§ 2. Современное понятие института экстрадиции. Правовые основания и условия экстрадиции. Проблемные моменты в части международного сотрудничества государств по уголовным делам

Отсутствие федерального законодательства, регулирующего экс- традиционную деятельность, создало предпосылки для завышения значимости международных договоров Российской Федерации, в то время как их применение невозможно без российских уголовно­процессуальных норм, предназначенных по условиям этих же дого­воров для исполнения поручений иной страны по уголовным делам.

Извечный спор о том, к какой отрасли права - уголовному праву или уголовному процессу относится институт выдачи, продолжает­ся, и эта проблема находит отражение в законодательстве и поныне.

В УПК РФ международному сотрудничеству в сфере уголовного судопроизводства посвящены три специальные главы (52-54). Гла­ва 54 регламентирует выдачу лиц для уголовного преследования или исполнения приговора. Изложенные в ней нормы вступили в действие с 1 июля 2002 г.

Статья 31 УПК РСФСР 1960 г., регулировала взаимодействие судов и органов предварительного следствия и дознания РСФСР с соответствующими органами других республик. Однако она не могла быть применима к случаям выдачи лиц иностранным госу­дарствам или оказания иной правовой помощи по уголовным делам. Не определяла порядок сношений с иностранными государствами и ст. 32 УПК РСФСР, отсылая его регламентацию к международным договорам, заключенным СССР и Россией. Лишь правило, изло­женное в ст. 33 УПК РСФСР 1960 г., касалось процессуальных дей­ствий в отношении лиц, обладающих правом дипломатической не­прикосновенности.

Аналогичная норма УПК РФ (ч. 2 ст. 3) в отношении этой кате­гории лиц, как и прежде, допускает производство процессуальных действий с их участием и только по их согласию, которое испраши­вается через Министерство иностранных дел РФ.

Норма действующего УК РФ о выдаче (ст. 13) не раскрывает по­нятия дипломатической неприкосновенности. В данной статье вос­произведены изложенные выше конституционные принципы.

В Приказе Генеральной прокуратуры РФ от 12 марта 2009 г. Ле 67 «Об организации международного сотрудничества органов прокуратуры Российской Федерации» приведены весьма общие по­ложения: подтверждена координирующая роль Генеральной проку­ратуры в осуществлении этой деятельности, изложены дальней­шие задачи подчиненных прокуроров и ведомств, требование уси­ления надзора. Но этот документ не раскрывает механизма при­менения процессуальных норм международных договоров на основе сложившейся в России практики выдачи и оказания правовой по­мощи по уголовным делам.

Следуя конституционным предписаниям (ч. 4 ст. 15 Конститу­ции РФ), указанный Закон закрепил частный принцип применения международных договорных норм и их приоритет над внутригосу­дарственными, распространив на действие норм публичных отрас­лей права (и. 2 ст. 5). Но в правовую систему страны входят нерав­ные по своей юридической силе международные договоры Россий­ской Федерации: ратифицированные, имеющие статус федеральных законов, и нератифицированные - в качестве иных правовых нор­мативных актов. Это различие международных актов является след­ствием их заключения не только Российской Федерацией или от ее имени, но и иными органами. Неравенство статусов договоров уже исключает одинаковый принцип их применения.

Международная практика выдачи послужила основой для приня­тия современными государствами специальных законов о выдаче.

Ключевым правилом таких законов является развитие собственного уголовно-процессуального законодательства и смежных отраслей права с целью наиболее полного отражения в них национальных интересов, защиты собственных правовых систем.

Проблема преступности приобрела международный характер. Именно это обстоятельство заставило государства объединить уси­лия и прибегнуть к взаимной помощи в розыске и выдаче укры­вающихся за границей преступников в целях их уголовного пресле­дования.

В настоящее время Российская Федерация обладает достаточным опытом по осуществлению выдачи. В действующих на ее террито­рии международных договорах закреплены унифицированные экст- радиционные правила, принимаются некоторые меры, направлен­ные на развитие внутригосударственного законодательства, совер­шенствование договорных правил и приведение их в соответствие с внутренним законодательством и интересами страны. Но законо­творчество в этой области продвигается крайне медленно и значи­тельно отстает от темпов развития договорных международных от­ношений по вопросам экстрадиции.

Российская Федерация осуществляет сотрудничество с ино­странными государствами на основе взаимного соблюдения между­народных договорных норм и руководствуясь принципом законно­сти. В этом сотрудничестве Россия является равноправным, суве­ренным, независимым субъектом международных отношений.

Правовым средством решения своих внутренних проблем по уголовным делам добровольно избрано оказание помощи на основе международных договоров на равных согласованных условиях для всех участников. Вытекающие из договора права и обязанности взаимны. Это правило содержится во всех международных догово­рах СССР и Российской Федерации. Смысл его в том, что только по просьбе государства на основе договора осуществляется взаимодей­ствие российских судов и следственных органов с другими государ­ствами^[XL] .

Право и законность как самостоятельные принципы сотрудниче­ства государств специально международными договорами о право­вой помощи, содержащими правила о выдаче, не выделены. Но вы­полнение договоров основано на точном соблюдении внутреннего закона и условий договора, что относит право и законность к глав­ным принципам международного сотрудничества по уголовным делам.

Принцип законности, неразрывно связанный с господством пра­ва в уголовном судопроизводстве, на международном уровне имеет разное толкование. Особенно велико расхождение в его понимании и применении между российским и американским уголовным судо­производством, а также уголовным процессом некоторых западно­европейских стран.

Полагаем, необходим общий критерий правовой оценки закон­ности в международном уголовном процессе, и в выдаче в частно­сти. Отсутствие ответственности государств за нарушение принци­пов международного сотрудничества порождает произвол. Следует разработать международные санкции против нарушителей и поря­док их реализации.

Международными договорами Российской Федерации не регла­ментирован правовой механизм принятия решения об отказе испол­нить просьбу иностранного государства, не установлен уполномо­ченный орган и не указаны основания, создающие угрозу суверени­тету и безопасности страны. Не определено и законодательство, ко­торому не может противоречить просьба другого государства. В российском законодательстве не сформулированы общие принципы международного сотрудничества, что усугубляет ситуацию и выво-

дит ее из регулирования правовыми средствами. Единственным критерием оценки будет субъективный вывод заинтересованного государства.

В международном сотрудничестве исполняющая сторона зани­мает ведущее место и ее роль весьма значима. Именно запрашивае­мая страна принимает решение о выполнении международных по­ручений о помощи и требований о выдаче любого вида. Она наде­лена полномочиями определять объем правовой помощи в рамках своего законодательства; решает вопрос о возможности применения иностранного процесса, также исходя из соответствия своему зако­нодательству. Применение иностранного законодательства на тер­ритории исполняющей страны ограничено уголовным процессом. Защищена и уголовная юрисдикция государства, исполняющего поручение о правовой помощи.

Вопросы привлечения к уголовной ответственности решаются государством по своему уголовному закону. Договоры предостав­ляют эту компетенцию полностью договаривающимся странам. Та­кой подход осуществления уголовной юрисдикции государства действует в отношении лиц, совершивших преступления в пределах государства и за рубежом против его интересов или собственных граждан. Мера наказания в международных договорах не регламен­тируется, ибо это затрагивает суверенитет государства и его права на уголовное преследование. Например, Минская конвенция (ст. 56) указывает, что каждая договаривающаяся сторона вправе дать пра­вовую оценку деяния как основания для выдачи, но окончательное решение принимает исполняющая страна на основе собственного законодательства. Принудить суверенное государство к принятию иного решения договаривающаяся страна неправомочна. Такая мера не предусмотрена международным правом. В настоящее время применительно к уголовной юрисдикции появились и иные тенден­ции, не совместимые с международным правом и общими доктри- 35 нами уголовного права, сложившимися в цивилизованных государ­ствах.

Целью выдачи является привлечение к уголовной ответственно­сти выданных лиц либо исполнение приговора, вступившего в за­конную силу, либо отбывание наказания лицом, осужденным ино­странным судом к лишению свободы, в стране гражданства.

Выдача осуществляется только в отношении общеуголовных преступлений. Предмет взаимодействия составляют уголовно нака­зуемые деяния, которые признаются преступлениями по законода­тельству обеих договаривающихся стран.

Представляется, что стремление расширить категорию экстради- ционных преступлений за счет включения в их число правонаруше­ний, не влекущих уголовную ответственность, и наряду с этим пре­ступлений, в отношении которых неприменим срок давности, усу­губляет это противоречие и требует единообразия в установлении категорий деяний, влекущих выдачу. Разрешить эту проблему мож­но только принятием федерального закона Российской Федерации, специальных норм в УПК.

В законодательстве большинства западноевропейских стран не раскрывается понятие преступления, но в силу практически унифи­цированного уголовно-процессуального и уголовного права этот фактор не создает препятствий для взаимного сотрудничества этих государств. Различие между соответствующими западноевропей­скими и российскими отраслями права неизбежно будет приводить к коллизиям в вопросах правовой оценки деяний выдаваемых лиц и применения соответствующих процедурных правил. Значительные расхождения в категориях преступлений, влекущих выдачу, правилах экстрадиции имеются в Европейских конвенциях о выдаче 1957 г. и о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1959 г.

Ни одно государство не вправе принудить Российскую Федера­цию заключить договор или выполнить его в непредусмотренном объеме.

Экстрадиционные процедуры в Российской Федерации состав­ляют совокупность процессуальных действий, предусмотренных национальным уголовно-процессуальным законодательством, пред­шествующих подготовке требования о выдаче для направления за рубеж и связанных с запросом дополнительной информации для принятия решения о выдаче. К моменту обращения за выдачей по уголовному делу должны быть выполнены следующие процессу­альные действия, служащие основанием для направления требова­ния о выдаче.

У становлено событие преступления, место (конкретная страна) и время его совершения. Получены доказательства о причастности выдаваемого лица к преступлению, влекущему выдачу; сформули­ровано обвинение в совершенном преступлении с юридической оценкой содеянного на основе соответствующей нормы УК РФ и вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК РФ). Определен характер и размер ущерба, причинен­ного преступлением (ст. 73 УПК РФ). Установлено процессуальное положение лица, подлежащего выдаче: обвиняемый (ст. 47 УПК РФ), подсудимый - если дело принято к производству судом (ч. 2 ст. 47 УПК РФ), осужденный - при наличии приговора суда (ст. 394 УПК РФ). Установлено гражданство выдаваемого лица с примене­нием закона о гражданстве в Российской Федерации и постановле­ний Конституционного суда РФ. С соблюдением соответствующих норм УПК (ст. 97. 108 и 461 УПК РФ) избрана мера пресечения, связанная с заключением под стражу, если деяние по УК РФ нака­зуемо лишением свободы на срок, не менее, указанного в договоре Российской Федерации. Для установления местонахождения обви­няемого должен быть объявлен и проведен последовательно мест­ный, а при отрицательном результате - федеральный и междуна­родный розыск (ст. 210 УПК РФ) и установлена конкретная страна, на территории которой он скрывается. Требование о выдаче может быть заявлено в отношении скрывающихся за границей обвиняе­мых, подсудимых, осужденных, местонахождение которых уста­новлено и им является территория иностранного государства.

Граждане и юридические лица договаривающихся стран наделе­ны равными правами и имеют такую же правовую защиту в отно­шении своих личных и имущественных прав, как и собственные граждане и юридические лица, и пользуются ими на территориях этих государств.

Но реализация прав в уголовном судопроизводстве ограничена законодательными пределами того государства, на территории ко­торого осуществляются процедуры выдачи или оказывается право­вая помощь по уголовному делу. Однако договоры предусматрива­ют минимальный перечень прав общего характера, которые каждое государство обязано предоставить гражданам договаривающейся стороны. В их числе право свободного и беспрепятственного обра­щения в суды, нотариальные органы и иные учреждения как по гражданским, так и по уголовным делам, право выступать в судах, возбуждать ходатайства, предъявлять иски на тех же условиях, что и собственные граждане. Специальные процедуры для реализации прав выдаваемыми и выданными, порядок обжалования процессу­альных решений и действий, осуществляющих выдачу должност­ных лиц, договорами не предусмотрены. Однако ряд положений касается этих проблем и разрешает их.

Сопоставление международных договоров в сфере уголовной юстиции, содержащих процедуры выдачи, заключенных бывшим СССР и продолжающих действовать, с заключенными после возро­ждения государственности Российской Федерации показывает, что сохранена преемственность, но не учтены преобразования внутрен­него законодательства и не выработано новых концепций взаимо­действия с другими государствами. Сотрудничество по уголовным делам Союза ССР длительное время было ограничено рамками со­циалистических стран. Уголовно-процессуальное законодательство договаривающихся государств не имело существенных различий, что позволяло принимать унифицированные договорные правила и не создавало трудностей для их выполнения. В настоящее время география внешних связей расширилась, и с российским уголовным процессом взаимодействует иностранный уголовный процесс, су­щественно отличающийся по форме и содержанию. Изменились и общие идеи международного права с тенденцией распространения действия юрисдикции иностранных государств на территорию дру­гих стран и другие положения. Но эти обстоятельства пока не на­шли должного отражения ни в уголовно-процессуальном законода­тельстве Российской Федерации, ни в новых международных дого­

ворах о правовой помощи и выдаче, что прослеживается в особо значимой для России Минской конвенции 1993 г.

Непризнание приговора иностранного суда лишает возможности рассматривать судимость, возникающую в связи с вынесением об­винительного приговора судом одного государства, в качестве ква­лифицирующего признака в случае совершения осужденным нового преступления и привлечения его к ответственности на территории другого государства.

Проблема возникает и в случаях, когда осужденный, не отбыв наказания назначенного зарубежным судом, совершит новое пре­ступление на территории Российской Федерации, и, соответственно, наоборот. Если приговор суда другое государство не признает, то не отбытое по предыдущему приговору наказание не может быть уч­тено и правила назначения наказания по совокупности приговора (ст. 70 УК РФ) применены быть не могут.

Основания для выдачи в договорах специально не изложены. Но они противопоставлены причинам отказа в выдаче и вытекают из ряда смежных договорных положений. Положительное решение о выдаче всегда связано с совокупностью определенных условий, обязательных для выполнения как обратившейся, так и исполняю­щей стороной.

Основания для принятия решения о выдаче можно сформулиро­вать следующим образом:

1. Выдача возможна при наличии международного договора ме­жду конкретными странами, предусматривающего выдачу

2. Совершено общеуголовное преступление, влекущее выдачу.

3. Преступление, в связи с которым требуется выдача, не отно­сится к делам частного обвинения.

4. Совершенное деяние признается преступлением и наказуемо лишением свободы законами обеих сторон.

5. Совершено преступление, влекущее выдачу, иностранцем по отношению к исполняющей стране.

6. Преступление, в связи с которым требуется выдача, подпадает под юрисдикцию обратившегося государства, но не подсудно ис­полняющей стране: совершено вне пределов исполняющей страны и не ее гражданином, не подпадает под действие ее уголовного за­кона.

7. Выдаваемое лицо скрывается на территории исполняющего государства.

8. Соблюдены правила оформления требования о выдаче и его реквизиты.

9. Приложены соответствующие процессуальные решения, при­нятые обратившейся страной.

10. Не истек срок давности привлечения к уголовной ответст­венности или исполнения наказания.

11. Выдаваемое лицо не подпадает под действие актов амнистии или помилования, принятых в договаривающихся странах. В отно­шении выдаваемого лица на территории договаривающихся стран не имеется вступивших в силу решений о прекращении уголовного преследования и приговора суда в связи с преступлением, послу­жившим основанием для требования о выдаче.

12. Требования о выдаче подготовлены и направлены с соблюде­нием национального уголовно-процессуального законодательства и правил международного договора полномочными должностными лицами.

13. Требование о выдаче может касаться:

а) обвиняемого, в отношении которого по уголовному делу вы­несено или предъявлено постановление о привлечении его в качест­ве обвиняемого в связи с совершением одного или нескольких пре­ступлений, если хотя бы одно из них подпадает под требование вы­дачи;

б) подсудимого, если тот скрылся за границу в процессе рас­смотрения дела судом до вынесения приговора;

в) осужденного, если он покинул пределы страны после вынесе­ния приговора или вступления его в силу.

Представляется необоснованным обращение за выдачей подоз­реваемого, так как выдача связана с требованием о непременном избрании единственной меры пресечения - заключение под стражу, которая к подозреваемым применяется в исключительных случаях на ограниченный срок. Лицо в статусе подозреваемого может нахо­диться только до вынесения в отношении него постановления о привлечении в качестве обвиняемого, что также исключает его вы­дачу, поскольку на этот момент следствие не располагает достаточ­ными доказательствами причастности этого лица к совершению преступления. Международные договоры в качестве повода для вы­

дачи называют не подозрение в совершении преступления, а совер­шение уголовно наказуемого деяния. Статус подозреваемого позво­ляет следственным органам разобраться в причастности этого лица к совершенному преступлению, и если будут установлены доказа­тельства, то его процессуальное положение изменится, и после вы­несения постановления о привлечении в качестве обвиняемого он будет именоваться обвиняемым (ст. 47 УПК РФ). Но эту обязан­ность выполняет обратившаяся за выдачей сторона, под юрисдик­цию которой подпадает подозреваемый. Возлагать ее на исполняю­щую сторону никаких оснований не имеется.

14. Требование о выдаче не должно содержать процессуальных или иных противоречий национальному законодательству испол­няющей страны, а также допускать возможность причинения ущер­ба ее суверенитету и безопасности.

15. Выданное лицо не может быть выдано третьему государству без согласия выдавшего его государства.

Международными договорами не исключается применение и других правил, обуславливающих выдачу.

В международных договорах сформулированы основные дого­ворные правила отказа в выдаче. Основой большинства из них яв­ляются нормы внутригосударственного законодательства обеих до­говаривающихся стран, причем при принятии решения о выдаче, применяются более льготные нормы. Отказ в выдаче следует:

1) если деяние, в связи с которым требуется выдача, не призна­ется преступлением уголовным законом исполняющего государства или не отвечает условиям договора по виду или сроку наказания;

2) запрашиваемое лицо является гражданином исполняющей страны. Ряд договоров применяют это условие и к иностранцам, которым предоставлено право убежища;

3) уголовное преследование в соответствии с законодательством одной из сторон возбуждается по частной жалобе потерпевшего в не­которых договорах в предмет выдачи включены и эти преступления;

4) истек срок давности для уголовного преследования или при­ведения приговора в исполнение по законам исполняющей страны. Фактически это условие относится и к законодательству обратив­шегося государства, ибо истечение указанных сроков давности по его законам исключает предъявление требования о выдаче, а в слу­чае нарушения этого правила непременно повлечет отказ в выдаче;

5) в отношении затребованного к выдаче лица имеется приговор, вступивший в законную силу, или производство по делу в связи с совершением лицом преступления, по которому требуется выдача, прекращено;

6) преступление совершено на территории запрашиваемой стра­ны. Это правило распространяется и на случаи, когда преступление частично совершено в исполняющем государстве, что предусмотре­но рядом договоров, а конкретные ситуации требуют дополнитель­ных консультаций сторон.

Некоторые договоры содержат прямой запрет на выдачу, если такая процедура не разрешается по законодательству запрашивае­мой страны. В данном случае наличие необходимых оснований для положительного решения о выдаче не учитывается, и отказ будет мотивирован внутренним законом исполняющего государства. Применение данного правила возможно и без запрета специальной нормой договора. Основанием будут служить два обстоятельства, заложенных практически во всех договорах Российской Федерации, предусматривающих выдачу, - противоречие требования о выдаче законодательству исполняющего государства и возможность при­чинения ущерба его суверенитету, безопасности. Это правило не согласуется с конституционным положением о приоритете норм международных договоров (ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации).

Смерть выдаваемого лица предрешает отказ в выдаче, но дого­ворными условиями данное основание не предусмотрено. Вместе с тем обращение за правовой помощью в государство, где зафиксиро­ван факт наступления смерти выдаваемого лица, при расследовании дела необходим для документального подтверждения этого факта и связанных с ним обстоятельств, принятия окончательного решения по делу.

Последствием невыдачи собственных граждан согласно дого­ворным предписаниям является обязанность не выдавшего их госу­дарства осуществить в отношении них уголовное преследование с применением своего внутреннего законодательства, но только за те преступления, которые послужили основанием для заявления тре­бования об их выдаче иностранным государством. Правомочность такого решения исходит из права государства осуществлять уго­

ловную юрисдикцию в отношении собственных граждан независи­мо от места совершения ими преступлений (ч. 1 ст. 12 УК РФ).

Принцип невыдачи собственных граждан заложен во всех дого­ворах Российской Федерации и соответствует конституционному положению о невыдаче и невысылке граждан Российской Федера­ции (и. 1 ст. 61 Конституции РФ) Выдать своего гражданина Россия не вправе ни при каких условиях никакому государству. Конститу­ция РФ правило о невыдаче распространяет, кроме своих граждан, на неопределенный круг лиц, «преследуемых за политические убе­ждения».

Общие правила реализации указанных целей Берлинской кон­венции остаются практически неизменными и по сей день и содер­жатся в действующих аналогичных международных актах Россий­ской Федерации. Следует отметить, что этот вид сотрудничества широкого применения на практике не находит.

Указанная Конвенция применялась только в отношении осуж­денных к мере наказания, связанной с лишением свободы (ч. 1 ст. 1 Конвенции). Вместе с тем Конвенция применялась, если наказание следовало за совершение преступлений по совокупности, за кото­рые наряду с лишением свободы предусматривались другие виды наказания, не связанные с лишением свободы.

Гражданство осужденного определялось по законодательству страны его гражданства (ст. 1 Конвенции). Передача осужденного для отбывания наказания в страну его гражданства исключалась, если осужденный имел постоянное место жительства на территории страны, суд которой вынес приговор (п. 1 ст. 4 Конвенции).

Являясь своеобразным видом выдачи, передача осужденных в страну гражданства для отбывания наказания имеет ряд особенно­стей:

1. Цели выдачи и передачи осужденных не совпадают, но они конкретизируют процессуальное положение выдаваемых и переда­ваемых лиц.

Цель выдачи обвиняемых, подсудимых, осужденных согласно международным договорам Российской Федерации - привлечение их к уголовной ответственности, что связано с требованием госу­дарства, имеющего право осуществлять уголовное преследование в отношении указанных участников уголовного процесса, скрывших­ся за его пределы и находящихся на территории другой страны.

Цель выдачи обвиняемого включает производство процедур, связанных с привлечением к уголовной ответственности, куда вхо­дит вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемо­го и предъявление обвинения. По окончании предварительного рас­следования, направлении дела в суд и принятии его к производству судом процессуальное положение обвиняемого меняется - он пере­ходит в статус подсудимого. Выдача подсудимого необходима для окончательного разрешения дела судом и привлечения к уголовной ответственности или признания его невиновным с вынесением об­винительного или оправдательного приговора. Выдача осужденно­го, признанного виновным по приговору суда, не вступившему в законную силу, требуется для завершения судебных процедур, не­обходимых для вступления приговора в силу. Если же осужденный, приговор в отношении которого вступил в силу, скрылся и препят­ствует его исполнению, то выдача необходима для исполнения при­говора.

Цель передачи осужденного к лишению свободы иностранным судом является отбывание этого наказания в стране его гражданства по его письменному добровольному согласию (ст. 1, 7 Берлинской конвенции). Для выдачи же согласие выдаваемого обвиняемого, подсудимого и осужденного не требуется.

2. К субъектам выдачи относятся обвиняемый, подсудимый или осужденный, в отношении которого приговор в силу не вступил или вступил, но не может быть исполнен.

Единственным субъектом передачи в страну его гражданства яв­ляется осужденный иностранным судом к лишению свободы, в от­ношении которого приговор вступил в силу и находится в стадии исполнения (ст. 2 Берлинской конвенции). Осужденный в момент осуществления процедур передачи находится за рубежом и отбыва­ет наказание в местах лишения свободы по приговору суда, не скрывается и не находится в розыске. Если такой осужденный со­вершит побег из мест лишения свободы и скроется за границей, то появятся основания для заявления требования о его выдаче страной, суд которой постановил приговор.

3. Необходимым условием передачи осужденного является доб­ровольное письменное согласие самого осужденного, а в ряде слу­чаев и его законных представителей, а также согласие принимаю­щего и передающего государств (ст. 5 Конвенции).

4. Инициатором выдачи является суверенное государство, под уголовную юрисдикцию которого подпадает выдаваемое лицо.

Инициатором передачи осужденного может быть государство, суд которого вынес приговор, но не исключено и обращение с такой просьбой страны гражданства осужденного (ст. 5 Конвенции).

5. Право на обращение о передаче для отбывания наказания в стране гражданства, наряду с договаривающимися государствами, имеют осужденный, его законные представители и родственники (ст. 5 Конвенции).

6. Процедуры осуществления выдачи установлены договорами и подлежат безусловному соблюдению и выполнению. Нарушение договорных норм влечет отказ в выдаче.

Совокупность обязательных условий, предшествующих приня­тию решения о передаче, предусмотрена и договорами о передаче осужденных. Но решение о передаче осужденных для отбывания наказания в стране гражданства может не состояться, несмотря на выполнение договорных предписаний, если относительно этих ус­ловий стороны не достигли согласия (ст. 4 Конвенции). Таким обра­зом, конечный результат зависит не от правовых регуляторов пра­воотношений, а от субъективных позиций договаривающихся стран, что подменяет роль и значимость международного договора и меж­дународного права в целом.

Но главным международным актом, заключенным Российской Федерацией 22 января 1993 г. в Минске, стала многосторонняя Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по граж­данским, семейным и уголовным делам, объединившая 10 стран Содружества Независимых Государств^[XLI]. Среди них Россия, Бела­русь, Казахстан, Узбекистан, Украина, Армения, Молдова, Кыргыз­стан, Таджикистан, Туркменистан. Большинство производств по выдаче в Российской Федерации и странах СНГ в настоящее время осуществляется на основе Минской конвенции.

Процедура выдачи по Минской конвенции не имеет существен­ных различий с правилами других международных договоров Рос­сии со странами, бывшими союзными республиками СССР. С неко­торыми из них Россия сотрудничает и в двустороннем порядке, а также на основе Европейских конвенций о выдаче 1957 г. ио вза­имной правовой помощи по уголовным делам 1959 г. В сравнении с Европейскими конвенциями Минская конвенция обнаруживает множество различий. В 1997 г. вступил в силу Дополнительный протокол к Минской конвенции¹, предназначенный устранить ее несовершенство и пробельность, но эта задача выполнена лишь час­тично. Вместе с тем Протоколом упрощен порядок взаимодействия. Предусмотрены прямые контакты по процессуальным решениям, не требующим утверждения. Определены правила сотрудничества опе­ративно-розыскных служб, передачи и рассмотрения поступившей информации, порядок продления процессуальных сроков, имеется ряд других важных положений.

В Конвенции стран СНГ 1993 г. учтен мировой и отечественный опыт международного сотрудничества, в согласованных правовых нормах нашли отражение интересы каждой из подписавших его стран и положено начало многостороннему сотрудничеству, кото­рое успешно осуществляется. Уже в преамбуле заявлено, что при­оритет имеет «стремление обеспечить гражданам Договариваю­щихся сторон и лицам, проживающим на их территории, предос­тавление во всех Договаривающихся странах в отношении личных и имущественных прав такой же правовой защиты, как и собствен­ным гражданам». Этот принцип равенства закреплен в специальной статье Конвенции «Правовая защита» (ст. 1). что дает возможность беспрепятственно реализовать права участников уголовного про­цесса гражданам названных стран на территориях участников дого­вора. Устранено множество препятствий в реализации прав не толь­ко собственными гражданами, но и иностранцами, находящимися в пределах этих государств.

Международная практика выдачи послужила основой для специ­альных законов о выдаче, принятых современными государствами. Ключевым принципом таких законов является развитие собствен­ного уголовно-процессуального законодательства и смежных от­раслей с целью наиболее полного отражения в них национальных интересов, защиты внутригосударственных правовых систем. Спе-

¹ Собрание Законодательства РФ, 1995. № 17. Ст. 1462.

циальные законы действуют в Бельгии, Франции, Финляндии и ряде других стран.

Рассмотрим более подробно соотношение понятий «экстради­ция» и «выдача». Под экстрадицией в литературе принято понимать выдачу лиц, виновных в совершении преступных деяний, запраши­вающему государству для суда над ними или исполнения наказания. Во многом под влиянием этого подхода в юридическом обиходе закрепилось определение экстрадиции как «отдельного института выдачи подозреваемых в совершении преступлений и осужденных преступников». В научной, учебной и методической литературе концепция экстрадиции, лежащая в основе анализа ее понятия, це­лей, содержания, нормативной регламентации и процедур, нередко ограничивается аспектами выдачи лиц, объявленных в междуна­родный розыск, в связи с совершенными преступлениями, или пе­редачи одним государством другому осужденных для отбывания наказания.

Такое понимание экстрадиции, сводящее ее к выдаче, оказывает­ся во многом спорным.

Прежде всего, экстрадиция и выдача - не тождественные поня­тия. Экстрадицию нельзя сводить к выдаче и объяснять ее выдачей, прежде всего потому, что в современных условиях выдачей пре­ступников экстрадиция не ограничивается. Как известно, процедура экстрадиции может завершаться и отказом в выдаче.

Кроме того, нормы уголовно-процессуального законодательства выделяют, с одной стороны, выдачу для уголовного преследования (этим вопросам посвящена гл. 54 УПК РФ), а с другой - передачу лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания (регламентируется в гл. 55 УПК РФ). Передача осужденных из од­ного государства в другое для отбывания назначенного наказания согласуется с положениями Европейской конвенции о выдаче 1957 г., которыми, в частности, предусматривается не только передача, но также такие ее разновидности, как отсроченная передача и пере­дача с условиями.

Кроме того, ст. 78.1 Минской конвенции предусматривается пе­редача на время лица, находящегося под стражей или отбывающего наказание в виде лишения свободы. В настоящее время Российской Федерацией заключено 5 международных договоров о передаче лиц, осужденных к лишению свободы для отбывания наказания, в том числе с Азербайджаном (1995), Грузией (1996), Латвией (1993), Туркменистаном (1995), Финляндией (1990). В настоящее время проводится подготовительная работа по присоединению Россий­ской Федерации к Страсбургской конвенции о передаче осужден­ных (1983 г.).

Передача, таким образом, не сводится к выдаче. Различна у них и нормативно-правовая база. Нормами уголовно-процессуального законодательства вопросы передачи и выдачи регламентируются как вполне самостоятельные формы экстрадиционной деятельности государства. Передача - это передача, а выдача - это выдача, и та­кова позиция отечественного законодателя по данному вопросу. С этим обстоятельством необходимо считаться также и в теории. По­этому есть все основания к тому, чтобы относить передачу наряду с выдачей к самостоятельным формам экстрадиции.

С учетом выделения передачи как самостоятельной формы экст­радиции трудно согласиться также и с тем, что в литературе термин «экстрадиция» все еще используется в качестве синонима к термину «выдача». Дело тут, однако, не в словах, а в том, что понятие экст­радиции оказывается много шире понятия выдачи. Достаточно ска­зать, что экстрадиция, как мы видели выше, предусматривает те­перь не только выдачу, но и передачу, а передача не охватывается понятием выдачи. В соответствии с ч. 4 ст. 462 УПК РФ решение о выдаче принимается Генеральным прокурором РФ или его замести­телем, а для передачи необходимо решение суда (ст. 469 УПК РФ). Кроме того, выдача и передача предполагают не только разные юридические процедуры и основания, но и разные компетентные органы государства, на которые возлагается их исполнение. Эти обстоятельства также не позволяют связывать экстрадицию лишь с выдачей преступников, а институт экстрадиции - с институтом вы­дачи: это разные институты. Следовательно, экстрадиция шире вы­дачи преступников, она выходит за рамки выдачи, охватывает со­бой также и такую форму реализации, как передача осужденных.

Далее, хорошо известно, что нс всякая процедура экстрадиции обязательно заканчивается выдачей запрашиваемых лиц. В этих случаях процедура экстрадиции налицо, но реальная выдача отсут­ствует. Следовательно, экстрадиция не равнозначна выдаче еще и по той причине, что она может завершаться как выдачей, так и от­казом в выдаче. Это еще один аргумент, не позволяющий рассмат­

ривать выдачу как самостоятельный институт права. Выдача пред­ставляет собой лишь форму реализации процедуры экстрадиции.

Анализ законодательных и иных нормативно-правовых актов, регламентирующих вопросы экстрадиции, а также данные практики показывают, что экстрадиция отличается от выдачи и передачи прежде всего по своему содержанию, поскольку включает в себя стадию возбуждения инициативы о передаче (выдаче) лица; процесс принятия решения данного вопроса компетентными органами двух государств; стадию обжалования принятого решения; собственно процесс передачи (выдачи) лица; легализацию приговора судом то­го государства, которое приняло лицо, и др.

Рассмотрим более подробно виды экстрадиции и их классифика­цию. Анализ положений международных актов и национального законодательства, регламентирующих вопросы выдачи преступни­ков, позволяет выделить несколько видов экстрадиции и произвести их классификацию по нескольким основаниям: субъектный, норма­тивно-правовой, целевой и регулятивный.

По субъектному основанию, т.е. в зависимости от гражданства лица, в отношении которого запрашивается выдача, выделяется экс­традиция в отношении:

- иностранного гражданина;

- гражданина Российской Федерации;

- лица без гражданства:

- лица с двойным гражданством.

В зависимости от нормативно-правовых оснований, используе­мых при рассмотрении запросов о выдаче, можно классифициро­вать экстрадицию:

- на экстрадицию, осуществляемую на основе нормативных пра­вовых актов международного и национального характера;

- на экстрадицию, осуществляемую на основе принципа взаим­ности.

Из самого определения экстрадиции следует, что в зависимости от цели, в связи с которой запрашивается выдача, можно выделить:

- экстрадицию с целью осуществления уголовного преследования;

- экстрадицию с целью отправления правосудия;

- экстрадицию с целью исполнения приговора.

В зависимости от регулятивного основания, т. е. определения прав и обязанностей сторон при осуществлении экстрадиции, выде­ляются:

- экстрадиция лица по запросу России из иностранного государ­ства в Российскую Федерацию;

- экстрадиция лица по запросу иностранного государства из Рос­сийской Федерации.

Каждый из перечисленных видов экстрадиции обладает своими особенностями. Остановимся более подробно на каждом из них.

Как известно, не все граждане, совершившие преступление на территории определенного государства, сразу предстают перед су­дом, так как зачастую скрываются от справедливого наказания за границей. Выделение в отдельный вид экстрадиции, осуществляе­мой в отношении лиц с розничным гражданством, обусловлено, во- первых, различием в их правовом статусе, а во-вторых, особенно­стями процедуры рассмотрения соответствующего запроса об их выдаче.

Экстрадиция из иностранного государства в Российскую Феде­рацию по соответствующему запросу России может быть затребо­вана в отношении следующих лиц:

1) гражданина России, иностранного гражданина, лица без граж­данства, совершившего преступление на территории России или приравненных к ней территориях^[XLII].

В состав государственной территории Российской Федерации входят сухопутная территория, т.е. суша в пределах границ госу­дарства, водная территория, которая включает в себя как внутрен­ние (национальные) воды, так и территориальные воды - прибреж­ные морские воды шириной 12 морских миль; недра, находящиеся под сухопутной и водной территорией государства, без каких-либо ограничений по глубине, воздушная территория, которую составля­ет все воздушное пространство, находящееся в пределах его сухо­путных и водных границ.

Местом, рассматриваемым в качестве территории Российской Федерации, признается континентальный шельф - выровненная часть подводной окраины материков, прилегающая к берегам суши и характеризующаяся общим с ним геологическим строением, а также 200-мильная исключительная экономическая зона Россий­ской Федерации; гражданское судно, приписанное к порту Россий­ской Федерации, находящееся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации (если иное не предусмотрено международным договором РФ), военно-морской корабль или военно-воздушное судно под флагом Российской Фе­дерации независимо от места их нахождения;

2) гражданина России, постоянно проживающего в Российской Федерации, лица без гражданства, совершившего преступление вне пределов Российской Федерации, если совершенное им деяние при­знано преступлением в государстве, на территории которого оно было совершено, и если эти лица не были осуждены в иностранном государстве. В данном случае действует принцип гражданства, со­гласно которому граждане Российской Федерации подчиняются российским законам, где бы они ни находились, в том числе и за границей (ч. 1 ст. 12 УК РФ);

3) иностранного гражданина или лица без гражданства, не про­живающего постоянно в Российской Федерации, совершившего преступление вне пределов Российской Федерации, в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации, и в случаях, предусмотренных международным договором Россий­ской Федерации, если он не был осужден в иностранном государст­ве и привлекается к уголовной ответственности на территории Рос­сийской Федерации (ч 3 ст. 12 УК РФ);

4) военнослужащего воинской части Российской Федерации, дислоцирующейся за пределами Российской Федерации, за престу­пление, совершенное на территории иностранного государства, ес­ли иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации (ч. 2 ст. 12 УК РФ).

Иностранное государство, в свою очередь, может запросить экс­традицию из Российской Федерации лиц. подлежащих уголовной ответственности в соответствии с нормами его законодательства и скрывающихся от уголовного преследования или исполнения при­говора на территории России.

В отличие от Российской Федерации, которая закрепила в своем законодательстве принцип невыдачи собственных граждан (ст. 61 Конституции, ст. 13 УК РФ, ч. 5 ст. 4 Федерального закона о граж­данстве Российской Федерации; и. 3 ч. 2 ст. 1 Федерального закона о ратификации Европейской конвенции о выдаче 1957 г.), законода­тельством ряда других государств предусмотрена возможность экс­традиции собственных граждан.

Например, в США, Греции, Франции, Японии и некоторых дру­гих странах могут быть выданы граждане этих государств, если они получили гражданство после совершения преступления, за которое предусмотрена выдача. Статья 12 Закона об оказании международ­ной правовой помощи по уголовным делам от 15 сентября 2002 г.

Согласно большинству международных договоров Российской Федерации военнослужащие воинских частей Российской Федера­ции, дислоцирующихся за пределами Российской Федерации, со­вершившие преступление на территории иностранного государства, несут ответственность - за преступления должностные и против порядка несения воинской службы - по законодательству своей страны, а за преступления, совершенные вне территории располо­жения воинской части и носящие общеуголовный характер (убийст­во, изнасилование, кража, грабеж, торговля наркотиками и т.д.) - по законодательству страны пребывания.

Княжества Лихтенштейн предусматривает возможность выдачи гражданина данной страны для уголовного преследования или ис­полнения приговора, если он, будучи информированным о последст­виях своего заявления, выразил свое явное согласие о такой выдаче.

При поступлении запроса о выдаче компетентные органы Рос­сийской Федерации обязаны проверить, не является ли требуемое лицо гражданином России, т.е. лицом, приобретшим «российское гражданство» в соответствии с законодательством Российской Фе­дерации. Гражданство Российской Федерации определяется на мо­мент принятия решения в отношении выдачи и подтверждается паспортом гражданина Российской Федерации или иным основным документом, содержащим указание на гражданство лица (ст. 10 Фе­дерального закона о гражданстве Российской Федерации).

Гражданин Российской Федерации может иметь одновременно гражданство другого государства (двойное гражданство) в случае, если с иностранным государством на этот счет имеется соответст-

вующий договор Российской Федерации. Граждане Российской Фе­дерации. обладающие также иным гражданством, рассматриваются как граждане Российской Федерации и не могут на этом основании быть ограничены в правах, уклоняться от выполнения обязанностей или освобождаться от ответственности, вытекающих из гражданст­ва Российской Федерации (ч. 1, 2 ст. 62 Конституции, ст. 6 Феде­рального закона о гражданстве Российской Федерации). В связи с этим следует вывод о том, что если у Российской Федерации затре­бована выдача гражданина, у которого имеется двойное гражданст­во, одно из которых гражданство Российской Федерации, то на него распространяется иммунитет о невыдаче собственных граждан.

Практикой выработана следующая процедура установления при­надлежности требуемого лица к гражданству Российской Федера­ции. При задержании лица, выдача которого требуется, территори­альным прокурором по месту задержания такого лица со слов за­держанного, а также по имеющимся у него документам заполняется лист экспресс-опроса, который содержит подробные данные о пас­порте, месте и периоде проживания (постоянной прописки) на 6 февраля 1992 г. (государство, область, адрес), дате и месте регист­рации в России, месте фактического проживания (подробный адрес, с какого времени), заявление задержанного о гражданской принад­лежности (гражданином какого государства себя считает, обращал­ся ли в установленном порядке за приобретением российского гра­жданства. когда и в какой орган он обращался, каковы результаты рассмотрения его ходатайства). В том случае, если задержанный утверждает, что он является гражданином Российской Федерации или обращался с ходатайством о приобретении российского граж­данства, территориальный прокурор по месту задержания лица, вы­дача которого требуется, а также помощники Генерального проку­рора Российской Федерации обязаны обратиться в соответствую­щие территориальные подразделения паспортно-визовой службы ФМС России с целью получения письменного подтверждения ука­занных задержанным сведений о его гражданстве.

На практике нередко встречаются случаи, когда из Российской Федерации запрашиваются лица, имеющие российское гражданст­во, которые совершили преступления на территории иностранного государства. Так, 24 сентября 1998 г. Генеральная прокуратура Ук­раины обратилась в Генеральную прокуратуру Российской Федера- 53 ции с просьбой о выдаче для уголовного преследования гражданина Украины Б., обвиняемого в совершении кражи (ч. 2 ст. 81 УК Ук­раины). Дважды (3 августа 1998 г. и 2 октября 1998 г.) Б. задержи­вался на территории Российской Федерации в связи с его розыском правоохранительными органами Украины, но освобождался из-под стражи из-за отсутствия соответствующих документов, которые должны были поступить из Генеральной прокуратуры Украины 14 февраля 2001 г. Б. был вновь задержан прокуратурой Выборгско­го района г. Санкт-Петербурга, однако освобожден, так как с 18 марта 1999 г. он являлся гражданином Российской Федерации.

Полная и всесторонняя проверка имеющихся у задержанного лица документов, подтверждающих его гражданство, имеет боль­шое значение при разрешении вопросов выдачи. Так, 25 ноября 1997 г. правоохранительными органами Российской Федерации был задержан гражданин П., который разыскивался Интерполом Латвии за вымогательство с применением насилия и угрозы в отношении граждан Латвии. Во время задержания у П. были обнаружены пас­порт гражданина Латвийской республики, а также паспорт гражда­нина Российской Федерации, выданный Калининградской обла­стью. В ходе проверки было установлено, что паспорт гражданина СССР с текстом, свидетельствующим о принадлежности П. к граж­данству Российской Федерации, был выдан ему ОВД Балтийского района г. Калининграда 28 мая 1996 г. на основании справки (вкла­дыша) консульского отдела посольства Российской Федерации в Латвии. Однако, по имевшейся информации, П. по вопросу приоб­ретения российского гражданства в консульские учреждения Рос­сии в Латвии не обращался. Отсутствие каких-либо данных о при­обретении им российского гражданства в установленном законом порядке позволило паспортно-визовому управлению МВД России признать П. лицом, не состоящим в гражданстве Российской Феде­рации.

Таким образом. Российская Федерация может выдавать по соот­ветствующему запросу иностранного государства только иностран­ных граждан и лиц без гражданства. В соответствии с отечествен­ным законодательством иностранным гражданином признается фи­зическое лицо, не являющееся гражданином Российской Федерации и имеющее доказательства наличия гражданства (подданства) ино­странного государства (ч. 2 ст. 2 Федерального закона о правовом

положении иностранных граждан в Российской Федерации, ст. 3 Федерального закона о гражданстве Российской Федерации). Лицом без гражданства признается физическое лицо, не являющееся граж­данином Российской Федерации и не имеющее доказательств нали­чия гражданства (подданства) иностранного государства (ст. 3 Фе­дерального закона о гражданстве Российской Федерации, ст. 2 Фе­дерального закона о правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации).

Документами, удостоверяющими личность иностранного граж­данина в Российской Федерации, являются паспорт иностранного гражданина либо иной документ, установленный федеральным за­коном или признаваемый в соответствии с международным догово­ром Российской Федерации в качестве документа, удостоверяющего личность иностранного гражданина. Документами, удостоверяю­щими личность лица без гражданства в Российской Федерации, яв­ляются: документ, выданный иностранным государством и призна­ваемый в соответствии с международным договором Российской Федерации в качестве документа, удостоверяющего личность лица без гражданства; разрешение на временное проживание; вид на жи­тельство; иные документы, предусмотренные федеральным законом или признаваемые в соответствии с международным договором Российской Федерации в качестве документов, удостоверяющих личность лица без гражданства (ст. 10 Федерального закона о пра­вовом положении иностранных граждан в Российской Федерации).

Вопрос об уголовной ответственности и соответственно о выда­че дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, разрешается в соответствии с Венской конвенцией о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г.¹, Конвенцией о привилегиях и иммунитетах ООН от 13 февраля 1946 г.^{1 2}, а также Соглашением между Прави­тельством Российской Федерации и ООН об учреждении в Россий­ской Федерации Объединенного Представительства ООН от 15 июня 1993 г.¹ и другими нормами международного права, а также ч. 4 ст. 11 УК РФ.

Правовой иммунитет в соответствии с перечисленными норма­тивными правовыми актами предоставляется главам государств, членам правительства, дипломатическим представителям, сотруд­никам делегаций и представителям иностранных государств, чле­нам парламентских и правительственных делегаций, дипломатиче­ским курьерам при исполнении ими обязанностей, консульским должностным лицам, лицам, прибывшим в государство по его просьбе из других стран на основе договоров о правовой помощи в интересах осуществления правосудия и иным категориям, преду­смотренным международными соглашениями. Иммунитет действу­ет только на территории посольств и дипломатических представи­тельств, а на основании международных договоров - в месте распо­ложения иностранных воинских соединений на территории другого государства.

Дипломатические представительства включают три категории со­трудников: дипломатический, административно-технический и обслу­живающий персонал. Членами дипломатического персонала являются чрезвычайные и полномочные послы и посланники, поверенные в де­лах, советники, торговые представители, военные, военно-морские и военно-воздушные атташе. К административно-техническому персо­налу относятся референты, переводчики, технические секретари, шиф­ровальщики, лица, обслуживающие узлы связи, счетно-бухгалтерские работники и др. Процессуальный иммунитет распространяется не только на указанные лица, но и на членов их семей, если они прожи­вают вместе с ними и не являются гражданами Российской Федерации. Иммунитет сотрудников из числа обслуживающего персонала (шофе­ры, уборщицы, повара, вахтеры и др.), не являющихся гражданами Российской Федерации или не проживающих постоянно на террито­рии Российской Федерации, распространяется только на деяния, со­вершенные ими при исполнении служебных обязанностей.

К этим лицам относятся свидетели, потерпевшие, гражданские истцы и ответчики, их представители, а также эксперты. Таким ли­цам предоставляется иммунитет от уголовной юрисдикции государ-

ства, в которое они прибыли в соответствии с соответствующим договором о правовой помощи. Так, лицо, не подлежащее выдаче, нельзя пригласить в качестве свидетеля для дачи показаний по уго­ловному делу, а после его прибытия возбудить против него уголов­ное дело. Вместе с тем иммунитет данным лицам предоставляется лишь в отношении деяний, совершенных до приезда в страну, но не тех, которые лицо может совершить во время пребывания в ней.

Процессуальные действия в отношении лиц, обладающих пра­вом дипломатической неприкосновенности, производятся лишь по просьбе указанных лиц или с их согласия, которое испрашивается через Министерство иностранных дел Российской Федерации (ч. 2 ст. 3 УПК РФ). Вместе с тем правовой иммунитет не означает без­наказанности, указанные лица могут нести ответственность за со­вершение уголовного преступления в стране, гражданами которой они являются или, в случае согласия своего правительства, в стране пребывания.

Несмотря на расширение правовых границ международного со­трудничества государств по вопросам экстрадиции, Российской Фе­дерацией заключены соответствующие договоры не со всеми стра­нами, с которыми возникает необходимость разрешать вопросы о выдаче преступников. Выделение двух видов экстрадиции в зави­симости от нормативно-правовых оснований, используемых при рассмотрении запросов о выдаче, связано с недопустимостью ис­ключения из сферы международного сотрудничества правоохрани­тельных органов России тех стран, с которыми не заключены дого­воры об оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам и выдаче преступников. Закрепление в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации возможности осуществле­ния выдачи на основе принципа взаимности соответствует между­народному праву. Им руководствуются большинство государств при принятии решения о выдаче лица по соответствующему запро­су иностранного государства.

Экстрадиция на основе нормативных правовых актов междуна­родного и национального характера имеет место, когда между госу­дарствами заключены соответствующие договоры, регламенти­рующие процедуру экстрадиции. Все процессуальные вопросы о выдаче в этом случае решаются в соответствии с нормами между­народных договоров Российской Федерации, УПК РФ и другими нормативными правовыми актами.

Осуществление экстрадиции на основе принципа взаимности оз­начает, что иностранное государство, с которым у Российской Фе­дерации не имеется соответствующего международного договора о выдаче, но от которого поступил запрос о выдаче, заверяет, что в аналогичной ситуации по запросу Российской Федерации этим го­сударством будет произведена выдача. Российская Федерация мо­жет направить иностранному государству, с которым не имеет со­ответствующего международного договора, запрос о выдаче ей ли­ца на основании письменного обязательства Генерального прокуро­ра Российской Федерации выдавать в будущем на основе принципа взаимности этому государству лиц в соответствии с законодатель­ством Российской Федерации (ч. 1 ст. 460, ч. 2 ст. 462 УПК РФ).

При рассмотрении запроса о выдаче на основании заключенного Российской Федерацией международного договора принятие реше­ния по поступившему запросу относится к исключительной компе­тенции Генерального прокурора Российской Федерации или его за­местителя, в то время как решение о выдаче, рассматриваемое на основе принципа взаимности, не может быть принято без предвари­тельного согласования по дипломатическим каналам и принципи­ального согласия на выдачу требуемого лица Министерства ино­странных дел Российской Федерации. Несоблюдение этих правил ведет к отказу в экстрадиции. Например, 4 июля 2000 г. в Генераль­ную прокуратуру Российской Федерации из МИД России поступила Нота Посольства Эквадора в Москве с просьбой о задержании и выдаче гражданина X., обвиняемого в мошенничестве путем при­своения банковского кредита (и. 3 ст. 134 УК Эквадора). После изу­чения поступившей информации Генеральный прокурор Россий­ской Федерации отказал в выдаче X. правоохранительным органам Эквадора, так как данный вопрос не был согласован по дипломати­ческим каналам и принципиального согласия на выдачу этого лица из МИД России получено не было.

Или другой пример. 2 ноября 2001 г. в Генеральную прокуратуру Российской Федерации обратилось НЦБ Интерпола России с сооб­щением о розыске гражданина Сирии Р., обвиняемого в совершении мошенничества в особо крупных размерах. Вопрос о выдаче на ос­нове принципа взаимности не был решен положительно из-за нару­

шения процедуры направления подобных обращений и отсутствия принципиального согласия на выдачу Министерства иностранных дел Российской Федерации.

Экстрадиция на основе принципа взаимности может осуществ­ляться лишь в случае, когда государства обоюдно осуществляют выдачу запрашиваемых лиц без наличия международных договоров на основании имеющейся договоренности. Так, 10 июля 1998 г. в Генеральную прокуратуру Российской Федерации из НЦБ Интер­пола России было получено сообщение, что гражданин Турции Э., приговоренный Трабзонским судом к 3 годам и 9 месяцам лишения свободы за убийство по неосторожности и неосмотрительности, выдача которого была запрошена у компетентных органов Россий­ской Федерации Министерством юстиции Турции, проживает в г. Сочи. В ходе экстрадиционной проверки и согласования данного вопроса с МИД России в выдаче запрашиваемого гражданина Тур­ции было отказано, так как между Россией и Турцией нет соответ­ствующего международного договора, и Турция не выполняет ана­логичные просьбы России, ссылаясь на отсутствие договора. По­сольство Российской Федерации в г. Анкаре сообщило, что им из­вестны три случая обращения российских правоохранительных ор­ганов к турецким властям по поводу задержания и выдачи, нахо­дившихся в розыске российских граждан, ни одно из них не было удовлетворено турецкой стороной. Например, разыскиваемый Рос­сийской Федерацией гражданин Г. 21 марта 1997 г. задерживался в Турции, однако компетентные органы Турции уклонились от его выдачи России. Двое других разыскиваемых граждан России, Н. и Т., также попадали в поле зрения турецких правоохранительных органов, однако не было предпринято каких-либо мер по их задер­жанию и выдаче России¹.

Таким образом, анализ практики применения экстрадиции на ос­нове принципа взаимности показывает его двоякую природу. С од­ной стороны, он расширяет границы применения данного институ­та, но, с другой - отсутствие международного договора о выдаче с каким-либо государством говорит, как правило, о нежелании его

Практика экстрадиции 1998-2005 г. // НИИ Генеральной Прокуратуры России. М., 2005. С, 19.

сотрудничества по данным вопросам и, следовательно, исключает возможность осуществления выдачи по данному основанию.

Реализация института экстрадиции может быть направлена на достижение разных целей: осуществление уголовного преследова­ния, отправление правосудия или исполнение приговора.

Экстрадиция с целью уголовного преследования и отправления правосудия осуществляется в том случае, когда в отношении лица, выдача которого запрашивается, вынесено постановление о привле­чении его к уголовной ответственности за совершение преступле­ния, предусматривающего наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года или другое более тяжкое наказание, а также когда имеется решение суда или другого компетентного органа ино­странного государства о заключении данного лица под стражу для обеспечения его возможной выдачи. Однако ввиду того, что данное лицо находится на территории другого государства, дальнейшее производство по уголовному делу, а также производство судебного разбирательства и вынесение правосудного решения невозможно.

Экстрадиция с целью исполнения приговора осуществляется то­гда, когда лицо, выдача которого запрашивается, осуждено к лише­нию свободы на срок свыше шести месяцев или другому более тяж­кому наказанию, но уклоняется от исполнения приговора, скрыва­ясь на территории иностранного государства.

Выдачу лица для исполнения вступившего в силу обвинительно­го приговора иностранного государства следует отличать от пере­дачи осужденного для исполнения приговора суда государству, гражданином которого это лицо является. Различие состоит в том, что в первом случае государство полномочно требовать выдачи ли­ца, осужденного судом данной страны, если этот осужденный скрылся после вступления приговора в законную силу на террито­рии иностранного государства и, следовательно, реальное исполне­ние приговора невозможно. Во втором, никаких препятствий для исполнения приговора нет, однако осужденный передается на ро­дину для отбытия наказания из гуманных соображений.

Наличие рассмотренной выше классификации способствует лучшему уяснению сущности самого института экстрадиции, а так­же позволяет упростить процедуру рассмотрения запросов о выдаче и принятия по ним обоснованного и мотивированного решения.

Рассмотрение содержания и механизма экстрадиции, разделяе­мой на виды в зависимости от регулятивного основания - выдача лица из иностранного государства по запросу Российской Федера­ции и выдача лица Россией по запросу иностранного государства - представляется более плодотворной для дальнейшего подробного рассмотрения и анализа. Данная классификация экстрадиции учи­тывает наличие всех других выделенных видов и обусловлена раз­личием в процессуальной деятельности по исполнению и направле­нию соответствующих запросов о выдаче лица, совершившего пре­ступление с целью его уголовного преследования или исполнения приговора. Кроме того, структура гл. 54 УПК РФ, посвященной вы­даче лица для уголовного преследования или исполнения пригово­ра, построена на основе разделения компетенции и процессуальной деятельности именно по этому основанию. В частности, в ней сна­чала рассматриваются условия, основания и процессуальная дея­тельность по направлению запроса о выдаче лица, находящегося на территории иностранного государства, Российской Федерации (ст. 460, 461 УПК РФ), а затем основания, условия и процессуаль­ный порядок исполнения поступившего запроса о выдаче лица, на­ходящегося на территории Российской Федерации, иностранному государству (ст. 462-467 УПК РФ).

В Российской Федерации осуществление экстрадиционной дея­тельности входит в компетенцию Генеральной прокуратуры РФ. Решение вопросов о выдаче лиц другим государствам и направле­нии экстрадиционных требований за рубеж отнесено к ведению трех ее управлений. Специализированное управление уполномоче­но принимать решения о выдаче. Следственный аппарат прокурату­ры рассматривает возможность обращения в другое государство за экстрадицией обвиняемых. Передачей осужденных российскими и иностранными судами для отбывания наказания в стране граждан­ства занимается управление по надзору за исполнением уголовных наказаний. С одной стороны, такое распределение функций между подразделениями прокуратуры способствует повышению эффек­тивности принятия решений с учетом специфики процедур выдачи, но с другой - разобщает сам процесс экстрадиционной деятельно­сти и не способствует единообразию практики. Официальной ста­тистики по выдаче до сих пор не предусмотрено.

В заключение рассмотрения института экстрадиции приведем несколько примеров:

- 2007 г. - спор между Россией и Великобританией относительно выдачи Андрея Лугового, обвиняемого британской прокуратурой в убийстве Александра Литвиненко;

- 2009 г. - на 27 сентября известно, что правительство Швейца­рии рассматривает возможность экстрадиции режиссера Романа Полански, задержанного в Цюрихе на основании ордера, выданного в США;

- 2010 г. - на 5 мая известно, что правительство Белоруссии не собирается экстрадировать экс-президента Киргизии Курманбека Бакиева, осужденного Киргизскими правоохранительными органа­ми, по указу Временного правительства;

- сентябрь 2010 г. Ахмед Закаев, объявленный Россией в между­народный розыск по обвинению в участии в террористической дея­тельности, был задержан в Польше. Суд запрос прокуратуры об аресте Закаева отклонил и выпустил его на свободу без залога и по­ручительства. Судья Петр Схаб в устном обосновании этого реше­ния пояснил, что экстрадиция «привела бы очевидным образом к нарушению действующего в Польше закона». При этом судья со­слался на статус политического беженца Закаева, полученный в Ве­ликобритании, - якобы это означает, что решения суда о допусти­мости его экстрадиции тот может ожидать на свободе;

- ноябрь 2010 г. МИД РФ в своем заявлении назвал экстрадицию российского гражданина Виктора Бута из Таиланда в США проти­воправной. Американские власти обвиняют россиянина в незакон­ной торговле оружием. Сам он свою вину отрицает.