<<
>>

3. Судебный прецедент и судебная практика

Как отмечалось выше, судебный прецедент — это судебное решение высшего органа судебной власти по конкретному делу, вынесенное в рамках определенной юридической процедуры, содержащее правоположение (толкование, разъяснение закона), служащее обязательным правилом применения для аналогичных дел в будущем и опубликованное в официальных сборниках.

Развитие судебной практики тесно связано с деятельностью судебных органов, начиная с судебной практики князей, боярской думы, сената, революционных трибуналов, Верховного Суда СССР и верховных судов союзных республик. В настоящее время судебную практику создают суды, входящие в судебную систему России.

Творческая деятельность суда положительно оценивалась И.А. Покровским. В частности, он пишет: «Закон и суд не две враждебные силы, а два одинаково необходимых фактора юрисдикции. Оба они имеют одну и ту же цель - достижение материально справедливого; закон для достижения этой цели нуждается в живом дополнении и сотрудничестве в лице судьи. И нечего бояться этой творческой деятельности судьи: судья в неменьшей степени, чем законодатель, сын своего народа и своего времени и в неменьшей степени носитель того же народного правосознания»[111].

На протяжении всего периода судебная практика являлась своеобразным ориентиром для единообразного рассмотрения судебных дел, правильного применения установленных нормативно-правовых актов, толкования и восполнения пробелов в законодательстве.

Русский ученый права и знаток судебной практики Д.И. Мейер считал, что судебная практика всегда служит помощницей законодательству, дополняя его пробелы, точнее определяя применение закона к данным случаям[112].

Значение судебной практики в основном зависит от политической воли государства и её правовой политики[113]. Будет она иметь творческий, вспомогательный характер или будет находиться в застое.

Активная творческая самостоятельность судебной практики начинается с отделением судебной власти от законодательной и исполнительной.

Впервые в России такой шаг был сделан в 1864 г.. В результате судебной реформы судебная власть была отделена от законодательной, отменен запрет на толкование законов. Судам предписывалось всякое дело решать на основании закона, не останавливая решения под предлогом не полноты, неясности или противоречия законов.

Известный русский правовед Н.М. Коркунов отмечал определенное значение судебной практики для правовых отношений. Одно из первых условий правосудия, - писал он - чтобы законы ко всем применялись одинаково, а это не возможно без однообразной, устойчивой судебной практики. Суд поэтому склонен всегда поддерживать то именно начало, которое уже принято предшествующей практикой[114].

В настоящее время начался новый этап развития, как судебной практики, так и судебного прецедента в правовой системе России. Начало этому было положено в Концепции судебной реформы (1991 г.). Конституция РФ (1993 г.) законодательно закрепила разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Таким образом, был дан импульс судейскому правотворчеству.

В своей деятельности судебная власть должна не только применять закон, но и создавать общие нормы, когда законодатель молчит. Судебное правотворчество находит свое отражение в судебных прецедентах Конституционного Суда РФ и в судебной практике Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ.

Поэтому следует отличать судебный прецедент от судебной практики. Так, профессор С.В. Боботов пишет: «Прецедент в отличие от судебной практики, т.е. суммарного результата рассмотрения конкретных дел, создается отдельно вынесенным судебным решением, которое вправе принимать лишь высшие судебные инстанции»[115]. С этим мнением полностью согласны.

Судебная практика является одним из видов юридической практики, наряду с такой деятельностью как «следственная практика», «административная практика», «прокурорская практика» и т.д.

Все это связывается с практической деятельностью того или иного государственного органа по применению нормативно-правовых актов при разрешении юридических дел. Как отмечает В.И. Леушин: «Юридическую практику можно определить как деятельность субъекта по принятию решений правового содержания»[116].

В тоже время, судебная деятельность связана с рассмотрением юридических дел в определенном процессуальном порядке (рассмотрение дела по первой инстанции, апелляционное, кассационное, надзорное и конституционное производство). В процессе такой деятельности судами выявляются и учитываются те стороны и особенности общественных отношений, которые недостаточно урегулированы правовой нормой, законом, а поэтому необходима правовая регуляция таких отношений.

В рамках судебной деятельности таким регулятором призван выступать суд, который в процессе своей деятельности создает судебную практику - связывающее звено между общественными отношениями и нормами права. С.С. Алексеев в связи с этим пишет: «по самой логике права на помощь закону приходит институт исконно правового порядка - правосудие, выраженное в деятельности суда, в судебной практике. Через судебную практику могут быть с достаточной основательностью раскрыты основные начала, «дух» данной сферы права, нашедшие не всегда полное закрепление в законодательстве, в кодексе»[117]. На наш взгляд, это очень ценное положение.

С одной стороны, судебная практика становится дополнительным и вспомогательным средством регулирования общественных отношений, с другой - судебная практика выступает и как деятельность и как результат этой деятельности. Как деятельность, судебная практика это определенный способ применения правовых норм, а как результат (форма), судебная практика выступает в виде положений, конкретизирующих в рамках закона правовые нормы[118].

Поэтому не всякое применение судом правовой нормы является судебной практикой, а только то, что связано с выработкой определенного положения, определенного принципа, определенной формы.

В этом смысле следует рассматривать судебную практику, как «устоявшееся положение», выработанное в результате неоднократного применения нормы права по аналогичным делам, как определенную форму правоприменительной деятельности[119].

Такая судебная практика, в понимании А.Б. Венгерова, «определяется как объективно складывающийся итог, результат (форма) правоприменительной деятельности, обусловленной конкретизацией правовой нормы в рамках закона в процессе неоднократного применения нормы по аналогичным делам»[120].

Судебная практика и судебный прецедент как явления и отражающие их понятия не являются идентичными. Если судебная практика выступает как источник права, то её следует рассматривать в двух смысловых значениях, в широком и узком.

В широком понимании это судебная деятельность всех судов входящих в судебную систему, связанная с правоприменением и выработкой в процессе рассмотрения конкретных дел (или обобщения определенной категории дел) общеобязательных правил поведения.

Во втором случае, более узком, судебная практика представляет собой конкретные общеобязательные решения, выработанные в процессе судебной деятельности. По этому поводу В.А. Туманов пишет: «Под судебной практикой понимают выработанные в ходе судебной деятельности «правовые положения», определения-дефиниции, правила, указания, которые обладают определенной степенью обобщенности, общепризнанности и обязательности»[121].

Заслуживает пристального внимания точка зрения профессора С.С. Алексеева в понимании судебной практики. В частности, он отмечает, что «судебная практика - это практика судебных прецедентов, т. е. судебная деятельность, которая строится по общезначимым принципам культуры общего, прецедентного права, его ведущего начала - «обоснования от прецедента к прецеденту» и которая вместе с тем опирается на основополагающие начала и ценности права - на начала правды, справедливости, соразмерности»[122].

От правового прецедента следует отличать судебную практику, которая, будучи дополнительным источником права, позволяет вырабатывать правоположения, обобщающие целесообразный, не противоречащий действующему законодательству повседневный опыт разрешения спорных жизненных ситуаций[123].

В тоже время, М.Н. Марченко считает, что когда речь идет о судебном прецеденте как источнике, то имеется в виду не столько процесс судебной деятельности, в ходе которого формируются «правовые положения», сколько результат этой деятельности, а именно - сами эти вырабатываемые судебной деятельность общие «правовые положения»[124].

Несмотря на явные противоречия и расхождения в понимании некотороми авторами «судебной практики» и «судебного прецедента», в большинстве научных исследований эти явления и понятия рассматриваются как идентичные и взаимозаменяемые, выступающие под общим названием «прецедент»[125].

Убедительна точка зрения В.М. Лебедева о судебной практике, которая по нашему мнению, полно и всесторонне охватывает понимание и роль судебной практики в системе правового регулирования.

Так, В.М. Лебедев пишет: «Судебная практика представляет собой опыт индивидуально-правовой деятельности судов, складывающийся в результате применения права при решении юридических дел»[126].

Теория права различает три вида судебной практики, которые условно можно разделить как: текущая, прецедентная и руководящая.

Текущая практика - опыт применения законодательства, выраженный в решениях судов по конкретным юридическим делам. Данная форма практики является «первичной». В ней только намечаются подходы к решению той или иной категории юридических дел. Это опыт, особенно когда речь идет о применении новых правовых норм, несет на себе печать неопределенности, но постепенно обогащается, включая все новые грани общественных отношений, подпадающих под правовое регулирование.

Прецедентная практика - опыт применения законодательства, выраженный в решениях высших судебных органов по конкретным делам, причем решениях принципиального характера.

Решения имеют принципиальный характер в том случае, если текущая правоприменительная практика свидетельствует о неоднозначном понимании (толковании) правовых норм, в результате при одних и тех же обстоятельствах принимаются различные решения. При этом практика называется прецедентной, так как дает образец толкования и применения права, которому в силу авторитета высших судебных органов должны следовать остальные суды.

Однако в отличие от прецедента как источника права, считает В.М. Лебедев, прецедентная практика или прецедентные решения не являются источником права, поскольку являются не новой юридической нормой, а образцом понимания и применения существующей правовой нормы. Исключения иногда делаются для тех случаев, когда практика сталкивается с пробелами в праве[127].

Руководящая практика - опыт применения законодательства, выраженный в особых актах центральных судебных органов, в которых данные практики обобщенно, «вторично» формулируются в виде конкретизирующих нормативных предписаний. Это - высшая форма практики. Здесь опыт применения законодательства не связан непосредственно с отправлением правосудия по конкретному делу.

При этом под источником права понимается не текущая судебная практика, а то, что в нашей отечественной науке называется прецедентной судебной практикой, т.е. решениями, принимаемыми Верховным Судом РФ по принципиальным вопросам, по-разному решаемым нижестоящими судами[128].

Думается, эти явления (судебный прецедент и судебная практика) следует рассматривать в совокупности их эволюционного развития, поскольку судебная практика на определенных этапах может выступать основой, базой для окончательного установления судебного прецедента, что фактически и практически применительно для правовой системы России.

Судебная практика в российской правовой системе должна способствовать развитию и совершенствованию права, следовательно «необходимо стимулировать развитие судебной практики в качестве важного дополнительного источника российского права»[129].

Поэтому в нашем исследовании мы хотели бы остановиться именно на узком понимании судебной практики в современной российской правовой системе, поскольку ее особая роль связывается с развитием и совершенствованием права в России.

В последнее время законодатель пытается регулировать весь спектр общественных отношений, при этом не всегда точно детализируются создаваемые им нормы права. Но жизнь многогранна, невозможно все в ней предусмотреть, а тем более законодательно закрепить и учесть все тонкости общественных отношений.

Поэтому как бы уважительно мы ни относились к закону (главному источнику российского права), всегда будут обнаруживаться юридические неточности, а как один из способов устранения этого - судебное правотворчество. Поскольку в процессе применения правовой нормы возникают определенные сложности, требующие практической судебной доработки, доведение закона до идеала действия.

В подобных ситуациях, а возникают они на протяжении всего существования права, помогают решать проблему, как судебный прецедент, так и судебная практика, действие которых все заметнее проявляется в судебной деятельности высших судебных органов России.

Такая судебная деятельность не осталась без внимания теоретиков права. Так, Р.З. Лившиц отмечает: «Судебная практика приспосабливает общеправовую норму к особенному и единичному - конкретным жизненным ситуациям. Поэтому признание за судебной практикой роли источника права не умаляет полномочий законодательной и исполнительной власти. Суды выполняют только им присущие полномочия, которые не могут быть выполнены другими органами. Возрастание роли суда в жизни общества с необходимостью приводит к выполнению судебной практикой нормотворческой функции. Это и происходит в российской действительности»[130].

Так каким же образом судебные органы формируют правовые положения? Прежде всего, это связывается с деятельностью высших судебных органов, а именно Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ.

Конституционный Суд в пределах своих полномочий (ст. 3 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации») рассматривает вопросы в пленарных заседаниях и в заседаниях палат (ст.ст.21, 22). В основном это дела о соответствии различных актов Конституции РФ, жалобы на нарушение конституционных прав и свобод граждан, запросы судов о проверки конституционности закона, толкование Конституции РФ. По результатам рассмотрения дела суд принимает итоговое решение (постановление).

Постановление Конституционного Суда содержит правовую аргументацию по рассматриваемому вопросу. Правовой основой решения становится выработанная правовая позиция суда, содержащая: толкование конституционных норм, правовые принципы о соответствии или не соответствии нормативно-правового акта Конституции РФ.

Решения Конституционного Суда становятся обязательными на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений.

В практической деятельности такие решения Конституционного Суда служат основанием для отмены соответствующими государственными органами не конституционных нормативно-правовых актов, внесению изменения в действующий закон, а также непосредственно применяются нижестоящими судами, в случае признания отдельных положений закона не соответствующими Конституции РФ.

Практику судебного правотворчества Конституционного Суда можно проиллюстрировать на постановлениях по проверки конституционности ряда статей УПК РСФСР, в которых сформулированы правовые позиции обязательные для применения при расследовании и рассмотрении уголовных дел. Данные судебные прецеденты для удобства применения на практике публикуются в законе под статьей, которая признана не конституционной[131].

Так, стало возможным судебное обжалование постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, постановления о прекращении уголовного дела, постановлений связанных с производством обыска, наложением ареста на имущества, приостановлением уголовного дела, продлением срока расследования дела. Также подлежат обжалованию в кассационном порядке: приговоры Верховного Суда РФ, определения (постановления) суда вынесенные до постановления приговора. Получили доступ на участие в судебных прениях потерпевшие[132].

Данные постановления обладают материально-правовой силой закона и обязательны для применения судом в практической деятельности как судебные прецеденты Конституционного Суда РФ, следовательно, они имеют силу источника права[133].

Такое понимание о природе постановлений Конституционного Суда РФ разделяет председатель Конституционного Суда РФ М.В. Баглай. В частности, он отмечает: «Формально Конституционный Суд не наделен нормотворческими полномочиями, и поэтому его постановления и определения как бы не являются самостоятельным источником права, подобно законодательным актам. Но, давая толкование конституционных норм и формулируя правовые позиции по рассматриваемым им вопросам, он развивает законодательство и дополняет действующие источники конституционного права. В связи с этим более верно теоретически считать, что постановления Конституционного Суда являются источниками права»[134].

Таким образом, можно определенно сказать, что постановления Конституционного Суда РФ восполняют пробел в законе, дают толкование конституционных норм, обладая характерными признаками судебного прецедента, что позволяет ими пользоваться в практических ситуациях как источником права.

Процедура формирования правоположений Верховным Судом и Высшим Арбитражным Судом РФ в основном аналогична, но мы рассмотрим данный вопрос на примере Верховного Суда РФ.

В соответствии со своими полномочиями Верховный Суд изучает и обобщает судебную практику, анализирует судебную статистику и дает руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства, возникающим при рассмотрении судебных дел. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда обязательны для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение.

Правоположения выработанные Верховным Судом это итог обобщения рассмотренных судебных дел по определенной категории. На основе проведенного обобщения Пленум Верховного Суда принимает постановление, в котором дает токования, разъяснения действующего закона для единообразного применения судами при рассмотрении дел, формулирует правовые правила в случае установления пробела в законе.

Подобные решения правильного применения закона создаются двумя путями: во-первых, в результате рассмотрения Верховным Судом конкретных дел, во-вторых, в результате обобщения судебной практики. Такое разъяснение законодательства в период союзного государства принадлежало - Верховному Суду СССР и Верховным Судам союзных республик.

А.А. Пионтковский в свое время отмечал ведущую роль Верховного Суда СССР по разъяснению законодательства. В частности, он писал: «Верховный Суд СССР как высший судебный орган страны играет большую роль в выработке единообразия в применении советских законов, в обеспечении единства судебной практики. Это осуществляется как рассмотрением в порядке надзора отдельных конкретных судебных дел, так и путем дачи судам руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР по возникшим в практике вопросам уголовного и гражданского законодательства и имеющим обязательную силу для всех судов нашей страны»[135].

Разъяснение законодательства - довольно редкое явление в судебной практике других стран. Такие решения высшего судебного органа были приемлемы только для правовой системы СССР, а в настоящий период для правовой системы России.

Постановления Пленума Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам разъяснения применения законодательства даются на основе обобщения судебной практики применения закона и имеют обязательную силу для судов.

Верховный Суд принимает руководящие разъяснения на основе оценки практики применения законов судебными органами. В этом случае вывод, сделанный А.Ф. Черданцевым, о руководящих разъяснениях Верховного Суда, заслуживает внимания, поскольку проводится граница между разъяснением закона на основе оценки самого закона и на основе оценки практики применения законов судебными органами.

Именно разъяснения на основе практики применения законов судами становились и становятся сейчас основой руководящих разъяснений пленума высшего судебного органа.

Так, А.Ф. Черданцев пишет: «Дача нормативных разъяснений базируется на практике судебных органов, связана только с практикой применения законов, преследует цель обеспечить правильное, с точки зрения авторитетного интерпретатора, толкование и применение законов»[136].

Наглядным подтверждением может служить постановление № 7 Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних». В постановлении содержатся, обязательные для применения судами, правоположения: процессуальный порядок рассмотрения материалов о применении принудительных мер воспитательного воздействия (п. 14), уголовно-правовое положение об исключении соучастия в преступлении с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста или невменяемости (п.9)[137].

С принятием нового УК РФ, законодатель принял новеллы о применении принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним, но не предусмотрел процессуальный порядок рассмотрения прекращенного уголовного дела в отношении несовершеннолетнего. В результате отсутствия процедуры рассмотрения таких материалов, в судах складывался разный порядок рассмотрения. С целью устранения процессуального пробела в законе и недопущения нарушений прав несовершеннолетних, Пленум урегулировал пробел в законе, установил процедуру рассмотрения материалов в отношении несовершеннолетних.

Ранее в судебной практике признавалось соучастие с лицом, не достигшим возраста привлечения к уголовной ответственности или признанным невменяемым, с принятием выше названого постановления эти обстоятельства полностью исключаются и соучастия не образуют.

Судебная практика постановлений Пленума Верховного Суда является образцом обязательного применения, как нижестоящими судебными инстанциями, так и другими органами, должностными лицами в правоприменительном процессе, поскольку заполняет пробел недостающей статьи кодекса (закона), позволяет на основе авторитетного толкования и разъяснения единообразно применять законодательство. Поэтому такая судебная практика, несомненно, является источником права[138].

Судебная практика Верховного Суда создается также президиумом, судебными коллегиями при рассмотрении конкретных дел по первой инстанции, в кассационном и надзорном порядке. Такие решения имеют авторитетное толкование, разъяснение закона и обязательно используются нижестоящими судами для правильного применения законодательства, и вполне могут рассматриваться в качестве источника права, поскольку иногда решают те вопросы, которые в принципе должен решать законодатель.

Судебная практика, как отмечает В.М. Жуйков, закрепленная в некоторых постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, является источником права, а судебная практика, выраженная в официально опубликованных постановлениях Верховного Суда по конкретным делам (определениях Судебных коллегий, постановлениях Президиума), фактически также зачастую является источником права и учитывается судами при разрешении ими дел[139].

Данная точка зрения не однозначна, поскольку оппонирующие сторонники считают, что судебная практика не «источник права» и «не будучи правотворчеством является одним из важнейших источников для правотворчества. Поэтому суд не законодательствует и не управляет. Он применяет право. Судейское же правотворчество - это опасный симбиоз судьи и законодателя в одном лице»[140].

Негативную позицию к судебной практике и судебному прецеденту как источникам права в отечественной правовой системе поддерживают и некоторые другие авторы[141]. Но это позиция незначительного меньшинства.

По нашему мнению, судебный прецедент и судебная практика реально существуют и применяются в российской правовой системе.

Фактическое существование судебного прецедента видится в постановлениях Конституционного Суда РФ, которые обладают характерными признаками прецедента. Судебную практику как источник права создают Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ. Поэтому судебная практика имеет «множество резервов, использование которых должно способствовать совершенствованию российского правотворчества»[142].

С получением законодательного подтверждения правотворческой роли высших судебных органов и разработанной доктриной прецедента, основным источником этих судебных органов должен стать судебный прецедент.

<< | >>
Источник: Гук Павел Александрович. СУДЕБНЫЙ ПРЕЦЕДЕНТ КАК ИСТОЧНИК ПРАВА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Саратов - 2002. 2002

Еще по теме 3. Судебный прецедент и судебная практика:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -