§ 1. Ювенальная юстиция России: исторические аспекты становления, содержание, цель и задачи

В современном мире все большую актуальность приобретают проблемы охраны детства, защиты прав и интересов детей и подростков. Одним из проявлений такой озабоченности можно считать новый импульс в развитии ювенальной юстиции.

В силу некоторых социально-психологических и индивидуально-личностных особенностей несовершеннолетних лиц международное сообщество не раз обращало внимание на необходимость в специальной охране таких лиц и заботе о них, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения^[222]. В связи с этим и на международном, и на национальном уровне разрабатываются проекты, проводятся эксперименты по созданию (или воссозданию) специфической системы - ювенальной юстиции, назначением которой является разрешение проблем преступности несовершеннолетних, защита их прав, свобод и законных интересов и т. д. Однако вопрос о составляющих элементах системы до сих пор не разрешен однозначно: одни ученые предлагают ограничивать систему ювенальной юстиции исключительно органами судебной власти^{[223] [224], другие считают необходимым дополнить}

3

ее иными органами и учреждениями, должностными лицами .

Надо сказать, что проблема эта не нова. Она имеет исторические корни. Еще П. И. Люблинский в начале XX в. писал: «... едва ли можно назвать в современной европейской юридической и педагогической литературе тему более модную, чем вопрос об американских судах для несовершеннолетних, выдвинувшийся с начала XX в. Идеями этого движения полны труды юристов всех европейских стран. Почти в каждом государстве делаются эксперименты практического осуществления этих учреждений, причем намечаются новые типы, новые формы»^{[225] [226] [227] [228].}

В России такие изменения наметились в конце XIX - начале ХХ в. и связываются в первую очередь с законами от 20 мая 1892 г.

Последний закон вызвал в научном сообществе наиболее острые дискуссии, поскольку носил довольно революционный характер для того времени: в нем был трансформирован подход к несовершеннолетним в области уголовного права и уголовного процесса. Это проявилось, в частности, во введении института обязательного участия защитника по делам несовершеннолетних (ст. 566.1, 591.1), а также законных представителей (ст. 581.1); расширении круга обстоятельств, подлежащих установлению («степень умственного и нравственного развития и сознания преступности учиненного им деяния, а также причины, приведшие его к совершению преступления» - ст. 356.1). Помимо этого закон предусмотрел возможность замены наказания несовершеннолетним на «ответственный надзор, по усмотрению суда, или их родителем, или лицам, на попечении коих они состоят, или другим благонадежным людям, изъявившим на то согласие». Данный надзор, как представляется, в дальнейшем и получил развитие как институт пробации (вид условного осуждения, в период срока которого осужденный находился под надзором).

Эти и другие изменения довольно неоднозначно оценивались и научным сообществом, и общественностью в целом^[229]. Критиковались и методика изложения закона, и недоработка отдельных моментов. Тем не менее указанное законодательство конца ХІХ в. стало отправной точкой в разработке качественно иного подхода к несовершеннолетним и в нашей стране, и во всем мире. В 1910 г., например, по инициативе Петербургского Общества патроната в Санкт-Петербурге появился первый суд по делам несовершеннолетних; позже аналогичные суды были созданы и в других городах России.

Несмотря на фундаментальность произведенных изменений, можно ли констатировать факт существования в России XIX в. ювенальной юстиции? Ответы на него довольно неоднозначны и зависят от представлений конкретного исследователя относительно понятия, сущности и системы ювенальной юстиции.

Дискуссия о целесообразности существования ювенальной юстиции вообще и содержания отдельных ее аспектов - законодательных, судо- устройственных, судопроизводственных - длится на протяжении многих лет. При этом не получил единого толкования даже сам термин «ювенальная юстиция». Разнобой в понимании сущности ювенальной юстиции вносит сумбур не только в теорию юриспруденции. Он становится причиной митинговых проявлений: во многих городах Российской Федерации (Москве, Санкт- Петербурге, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Саратове и т. д.) прошли массовые выступления против внедрения в России ювенальной юстиции, которая в массовом сознании ассоциируется с незаконным и необоснованным изъятием детей из семьи и даже фашизмом^[230]. Кроме того, неверное видение ювенальной юстиции и ее назначения служит значительным препятствием для создания единой системы ювенальной юстиции и на практике.

Одной из причин сложившейся в обществе ситуации является, на наш взгляд, множественность точек зрения ученых относительно понимания содержания ювенальной юстиции и ее предназначения. Не добавляет ясности и раздельное толкование терминов «юстиция» и «ювенальный», поскольку единой дефиниции словосочетания «ювенальная юстиция» ни в законодательных источниках, ни в литературных трудах (в бесспорном виде), на данный момент не предлагается. Как ранее уже было справедливо замечено^[231], такая дефиниция отсутствует не только в России.

Раздельное понимание этих терминов на сегодня таково: юстиция (лат. justitia - справедливость, законность) - вся совокупность судебных учреждений, их деятельность по осуществлению правосудия, а также судебное ведомство, министерство юстиции^[232];

ювенальный (англ. juvenile - прил. молодой, юношеский, незрелый, недоразвившийся; предназначенный для детей, юношества)^[233].

В российском аутентичном тексте «Пекинских правил» «ювенальная юстиция» расшифровывается как «правосудие в отношении несовершеннолетних». Конечно, это буквальный перевод словосочетания «juvenile justice», который, на наш взгляд, не может рассматриваться в качестве ему адекватного.

В научной же литературе к настоящему времени сформировалось множество точек зрения на данный вопрос. По мнению Е. А. Беликовой, все представления классифицируются на две группы: уголовно-юрисдикционный подход с акцентом на судопроизводство по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего (Э. Мельникова) и межотраслевой подход, объединяющий различные по ведомственной принадлежности службы, направленные на защиту интересов несовершеннолетних не только при разрешении дел судом, но и в ходе реализации их прав в рамках обычных правоотношений (В. Ермаков). Во втором случае ювенальная юстиция рассматривается как определенный социальный институт, объединяющий ряд подсистем, норм и структур^[234]. Не вдаваясь в вопросы обоснованности выделения такого рода подходов, осветим основные позиции их сторонников.

Ювенальная юстиция есть прежде всего определенная система органов и учреждений. В связи с этим практически все представления о ювенальной юстиции варьируются в зависимости от составляющих ее системных элементов.

Например, представитель юрисдикционного подхода Э. Б. Мельникова в рамках проекта соответствующего закона утверждает, что «ювенальная юстиция - это судебная система, осуществляющая правосудие по делам о несовершеннолетних и имеющая задачи: судебной защиты прав и законных интересов несовершеннолетних и судебного разбирательства дел о правонарушениях и преступлениях несовершеннолетних»^[235]. При этом, согласно проекту какие-либо иные органы и учреждения в систему ювенальной юстиции не входят.

Можно предположить, что такое мнение оправдывается задачами, поставленными автором проекта перед ювенальной юстицией: судебной защитой и судебным разбирательством дел с участием несовершеннолетних. На наш взгляд, такое понимание ювенальной юстиции несколько сужено, поскольку задачи и цель, стоящие перед ней, гораздо шире и могут быть реализованы лишь в ходе деятельности целой системы органов и учреждений, а не только судебных.

Безусловно, не все исследователи пошли по пути ограничения понятия ювенальной юстиции исключительно судебными органами. Некоторые ученые вполне обоснованно включают в ее систему и иные органы и учреждения, различные по ведомственной принадлежности. Так, И. И. Мартинович пишет: «...Это целая система организационно-правовых и социальнопсихологических институтов и негосударственных структур, способных гарантировать оптимальное решение вопросов судебной защиты прав и законных интересов детей и подростков, обеспечение их безопасности, физического и психологического благополучия»^[236]. В качестве таких институтов и структур И. И. Мартинович предлагает рассматривать «...ювенальную прокуратуру и адвокатуру, службу квалифицированных психологов и социальных работников и иных специалистов, а также специальные воспитательные и пенитенциарные учреждения для несовершеннолетних»^[237], которые и должны составлять систему ювенальной юстиции.

Позиция И. И. Мартинович представляется нам наиболее обоснованной.

Представляется, что целью ювенальной юстиции является ресоциализация несовершеннолетнего (от лат. re - приставка, указывающая на повторное, возобновляемое действие, и socialis - общественный) - англ. resocialization; нем. Resozialisierung. - вид личностного изменения, при котором зрелый индивид принимает тип поведения, отличный от принятого им прежде^[238]. Понятие ресоциализации следует рассматривать в рамках так называемой новой теории социальной защиты («гуманистическое движение в уголовной политике»), сформированной после Второй мировой войны в связи с необходимостью борьбы с растущей во всех капиталистических странах преступностью. Представители этого направления говорят о «деюридизации» судебного процесса, т. е. о предпочтительности в борьбе с преступностью не юридических, а различных социальных мер (лечение, надзор, перевоспитание и т. п.), но с соблюдением основных начал уголовного права, буржуазной законности, формальных гарантий прав личности. Немало места уделяется проблеме предупреждения преступлений, изучению их структуры, групп преступников (прежде всего преступлений несовершеннолетних) и т. д.

На наш взгляд, в рамках ювенальной юстиции необходимо сочетание и юридических, и социальных мер, чтобы несовершеннолетний возвращался в общество полноценным в социальном плане индивидом, соблюдающим установленные законодателем и принятые в обществе нормы и принципы. Достижению этой цели будут способствовать верная постановка задач, четкое закрепление системы органов и учреждений их выполняющих, а также создание соответствующих методик, которыми должны руководствоваться органы и учреждения в своей деятельности.

Прежде всего, как справедливо подчеркивается в литературе, «политика в области правосудия в отношении несовершеннолетних - это не политика, если она не включает в себя профилактику»^[239]. В рамках профилактической работы с несовершеннолетними в ст. 2 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» обозначены следующие задачи:

обеспечение защиты прав и законных интересов несовершеннолетних; предупреждение безнадзорности, беспризорности, правонарушений и антиобщественных действий несовершеннолетних, выявление и устранение причин и условий, способствующих этому;

социально-педагогическая реабилитация несовершеннолетних, находящихся в социально-опасном положении;

выявление и пресечение случаев вовлечения несовершеннолетних в совершение преступлений и антиобщественных действий^[240].

Реализация поставленных задач обеспечивается посредством закрепления целой системы органов и учреждений (комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, органы управления социальной защитой населения, органы управления образованием и образовательные учреждения; органы опеки и попечительства и др.) (ст. 4 указанного Закона).

Безусловно, профилактика - не единственное направление ювенальной юстиции. Наиболее бесспорным является включение в нее деятельности по разрешению правовых конфликтов с участием несовершеннолетних. Помимо некоторых из уже перечисленных органов и учреждений участие в такой деятельности принимают прокуратура, адвокатура, органы следствия и, конечно, суд.

В качестве еще одного вектора в деятельности ювенальной юстиции, на наш взгляд, необходимо обозначить социально-психологическую реабилитацию несовершеннолетних, которая реализуется в деятельности многих из названных органов и учреждений, а в деятельности пенитенциарной системы, а также системы учреждений, исполняющих принудительные меры воспитательного характера.

Все названные органы и учреждения в совокупности и образуют систему ювенальной юстиции. Каждый элемент является неотъемлемой частью системы, упущение в работе одного звена может свести к нулю дальнейшую работу всей системы. При этом в систему ювенальной юстиции могут включаться общественные организации и благотворительные организации, уполномоченные по правам человека и уполномоченные по правам ребенка, центры примирения и т. д.

Помимо этого, как мы уже отмечали, ювенальная юстиция подразумевает использование указанной системой органов и учреждений в своей деятельности специфических приемов, способов и средств. Отдельные исследователи даже пошли по пути ограничения содержания ювенальной юстиции исключительно такими приемами и способами. В. Н. Ткачев прямо утверждает, что ювенальная юстиция - это «...новые правовые механизмы, медикосоциальные, психолого-педагогические, реабилитационные процедуры (включая и судебные), программы, направленные на максимальное обеспечение прав и свобод несовершеннолетних, не только оказавшихся в конфликте с законом, но и нуждающихся в защите гражданских прав в судебном порядке»^[241].

Представляется, что в данном случае можно вести речь о средствах достижения ювенальной юстицией своей цели - так называемых ювенальных технологиях, применение которых обусловлено, прежде всего, предметом деятельности системы, каковым являются общественные отношения с участием несовершеннолетних лиц. А это делает необходимой разработку исключительных, отличных от общих методик, технологий^[242]. Полагаем, что такие технологии будут различаться также в зависимости от того, в рамках какого направления применяются (судоустройственного, процессуального, материального, психолого-педагогического и иного характера), а также по своему содержанию - в зависимости от принятой в том или ином государстве модели ювенальной юстиции.