».

Аналогичная практика складывается в судах Свердловской области и в отношении несовершеннолетних потерпевших. Заметим, что УПК РФ предусматривает лишь один случай, когда судебное разбирательство с участием несовершеннолетнего потерпевшего может осуществляться в закрытой форме: по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности, а также о других преступлениях, если есть основания полагать, что открытое судебное разбирательство может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни потерпевших либо сведений, унижающих их честь и достоинство.

Результаты обобщения судебной практики Свердловской области свидетельствуют о том, что с 2012 г. при закрытом судебном разбирательстве рассматриваются все дела о преступлениях против половой свободы и неприкосновенности несовершеннолетних потерпевших. И хотя доля таких преступлений в общей структуре преступности в отношении несовершеннолетних невелика (в 2014 г. - 274 (10,3 %), в 2015 г. - 340 (12,7 %), в 2016 г. - 256 (13,2 %), в 2017 г. - 417 (21,2%)[163]), общая статистика по делам, по которым потерпевший является несовершеннолетним, также подтверждает, что объем дел указанной категории, рассматриваемых в закрытом судебном заседании, увеличивается год от года. Так, в 2014 г. в федеральных судах Свердловской области в открытом судебном заседании в отношении несовершеннолетних потерпевших рас-смотрено 1415 (61,3 %) дел, в закрытом судебном заседании - 894 (38,7 %) дела; в 2015 г. аналогичные показатели составили 1247 (54,3 %) и 1050 (45,7 %) соответственно. За девять месяцев 2016 г. анализируемые показатели практически сравнялись при незначительном превышении числа дел, рассмотренных в закрытом судебном заседании: в открытом судебном заседании рассмотрено 827 (48,2 %) дел, в закрытом - 887 (51,8 %)\\

Приведенные данные, а также выборочный анализ материалов уголовных дел показывают, что суды Свердловской области вырабатывают подходы к дозированию соотношения конфиденциальности и гласности в интересах несовершеннолетних с учетом принципа разумности, памятуя, в том числе, о целях уголовного процесса (ст. 6 УПК РФ). При разрешении конфликта частных и общественных интересов судьи исходят из особенностей каждого уголовного дела с участием несовершеннолетних потерпевших.

На наш взгляд, такая практика соответствует п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, который позволяет не допускать на судебные заседания прессу и публику в течение всего процесса или его части в случаях, когда этого требуют интересы несовершеннолетнего. Причем редакция данной нормы Конвенции, в отличие от Пекинских правил, позволяет распространить это правило не только на несовершеннолетнего подсудимого, но и на несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля, а следовательно, может служить правовым основанием для рассмотрения уголовного дела с участием названных лиц в конфиденциальном режиме.

Вместе с тем вышеизложенное свидетельствует о необходимости пересмотра закрепленного в национальном законодательстве соотношения конфиденциальных и гласных начал, для чего требуется расширить перечень оснований для проведения судебного разбирательства в закрытой форме за счет включения в него оснований, зафиксированных в междуна- [164] родных нормах. Для этого предлагаем дополнить часть 2 статьи 241 УПК РФ пунктом пятым следующего содержания:

«2. Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда:

...5) рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершенных в отношении лиц, не достигших возраста восемнадцати лет».

Полагаем обоснованным внести аналогичное изменение и в отношении несовершеннолетних подсудимых. А именно изменить редакцию пункта второго части второй названной статьи, закрепив в нем, что на основании мотивированного определения или постановления суда дела о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими возраста восемнадцати лет, необходимо рассматривать в закрытых судебных заседаниях1.

<< | >>
Источник: Наделяева Татьяна Викторовна. ОСОБЕННОСТИ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ФОРМЫ ОТПРАВЛЕНИЯ ПРАВОСУДИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Общие условия судебного разбирательства по уголовным делам с участием несовершеннолетних:

  1. § 1. Нормы материального права, регулирующие различные стороны отправления правосудия в отношении несовершеннолетних
  2. § 2. Процессуальные нормы, регулирующие отправление правосудия в отношении несовершеннолетних
  3. § 3. Деятельность российских судов в сфере отправления правосудия в отношении несовершеннолетних
  4. 3. Общая и индивидуальная профилактика в отношении несовершеннолетних
  5. 2. Особенности возбуждения уголовного дела и предварительного следствия по делам о преступлениях несовершеннолетних
  6. Опыт стран-участников Содружество Независимых Государств, пошедших по пути введения специальных следственных судей и возможность рецепции некоторых процессуальных механизмов судебного контроля в уголовное судопроизводство Республики Казахстан
  7. 2.2. Особенности полномочий следственного судьи, связанных с применением альтернативных содержанию под стражей мер пресечения и с возможностью вторжения в сферу доказывания по уголовным делам
  8. ОГЛАВЛЕНИЕ
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. § 2. Общая характеристика процессуальной формы отправления правосудия по уголовным делам с участием несовершеннолетних в суде первой инстанции
  11. § 3. Особенности уголовно-процессуальной формы стадии подготовки судебного разбирательства с участием несовершеннолетних
  12. § 1. Общие условия судебного разбирательства по уголовным делам с участием несовершеннолетних
  13. § 3. Институт двойного представительства в судопроизводстве по уголовным делам с участием несовершеннолетних
  14. § 2. Перспективы воплощения концептуальных положений ювенальной юстиции в современную российскую уголовно-процессуальную форму отправления правосудия по делам с участием несовершеннолетних в суде первой инстанции
  15. §3. Производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей: понятие, структура, значение
  16. §3. Состав преступления и отражение системы его основных элементов в предмете доказывания по уголовному делу
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -