Доктрина прецедента и судебная система ЕС.

Принимая во внимание те выводы, к которым автор пришел в предыдущем параграфе, возникает вопрос: можно ли говорить о том, что система обязательной силы судебного решения (прецедента) Суда ЕС для национальным судов привела к формированию судебной системы ЕС? Об этом, в частности, говорит Крейг и Де Бурка^[228].

Однако в данном вопросе есть терминологическая дилемма: что следует понимать под «судебной системой», каковы ее признаки. В традиционном понимании этого термина судебная система подразумевает «терииториальное и функциональное подчинение и распределение подсудности судебных инстанций»^[229]. Можно ли использовать этот термин по отношению к тому взаимодействию Суда ЕС и национальных судов? Ответ на этот вопрос должен быть отрицательный. Только в будущем, согласно проекту Конституции, который предполагает создание целого ряда судебных институтов в рамках ЕС, можно будет говорить о судебной системе ЕС, как о совокупности инстанций. Однако в том, что касается отношений Суда ЕС и национальных судов в сфере применения европейского права, не корректно говорить о «судебной системе», хотя бы в силу того, что национальные суды не подчиняются Суду ЕС, а их отношения с Судом ЕС носит скорее характер сотрудничества, основанного на признании верховенства и прямого действия европейского права по отношению к национальному праву, а следовательно и особой роли прецедента в европейском праве.

В свою очередь развитие прецедентного права Суда ЕС было бы невозможным без процедуры вынесения решения в преюдициальном порядке. В настоящей главе автор подробно обращается к одному из важнейших аспектов нормотворчества Суда ЕС, а именно доктрине прецедента, разработанной Судом на основании прежде всего процедуры вынесения решений в преюдициальном порядке, указанной в статье 234 Договора об учреждении ЕС. Как уже было отмечено выше, разработанная Судом ЕС доктрина прецедента позволила решить сразу две сложнейших проблемы: во-первых, перейти от «горизонтального» сотрудничества судов государств - членов и Суда ЕС к иной структуре сотрудничества в сфере применения права ЕС; во-вторых, решить вопрос с огромным количеством запросов в преюдициальном порядке, с которым Суд ЕС уже не мог эффективно справляться.

Еще несколько лет назад, рассматривая эту проблему, многие специалисты выдвигали ряд возможных решений. Учитывая постоянно расширяющуюся юрисдикцию Суда ЕС по мере принятия и Единого Европейского Акта, и Договора об учреждении Европейского Союза, и Амстердамского Договора, а также активную нормотворческую позицию Суда ЕС, звучали предложения учредить ряд «подразделений» Суда ЕС в ряде регионов Европейского Союза^[232], которые могли бы

применять уже существующее прецедентное право Суда ЕС. Однако Суд не был склонен поддержать это предложение²*⁴. Суд ЕС подчеркивал, что «эффективная судебная система»^[233] может существовать только в том случае, когда количество судебных инстанций точно соответствует потребности в них, тем более «учитывая центральную роль, которую призваны играть национальные суды, наделенные общей юрисдикцией по применению права ЕС»^[234]. Уже тогда Суд высказался в пользу создания специализированных судебных органов при суде ЕС, а также специальных палат в Суде первой инстанции. Нежелание Суда ЕС отходить от сложившейся «двухуровневой системы» (Суд ЕС - Суд первой инстанции) возможно обоснованно определенным стремлением построить единую судебную систему применения права ЕС с помощью национальных судов. Об этом в частности писал председатель Суда ЕС Родригес Иглесиас в 1996 году^[235]. Все остальные предложения, выдвинутые к моменту принятия Амстердамского Договора, да и после него, были еще менее реалистичными: предлагалось подвергать тщательному предварительному

пересмотру дела, прежде чем они поступят на рассмотрение Суда ЕС, принимать к рассмотрению только те дела, которые позволили бы решить вопросы общеправового характера и т.д.

Однако единственно правильное решение было предложено и затем реализовано государствами - членами в феврале 2001 года в документе, получившем название Ниццский Договор. Договор уже ратифицирован всеми государствами - членами и с мая 2003 года вступил в силу. Ниццский Договор вносит существенные поправки в полномочия Суда ЕС и Суда первой инстанции. Был также принят новый Устав Суда ЕС. Ниццский Договор, без сомнения, является вехой в развитии Суда ЕС, хотя в некотором отношении, как это часто бывает, положения Договора лишь закрепляют то, что уже было разработано Судом ЕС. Подраздел IV Договора о ЕС, касающийся

функционирования Суда ЕС, содержит следующие изменения. Во-первых, изменена статья 220, являющаяся основной для определения полномочий Суда ЕС, что, правда, не препятствует ее расширительному толкованию. Новеллой является то, что при Суде первой инстанции могут создаваться специализированные Суды для осуществления судебных полномочий²®’ Во-вторых, нашла свое воплощение идея о придании Суду первой инстанции полномочий рассматривать и разрешать дела, передаваемые в рамках преюдициальной процедуры^[236]. Правда, в ограниченном объеме и при безусловном праве Суда ЕС пересматривать и надзирать за принятием подобных решений. Суд ЕС оставляет за собой исключительное право рассматривать вопросы, связанные с обеспечением единого и последовательного применения права Сообщества²”. В случае же возникновения угрозы обеспечению единого и последовательного применения права Сообщества при рассмотрении вопроса в рамках преюдициальной процедуры Суд первой инстанции обязан передать этот вопрос на рассмотрение в Суд ЕС. Как представляется, это и будет единственным критерием для разграничения полномочий Суда первой инстанции и Суда ЕС в сфере осуществления полномочий в рамках статьи 234 Договора о ЕС, поскольку таким образом можно наиболее эффективно контролировать объем дел, поступающих на рассмотрение в преюдициальном порядке. Совершенно очевидно, что Ниццский Договор посредством внесения подобных изменений в Учредительные Договоры реализует концепцию Суда ЕС о «конституционной» роли Суда ЕС в институционально структуре Европейского Союза.

Подводя итоги сказанному в настоящей главе, необходимо отметить, что Суд ЕС, действуя на основании полномочий, к рассмотрению которых автор обращался в Главе I, разработал концепцию прецедента как источника нормативно-правового регулирования, de facto обязательного к применению судами государств - членов при разрешении споров права ЕС и на практике применяемого судами. Доктрина прецедента разработана Судом ЕС прежде всего с единственной целью привлечь национальные суды к участию в применении норм права ЕС более эффективным способом, поскольку загруженность Суда ЕС и постоянные конфликты между Судом ЕС и некоторыми судебными инстанциями государств - членов мешали единообразном применению права ЕС.

Договора о Создании Европейского Сообщества. С вступлением в силу подписанного в феврале 2001 года Пиццского Договора следует ожидать серьезных изменений в порядке функционирования Суда ЕС и Суда первой инстанции, что также отразится на функционировании сложившейся системы прецедентного права Суда ЕС. Вероятнее всего, усложнение функции и структуры Суда ЕС приведет к тому, что придется «встраивать» в систему прецедентов Суд первой инстанции, который также будет обладать полномочиями выносить решения в преюдициальном порядке, а также толковать право ЕС.