<<
>>

Значение и место судебного контроля в системе правосудия по уголовным делам в Республике Казахстан

Необходимость уяснения понятия «судебный контроль» за досудебным расследованием в казахстанской науке уголовного процесса возникла одновременно с конституционным положением о применении ареста только с санкции суда, как основного гаранта судебной защиты прав и интересов граждан, нарушенных при производстве в досудебных стадиях уголовного процесса.

Определение значения судебного контроля за досудебным расследованием, его места в механизме правовой регламентации уголовно-процессуальных отношений - все эти вопросы в настоящее время, в отличие от ранее превалирующей точки зрения об усилении прокурорского надзора, имеют не только теоретическую, но и практическую направленность. Конституционное положение о суде, как основного гаранта прав и свобод личности, послужило основанием для и выработки новых подходов, связанных с научным обоснованием таких понятий, как судебная власть, правосудие, судебный контроль и их содержание в условиях построения правового государства.

Более того, роль судебной власти в любом государстве во многом зависит от реальной сущности самого государства, существующей общественной среды, интересов правящей элиты, а не от провозглашаемых деклараций и намерений[40]. Поэтому исследование содержания и характера полномочий следственного судьи, как представителя судебного контроля за досудебным производством по уголовным делам, невозможно без определения сущности и форм реализации судебной власти путем осуществления правосудия.

Конституционный принцип верховенства судебной власти предполагает осуществление правосудия по уголовным делам только судом (ч. 1 ст. 11 Конституции Республики Казахстан). В системе государственного устройства, суд - это самостоятельная третья ветвь власти, основное предназначение которой - реализация функции правосудия, призванной охранять конституционные права и свободы граждан от любых противоправных проявлений в государстве путем разрешения дела по существу и вопроса о виновности привлекаемого к уголовной ответственности лица.[41] Однако, как указывает А.В.

Смирнов, при рассмотрении вопроса о месте судебного контроля можно говорить лишь о наличии в нем только определенных признаков правосудия, поскольку осуществляя уголовно-процессуальную деятельность, суд выполняет единую функцию - функцию правосудия или разрешения дела. На предварительном следствии указанная функция приобретает специфичную форму в виде реализации судом полномочий по контролю за применением мер процессуального принуждения и соблюдением конституционных прав граждан[42]. Осуществляя судебный контроль, суд выполняет важную правоохранительную функцию властнораспорядительного характера. Поэтому вопрос, относится ли судебный контроль к функции сдерживания преступности, решается однозначно в его пользу, поскольку суды общей юрисдикции являются неотъемлемой составной частью правоохранительной системы по борьбе с преступностью[43], так как основной рычаг воздействия на преступность, сдерживающий ее рост (назначение наказания) - прерогатива только суда[44].

Между тем, по мнению И.Л. Петрухина, само по себе наличие судов еще не свидетельствует о наличии феномена судебной власти[45]. Действительно, количественный показатель судебной системы не является гарантией качества ее работы и вынесения только правосудных (законных и справедливых) приговоров, отвечающих интересам всех заинтересованных в этом сторон. Обеспечение правосудности вынесенного судебного решения может быть достигнуто только путем наделения суда соответствующими властными полномочиями, доверенными независимым и беспристрастным субъектам их реализации. Поэтому мы полностью согласны с утверждением тех ученых, которые полагают, что судебная система и судебная власть - это понятия не тождественные. Аргументы к этому следующие: судебная власть по своему значению шире, чем понятие судебной системы органов правосудия, поскольку включает в себя не только «государственное управление и его органы»[46], но и «право и возможность воздействовать на объект управления»[47].

Именно критерий возможности воздействия на управляемые объекты кладется в основу высказанного нами ранее положения о возможности воздействия следственного судьи на процесс проводимого расследования путем дачи указаний на необходимость исполнения мотивированных ходатайств адвоката, санкционирования предполагаемых следственных действий и судебного закрепления уже полученных доказательств.

Некоторые ученые, наряду со структурным подходом, закрепленным в ч. 2 Конституции РК, для определения сущности судебной власти используют и функциональный метод, кладя в основу рассматриваемого понятия возложенные на суды полномочия, возникающие в связи с отнесением суда к третьей ветви власти. В частности, по мнению Н.А. Колоколова, судебная власть представляет собой независимую сферу публичной власти, полномочия которой охватывают рассмотрение и уголовных, гражданских, административных и конституционных дел (споров) в порядке, установленном процессуальным законодательством[48].

В результате в науке уголовного процесса утвердились две концепции определения судебной власти: структурная и функциональная. Анализ указанных концепций достаточно подробно проводится в монографии В.А. Лазаревой «Судебная власть и ее реализация в уголовном процессе», вышедшей в 1999 году. Значимость содержания указанной работы заключается в том, что она выделила два неразрывных, ключевых момента, определяющих понятие судебной власти исходя из ее полномочий. Во-первых, судебная власть реализуется только путем предусмотренных законом специальных судебных процедур. Это содержательный момент. Во-вторых, возложение на себя кем бы то ни было полномочий суда - карается законом. Это организационный момент. Перенос акцента на любой из указанных моментов - не меняет сущности судебной власти. Поэтому ее определение только с содержательной или организационной позиции или назвать одну из её составляющих более важной по сравнению с другой - невозможно. Не может существовать полномочие по разрешению социальных конфликтов вне системы органов, которым эти полномочия предоставлены, как невозможно представить судебное учреждение, не наделенное такими полномочиями.

Суд, правосудие и судебная власть - понятия взаимосвязанные. В результате она приходит к выводу о том, что «...судебная власть - это принадлежащее судам исключительное властное полномочие разрешать возникающие в обществе конфликты правового характера путем осуществления в особой процессуальной форме правосудия и принятия обязательных для исполнения решений» [49]. Как справедливо отмечал В.М. Савицкий, «...судебная власть - это политический и правовой феномен, который адекватно отражает стремление к формированию правового государства, основанного на доктрине разделения властей.»[50]. И мы полностью поддерживаем указанные мнения.

Общепризнанно, что верховенство судебной власти определяется степенью ее возможного воздействия на законодательную и исполнительную ветви власти, посредством которого она препятствует сосредоточению всей государственной власти какой-либо из ее ветвей, выступая как средство контроля за деятельностью государственного механизма. Не случайно в Конституции РК (ст. 76 Конституции РК) провозглашается верховенство судебной власти, осуществляемой от имени государства, основное предназначение которой - защита прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, обеспечение исполнения Конституции, законов, иных нормативных правовых актов, международных договоров Республики. Судебная власть охватывает все дела и споры в указанной сфере, и это позволяет констатировать, что всякая деятельность суда по разрешению отнесенных к его компетенции правовых споров будет ничем иным, как правосудием. Следовательно, правосудие - это любая деятельность суда, которая направлена на разрешение спора (конфликта) сторон, если данный спор носит правовой характер и его разрешение отнесено к исключительной компетенции суда[51].

Следует так же отметить, что правосудие во все времена отличалось известным консерватизмом и формализмом, начиная от обязательной судебной атрибутики в виде судейских мантий и завершая устоявшимися процедурами порядка судебного разбирательства.

Такое отношение нашло свое отражение и в законодательстве, устанавливающим определенные процессуальные взаимоотношения между судьей и остальными участниками судебного разбирательства вплоть до обязательных словесных формулировок (например, «Встать! Суд идет!»). Этим и обусловлено положение, признаваемое всеми процессуалистами о недопустимости отступлений от предусмотренных законом уголовно-процессуальных форм[52]. В противном случае полученный результат может быть признан негодным, т.е. не имеющим юридической силы. Анализ практики областных и приравненных к ним судов как раз и показывает, что наиболее часто предметом последующего судебного контроля выступают решения следственного судьи, не предусмотренные уголовно-процессуальным кодексом и, в этой связи подлежат отмене. С другой стороны, процедурный момент в рамках жестких законодательных установлений определяет и характер судейских полномочий, посредством которых суд разрешает правовые конфликты в обществе, обеспечивая судебную защиту нарушенных или оспариваемых прав участников уголовного процесса. Тем самым суд реализует функцию правосудия в строго установленной законом последовательности. В досудебных стадиях на суд возложена судебная функция осуществления контроля, осуществляемая в границах предоставленных ему полномочий. В соответствии с ними он единолично или в ходе судебного рассмотрения разрешает все вопросы, связанные с ограничением или нарушением конституционных прав и свобод личности, а так же возникающие при конфликтах между органами уголовного преследования и гражданами либо между самими представителями этих органов, обеспечивая публичность уголовного процесса лишь в указанной сфере правоотношений (сфера доказывания находится вне рамок таких судебных полномочий). В последующих стадиях суд решает вопросы о допустимости и достаточности доводов органов досудебного расследования для принятия основного решения о виновности или невиновности подсудимого и о мере его ответственности. Далее он вновь реализует контрольно-проверочные полномочия при исполнении приговора.

Таким образом, в уголовном процессе были намечены две основные формы судебного контроля: контроль за действиями и решениями органов досудебного расследования (включая деятельность прокурора) и контроль за действиями и решениями нижестоящего суда[53].

Между тем, осуществляя функцию правосудия, судебная власть наделена рядом и иных властных полномочий, без которых она едва ли могла претендовать на статус одной из ветвей государственной власти[54]. Поэтому вполне обоснованной выглядит позиция ученых-процессуалистов о том, что функциями судебной власти являются два направления судебной деятельности: осуществление правосудия и юрисдикционный контроль[55], и что составной частью последнего является контроль за законностью и обоснованностью действий, проводимых органами дознания и предварительного следствия[56]. В качестве основного аргумента выдвигались следующие положения: функция правосудия заключается в разрешении судом вопроса о виновности и ответственности подсудимого либо его невиновности и реабилитации, в то время как судебный контроль касается только вопросов законности и обоснованности ограничения конституционных прав граждан, допущенного органами предварительного расследования, или законности и обоснованности возможного ограничения таких прав, не затрагивает доказанность обвинения и правильность квалификации содеянного. Исходя из этого, решение в порядке судебного контроля является вспомогательным по отношению к его итоговому аналогу и определяет исход процессуальных вопросов предварительного расследования, которые не охватываются функцией правосудия в классическом ее понимании. Задача судебного контроля - подтвердить, что собранные по делу доказательства имеют юридическую силу и позволяют суду вынести правосудный приговор и не допустить, чтобы в процессе этой деятельности нарушались права и законные интересы ее участников. По указанным причинам судебный контроль является самостоятельной функцией суда, одним из средств реализации судебной власти, поскольку понятие «правосудие» не охватывает контрольных полномочий суда[57].

В плане ретроспективного анализа необходимо отметить, что подобная позиция о понятии судебного контроля как самостоятельной процессуальной деятельности судов общей юрисдикции существовала и в советской правовой науке. В то же время вопрос рассматривался лишь с позиции гражданского судопроизводства (главы 23-25 ГПК РСФСР) как судебный контроль на действия административных органов. Помимо этого термин «контроль» применялся применительно к двум самостоятельным родам процессуальной деятельности: в досудебных стадиях в отношении деятельности начальника следственного отдела при осуществлении им ведомственного контроля[58], а в судебных, как форма контроля в стадии предания суду[59]. Но даже при таком узком понимании значения этого термина (признаваемого официальной наукой того времени), высказывалась точка зрения о возможности применения судебного контроля в уголовном процессе, как средство обеспечения законности предварительного следствия и дознания[60]. В частности, высказывалось мнение о необходимости применения любых мер процессуального принуждения, ущемляющих конституционные права личности только с санкции суда, как независимого органа, не связанного мнением заинтересованных сторон, поскольку существовавшее на тот период прокурорское санкционирование фактически стояло на стороне органов уголовного преследования и не отвечало принципу объективности принимаемых решений.[61] Официальная позиция законодателя так же не отличалась принципиальностью: вместо термина «судебный контроль» в официальных нормативных актах обычно использовался термин «судебная проверка» [62]. При этом термины «судебный контроль», «судебная проверка» либо «судебный надзор» зачастую рассматривались как тождественные[63].

В отличие от официальной терминологии, в научном мире указанные понятия наоборот разграничивались. Критерием такого разделения служило то, что судебный надзор предназначен для предупреждения правонарушения, а контроль лишь констатирует его совершение.[64] Превалировала точка зрения о том, что контрольные полномочия суда на досудебных стадиях уголовного судопроизводства должны ограничиваться лишь проверкой законности и обоснованности действий и решений органов предварительного расследования, затрагивающих конституционные права граждан. Что же касается судебного надзора, то его основное содержание - проверочно-контрольные функции на приговоры и постановления суда, вступившие или не вступившие в законную силу[65].

В противовес рассмотренным позициям, Л.А. Воскобитова, говоря о соотношении судебной власти и правосудия применительно к осуществлению судебного контроля в досудебных стадиях уголовного процесса, отмечала, что основным критерием, определяющим эффективность и судебной власти, и ее основных компонентов, выступает критерий доступа к правосудию, без которого судебная власть не может себя проявлять, а субъекты процесса не могут реализовать свое право на судебную защиту. В результате она приходит к выводу о том, что функция судебного контроля за досудебным расследованием, наряду с функцией разрешения дела по существу, относится к способам реализации судебной власти и, соответственно - к правосудию[66].

Интерес представляла и позиция О.В. Химичевой, которая рассматривала судебный контроль в двух формах:

1) как (предупредительный) предварительный контроль при рассмотрении судом ходатайств органов предварительного расследования о применении мер пресечения;

2) как последующий контроль при рассмотрении судом жалоб на действия органов предварительного расследования.

Значимость исследований этого автора определялась тем, что она конкретизировала предмет как предупредительного, так и последующего контроля. Первый распространяется на действия и решения следователя, прокурора, существенно ограничивающие конституционные права граждан либо влекущие последствия, выходящие за рамки уголовного процесса, либо их восстановление возможно лишь последующего судебного контроля либо судебного разбирательства. Второй предмет содержит две самостоятельные группы возникающих в ходе последующего контроля правоотношений. Одна из них содержит прямую регламентацию в УПК, поскольку принятые решения влекут отказ от дальнейшего производства по уголовному делу и, фактически, ставят заслон к доступу к правосудию. Вторая группа не содержит каких-либо уголовно-процессуальных запретов и распространяется на любые виды действий и решений прокурора и органов предварительного расследования, создавая правовую основу для их обжалования, если, по мнению заявителя, они причиняют ущерб его законным интересам[67].

В отличие от О.В. Химичевой, Н.Г. Муратова в рамках судебных решений о производстве следственных действий выделяла отдельную группу правоотношений, распространяющихся на производство оперативно-розыскных мероприятий, в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовного преследования, при осуществлении международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства[68].

По мнению В.А. Азарова и И.Ю. Таричко, судебный контроль осуществляется либо в традиционных формах, либо в форме судебной проверки и оценки доказательств. Применительно к первой форме, каких-либо существенных отличий от приведенных ранее точек зрения у этих авторов нет, за исключением того, что они включают в предмет последующего контроля полномочия суда по проверке на предмет законности и обоснованности действий и решений дознавателя, следователя, прокурора, проводимых (принятых) в случаях, не терпящих отлагательств без судебного разрешения. Относительно второй формы, они высказывают мнение о том, что эта особая форма судебного контроля, предполагающая судебную проверку качества представленных доказательств при осуществлении традиционного контроля[69].

Н.А. Колоколов предлагал рассматривать судебный контроль исходя из этапности построения уголовного процесса, подразделяя его на превентивный (предупредительный) и последующий неотложный, т.е. максимально приближенный по времени к подлежащему проверке решению и действию (бездействию) органов предварительного расследования. Первый вид, по его мнению, реализуется в случаях объективной необходимости ограничения основных конституционных прав личности, которая возникает исключительно по инициативе органов предварительного расследования. Эти органы ходатайствуют перед судом о санкционировании проведения ими того или иного процессуального или следственного действия. Рассмотрев поступившее ходатайство, суд принимает решение о его удовлетворении или отклонении... Последующий неотложный судебный контроль проводится в случаях, когда решения органов предварительного расследования уже приняты, а действия (бездействие) осуществлены[70] [71].

На наш взгляд, наиболее точная характеристика сущности, значения судебного контроля и его месте в системе органов правосудия дана

Н.Н. Ковтуном, который отмечал, что законодательная регламентация судебного контроля, его цели, предмет и пределы, изначально включены в предмет регулирования уголовно-процессуального права. Они реализуются исключительно в рамках и на основе уголовно-процессуальных отношений, и вне уголовного судопроизводства и мер уголовно-процессуального принуждения - подобный контроль невозможен, ибо он лишен своей объективной основы. В этой связи он относит судебный контроль к особой форме осуществления правосудия, предлагая рассматривать его в трех формах: предшествующий

(предупреждающий незаконное нарушение или ограничение конституционных прав граждан), последующий (восстанавливающий или компенсирующий нарушение права) и правовосстановительный (отменяющий или признающий не имеющими юридической силы незаконные акты). Поэтому, рассуждая о соотношении судебного контроля и правосудия, Н.Н. Ковтун пришел к выводу о том, что судебный контроль осуществляется исключительно в целях судебной защиты законности интересов прав личности, ее прав и свобод, обеспечения

71

торжества законности и правопорядка в стране, т.е. и для правосудия.

Исходя из указанной точки зрения, можно констатировать, что приоритетным направлением судебного контроля является реализация правозащитной функции, что и определяет его роль и место в любом правовом государстве. Обусловлено это тем, что при осуществлении судебного контроля суд не просто проверяет поступившие материалы, а проводит самостоятельное исследование всех обстоятельств дела, формируя собственное внутреннее убеждение о фактической и юридической стороне рассматриваемого спора.

В результате суд принимает соответствующие процессуальные решения, призванные к законному, обоснованному и справедливому их разрешению.

Таким образом, содержательной стороной судебного контроля выступает система урегулированных процессуальным законом и осуществляемых в строгой процессуальной форме действий и решений суда и сторон по разрешению правозащитной функции, направленной на обеспечение:

- соблюдения в ходе досудебного расследования конституционных прав и свобод граждан (предшествующий контроль);

- восстановление или компенсацию нарушенных прав (последующий контроль);

- законности и обоснованности процессуальных решений и их отмену в случае допущенных нарушений (правовосстановительный контроль).

Конечным результатом судебного контроля является вынесение общеобязательного, законного, обоснованного и справедливого судебного акта.[72]

А.П. Гуськова и Н.Г. Муратова так же пришли к заключению, что обращение в суд с жалобой по восстановлению нарушенного права позволяет обоснованно называть деятельность по рассмотрению жалобы - правосудием. Судебный контроль есть выражение функции судебной защиты, которую обеспечивают судебная власть и конкретно суд - посредством правосудия[73].

Тем самым, сторонники отнесения судебного контроля к функции правосудия, исходят из того, что по отношению к правосудию, как основной функции суда, судебный контроль выступает как дополнительная функция суда, вытекающая из содержания основной. Мы так же поддерживаем указанную точку зрения, поскольку считаем, что судебный контроль - не самостоятельная, а обслуживающая правосудие функция и содержит, как нами указывалось ранее, лишь элементы функции правосудия.

Приведенные различные подходы к понятию судебного контроля, его признакам и формам демонстрируют полярность мнений ученых, не позволяющую выстроить единую концепцию по исследуемому вопросу, что является характерным как для Казахстана, так и для России. В этой связи дискуссия по этому вопросу продолжалась вплоть до принятия Концепции правовой политики, как в Российской Федерации, так и в Республике Казахстан, в которых в качестве одного из направлений совершенствования уголовного судопроизводства было намечено его построение на основе состязательных начал, в том числе и путем расширения сферы судебного контроля в досудебном расследовании...»[74]. В результате идея применения под судебным контролем наиболее строгих мер уголовно-процессуального принуждения, ограничивающих личную свободу граждан и их личную неприкосновенность, легла в основу построения теоретических постулатов доктрины государственного принуждения в уголовном процессе обеих стран[75].

С введением в уголовный процесс Республики Казахстан специального субъекта судебного контроля в корне изменило ситуацию. Традиционное, классическое понимание правосудия как лишь той части деятельности суда, которая направлена на рассмотрение и разрешение дела по существу, т.е. решение вопросов виновности и наказания, вряд ли сегодня отражает действительное, реальное содержание роли и значения судебной власти в уголовном судопроизводстве. Об этом свидетельствуют и различные подходы, рассмотренные выше, на предмет проводимого исследования. Поэтому роль и значения судебной власти в обоих государствах следует рассматривать не только с позиции произошедших в законодательстве изменений, но и с позиции необходимости выработки единого доктринального подхода по отношению к полномочиям следственного судьи, как представителю судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса. Обусловлено это тем, что правосудие, как форма реализации судебной власти стало охватывать не только разрешение уголовного дела по существу, но и новые правоотношения, возникшие в досудебном производстве с появлением нового специального субъекта. Судебному контролю стали присущи большинство качественных признаков, характеризующих правосудие, в том числе и развитость процессуальных форм осуществления контрольно-проверочных полномочий, сопряженных как с получением и закреплением следственных доказательств, так и с их трансформацией в судебные доказательства. Тем самым судебный контроль должен рассматриваться как самостоятельное средство реализации конституционных функций судебной власти, направленное на обеспечение недопущения незаконного и необоснованного ограничения прав личности в уголовном процессе, к восстановлению этих прав путем возможной компенсации предусмотренными законом средствами, а также на обеспечение состязательных начал в досудебном расследовании и обеспечение сторонам равных возможностей в достижения стоящих перед ними задач независимым судебным органом.

В этой связи в теории уголовного процесса Казахстана необходимо больше внимания уделять не только теоретическим, но и прикладным аспектам судебного контроля: о соотношении его с прокурорским надзором, процессуальным ведомственным контролем, либо о необходимости расширения его пределов при разрешении правовых споров между сторонами или обеспечения должного порядка проведения расследования.

Таким образом, проведенный нами анализ различных точек зрения о значении и месте судебного контроля в системе правосудия по уголовным делам в Республике Казахстан, а также норм действующего УПК РК, позволяет нам сформулировать авторскую дефиницию судебного контроля в досудебном производстве. «Судебный контроль - это специфическая деятельность следственного судьи, организационно обособленная от мнения других судей общей юрисдикции, осуществляемая в целях судебной защиты прав и законных интересов участников досудебного расследования и разрешения возникающих между ними споров, выявления и устранения допущенных в ходе досудебного производства нарушений и оказания содействия сторонам в целях достижения поставленных перед ними задач, а так же обеспечения функции правосудия в последующих стадиях уголовного процесса».

Указанная дефиниция, на наш взгляд, содержит все характерные для судебного контроля качественные его признаки, характеризующие содержательную сторону судебного контроля. К ним мы относим:

- процессуальную форму проверки законности и обоснованности определенных действий или решений органов досудебного производства;

- целевую направленность полномочий следственного судьи; возможность включения в процесс расследования только по инициативе заинтересованных в разрешении спора участников;

- обязательность постановки обеспеченного принудительной силой государства судебного акта, призванного к правовому разрешению конфликтов (спора) между участниками досудебного производства;

- возможность вынесения частного постановления следственным судьей по поводу выявленных нарушений.

С вступлением в законную силу УПК РК 2014 года как нами уже отмечалось ранее, была достигнута организационная автономность следственного судьи от судей, отправляющих правосудие и реализация принципа независимости судьи (ст. 22 УПК РК). Такое положение позволяет ограничить возможность непроцессуального влияния на него со стороны заинтересованных в исходе дела участников расследования. Помимо этого исключает отмену принятых им решений вышестоящей инстанцией без судебного рассмотрения внесенных на них протестов или жалоб. В результате обеспечивается действительно своевременный и объективный контроль как за законностью и обоснованностью действий и решений досудебных органов расследования, так и за объективностью и беспристрастностью решений следственного судьи.

Помимо прочего, фигура следственного судьи выступает в качестве обязательного элемента осуществления правосудия при принятии промежуточных судебных решений в условиях действия принципа состязательности и равноправия сторон в досудебном производстве, характер которого определяется обязанностью суда (следственного судьи) создавать сторонам уголовного процесса равные условия для отстаивания своих процессуальных прав. В рамках этих полномочий, закрепленных в п.п. 6, 7, 8 ч. 1 ст. 55 УПК РК, следственный судья, по мотивированному ходатайству адвоката, участвующего в качестве защитника, рассматривает вопросы, способствующие должному осуществлению возложенных на него функций в случаях, когда они не находят поддержки со стороны прокурора или органов предварительного следствия и дознания. Например, если адвокат в целях получения сведений, оправдывающих его клиента или смягчающих его ответственность за совершенное правонарушение, либо необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи и защиты его интересов, обратился в орган досудебного расследования для их истребования и приобщения к уголовному делу, а в ответ получил отказ или затягивание в принятии решения свыше трех суток, то он вправе ходатайствовать об этом перед следственным судьей. Последний либо направит аналогичный запрос в орган уголовного преследования и, тем самым, придаст ему характер императива для исполнителя, либо примет его к своему производству с последующей передачей полученных материалов инициатору. Аналогичные права адвокат получил и в случае неудовлетворения его запроса о назначении экспертизы, а так же в связи с необходимостью принудительного привода в орган, ведущий уголовный процесс, ранее опрошенного им свидетеля, обеспечение явки которого для дачи показаний затруднительно (п.п. 6, 7, 8

ч.2 ст. 55 и п.п. 2, 3, 6 ч. 3 ст. 70 УПК РК).

Помимо этого, адвокат, участвующий в деле в качестве защитника вправе ходатайствовать перед следственным судьей о депонировании показаний свидетеля и потерпевшего (п. 1 ч. 3 ст. 70 УПК РК). Указанная процедура позволяет снять проблему, связанную со строгим следованием принципу непосредственности судебного разбирательства и правилу об абсолютной доброкачественности исключительно судебных доказательств, на которую в свое время обращал внимание Л.В. Головко. Кроме того, ситуация с депонированием показаний свидетельствует о правильности сформулированного им вывода о том, что функции суда в рамках осуществления судебного контроля за досудебным расследованием есть категория не статическая, но динамическая. При этом динамика их развития, безусловно, должна быть предопределена функциональной и институциональной логикой конкретно взятой уголовно-процессуальной системы[76].

Таким образом, наделение следственного судьи специальными функциями, позволяющими оказывать непосредственное влияние на процесс доказывания в целях достижения полноты и объективности проводимого расследования, свидетельствует о рождении в Казахстане нового института - судебного закрепления доказательств, проводимого по правилам судебного разбирательства и соответствующего принципу непосредственности их исследования и оценки (ст.217 УПК РК). Новый субъект судебного контроля получил свое признание и среди казахстанских ученых. В частности, В.В. Хан утверждает, что отличительной чертой новой редакции УПК РК является имплементация некоторых институтов англосаксонской системы права в национальный уголовный процесс (сделка о признании вины, сделка о сотрудничестве и т.д.), и что подобное взаимопроникновение англосаксонских начал в континентальную систему права имеет место практически в каждой европейской стране[77]. Среди этих институтов существенным шагом в деле обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина, на его взгляд, представляется внедрение в национальное уголовное судопроизводство института следственного судьи. Правовая природа данного института позволяет не только улучшить эффективность обеспечения защиты прав и свобод человека от произвола органов прокуратуры, но и создать условия для практической реализации принципа независимости судей. Следственный судья, по своей природе, не является аналогом института судебного следователя, в традициях континентального права. Поэтому, на его взгляд, сложно согласиться с мнением, критикой и предложениями отдельных авторов путающих, эти два самостоятельных института уголовно-процессуального права[78].

С другой стороны, пишет он, какой бы идеальной не была уголовнопроцессуальная норма, ее реализация в целом зависит от должного механизма, в данном случае надлежащего организационного (институционального) механизма. В противном случае уголовно-процессуальная норма, как и любая правовая норма, носит декларативный характер[79]. В этой связи, опираясь на мнение авторитетных ученых, В.В. Хан предлагает воспринимать институт следственного судьи в английском духе «хранителей мира», основное содержание деятельности которых направлено на реализацию юрисдикционных функций, связанных с оперативным судебным контролем за применением мер процессуального принуждения к участникам процесса в ходе досудебного расследования. Но, наряду с этим, признает он, национальный институт следственного судьи не лишен по своему содержанию признаков континентального судебного следователя. Основная причина такого положения таится в особенности авторства новой редакции УПК РК, в результате чего стало возможным перевоплощение следственного судьи из «защитника человека» в «слугу прокурора» [80]. На наш взгляд, подобная точка зрения достаточно дискуссионна, однако более подробно свою позицию по указанному вопросу мы рассмотрим в последующих главах.

Таким образом, в казахстанском законодательстве, судебный контроль - это специфическая деятельность следственного судьи, не связанная с дальнейшим рассмотрением уголовного дела, осуществляемая в целях судебной защиты прав и законных интересов участников досудебного расследования и разрешения возникающих между ними споров, а так же обеспечения оптимальных условий его производства для должной реализации функции правосудия в последующих стадиях уголовного процесса. При этом следует отметить, что УПК РК более широко трактует судебный контроль по сравнению с УПК РФ. Такое расширение произошло с учетом научно обоснованных предложений юристов не только Казахстана, но и России. Судебный контроль - это неотъемлемый атрибут (элемент) правосудия, поскольку функция судебного контроля немыслима без функции правосудия, представляя его составную часть, которая в целях ее обеспечения наряду с некоторыми другими подобными функциями позволяет выносить промежуточные судебные решения. В этой связи закон предусматривает для следственного судьи, как и для судьи общей юрисдикции, право на вынесение частного постановления для решения вопроса об ответственности лиц, допустивших нарушения закона, если им при осуществлении судебного контроля установлены факты незаконного ограничения или иных нарушений прав и свобод человека, а также охраняемых законом интересов организаций (ч.6 ст. 56 УПК РК).

О значимости судебного контроля свидетельствует и практика его применения. Так, в течение 2017 года о санкционировании содержания под стражей рассмотрено 17 477 ходатайств и представлений, из них удовлетворено - 16 326 или 93,4 % (в 2016 году - 12 547, удовлетворено - 11 971 или 95,4%; в 2015 году - 12 507, удовлетворено - 11 849 или 94,8 %).

Всего рассмотрено жалоб и протестов по данному решению - 1 835 материала, из них оставлено без изменения - 1633, изменено - 95, отменено с вынесением нового постановления - 66.

О продлении срока содержания под стражей за 2017 год рассмотрено 6 882 ходатайств и представлений. Из них удовлетворено 6 859 или 99,7 % (в 2016 году - 6 185, удовлетворено - 6 130 или 99,1 %; в 2015 году - 3 995, удовлетворено - 3 964 или 99, 2%).

Наибольшее количество и представлений рассмотрено судами Карагандинской области (8 170), г. Алматы (8 977) и Восточно - Казахстанской области 8 190).

Наименьшая доля применения судебного санкционирования приходится на суды Атырауской (1 534), Мангистауской (1 650) и Кызылординской (1 553) областей.

Практика вынесения частных постановлений следственным судьей в порядке, предусмотренном ч.6 ст. 56 УПК РК в 2017 году, свидетельствует об уменьшении их числа в сравнении с 2016 годом - с 2 056 до 1 882, с 2015 годом - с 2 332 до 1 882. При этом большинство из них вынесено за нарушения, допущенные при производстве дознания и предварительного следствия: в 2017 году - 579 или 30,8 % (в 2016 году - 661 или 32,1%, в 2015 году - 1 789 или 76,7%)[81].

Приведенные данные показывают, что в целом, введение института следственного судьи в уголовное судопроизводство Республики Казахстан, обеспечивает задачи, стоящие пред судебным контролем за досудебным производством по уголовным делам, и он по праву может быть отнесен к одному из важнейших институтов демократичного общества, как структурный элемент независимой судебной власти.

Изложенное позволяет придти к следующим выводам:

1. Конституционное положение о суде, как основного гаранта прав и свобод личности, послужило основанием для выработки новых подходов, связанных с научным обоснованием таких понятий, как судебная власть, правосудие, судебный контроль и их содержании в условиях построения правового государства.

2. Традиционное, классическое понимание правосудия как лишь той части деятельности суда, которая направлена на рассмотрение и разрешение дела по существу, т.е. решение вопросов виновности и наказания, вряд ли сегодня отражает действительное, реальное содержание роли и значения судебной власти в уголовном судопроизводстве. Поэтому роль и значения судебной власти следует рассматривать не только с позиции произошедших в законодательстве изменений, но и с позиции необходимости выработки единого доктринального подхода по отношению к полномочиям следственного судьи, как представителю судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса.

3. Судебный контроль направлен на обеспечение недопущения незаконного и необоснованного ограничения прав личности в досудебном производстве, к восстановлению этих прав путем возможной компенсации предусмотренными законом средствами, а также на обеспечение состязательных начал и обеспечение сторонам равных возможностей в достижения стоящих перед ними задач.

4 Судебный контроль - это специфическая деятельность следственного судьи, организационно обособленная от мнения других судей общей юрисдикции, осуществляемая в целях судебной защиты прав и законных интересов участников досудебного расследования и разрешения возникающих между ними споров, выявления и устранения допущенных в ходе досудебного производства нарушений и оказания содействия сторонам в целях достижения поставленных перед ними задач, а так же обеспечения функции правосудия в последующих стадиях уголовного процесса.

5. Развитие института судебного контроля в Казахстане в рамках поэтапного расширения его сферы в досудебных стадиях уголовного процесса будет и далее нацелено на повышение авторитета независимой судебной власти при разрешении проблемных ситуаций по обеспечению прав и законных интересов личности при производстве предварительного следствия и дознания.

6. Наделение следственного судьи специальными полномочиями в сугубо доказательственной сфере свидетельствует о рождении в Казахстане нового института - судебного закрепления, получения и оценки доказательств в ходе досудебного расследования при реализации функции судебного контроля.

7. В теории уголовного процесса Казахстана необходимо больше внимания уделять не только теоретическим, но и прикладным аспектам судебного контроля: о соотношение его с прокурорским надзором, процессуальным ведомственным контролем, либо о необходимости расширения его пределов при разрешении правовых споров между сторонами или обеспечения должного порядка проведения расследования.

1.3

<< | >>
Источник: Адилов Санжар Аскенович. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СЛЕДСТВЕННОГО СУДЬИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Значение и место судебного контроля в системе правосудия по уголовным делам в Республике Казахстан:

  1. Параграф 3. Исковое производство и производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, с позиций правоприменения
  2. § 3. Основные этапы развития формы правления в Республике Казахстан
  3. § 5. Организация судебной власти и конституционного контроля в Республике Казахстан
  4. § 3. Процессуальные особенности производства по делам об оспаривании решений международных коммерческих арбитражей
  5. § 3. Использование данных, полученных в ходе оперативнорозыскной деятельности, в стадии возбуждения уголовного дела при раскрытии преступлений террористического характера
  6. § 1 Конституция как базис системы источников трудового права
  7. § 4 Акты высших судебных органов как источники трудового права и проблема судебного правотворчества
  8. Значение и место судебного контроля в системе правосудия по уголовным делам в Республике Казахстан
  9. Особенности процессуального статуса следственного судьи: понятие, значение и сущность его полномочий в досудебном расследовании
  10. 4.1 Особенности предмета судейского усмотрения в континентальной правовой системе
  11. 3.1. Источники российского уголовного права как основа функционирования его системы
  12. §1. Инициирование обвиняемым производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей
  13. 6.2 Значение постановлений Верховного Суда Республики Казахстан по конкретным гражданским делам для нижестоящих судов
  14. 7.2 Правотворческий характер судебного применения и толкования гражданско-правовых норм в англо-американской правовой системе
  15. 3.3. Особенности парламентского контроля в Республике Казахстан
  16. § 1. Прокуратура и ветви власти в Российской Федерации и Республики Казахстан.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -