<<
>>

3.Судебный прецедент в российской правовой системе

В российской правовой системе на протяжении длительного времени судебный прецедент не признавался как источник права, хотя судебная практика (прецеденты) играла определённую роль при разрешении сходных казусов, когда отсутствовала норма закона, а также учитывалась при создании законов.

На каждом этапе исторического развития Российского государства право постоянно совершенствовалось. Основным источником права в России всегда считался закон. Но в период своего становления, определенный круг общественных отношений регулировался также обычаями, которые применялись при рассмотрении судебных тяжб общиной, а в последствии князем и его наместниками.

Во время княжеского правления на Руси вся власть сосредотачивалась в руках князя, в том числе и судебная. Князь при рассмотрении спора в силу отсутствия или несоответствия жизненной ситуации норм обычного права создавал прецедент.

Русский историк права А.Е. Пресняков пишет: «Случаи сложные, неясные, новые, случаи, при которых применение обычного права привело бы к явной несправедливости, - вот, прежде всего, область княжого решения. Это решение по справедливости, игравшее существенную роль в развитии права у всех народов. Это фактор творчества нового права путем прецедентов, какими становились отдельные княжеские приговоры»[41].

Нормы, созданные княжеской судебной практикой нашли своё воплощение в Русской Правде, их связывают с именами князей.

Главным фактором правообразования в тот период была судебно-административная практика, значение которой усиливалось по мере изменения общественной жизни. Старые нормы обычного права не отличались достаточной гибкостью, чтобы отвечать на новые вопросы и новые потребности, возникавшие в жизни.

Таково было основное условие, пишет А. Е. Пресняков, возникновения правительственной деятельности по созданию нового права. Она имела две формы - судебно-административную практику, создававшую по отдельным случаям решения - прецеденты, которые, применяясь к ряду новых сходных случаев, обобщались и вырастали до значения новых норм права; и уставную деятельность, прямо создававшую новые нормы в руководстве этой практикой[42].

Чтобы понять причины, побудившие к такой деятельности князя как судьи, управителя и законодателя, следует уяснить те явления в общественной жизни Древней Руси, которые создавали положения и вопросы, не разрешавшиеся обычным правом и требовавшие решения в интересах общего мира. Обычное право было рассчитано на определенную оседлость общин, которые характеризуются «как союзы для охраны мира».

Длительное время князь не вмешивался в самодеятельность общины, но постепенно власть князя проникла в замкнутость самоуправляющихся общинных миров. Произошло объединение их в волости, развивается городская жизнь, торговля, устанавливаются отношения с иностранцами, происходят перемены в социально-экономических условиях древнерусского быта, что вызвало к жизни новое право - право создаваемое князем в виде судебной практики (прецедентов), как необходимое дополнение к обычному праву.

В период действия обычного права при возникновении вопроса о его нарушении и восстановлении, право следовало, к спорным случаям найти и сформулировать. Эти формулы права в виде княжеских приговоров становятся прецедентами, что облегчает нахождение и применение права в будущем при сходных случаях. Княжеские прецеденты, для удобства использования и сохранения, заносят в уставы и своды. В дальнейшем запись становиться уставной грамотой, уложением, авторитетным документом с правовым весом.

Так, источником формирования Судебника 1497г. стали нормы Русской Правды, обычного права, судебной практики и литовского законодательства.

Российский историк права И.А. Исаев отмечает, что если Русская Правда являлась сводом обычных норм и судебных прецедентов и своеобразным пособием для поиска нравственной и юридической истины, то Судебник стал, прежде всего «инструкцией» для организации судебного процесса[43]. Из этого следует, что княжеские прецеденты способствовали формированию и развитию, как права, так и процесса на Руси.

В 1529 г. был принят первый статут Великого княжества Литовского, который был основан также на судебной практике и других источниках.

Основными источниками общерусского права в ХV-ХVII в.в. были великое княжеское законодательство, «приговоры» Боярской думы, постановления Земских соборов, отраслевые распоряжения приказов.

Примером может служить Соборное Уложение 1649 г., источником которого стали судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения Земских соборов, Стоглав, литовское и византийское законодательство. Тем не менее, в тот период преобладает законодательная форма над судебной практикой и обычаем.

В исследуемые периоды судебная, исполнительная и законодательная власть сосредотачивалась в лице князя, а в последствии в лице царя. Судебные функции выполняли князь, наместники, тиуны, дьяки, помещики и т. д. Все они не имели юридического образования, а значит и развитие судебной практики проходило недостаточно активно, предпочтение отдавалось местным обычаям и законодательным актам, которые к этому времени заняли ведущее место.

С образованием первых русских университетов - Московского (1755 г.) и Петербургского (1802 г.), начинается становление российской юридической школы. Создаются научные и образовательные центры при университетах (Москва, Петербург, Казань, Харьков), где изучают юриспруденцию и готовят научные кадры. В результате экономических, социальных и политических преобразований (отмена крепостного права) возникла необходимость проведения судебной реформы 1864 года, а также кодификации правовых актов.

Судебная реформа упразднила судебную власть помещиков над крестьянами, уменьшила влияние сословных судов, судебная деятельность отделяется от административной и законодательной.

Кодификация русского права, начатая Сперанским М.М. в XVIII в., нашла свое воплощение в Своде законов. Одновременно подготавливалось собрание законов. «Собрание законов должно было вобрать в себя все законодательные акты, изданные верховной властью и правительственными органами. В Собрание включались те судебные решения, которые стали судебными прецедентами или толкованием к принятым законам, а также частные решения, которые «важны в историческом отношении»[44].

В результате судебной реформы 1864 г. были созданы местные и общие суды. К местным судам относились: волосные суды, мировые судьи и съезды мировых судей; к общим судам - окружные суды, судебные палаты, кассационные департаменты Сената. Судьями назначают граждан не только по имущественному цензу, но (что очень важно) имеющих юридическое образование.

В основу реформы был положен принцип разделения властей, судебные функции были отделены от административных функций, тем самым была создана новая модель судоустройства. Судебная власть сосредотачивается в судах и Сенате. Так, Г. В. Вернадский справедливо отмечает: «При Александре II в результате, главным образом, реформы судебных установлений Сенат приобретает окончательно свое значение высшего судебного учреждения»[45].

Сенат выступал в качестве высшего судебного и надзорного органа, в его ведении находилось толкование законов и решение юридических коллизий. Разъяснения Сената становятся обязательными для юридической практики. Отдельные постановления Сената, утвержденные императором, приобретали статус законов.

Главным источником права становится закон, толкование закона осуществляли: законодатель, Сенат, суд, правоведы. Можно предположить, что решения Сената и суда по толкованию тех или иных положений закона признавались прецедентами толкования и являлись обязательными для применения.

Заслуживает особого внимания точка зрения Г. В. Демченко о роли судебной практики Сената. В частности, он пишет: «Судебная практика Сената имеет юридическое значение источника права, хотя и занимающего теперь -при необычайном развитии законодательства - подчиненное, второстепенное место»[46].

Положительное мнение в отношении судебной практики высказывал профессор права С. В. Пахман, выступая на годовом собрании юридического общества при Санкт-Петербургском университете 14 февраля 1882 г. Он частности, отметил: «Что же касается отношения судебной практики к движению законодательства, то известно, что практика, и без искусственных с её стороны усилий, всегда имела и будет иметь влияние в деле усовершенствования положительных норм, вызываемого требованиями жизни, ибо недостатки закона ни в чем не сказываются столь убедительно и ясно, как при разрешении отдельных случаев на практике»[47].

Судебная реформа 1864 г. не только создала новую структуру судебной системы, но и дала возможность для творческой деятельности судей. Известный судебный деятель дореволюционного времени А.Ф. Кони считал, что «для понимания и толкования закона необходима самодеятельность судьи и вдумчивая работа». Судебные уставы в статьях 9 и 10 Устава гражданского судопроизводства и 12 и 13 Устава уголовного судопроизводства требуют, чтобы разрешение дела ни в каком случае не останавливалось под предлогом неполноты, неясности и противоречия законов, предписывая судебным установлением основывать свое решение на общем смысле последних[48].

Анализ этих положений, внесенных законодателем в Уставы, даёт возможность с определенностью отметить, что судьям было предоставлено законное право создавать прецеденты и вырабатывать судебную практику.

Одним из примеров судебного творчества Сената может служить кассационное решение №492 от 1867 г. Сенат высказал следующее положение: «На основании 801 ст. Устава уголовного судопроизводства председатель имеет неотъемлемое право объяснять присяжным заседателям юридические основания к суждению о силе показаний экспертов как доказательств, служащих в пользу или против подсудимого. Для оценки этих мнений по существу ему не может быть возбранено указывать и на такие обстоятельства, которые подкрепляют и опровергают заключения эксперта».

Это решение Сената отступает от прямого смысла 801 ст. УУС. Необходимым следствием такого взгляда на заключительную речь председателя явилось, как бы косвенное дозволение председателю высказывать свой взгляд на силу имеющихся по делу доказательств. В своем заключении по делу Саратовско-Симбирского банка обер-прокурор А.Ф. Кони поддержал приведенный взгляд правового Сената[49].

В подтверждение этому стоит привести мнение известного ученого - правоведа Е.Н. Трубецкого, который с уверенностью высказался о судебной практике как источнике права в России.

В частности, он отметил: «У нас в России судебная практика имеет значение самостоятельного источника права, но это значение было официально признано за ней лишь со времени издания Судебных Уставов Императора Александра II»[50].

В результате Октябрьской революции 1917 г. к власти в России пришли большевики. Принятым в ноябре 1917 г. Декретом о суде №1 отменялось действие старых законов. Главным источником права становится революционное правосознание, на основе этого складывается новая судебная практика.

Становление нового суда требовало и новых подходов в судебной деятельности, а именно в тот период при отсутствии норм права судам рекомендуется руководствоваться правосознанием, исходя из интересов государства.

Разрабатывая программу партии, В.И. Ленин писал: «Отменив законы свергнутых правительств, партия дает выбранным советскими избирателями судьям лозунг - осуществлять волю пролетариата, применяя его декреты, а в случае отсутствия соответствующего декрета или неполноты его, руководствоваться социалистическим правосознанием, отметая законы свергнутых правительств»[51].

При отсутствии писаных норм права в судах действуют нормы обычного права. Революционное правотворчество в этот период осуществляется судебными органами, высшими органами власти, руководящими органами политических партий и местными Советами.

В декабре 1919 г. Наркомюст принимает Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, которые стали первой попыткой обобщить практику судов. При этом суды призывались руководствоваться «социалистическим правосознанием» и принципом целесообразности, разрешая дела на основе норм общей части кодекса.

Так, например, при назначении наказания суд должен был учитывать степень и характер социальной опасности преступника, его социальную принадлежность и целесообразность применения наказания.

Практика судебного правотворчества получила в Руководящих началах поддержку в виде принципа аналогии. В случае отсутствия в законе необходимой нормы, разрешающей конкретный казус, к нему могли применить аналогичную норму и решить по аналогии с другим казусом, урегулированным этой нормой. Подобная свобода толкования в уголовном праве вела к произволу и репрессиям.

В ноябре 1918 г. было утверждено Положение о народном суде РСФСР и тем самым создана новая система народного суда, состоящая из народного судьи и народных заседателей. На первый план вышли новые принципы судебного права - это коллегиальность рассмотрения дела и принятия судебного решения, расширение судебного правотворчества, уменьшение роли судебного профессионализма.

В декретах о суде, принятых в 1917-1918 г.г., использовалось понятие революционного правосознания. В ст. 5 Декрета о суде №1 (1917) говорилось о «революционной совести» и «революционном правосознании». В ст. 36 Декрета о суде №2 (1918) упоминается уже «социалистическое правосознание», а в ст. 22 Декрета о суде №3 (1918) - «социалистическая совесть».

Делалась попытка разграничить категории «революционная совесть» и «революционное правосознание». Первая означала субъективную способность осознавать и применять революционное правосознание, вторая определяла объективное содержание права.

Правоведы 20-х г.г. (П. Стучка, Д. Курский) придавали важное значение этим декретам, но все же главное место отводили судебному решению как ведущей форме правотворчества. Это отчасти объяснялось тем, что декреты этого периода (1917-1918) были разрознены и не приведены в систему.

Д.И. Курский на примере нескольких судебных решений народных судов приходит к выводу о том, «что решения местного народного суда, взятые в большом объеме, дадут богатейший материал для характеристики и самого народного суда, и революционного правотворчества». По его выражению, народный суд является «чистым родником подлинного народного права»[52].

Законодательные нормы не могли охватить всего многообразия действительности, в каждый отдельный момент времени точно отражать «опыт хозяйственного строительства».

В этом случае революционное правосознание приобретало новое значение - метода, восполняющего пробелы в законе, создавая тем самым новую «революционно-пролетарскую» судебную практику.

Так, ст. 9 УК РСФСР (1922) определила социалистическое правосознание в качестве руководящего начала для применения статей Кодекса, а ст. 10 УК РСФСР (об аналогии в применении мер социальной защиты) предоставляла этому принципу вполне конкретную область реализации.

Например, судебная практика давала широкое толкование ст. 128 УК РСФСР о должностных преступлениях. В число субъектов этих преступлений включались не только должностные лица, но и частные лица («нэпманы») в качестве соучастников. Репрессии были обращены на «смычку хозяйственников, частных предпринимателей и посредников». Судебная практика зафиксировала несколько форм уклонения от налогов: по сговору, сокрытие источников доходов под чужой вывеской и за подставным лицом, путем использования двойной бухгалтерии, в форме организации «лжекооператива».

Тем не менее, советские правоведы 20-х г.г. столкнулись с противоречием, заложенным в самой правовой системе переходного периода, между «пролетарским судом» и «буржуазным правом». Эффективным средством противодействия «буржуазным» началам стала судебная и правоприменительная практика. «Творческая активность судебной практики, точно ограниченная исключительно интересами государства и трудящихся, но вовсе не ограниченная неподвижными рамками закона» - в этом виделось начало коррективов правотворческой деятельности в условиях переходного периода.

Разрешение дилеммы «пролетарский суд — буржуазное право» осуществлялось следующим образом: судья должен был, прежде всего, попытаться найти прямой ответ в действующем законе. Если это не удавалось, он обращался к анализу «общих начал», которые можно вывести из существующего советского законодательства. Не найдя достаточно определенного ответа и там, судья вправе был искать решение в « общих принципах классовой политики».

Для такого порядка необходима была тщательно регламентированная процедура судебного разбирательства, поэтому законодатель стал особое внимание уделять разработке норм процессуального права.

Примером может служить ст. 4 ГПК РСФСР (в редакции 1923г.), которая непосредственно не наделяла судью правом решать дело вопреки законодательству, но в целях восполнения существующих пробелов давала широкие возможности для судебного толкования применительно к «особенностям экономической ситуации».

С образованием СССР (1922 г.) создается единая для всех республик судебная система во главе с Верховным Судом СССР. В январе 1923 г. образован Верховный Суд РСФСР. Складывается социалистическая система права, исчезают такие правовые критерии, как «революционное правосознание», их заменили целесообразность и нормативизм. В дальнейшем это приведет к культу личности и репрессиям. Определённая роль в этот период отводится судебным органам, направляемых партийными идеологами[53].

По мере укрепления абсолютной власти партии и создания социалистического права роль суда сводится к применению права при рассмотрении дел и обобщении судебной практики.

Высшей судебной инстанцией в СССР выступал Верховный Суд СССР. Согласно ст. 102 Конституции СССР (1936г.) правосудие в СССР осуществляется Верховным Судом СССР, Верховными Судами союзных республик, краевыми и областными судами, судами автономных республик и автономных областей, окружными судами, специальными судами СССР, народными судами.

На Верховный Суд СССР был возложен надзор за судебной деятельностью всех судебных органов СССР и союзных республик.

Для рассмотрения протестов в порядке надзора председателя Верховного Суда или прокурора СССР на решение судов созывался Пленум. В период своей деятельности Пленум Верховного Суда СССР давал руководящие разъяснения судебной практики.

Но даже в это сложное время ученые пытаются выделить роль судебной практики как источника права в социалистическом праве.

Верховный Суд СССР и его Пленум обеспечивают единообразное понимание судами советских законов и единство судебной практики. Пленум Верховного Суда СССР в постановлениях разъясняет, как следует правильно понимать и применять на практике законы. Данные постановления являются обязательными как для судов, так и для правоохранительных органов.

П. Орловский отмечает, что «выводы и обобщения, сделанные Пленумом Верховного Суда СССР из ряда однородных судебных решений, применяемых судами в течение определенного периода времени по однородным делам» и будет судебной практикой. «В этом своем качестве судебная практика приобретает руководящее обязательное значение для судов, а следовательно, является источником советского гражданского права»[54].

Точка зрения СИ. Вильнянского также заслуживает внимания о месте судебной практике «как одного из источников советского права»[55].

В противовес ученым, которые считали судебную практику источником права, имелись противоположные мнения. Так, И. Тишкевич считает, что постановления Пленума Верховного Суда СССР не являются источником права, поскольку судебные органы наделены лишь судебными функциями, поэтому не вправе заниматься нормотворческой деятельностью[56].

Другой вывод был сделан М.С. Ходуновым в отношении постановлений Пленума Верховного Суда СССР, которые обладают всеми признаками источника права.

Он, в частности пишет: «Пленум не только разъясняет закон, но и предписывает руководствоваться этими разъяснениями, т. е. дает официальное и обязательное для судов и сторон толкование закона и тем самым устраняет возможность другого его толкования нижестоящими судебными органами. Решения и приговоры отменяются, если они не соответствуют принятому Пленумом толкованию закона»[57].

Деятельность Пленума Верховного Суда СССР о даче нижестоящим судам руководящих указаний по вопросам судебной практики на основании решений, принятых по рассмотренным Верховным Судом СССР судебным делам, нашла своё закрепление в ст. 75 Закона о судоустройстве СССР (в редакции 1938г.). Законодатель прямо не закрепил в норме принцип обязательности решений Пленума, но в практической деятельности судьи должны были ими руководствоваться при рассмотрении дел.

Конституция СССР (1977г.) сохранила структуру судебной системы и закрепила принцип осуществления правосудия в СССР только судом (ст. 151).

В ноябре 1979г. принят Закон СССР о Верховном Суде СССР. Одним из полномочий Пленума Верховного Суда становится рассмотрение материалов обобщения судебной практики и дача руководящих разъяснений судам по вопросам применения законодательства (ст. 18). Новый закон расширил полномочия Пленума и фактически сделал его постановления обязательными для судов всех уровней.

Научная дискуссия о юридической природе решений высших судебных органов снова приобретает актуальность. Вопрос остается прежним: есть ли судебный прецедент в социалистическом праве и является ли судебная практика источником права в СССР?

Так, ряд ученых 60-80-х г.г. (А.Б. Венгеров, С.Н. Братусь и др.) пытались объяснить и доказать, что решения высших судебных органов являются источником права. Но марксистско-ленинское учение о праве относило данный источник к буржуазному праву, которому не место в социалистическом обществе, а также отвергала теорию разделения власти.

Советский правовед П.И. Стучка, в период становления Советской власти и создания нового суда, отметил: «Принцип разделения власти для нас, как и в действительной жизни, имеет только значение технического разделение труда. Власть, в данном случае советская, естественно должна быть единой властью, включая в себя и законодательную, и исполнительную, и, наконец, судебную»[58].

Следовательно, роль судебных органов сводилась только к применению нормативного акта. В тоже время за видимостью закона можно было распознать признаки правотворческой деятельности высшего судебного органа, вызванные жизненной необходимостью в ходе применения закона. Поэтому одни признавали творческую функцию высших судебных органов по созданию прецедента, а другие отвергали.

В связи с этим особое внимание заслуживает утверждение Е. Мартынчика и Э. Колоколова о том, что «в бывшем Советском государстве прочно утвердились два вида судебного правотворчества: руководящие разъяснения пленумов (Верховного Суда СССР и Верховных судов союзных республик) и решения других высших судебных инстанций по конкретным делам. Такова была реальность относительно судебного прецедента и прецедентного права в социалистическом государстве, где теоретически их отметали, а на практике вуалировали»[59].

Непринятие социалистическим правом судебного прецедента объяснялось марксистской теорией необходимостью построения коммунистического общества, где не будет ни государства, ни права. В этот переходный период признается и доминирует только одна форма права -нормативно-правовой акт, закон.

В связи с распадом СССР прекратил свое существование и Верховный Суд СССР. Бывшие союзные республики создали свои независимые государства, в которых сформированы новые судебные системы, имеющие свой высший судебный орган.

Судебная система России также требовала реформы, но такой, которая сможет сделать судебную власть гарантом защиты прав и свобод человека. 24 октября 1991г. Верховным Советом РСФСР одобрена Концепция судебной реформы в РСФСР. Концепция судебной реформы предусматривает создание правового государства, реальное разделение властей, а ядром судебной реформы выступает преобразование суда и процесса, под знаком и во имя которых коренным образом обновляются институты права[60].

Впервые в истории России принимается Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» (26 июня 1992г). Закон устанавливает, что «судебная власть самостоятельна и действует независимо от законодательной и исполнительной властей». Предусмотрены новые требования к кандидатам на должность судьи, одним из обязательных условий становится наличие высшего юридического образования (ст.4), определен новый порядок назначения судей (ст.6), установлена гарантия независимости судей (ст.9)[61].

12 декабря 1993г. в России принимается новая Конституция РФ. Статья 10 Конституции РФ законодательно определила что, государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Согласно ст. 118 Конституции РФ судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Правосудие осуществляется только судами.

Суды становятся основными органами по разрешению споров и применению нормативно-правовых актов в процессе своей деятельности.

Поэтому не исключено, пишет профессор В.Н. Синюков, что в ближайшей перспективе должна наметиться тенденция к известной структурной эволюции системы российского права в направлении усвоения ею элементов общего (судебного, прежде всего) права, которое сначала фактически, а затем все более и формально - юридически будет получать самостоятельное значение в системе источников российского законодательства[62].

В связи с возникновением новых общественно - экономических отношений законодатель пытается урегулировать весь спектр этих отношений. Но жизнь настолько многогранна, что невозможно все в ней предусмотреть, а тем более законодательно закрепить, учесть все тонкости и нюансы реальной жизни.

Это позволило по новому взглянуть на роль суда в выработке и созданию судебного прецедента как источника права в российской правовой системе, где создаются новые общественные отношения. Предложение С.С. Алексеева о новой функции высших органов судебной власти в современных условиях является, на наш взгляд, актуальным и своевременным ориентиром по выработке механизмов её деятельности.

С.С. Алексеев пишет: «Надо полагать, настала пора вообще изменить наше видение правосудия, интерпретацию его назначения как одного лишь «применителя права». Опыт развитых демократических стран, причем не только англо-американской группы, свидетельствует, что высокий уровень правового развития достигается в обществе тогда, когда суд, опирается на Конституцию, закон, на общепризнанные права человека, также и творит право. Поэтому придание решениям высших судебных инстанций страны функций судебного прецедента представляется делом назревшим, вполне оправданным»[63].

Вопрос о правотворческой деятельности высших судебных органов по созданию прецедента нашел свою поддержку и развитие в научных трудах ряда ученых и практических работников судебной системы[64].

Закон РФ «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г. сохранил и закрепил единство судебной системы, в которой действуют федеральные суды, конституционные (уставные) суды и мировые судьи (ст.4).

Деятельность органов судебной власти в настоящее время регулируется нормативными актами, это позволило создать централизованную судебную систему, обязательность юридического образования и стажа по юридической специальности для назначения на должность судьи, публикации судебных решений в специальных сборниках (Вестник Конституционного Суда РФ, Бюллетень Верховного Суда РФ, Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ).

Официальность публикаций прецедентов является одним из условий его признания и общеобязательности. Поэтому нельзя не согласиться с мнением профессора А.В. Цихоцкого, который отмечает, что существование прецедентного права требует, чтобы судебные прецеденты публиковались в специальных изданиях. Как правило, если правовая система государства признает судебные прецеденты в качестве источников права, то последние подлежат официальному опубликованию[65].

Совокупность этих условий, а также создание новых общественно-экономических отношений не достаточно урегулированных законом, поскольку в настоящее время старая законодательная база не способна охватить вновь создаваемый экономический базис и связанные с ним отношения. Позволяют сделать вывод о том, что в Российской правовой системе создались необходимые предпосылки и условия, которые позволили возникнуть и существовать судебному прецеденту как источнику права.

Таким образом, высшие судебные органы могут не только применять норму права при рассмотрении дел, но и в случае отсутствия нормы права или закона создавать норму судейского права.

Такую деятельность высших судебных органов положительно оценивает председатель Конституционного Суда РФ М.В. Баглай, который отмечает: «Если бы у меня спросили, полезно ли было признание у нас прецедентности судебных решений, я бы в определенном смысле ответил положительно»[66].

Не может оставаться без внимания мнение самих судей о введении в судопроизводство прецедентного права. Так, проведенный социологический опрос судей на V Всероссийском съезде судей /Москва, 27-29 ноября 2000 г./ показал: 52% судей за введение в судопроизводство прецедентного права в России, 30% - против, 18% - воздержалось[67].

Немаловажным условием, которое способствует утверждению прецедента в правовой системе России, является прецедентное право Европейского Суда. Российская Федерация в 1998г. признала абсолютную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека, решения которого являются обязательными для исполнения всеми органами государственной власти страны, в том числе и судебной.

Как считает М.В. Кучин: «Сегодня, после присоединения России к Конвенции, остро встает проблема включения прецедентного права Совета Европы в правовую систему Российской Федерации по аналогии с общепризнанными нормами и принципами международного права»[68].

Думается, основа разрешения этой проблемы частично содержится в ч.4 ст. 15 и ч.1 ст. 17 Конституции РФ, из которых следует, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы; в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Следовательно, федеральные суды Российской Федерации могут руководствоваться и применять нормы Конвенции, Протоколов и прецеденты Европейского Суда, поскольку Конституция РФ имеет высшую юридическую силу и прямое действие.

Председатель Верховного Суда РФ В. М. Лебедев отметил, что большое влияние на совершенствование правосудия оказывают нормы международного права, практика Европейского Суда по правам человека. Первые же вынесенные в Страсбурге решения по результатам рассмотрения жалоб российских граждан станут прецедентами для разрешения аналогичных обращений, которые будут поступать в Европейский Суд в дальнейшем[69].

Делать вид и не замечать существование данного источника права было бы крайне не благоразумно и пагубно для российской правовой системы, в рамках которой создается правовое государство. Справедливо и точно по этому поводу пишет И. Калинина: «Если же мы будем по-прежнему прятать голову в песок, избегая научно-практической оценки прецедента в российской правовой системе при его фактическом наличии, вот именно тогда и будут создаваться условия для произвола»[70].

Поэтому в современных условиях развития российской правовой системы должен найти своё утверждение такой источник права как судебный прецедент, который фактически и реально существует в России[71].

Директор Института государства и права РАН академик Б.Н. Топорнин, выступая на научной конференции «Российское государство и право на рубеже тысячелетий» /Москва, 2-4 февраля 2000 г./, подчеркнул: «Необходима теоретическая разработка новых источников права, которые в последнее время приобретают все большее значение в правовом регулировании, таких как нормативно-правовой договор, правовая доктрина, судебный прецедент»[72].

В российской теории права еще недостаточно изучен прецедент как источник права применительно к российской правовой системе. В связи с этим и возникла острая необходимость исследования данного источника с позиции общей теории государства и права.

<< | >>
Источник: Гук Павел Александрович. СУДЕБНЫЙ ПРЕЦЕДЕНТ КАК ИСТОЧНИК ПРАВА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Саратов - 2002. 2002

Еще по теме 3.Судебный прецедент в российской правовой системе:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -