<<
>>

2.2. Становление судебно-правовых доктрин в США

Решениями судебных инстанций сформулирован ряд судебно-правовых доктрин общего права, направленных на аннулирование налоговых доходов от нелегитимных «налоговых убежищ». В числе таких доктрин можно назвать следующие:

- доктрина фиктивных сделок (a sham transaction);

- доктрина деловой цели (a business purpose);

- доктрина экономической сущности сделки (an economic substance doctrine).

Доктрины общего права тесно связаны друг с другом, и одна доктрина не может гарантировать принятия верного решения. Во-первых, доктрины дополняют друг друга. Доктрина «деловой цели» применяется при рассмотрении «субъективного» элемента доктрины «экономической сущности». Доктрина «деловой цели» часто критиковалась за то, что она сосредоточилась на изучении намерения налогоплательщика, выяснения побуждающих мотивов, лежащих в основе сделки, а не ее экономических результатов. Доктрина «экономической сущности» нивелирует данную слабую сторону доктрины «деловой цели» при определении «объективного» элемента, направленного на установление экономического результата сделки.

Во-вторых, различия между доктринами не столь существенны. В целом любая доктрина ограничена толкованием закона и сама по себе является неполной и часто противоречивой. Таким образом, для достижения наилучшего результата при применении норм закона и преодоления неполноты доктрин возникла необходимость в создании нескольких доктрин, уточняющих и дополняющих друг друга, а также в разработке специальных правил применения этих доктрин. При этом правила применения доктрин общего права вполне универсальны[164]. Наиболее часто деловые операции проверяются на наличие экономического содержания путем так называемого двойного теста (two-prong test): наличие в сделке экономического результата (объективная сторона теста) и наличие у налогоплательщика деловой цели (субъективная сторона теста).

Суды США часто бывают непоследовательны в применении доктрин и двойного теста, в результате было выработано несколько стандартных подходов.

1. Собирательный подход

При применении собирательного подхода суд может признать сделку недействительной, если он установит отсутствие хотя бы одной (объективной или субъективной) из двух составляющих. При этом суд может полностью отказаться от изучения другой составляющей[165]. Налогоплательщику же необходимо доказать наличие двух составляющих сделки для того, чтобы он смог отстоять свою позицию в суде. В то время как одни суды начинают с рассмотрения субъективной составляющей сделки (обычно устанавливая наличие цели получения прибыли), другие в первую очередь рассматривают объективную составляющую сделки[166] и могут признать сделку недействительной, если она не имеет только достаточного экономического результата.

Согласно позиции суда в деле Kirchman v. Commissioner of Internal Revenue (1989)[167] доктрина фиктивных сделок основывается на том, что суд должен рассматривать сущность сделки, а не ее форму. Налогоплательщик имеет право построить сделку так, чтобы минимизировать свои налоговые обязательства, однако при этом сделка должна иметь экономическую сущность, для того чтобы соответствовать требованиям статута. Если сделка не была экономически мотивированной, то она признается фиктивной в целях налогообложения. Исследование экономических мотивов, которые побудили налогоплательщика заключить сделку, подразумевает оценку намерения налогоплательщика и является необходимым. Однако и без рассмотрения субъективной составляющей можно установить, что сделка является фиктивно. Для этого достаточно оценки экономических последствий сделки, не связанных с получением налоговой выгоды. Суд признает, что возможно исследование сделки с двух сторон для признания ее фиктивной. Однако «абсолютно ясно, что сделка, единственное назначение которой заключается в получении налоговых вычетов, является фиктивной независимо от мотивов налогоплательщика»[168] [169].

2. Рассмотрение сделки лишь с объективной стороны

Некоторые суды считают, что объективная составляющая сделки считается единственным основанием для ее переквалификации. В тех случаях, когда налогоплательщик не смог представить иного доказательства помимо заявления о наличии цели получения прибыли по сделке, не связанной с уклонением от налогообложения, суд признает сделку недействительной. Таким образом, суды полностью отказались от рассмотрения субъективной составляющей сделки. В то же время в некоторых случаях суды принимают решение о том, что подтверждение наличия объективной составляющей является единственно достаточным для признания сделки действительной, даже в случае отсутствия иной бизнес - цели, кроме как направленной на получение налоговой выгоды.

В решении по делу Northern Indiana Public Service Company v. Commissioner of Internal Revenue (1997) суд указал, что наличие цели налоговой оптимизации не является «роковым» для налогоплательщика. Налогоплательщик может выбрать любую форму ведения дел, главное, чтобы это был реальный «живой» бизнес, имеющий существенную деловую цель. Суд не может игнорировать форму сделки только на том основании, что ее результатом стало получение налоговой льготы. Сделки, совершаемые корпорацией, признаются в целях налогообложения, несмотря на то что их целью было снижение налогового обязательства, до тех пор, пока компания занимается добросовестной деятельностью, имеющей экономическую сущность.

Данный подход может рассматриваться как вариант раздельного (disjunctive) теста, поскольку наличие объективной составляющей определяет действительность сделки. Несмотря на то что технически при использовании раздельного теста налогоплательщик может доказывать либо наличие объективной, либо субъективной составляющей, большинство налогоплательщиков в этом тесте сосредотачивают свое внимание на субъективной составляющей сделки. Причиной подобного поведения является то, что при раздельном тесте одновременное доказательство и объективной составляющей, и бизнес - цели в значительной степени перекрывает друг друга .

Субъективная составляющая зачастую подтверждается наличием ожидаемой доналоговой прибыли на момент совершения сделки. На практике это будет означать применение объективного анализа при рассмотрении сделки согласно двойному тесту.

В деле Hines V. United States (1990) говорится о том, что, для того чтобы признать сделку фиктивной, суд должен установить, что у налогоплательщика не было иной цели, кроме уменьшения налоговых обязательств, и что у сделки нет экономической сущности, так как в принципе не существует возможности для получения прибыли по такой сделке. Согласно существующему подходу налогоплательщик может добиться признания сделки действительной, если докажет наличие законной деловой цели для ее заключения, не связанной с получением налоговой выгоды. Однако в этом случае заявления налогоплательщика имеют меньший вес, чем реальные факты. Так, финансовый анализ сделки, проведенный судом, показал, что сделка не может быть экономически выгодной для налогоплательщика. При этом суд исходит из того, что налогоплательщик не будет заключать сделку, которая принесет ему одни убытки, если только он не рассчитывает, что полученная налоговая льгота окупит все его предполагаемые издержки. В подобном случае объективная оценка стороны сделки опровергает утверждения налогоплательщика о [170] наличии деловой цели, в результате чего суд делает вывод, что сделка является фиктивной и была заключена только для получения налоговой выгоды.

3. Раздельный подход

Еще одним подходом, применяемым судами, является раздельный подход. Согласно данному подходу использование доктрины экономической сущности позволяет отказать в налоговой льготе лишь в том случае, если в сделке отсутствует как объективная, так и субъективная составляющая. Другими словами, наличие хотя бы одной из двух составляющих - либо экономического результата, либо деловой цели - подтверждает действительность сделки[171].

В деле Horn V. Commissioner of Internal Revenue (1992) суд соглашается с общей позицией о том, что существуют два критерия, на основании которых можно установить фиктивность сделки.

Суд должен установить, была ли у налогоплательщика деловая цель, не связанная с получением налоговой выгоды, и есть ли экономическая сущность, подтверждаемая наличием фактической прибыли. Также суд признает, что даже в том случае, если отсутствует реальная возможность получить прибыль по сделке, но она была заключена с деловой целью, не связанной с налоговой льготой, такая сделка не может быть признана фиктивной. Отсутствие или наличие у

налогоплательщика бизнес-цели должно доказываться независимо от объективной составляющей. Доктрина служит лишь вспомогательным средством для определения сделок, направленных на уклонение от налогообложения, она используется для толкования статута, но не может изменять его смысл.

Поскольку при раздельном подходе достаточно обосновать хотя бы одну составляющую, сделка считается действительной при наличии экономического результата, даже несмотря на то что у налогоплательщика не было иной цели либо она была незначительной, кроме как получение налоговой выгоды.

Следовательно, раздельный подход является предпочтительным для налогоплательщика, нежели собирательный подход. Как правило, налогоплательщики стараются убедить суды применить раздельный подход, в то время как государственные органы, естественно, призывают к использованию либо собирательного, либо унитарного подхода.

4. Унитарный подход

Согласно данному подходу две составляющие сделки имеют равное значение. При применении унитарного подхода суд будет выносить решения, основываясь на исследовании двух составляющих, как объективной, так и субъективной стороны сделки. Однако решение суда основывается на анализе общего результата сделки, а не на результатах исследования каждой составляющей.

Унитарный подход позволяет судам быть более гибкими в оценке значимости каждой из составляющих. Более того, такой подход позволяет отказаться от исследования, проигнорировать какую-либо составляющую, если суд решит, что ее не стоит применять[172].

Общая цель всех доктрин против уклонения от налогообложения заключается в следующем: налогоплательщик не может получить налоговую выгоду, если он умышленно использует пробелы законодательства и применяет положения закона согласно их толкованию, которое законодатель никогда не хотел им придавать и на такое применение не рассчитывал.

В случае с США наличие достаточно сложного Кодекса внутренних доходов, расширенного толкованиями Министерства финансов, дало почву для создания сложных схем ухода от налогообложения и породило двухшаговую доктрину «экономической сущности»[173].

Непоследовательность судов в применении доктрин общего права приводит к неэффективности решений, принимаемых участниками экономических отношений, нестабильности налоговых отношений. Возможный способ уменьшения отрицательного эффекта, вызванного применением судебных доктрин, - это их нормативное закрепление. Многие ученые уверены, что это поможет преодолеть непоследовательность и неточность при применении доктрин, сделает их применение более ясным, понятным и последовательным. Такая точка зрения высказывалась в 1999 г. Казначейством США. Предлагалось кодифицировать доктрину «экономической сущности» и закрепить положение о том, что «уходом от налогов считается любая сделка, ожидаемый доход по которой связан с получением налоговой выгоды» . Намерения налогоплательщика при этом не учитываются. Под уход от налогообложения должны попасть все сделки, имеющие своей целью существенное снижение или же полное освобождение от налогового обязательства.

Казначейство США пытается бороться с налоговыми злоупотреблениями путем включения положений, направленных против злоупотребления, в инструкции; по сути, это нормативное закрепление положений, выработанных при применении доктрин общего права .

Ст. 701 КВД США устанавливает, что само товарищество как таковое не подлежит налогообложению в соответствии с Главой I КВД США. Лица, осуществляющие деятельность в качестве товарищей, самостоятельно выполняют обязательства по уплате налога на доход[174] [175] [176] [177].

Инструкция Казначейства, изданная в отношении этой статьи, содержит ряд положений направленных на борьбу с налоговыми злоупотреблениями . В параграфе (а) этого нормативного акта Министерством финансов сформулирована цель принятия Подглавы «К» КВД США «Товарищи и товарищества». Более того, инструкция говорит о том, что все положения

Подглавы «К», а также все принятые в ее отношении подзаконные акты должны применяться с учетом сформулированного намерения законодателя.

В соответствии с положениями нормативной инструкции целью принятия Подглавы «К» КВД США было разрешить налогоплательщикам осуществлять совместную деятельность посредством гибкой экономической формы, которая позволяет избежать налогообложения на уровне юридического лица. Однако при этом деятельность товарищества должна быть добросовестной и все совершаемые им сделки должны иметь существенную деловую цель. Каждая сделка, совершаемая товариществом, должна рассматриваться в соответствии с принципом существа над формой. Также товарищество должно вести учет всех сделок и точно отражать доход каждого из товарищей, с учетом всех фактов и обстоятельств по сделке.

В случае, если товарищество совершает сделки, которые не соответствуют намерению законодателя и основной целью которых является существенно уменьшить размер совокупного налогового обязательства члена товарищества, налоговый инспектор может переквалифицировать эти сделки, в результате чего их налоговые результаты будут рассмотрены в соответствии с требованиями и целями Подглавы «К» КВД США. Таким образом, даже если сделка удовлетворяет всем требованиям закона и подзаконного акта, с учетом их буквального толкования, СВД может установить, что сделка не соответствует целям Подглавы «К» КВД США, и изменить ее налоговую квалификацию.

Попытки кодификации предпринимаются и на уровне штатов. Законодательный орган Пенсильвании обратил внимание на доктрину «фиктивных сделок» с целью включения ее в House Bill 1305 и таким образом попытался урегулировать пробелы в законодательстве и возместить потери бюджета[178].

Пенсильвания попыталась нормативно закрепить положения, разработанные при применении доктрины «фиктивных сделок». Кодификация таких положений позволяет облагать налогом доход по фиктивным сделкам без участия суда. Однако при этом закон сохраняет возможность оспаривания действительности сделки и в судебном порядке.

Основные положения House Bill 1305 направлены на изменение определения «налогооблагаемый доход», чтобы включать в него доход и выгоды, полученные налогоплательщиком по сделкам, основная цель которых - уклонение от налогообложения.

Налогооблагаемый доход должен включать сумму вычетов по расходам по выплате процентов и затраты, нематериальные расходы и затраты, заплаченные, начисленные к оплате или понесенные в связи с одной или более сделками, если корпорация не докажет, что сделка или сделки, являющиеся основой таких расходов и затрат, не имели своей основной целью уклонение от налогообложения согласно данной статье .

Билль возлагает на налогоплательщика бремя доказывания того, что основной целью сделки не являлось уклонение от налогообложения. Закон также закрепляет презумпцию о том, что сделки между независимыми сторонами не могут иметь своей основной целью уклонение от налогов. Из толкования закона также следует, что, если налогоплательщик доказал СВД, что целью сделки не является уменьшение налогового бремени, вычеты, полученные по такой сделке, не включаются в налогооблагаемый доход компании.

Доказательство того, что основной целью сделки не было уклонение от налогообложения, может потребоваться от налогоплательщика при подаче налоговой декларации и должно состоять из «доказательства того, что у сделки была существенная деловая цель и экономическая сущность и что данная сделка была заключена в соответствии с принципом «длинной руки» . [179] [180]

При этом Билль не дает определение понятиям «деловая цель» и «экономическая сущность». Также не уточняется, каким образом налогоплательщик должен доказывать наличие «деловой цели» и «экономической сущности» сделки. Таким образом, несмотря на нормативное регулирование налогоплательщикам приходится обращаться к практике судов за разъяснением этих понятий.

Положительный эффект от нормативного закрепления доктрины заключается в следующем: 1) нет необходимости рассмотрения всех спорных сделок в судебном процессе, который может быть продолжительным по времени и дорогостоящим; 2) стабильность и определенность налогового законодательства; 3) гарантия того, что налогоплательщики получают налоговую выгоду только по действительным сделкам, которые соответствуют установленным в законе критериям. Тем не менее слабый момент нормативного регулирования заключается в том, что критерии и стандарты, установленные законодательством, не могут охватить всего многообразия фиктивных сделок. И часто сделки, внешне удовлетворяющие требованиям закона, все равно позволяют налогоплательщикам злоупотреблять своими правами и уклоняться от налогообложения.

Считается, что доктрина «фиктивных сделок» впервые была применена Верховным Судом США в деле Gregory v. Helvering в 1935 г.[181] Позиция Верховного Суда в данном деле заключалась в том, что воздействие налогообложения на отдельные сделки зависит от сущности данных сделок, а не от правовой формы сделки, выбранной налогоплательщиком, и что сделки, которые влекут за собой налоговую льготу, должны иметь деловую цель, для того чтобы быть действительными. Таким образом, в деле Gregory v. Helvering Верховный Суд США в целях налогообложения не принял во внимание сделку, которая удовлетворяла всем требованиям налогового кодекса при буквальном толковании нормы закона. В заключение Суд сказал, что, нельзя не считать данную сделку фиктивной, в противном случае это послужит лишь стимулом для новых «схем», и что признание такой сделки законной противоречит положениям закона и ставит вопрос о разумности такого закона. Верховный Суд также отметил необходимость установить намерение законодателя. «Законное право налогоплательщика сократить размер налогового обязательства, используя разрешенные законом средства, не может быть подвергнуто сомнению. ... Но необходимо также установить, действительно ли полученные результаты, помимо налогового, входили в намерение законодателя»[182].

Knetsch V. United States - еще один важный прецедент Верховного Суда США. В данном деле сделка отвечала всем требованиям закона при его буквальном толковании. Однако Верховный Суд отказал в налоговом вычете на основании того, что «сделка Knetsch\'s ... никак не затрагивала интересы выгодоприобретателя, кроме как уменьшения его налогового бремени....»[183]. Суд установил, что сделка между налогоплательщиком и страховой компанией была фиктивной, так как у сделки не было никакой экономической сущности и фактически у истца не возникло никаких долговых обязательств, предусмотренных положениями Кодекса, и следовательно он не имеет права на получение налогового вычета. Следуя принципам, сформулированным в деле Gregory v. Helvering, Верховный Суд также обратил внимание на намерение законодателя. Проанализировав то, как раньше регулировалось налогообложение взносов и выплат по аннуитетным договорам, тщательно изучив ст. 264 (a)(2) КВД 1954 г., исследовав отчеты парламента при ее принятии, Суд установил, что в намерение законодателя не входило разрешить получение налогового вычета по фиктивной сделке.

В деле Frank Lyon Co. v. United States (1978) Верховный Суд США рассмотрел вопрос о том, в каких случаях сделка будет считаться действительной в целях налогообложения при применении доктрины

«фиктивных сделок». Согласно решению Суда «при наличии действительно многосторонней сделки, имеющей экономический смысл и являющейся обоснованной с деловой и правовой точки зрения и не связанной с намерениями получить налоговые преимуществами, и не имеющей должную форму только согласно признакам уклонения от налогообложения, правительство должно гарантировать сторонам права и обязанности по такой

187

сделке» .

Положения, сформулированные Верховным Судом, получили развитие в решениях Апелляционного суда США. Так, в деле ACM Partnership v. Commissioner of Internal Revenue (1998) суд дал толкование ранее высказанной позиции в деле Gregory v. Helvering и уточнил, что для определения налоговых последствий необходимо исследовать фактические обстоятельства сделки, а не ее форму. Данная позиция была подтверждена в 2002 г. в деле IRS v. CmHoldings . Суд указал, что существо сделки имеет преимущество над формой, и даже если сделка формально удовлетворяет всем требованиям закона для получения налоговой выгоды, но при этом она экономически не обоснована, то налогоплательщик не сможет получить налоговые преимущества по такой сделке.

После принятия Верховным судом США решения по делу Gregory v. Helvering суды начали активно применять доктрину «фиктивных сделок». Однако нерешенным оставался вопрос о порядке применения доктрины: всегда ли необходим двухаспектный анализ сделки, который требовал, чтобы суды установили отсутствие и действительной деловой цели, и экономической сущности сделки? Данная проблема была разрешена в деле United Parcel Service of America, Inc. v. Commissioner of Internal Revenue (2001), в котором суд применил доктрину «фиктивных сделок» и при анализе сделки учитывал в большей степени фактические действия сторон и экономическую сущность, а [184] [185] [186]

не деловую цель[187]. Таким образом, при применении доктрины «фиктивных сделок» суды преимущественно учитывают фактические обстоятельства сделки, их экономический эффект и в меньшей степени мотивацию и намерения компаний при заключении таких сделок. Целью сделки может быть уменьшение налогового бремени, но такая мотивация не будет определяющей при заключении действительной сделки добросовестным налогоплательщиком с целью получения прибыли от деловой активности. Суд откажет в признании сделки действительной, если единственной ее целью было получение налоговой выгоды.

В настоящее время все положения, разработанные судами в рамках различных доктрин общего права (доктрины фиктивных сделок, существа над формой, сделки по шагам, деловой цели), получили свое закрепление в доктрине экономической сущности[188].

30 марта 2010 г. Президент США подписал Закон «О регулировании в области образования и здравоохранения» (далее - Закон № 111-152 от 30 марта 2010 г.)[189]. Изменения налогового законодательства США, внесенные данным актом, направлены на устранение существующей неопределенности налоговых отношений и повышение эффективности применения доктрин общего права. Этот документ содержит множество положений налогового характера, однако одной из самых интересных поправок КВД США, которая вводится в действие этим законом, является кодификация доктрины экономической сущности[190].

Статья КВД 7701 (о)[191], включенная в КВД Законом № 111-152 от 30 марта 2010 г., проясняет порядок использования доктрины: в отношении сделок, к которым применяется доктрина экономической сущности, сделка должна рассматриваться как имеющая экономическую сущность только в том

случае, когда: (А) сделка значительно улучшает экономическое положение налогоплательщика (не считая результатов налогообложения) и (В) у налогоплательщика есть важная причина для совершения этой сделки (не считая результатов налогообложения).

Таким образом, доктрина «экономической сущности» основывается на субъективном и объективном установлении факта того, что сделка имеет целью получение реальной экономической выгоды, не связанной с льготой по налогообложению. Исходя из смысла закона налогоплательщику надо доказать наличие сразу двух составляющих для получения налоговых льгот по сделке.

Чтобы определить, соответствует ли сделка приведенным выше критериям, принимается во внимание и вероятный доход по сделке, но только если размер ожидаемой прибыли, рассчитанной до уплаты налогов, является существенным по сравнению с размером ожидаемых налоговых льгот. Однако Закон № 111-152 от 30 марта 2010 г. не устанавливает минимального критерия для определения «существенности» разницы между этими двумя величинами. Согласно положениям, закрепленным Законом от 30 марта 2010 г., для расчета доналоговой прибыли все выплаты по сделке и налоги, уплаченные в других юрисдикциях, должны рассматриваться как расходы. Налоговые льготы, полученные на уровне штатов или местного самоуправления, следует оценивать так же, как налоговые льготы на федеральном уровне. Если на основании финансовой отчетности прибыль состоит только в сокращении налоговых выплат, считается, что сделка не отвечает требованиям п. «В» ст. 7701 (о) ICBД.

Закон № 111-152 от 30 марта 2010 г. предусматривает исключения для сделок, совершаемых физическими лицами, на которых действие доктрины распространяется только в части сделок, связанных с бизнесом или торговлей.

Законом «О регулировании в области образования и здравоохранения» от 30 марта 2010 г. вводится определение доктрины экономической сущности: это доктрина общего права, согласно которой нельзя получить налоговые льготы по сделке, если у нее отсутствует экономическая сущность или бизнес-цель.

Все приведенные выше положения налогового законодательства касаются только тех сделок, к которым применима доктрина экономической сущности. Как определить это в отношении конкретной сделки? Согласно новым положениям КВД решаться данный вопрос должен так же, как и до вступления поправок в силу. Таким образом, применение доктрины при рассмотрении каждого дела в конечном счете отнесено к компетенции суда.

Принимая во внимание анализ судебной практики, приведенной выше, можно сделать вывод о том, что суды обращаются к доктрине в тех случаях, когда сделка полностью соответствует букве закона. Однако есть основания полагать, что в намерение законодателя не входило предоставление льгот по такой сделке, так как она является фиктивной и у нее нет иной цели, кроме получения налоговых выгод.

Важно отметить, что новые положения налогового законодательства распространяются на сделки, совершенные после вступления поправок в силу, т. е. после 31 марта 2010 г.

Следует отметить, что кодификация доктрины экономической сущности не должна рассматриваться как полный запрет на получение налоговых льгот. Однако внесение изменений в КВД необходимо для борьбы с налоговыми злоупотреблениями.

Помимо кодификации доктрины экономической сущности Закон № 111152 от 30 марта 2010 г. внес изменения в положения ст. 6662[192]KBД США, которые ужесточили наказание за сокрытие информации о сделках, у которых отсутствует экономическая сущность, и за уход от налогов посредством таких сделок. Размер штрафа увеличен в два раза и с принятием поправок составляет 40 процентов от суммы недоплаченных налогов вместо действовавших до этого 20 процентов.

К сокрытию информации о сделке относится любое недостоверное или неполное отражение в налоговой декларации или приложении к ней фактов о сделке, подпадающей под регулирование ст. 7701 (о), когда эти факты существенным образом изменяют налоговое регулирование сделки.

Подача уточненной декларации и внесение поправок в приложение к ней с раскрытием полной информации о сделке не принимаются во внимание при привлечении к ответственности и не влияют на размер штрафа, если эти действия были предприняты налогоплательщиком уже после того, как СВД начала проверку налоговой декларации и обратилась за разъяснениями по поводу сделки.

Поправки, внесенные Законом № 111-152 от 30 марта 2010 года в ст. 6676 КВД[193] [194], предусматривают штраф в размере 20 процентов за получение возмещения или налогового кредита по сделке, у которой отсутствует экономическая сущность.

Осенью 2010 г. СВД выпустила разъяснения, касающиеся ст. 7701 (о) КВД . Согласно этому документу СВД не планирует составлять список сделок, к которым применяется доктрина экономической сущности. При решении вопроса о применении доктрины к конкретной сделке СВД будет продолжать использовать тот же подход, что и до кодификации доктрины.

При оценке сделки с точки зрения наличия экономической сущности и деловой цели в соответствии со ст. 7701 (о) КВД Служба внутренних доходов будет обращаться к ранее сформированным прецедентам и практике применения собирательного подхода в рамках доктрины общего права.

Кодификация доктрины была проведена для усиления борьбы с агрессивным налоговым планированием и обеспечения дополнительного дохода государства. C одной стороны, можно говорить о положительном эффекте кодификации в связи с устранением неясности в применении доктрины при оценке деятельности налогоплательщиков, с другой — кодификация доктрины привела к усложнению положений законодательства и лишила доктрину необходимой гибкости. Несмотря на то что кодификация прояснила порядок применения собирательного подхода, она породила и ряд новых вопросов, в частности относительно того, на какие сделки распространяется действие доктрины, как осуществить оценку предполагаемой прибыли и соотнести ее с налоговой выгодой. Однако теперь при нормативном закреплении доктрины налогоплательщики будут вынуждены учитывать ее положения при налоговом планировании. Также есть основания полагать, что кодификация подтолкнет Конгресс и СВД к созданию четких правил ее применения, что будет только способствовать стабильности всей налоговой системы.

В заключение можно отметить, что в течение длительной практики применения доктрин общего права судами США были выработаны методы проверки сделок на соответствие нормам закона не только по форме, но и согласно намерениям законодателя. Суды не ограничиваются формальным применением доктрины, для того чтобы признать сделку незаконной, а проводят тщательную проверку каждой сделки на предмет соответствия критериям, содержащимся в доктринах. Сделка признается фиктивной не на основании того, что она не удовлетворяет доктрине «экономической сущности», а потому что она не соответствует критериям, установленным данной доктриной. Для признания действительной сделка должна пройти тест на предмет наличия 1) деловой цели и 2) экономического эффекта, не связанного с получением налоговой выгоды. Доктрина в системе налогового права США - это не правовая позиция судов по толкованию нормы права, существенно изменяющая ее понимание, а скорее - система методов по оценке налогооблагаемых действий на соответствие букве и духу закона.

<< | >>
Источник: РОМАНОВА ЕКАТЕРИНА ВИКТОРОВНА. СУДЕБНАЯ ДОКТРИНА В СИСТЕМЕ ИСТОЧНИКОВ НАЛОГОВОГО ПРАВА США. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва-2012. 2012

Скачать оригинал источника

Еще по теме 2.2. Становление судебно-правовых доктрин в США:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -