§ 3. Правовая культура органов судебной власти в Российской Федерации

Согласно Конституции РФ впервые судебная власть выделена в самостоятельную ветвь власти. Ст. 1 Федерального закона «О судебной системе РФ» оговаривает, что судебная власть в Российской Федерации осуществляется только судами в лице судей и привлеченных в установленном законом порядке к осуществлению правосудия присяжных,

144

народных и арбитражных заседателей.

Значение закона о судебной системе заключается в том, что он предусматривает ряд принципиально новых установлений, которых не было в прежнем законодательстве. Впервые четко определено, какие суды относятся к федеральным, а какие - к судам субъектов Федерации. В число последних входят конституционные (уставные) суды и мировые суды (ст. 4). Мировые суды являются судами общей юрисдикции, они рассматривают в пределах своей компетенции гражданские, административные и уголовные дела и финансируются из федерального бюджета (ст. ст. 28, 33).

Если к содержанию разделения государственной власти на законодательную и исполнительную отечественная правовая наука определила свое отношение, то у ученых и практиков пока еще вызывает серьезные затруднения четкое определение содержания судебной власти.

В начале XX столетия русский юрист С.В. Познышев определял судебную власть как «...ветвь власти государственной, которая должна быть осуществляема отдельными органами, не несущими функций административных или законодательных, и которая призвана осуществлять закон, утверждать его господство в жизни, бороться с произволом и насилием»^[102]. В советской юридической науке понятие «судебная власть» не разрабатывалась. В настоящее время теория судебной власти находится в стадии своего становления.

Появились попытки определить содержание судебной власти через некое универсальное ее понятие, употребляемое наряду или вместо категории «суд», «судебная система», «правосудие».

145

тем качественным сдвигам, которые утвердили бы в массовом общественном сознании реализацию действительного идеала судебной власти. В других - выработка единого общего определения судебной власти парадоксально преломляется через отказ от универсального принципа народовластия,^[103] хотя одна из важнейших специфических сфер его осуществления выражается именно в организации судебной власти.

Равным образом на пользу «универсального» определения не играет выведение суда за рамки государственных органов и отнесение его полномочий к числу публично-властных (а не государственно-властных) на том основании, что мировые судьи могут избираться местным населением и в силу этого будут органами местного самоуправления. Едва ли следует строить судебную систему на подобном противопоставлении, поскольку государственная власть есть публичная власть особого рода. Что касается конкретно мировых судей, то законом они отнесены к числу судов субъектов Российской Федерации, а потому являются органами государственной власти, а не местного самоуправления. Местное самоуправление не имеет судебной системы, к тому же известно, что способы формирования и финансирования отнюдь не определяют характер соответствующих судов.

По мнению специалистов в области процессуального права и судоустройства судебная власть есть система закрепленных в Конституции РФ судов конституционной, общей и арбитражной юрисдикции, осуществляющих правосудие путем рассмотрения и разрешения от имени государства юридических конфликтов и иных дел между субъектами правового общения и применения в необходимых случаях мер государственного принуждения. Судебная власть есть также качество органов правосудия по разрешению возникающих в обществе конфликтов и выраженная в руководстве и управлении суда деятельностью участников судопроизводства, в широкой системе процессуальных средств,

146 обеспечивающих законное, обоснованное и справедливое правоприменение и во властной обязательности судебных постановлений¹.

Наиболее плодотворной является точка зрения тех исследователей, которые рассматривают понятие судебной власти в качестве одной из важнейших сторон воплощения народовластия. Это выражается в создании механизма реализации прав гражданского общества и каждой отдельной личности, защиты от посягательств установленного в государстве правопорядка, утверждения социальной справедливости.

В свою очередь, являясь отражением единства и неделимости власти многонационального народа России как источника и субъекта всей государственной власти, судебная власть сама приобретает государственный характер. Это позволяет выделить важнейшие элементы ее содержания: во- первых, она является одним из продуктов осуществления принципа «разделения властей», который обеспечивает распределение сфер руководства делами общества в механизме народовластия; во-вторых, по своим функциональным признакам она является государственной властью со всеми присущими ей атрибутами; в-третьих, по своему предметному назначению она составляет конкретную форму деятельности государства, организационно оформленную как систему правосудия².

В результате в политическом и конституционном механизме народовластия выделяются самостоятельные системы, формируемые не в качестве отдельных групп компетенционных норм, а как самостоятельные ветви власти, наделенные различными функциями, выполняемыми ими в той ∣области общественной жизни, с какой связана деятельность каждой данной ветви. I

В понятиях «судебная власть», «судебные отношения» преломляются существенные стороны бытия человеческой жизнедеятельности, отражается суровая логика борьбы между различными индивидами, личностями и

^,См.: Савельева Т.А. Судебная власть в гражданском процессе. Саратов. 1997. С. 15-16.

²См.: Ржевский В.А., Чепурнова Н.М. Судебная власть в Российской Федерации: конституционные основы организации и деятельности. М. 1998. С. 42.

147 ассоциациями, социальными группами, нациями, классами. Судебной власти присуща и власть авторитета, что предполагает ее влияние на поведение субъектов права.

Будучи полноценной ветвью единой государственной власти, судебная власть обладает всеми ее основными признаками. Наряду с этим судебной власти присущ ряд специфических признаков, отличающих ее от законодательной и исполнительной.

Носителями судебной власти в РФ являются, прежде всего, судьи, наделенные полномочиями осуществлять правосудие и исполняющие свои обязанности на профессиональной основе. Судебная власть возложена на всю совокупность судебных органов, от самых низовых до судов высшей инстанции. Каждый судебный орган, независимо от своего места в судебной системе, разрешает конкретные дела совершенно самостоятельно, руководствуясь исключительно законом и правосознанием.

К носителям судебной власти предъявляются более жесткие требования по сравнению с иными лицами, осуществляющими публичную государственную власть. Наряду с возрастным цензом и состоянием в гражданстве в РФ они должны иметь высшее юридическое образование и стаж работы по специальности. Эти положения сформулированы в ст. 119 Конституции РФ.

В то же время законодательная и судебная власть как ветви единой государственной власти имеют сходные признаки. Во-первых, законодательную и судебную власть можно определить как сознательно­волевую, целенаправленную, публично-правовую деятельность политически дееспособных лиц, направленную на защиту конституционного строя России. Во-вторых, компетенция законодателей и судей строго определена законом, выход за ее пределы признается противоправным. И, в-третьих, законодательные и судебные органы принимают акты, обладающие юридической силой.

148

Следует отметить, что судебная власть по своему содержанию гораздо шире, нежели правосудие. Одно нельзя сводить к другому, хотя на практике оба института далеко не всегда четко разграничиваются. Например, Закон РФ «О статусе судей» гласит, что судебная власть в Российской Федерации принадлежит «только судам в лице судей и привлекаемых в установленных законом случаях к осуществлению правосудия представителей народа» (ст.

Подобная структура статьи оставляет желать лучшего. Хотелось бы увидеть в тексте закона сначала общее определение судебной власти, основные сферы ее действия, а уже затем - характеристику ее конкретного носителя, т.е. федеральной судебной системы, и процессуальные средства ее реализации.

Сфера действия правосудия в первую очередь отличается специфичностью задач, которые государство ставит перед судебными органами, а также основными функциями судебной власти. Эти задачи и функции являются общими для всей структуры судебной власти, они выражают судебную политику, единую для всех звеньев судебных органов, и предопределяют их компетенцию. Судебная политика устанавливается и направляется законодательной властью, от которой исходят законы, применяемые органами суда и устанавливающие статус судей, порядок

149

формирования судейского корпуса, полномочия суда и процессуальные правила судебной деятельности (судоустройство и судопроизводство).

Образование судебных органов относится к совместному ведению всех трех основных ветвей власти. Необходимо отметить важную роль квалификационных коллегий, которые исполняют следующие обязанности: дают заключение о рекомендации претендентов на судейские должности; проводят аттестацию судей и присваивают им квалификационные классы; принимают решения о приостановлении или прекращении судейских полномочий; решают вопросы, связанные с возбуждением в отношении судьи уголовного дела, привлечением к уголовной ответственности, заключением под стражу или приводом; рассматривают жалобы на действия судьи; дают заключения по вопросам представления судей к награждению государственными наградами и т.д.

Судьи высших органов судебной системы Российской Федерации (Конституционного Суда, Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда) получают свой мандат непосредственно от законодателя - они назначаются Советом Федерации по представлению Президента РФ. Судьи низших звеньев избираются местными исполнительными органами краевого и областного уровня по представлению председателей соответствующих судов. В этом же ряду функций, как мы видим, находится и такое специфическое полномочие, как руководство судебной практикой. Судебная власть выполняет ее в лице Верховного Суда РФ, Пленум которого дает разъяснения судам по вопросам применения действующего законодательства. Сюда же может быть отнесена и реализация им права законодательной инициативы (ст. 58 Закона «О судоустройстве РФ»).

Необходимость дальнейшего повышения уровня профессиональной правовой культуры судебных кадров связана с тем, что судьи, и в первую очередь председательствующий в судебном заседании, несут ответственность за выполнение процессуальных норм судебного разбирательства; именно судьи должны служить примером безупречного соблюдения не только

150 процессуальных норм, но и норм общей морали, культуры судебного процесса. В этом одна из главных предпосылок правовой и судебно­профессиональной культуры отправления правосудия, которую следует видеть и в том несомненном факте, что именно суды рассматривают подавляющее большинство гражданских и уголовных дел, и поэтому играют важную роль в осуществлении правосудия.

Развитие судебной власти происходит очень неравномерно: одни ее компоненты развиваются быстро, динамично, другие запаздывают. При всем том очевиден общий прогресс. Особенно это проявляется в структуре судебной власти. За последние годы в стране создан Конституционный Суд, арбитражные и мировые суды, которые осуществляют самостоятельные юрисдикционные функции. Закон «О статусе судей в Российской Федерации» по-новому решает многие вопросы, касающиеся их правового положения.

Большое значение в развитии судебной системы имеет правовая культура органов судебной власти. Ее содержательными характеристиками выступают: судейский профессионализм; высокий уровень их

правосознания; законность и обоснованность выносимых ими правоприменительных актов; четкая организация осуществления правосудия и судебного контроля; внимательная и объективная работа с заявлениями и жалобами граждан; тесное взаимодействие в процессе осуществления правосудия с правоохранительными органами; воспитательная роль органов судебной власти.

Правовая культура органов судебной власти дает возможность осознать эту власть как определенную функциональную систему, в которой все проблемы по ее развитию и совершенствованию рассматриваются во взаимосвязанном и взаимозависимом отношении; способствует выработке критериев для определения уровня развитости, совершенства судебной деятельности по осуществлению правосудия; непосредственно связывает правосудие с гуманизмом как основной его практической целью, поскольку

151

человек, его права и свободы в обществе являются высшей ценностью, а значит - целью любой формы государственной деятельности, в том числе и судебной.

Правовая культура органов судебной власти - это деятельность, основанная на нормах права, которые составляют юридическую основу законности ее функционирования. Законность и культура охватывают как нравственно-правовую, так и организационную, воспитательную, экономическую и другие стороны судебной власти.

Эти взаимосвязанные факторы приобретают смысл в связи с законностью как основной целью судебной власти. Культура судебной власти формируется как развивающаяся система объективных и субъективных факторов, цель которых - обеспечить адекватность применения на высоком культурном уровне законов в судопроизводстве. Следовательно, законность выступает интегрирующим звеном культуры, своеобразной мерой уровня правовой культуры органов судебной власти.

Культура судебной власти, если рассматривать ее в соотношении с принципом законности, может быть воспринята как разновидность общей культуры, как культура труда должностных лиц, осуществляющих законность на всех этапах осуществления судебной власти.

Правовую основу законности и культуры судебной власти и ее органов составляет совокупность законов и нравственных норм.

Между тем принцип единства правовой культуры и законности еще не означает тождества этих категорий. Их различие вытекает из внутренней структуры правовой культуры власти. Все элементы судебной власти могут быть разделены на цели и средства. Основная цель культуры судебной власти - законность, а другие ее структурные элементы - средства для достижения этой цели.

Правовая культура совпадает с законностью по своему социальному назначению, но отличается от нее по форме, структуре и объему.

152

Фактором, определяющим уровень правовой культуры органов судебной власти, является конституционное право на судебную защиту прав и свобод граждан. Ст. 46 Конституции РФ провозглашает: «Каждому гарантируется судебная защита прав и свобод». Это означает, во-первых, принцип всеобщности судебной защиты; во-вторых, обязанность государства защищать и гарантировать права и свободы граждан; в-третьих, недопустимость ограничения возможностей судебного обжалования.

Однако существуют проблемы, возникающие с реализацией данного права. В конституционном праве граждан на судебную защиту нужно различать материальный и процессуальный аспекты. Учитывая непосредственный характер действия конституционно-правовых норм, гражданин имеет право обратиться в суд за защитой своего конституционного права, и суд обязан принять его заявление к рассмотрению. Но решать вопрос по существу суд может не всегда. Так, Федеральный закон «О ветеранах» предоставляет значительные права и льготы ветеранам, но воспользоваться этими правами и свободами ввиду отсутствия предназначенных на это денежных средств весьма затруднительно. Поэтому суд, приняв исковое заявление от того или иного ветерана, не решит вопрос по существу.

Право на судебную защиту требует четкого определения законом перечня дел, рассматриваемых каждым судом, означает недопустимость для вышестоящего суда произвольного изъятия дел из одного суда и передачи его в другой (без согласования сторонами), необходимость исключения из текста процессуальных норм о подсудности неопределенных признаков (например, «особое общественное значение» и др.). Однако, в некоторых случаях допускается изменение подсудности в интересах соблюдения процессуальных прав участников процесса. Так, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» от 31.10.1995 г.^[104]

153 разъяснил, что в соответствии с положением ч. 1 ст. 47 Конституции РФ вышестоящий суд не вправе без ходатайства или согласия сторон принимать к своему производству в качестве суда первой инстанции дело, подсудное нижестоящему суду. И только в тех случаях, когда рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, невозможно, председатель вышестоящего суда вправе передать дело для рассмотрения в другой ближайший суд того же уровня (звена) с обязательным извещением сторон о причинах передачи дела.

В связи с принятием Закона РФ 1993 года «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»^[105] были значительно расширены возможности граждан судебного обжалования решений органов государственного управления и должностных лиц. Суду стали подконтрольны любые решения (действия) любых структур и любых должностных лиц, если возникает опасность ущемления ими законных интересов личности, причем могут быть обжалованы в суд как коллегиальные, так и единоличные действия (решения), как индивидуальные, так и нормативные акты, устанавливается альтернативная подсудность жалобы, суд может освободить жалобщика от уплаты пошлины или уменьшить ее размер и др. Ответственность может наступить и за бездействие, если оно привело к нарушению прав и свобод граждан. На органы и лица, чьи действия (решения) обжалуются, возлагается процессуальная обязанность документально доказать законность обжалуемых действий (решений). В то же время гражданин освобождается от обязанности доказывать незаконность обжалуемых действий. На нем лежит только одна обязанность - доказать нарушение его прав и свобод. Суд в своем решении обязан не только возложить на виновного обязанности удовлетворить требования гражданина, восстановить его нарушенные права и свободы, но и определить ответственность государственного органа, органа местного самоуправления, учреждения, предприятия, общественного

154

объединения, должностного лица, государственного служащего за действия (решения), приведшие к нарушению прав и свобод граждан^[106].

Судебная статистика последних лет свидетельствует о процессе • непрерывного роста количества обращений граждан в суд за защитой своих прав и свобод.^[107] Результаты социологических исследований показывают, что граждане в системе гарантий прав и свобод на первое место ставят судебную защиту (95,8 %), поскольку наибольшее беспокойство у населения вызывает рост преступности, произвол чиновников и другие проблемы. Вместе с тем реально в суд обращались лишь 12,8 % лиц, считающих, что их права ущемлялись.^[108] Относительно малое количество обращений в суд лиц, чьи права были нарушены, объясняется многими причинами: недостаточной развитостью судебной системы, их перегруженностью и медлительностью разбирательства дел, неисполнением решений судов во многих случаях, определенной зависимостью судей от местных органов власти, физической и материальной незащищенностью судей.

К сожалению, некоторые действующие законодательные акты затрудняют реализацию конституционного права на судебну^о защиту. Так, Конституционный Суд РФ признал, что отдельные уголовно-процессуальные нормы применяются без учета действия конституционной нормы (ст. 46) о праве на обжалование в суд действий и решений должностных лиц, ответственных за ведение уголовного дела.^[109] Решение Конституционного Суда РФ на применение ст. 46 Конституции РФ способствовало расширению круга лиц, имеющих право на судебную жалобу. Такое решение целиком соответствует ч. 1 ст. 15 Конституции РФ, установившей прямое действие и высшую юридическую силу конституционных норм, содержащихся в ст. 46.

155

Необходимо отметить, что право на судебную защиту не реализуется из-за неправильного толкования правовой нормы. В ходе рассмотрения дела по жалобам граждан о несоответствии Конституции РФ положения ч. 5 ст. 209 УПК РФ Конституционный Суд установил, что законодательное закрепление права заинтересованных лиц обжаловать постановление о прекращении дела прокурору само по себе не вступает в противоречие с провозглашаемой Конституцией РФ гарантией прав и свобод человека и гражданина. К сожалению, ч. 5 ст. 209 УПК РФ воспринималась судами и иными правоприменительными органами не только как представляющее заинтересованным лицам право обжаловать прекращение дела прокурору, но и исключающее возможность подачи аналогичной жалобы в суд. Таким образом, не сам закон, а его неверное толкование становится в некоторых случая причиной ущемления прав и свобод.

Необходимо выделить в качестве элемента правовой культуры органов судебной власти такой нетрадиционный источник права, как судебная практика, ценность которой заключается в ее потенциальной возможности сглаживать шероховатости и крайности как узко-нормативного, так и широкого подходов к пониманию права. Так, с одной стороны, судебная практика способна корректировать нормы действующего законодательства посредством их нового истолкования либо конкретизации с учетом требований современного момента.

C другой, в тех случаях, когда возникшая конфликтная ситуация требует именно правового разрешения, но при этом из-за отставания закона от запросов жизни искусственно находится вне сферы правового регулирования, суд обязан предоставить соответствующий способ защиты нарушенных прав граждан и организаций посредством применения к конфликтной ситуации аналогии закона либо аналогии права или посредством конкретизации более общих норм действующей Конституции России и тем самым выведения из них содержания нормативного предписания. Подобное раньше было бы просто невозможно, что, например,

156

легально отразилось в п. 1 ст. 219 ГПК РСФСР, фактически обязывающим суд прекратить производство по делу, если дело не подлежит рассмотрению в судах, или в п. 1 части второй ст. 129 ГПК РСФСР, также обязывающим судью отказать в принятии искового заявления, если заявление не подлежит рассмотрению в судах. Данными нормами с момента принятия Гражданского процессуального кодекса РСФСР был возведен в закон «ограничительный принцип» судебной юрисдикции - перечень вопросов, подведомственных судам, предполагался исчерпывающим в том виде, в каком он излагался в законе (ГПК РСФСР). Однако с принятием 12 декабря 1993 года Конституции России названные положения ГПК РСФСР фактически утратили силу, так как в соответствии с п. 1 ст. 46 Конституции каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Следовательно, гражданин или организация не могут быть лишены именно судебного способа защиты своих прав даже и в тех случаях, когда возможность судебной защиты не предусмотрена законом.

Судебная практика становится источником права тогда, когда имеет место не один случай единичного (казуального) толкования, конкретизации законоположений, не однократное применение аналогии и т.п., а когда возникает ситуация массового применения данных правовых средств при разрешении похожих гражданских, уголовных, административных дел, т.е. когда имеет место практика, понимаемая как опыт, обобщенный результат судебной деятельности.

Корректируя нормы действующего законодательства, судебная практика способна аккумулировать в себе, в вырабатываемых в результате судебной деятельности правилах, универсальные стандарты нормативного равенства и справедливости. И связано это именно со спецификой судебного познания фактических обстоятельств дела и велений действующего законодательства.

Особенность правовой культуры судебной власти заключается в совокупности общих требований судебно-профессиональной культуры

157 поведения, культуры чувств, нравственной культуры к должностным лицам. В понятие «культура» входят не только ее результаты, итог трудовых усилий, но и культура их получения. Такой подход дает возможность наполнить новым содержанием понятие культуры судебной власти, разграничивая в ней культуру результатов и их оценки.

Специфическая особенность единства законности и культуры судебной власти заключается в наличии здесь комплекса правовых, моральных принципов, основанных на прямом соблюдении законности и связанных с применением норм права.

Правовая культура органов судебной власти характеризуется высоким профессионализмом осуществляющих ее должностных лиц.

Это обеспечивается за счет особых образовательно-квалификационных требований к специалисту с точки зрения оценки государством возможностей для него занимать определенную судебную должность. Легальные основы для формулирования государственных требований к судьям как особой категории должностных лиц заложены в ряде законодательных актов, регламентирующих статус судебных органов (общих и арбитражных судов, Конституционного Суда). Они во многом носят формальный характер и не определяют профессиональный уровень: принадлежность к российскому гражданству, возраст и т.д., но именно для судей (в отличие от ряда других должностей) в качестве обязательного признака закрепляется необходимость высшего юридического образования.

В процессе судебной реформы (особенно в ее начальный период) было немало замечаний в адрес «обветшалой системы подготовки юридических кадров в вузах», чем объясняется низкая юридическая и общая культура многих должностных лиц и самих судей^[110]. Однако проводимая в настоящее время кардинальная структурная и качественная перестройка системы высшего образования предполагает повышение качества и юридического

158 образования, обеспечение не только базового уровня подготовки специалистов, но и более высоких компонентов образовательного стандарта вуза, превышающих общие государственные требования. Это дает надежду на совершенствование качественного состава судебных работников, особенно с учетом действия федерального Закона «Об образовании» (в редакции от 13.01.96 г.), провозгласившее приоритетность сферы образования, предписавшего необходимость принятия и последующей корректировки Федеральной программы развития образования.

На базе имеющегося высшего образования «бремя доводки» до необходимого уровня специализации выпускников юридических вузов берут на себя государство и общество, которые обеспечивают возможности для судей совершенствовать свое профессиональное мастерство, приобретать новые знания, обновлять теоретический багаж. В частности, условием избрания на должность судьи является сдача соответствующим лицом квалификационного экзамена, принимаемого экзаменационной комиссией, состоящей при органе юстиции и утвержденной квалификационной коллегией судей. Дальнейшее обновление знаний, полученных в процессе вузовского образования, осуществляется через систему обязательного повышения квалификации юридических кадров (курсы, институты, ФПК, в том числе для судей) через Российскую правовую академию при Минюсте РФ.

В результате создается своего рода система непрерывного образования специалистов. C ее помощью персонификация судебной власти будет обеспечиваться на современном уровне достижения профессионализма, что соответствует усложнению объема и функций осуществления правосудия.

Вместе с тем существующая система подготовки сама по себе не может обеспечить все возможные методы обучения судей, позволяющие выработать не только соответствующие профессиональные качества, но и воплотить комплекс необходимых личностных свойств, обусловленных обязанностями судьи. Способность к саморазвитию, самосовершенствованию, умение

159

избегать рутины, неоправданного риска и т.д. составляют особую группу требований, предъявляемых к кандидатам на судебную работу и воплощаемых в самой личности судьи. Отсюда — актуальность работы по профессиональному отбору с помощью специальных методов, позволяющих выявить соответствие судей занимаемой должности на основе раскрытия их индивидуально-психологических особенностей. Такая работа проведена в аппарате Министерства юстиции на базе разработанного им перспективного плана по изучению профессиограммы деятельности судьи^[111]. Нет сомнения, что она полностью лежит в ключе решения проблем, связанных со становлением и развитием судебной власти.

К фактору, определяющему уровень правовой культуры органов судебной власти, относится обеспечение соответствия законодательства о судебной системе субъектов Российской Федерации федеральному законодательству.

Исследуя правовую культуру органов судебной власти необходимо отметить несоответствие законодательства о судебной системе некоторых субъектов Российской Федерации федеральному законодательству.

Выступая в январе 2000 года на совещании руководителей республиканских краевых и областных судов, Президент РФ В.В. Путин выразил беспокойство по поводу того, что некоторые руководители субъектов Федерации по-прежнему принимают попытки создать подконтрольные им региональные судебные системы. В частности, особенно указывалось на демарш руководства Республики Ингушетия, которое пыталось вынести на республиканский референдум вопрос о порядке назначения судей. Кроме того, отмечал далее В.В. Путин, в конституциях отдельных республик содержатся нормы, устанавливающие, что судьями могут быть только граждане этих республик^[112].

160

Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г. в ст. 4 устанавливает, что судебную систему Российской Федерации составляют федеральные суды, конституционные (уставные) суды и мировые судьи субъектов Российской Федерации. Субъекты Российской Федерации не вправе устанавливать порядок организации и деятельности существующих на их территориях федеральных судов. Назначение судей федеральных судов не может быть отнесено к их компетенции.

Указанный закон предоставил право субъектам Российской Федерации создавать установленные им суды субъектов: конституционные (уставные) суды, суды субъектов Российской Федерации; мировых судей, являющихся судьями судов общей юрисдикции субъектов Российской Федерации и осуществляющих правосудие от имени Российской Федерации.

Конституция РФ в ст. 76, ч. 1 и 2 закрепила: по предметам ведения Российской Федерации принимаются федеральные конституционные законы и федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории Российской Федерации; по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов издаются федеральные законы и принимаются в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов РФ. Законы и иные нормативные правовые акты субъектов РФ не могут противоречить федеральным законам, принятым в соответствии с частями первой и второй ст. 76 Конституции РФ. В случае противоречия между федеральным законом и иным актом, изданным в РФ, действует федеральный закон.

Поэтому нарушение принципа федерализма приведет к нарушению единства правового пространства РФ, прав и свобод граждан РФ, если в каждой республике будут создаваться свои условия осуществления правосудия. Принцип федерализма, по сути уже сейчас сочетается с принципом учета интересов субъектов РФ, с принципом децентрализации в организации и осуществлении государственной власти в связи с созданием и

161

действием конституционных (уставных) судов и введением института мировых судей.

Однако положения конституций и иных законодательных актов ряда субъектов Федерации по порядку назначения судей не соответствуют нормам федерального законодательства. Судьи федеральных судов назначаются органами законодательной власти субъектов Федерации, хотя в соответствии с Конституцией РФ они назначаются только Президентом РФ^[113]. В связи с этим возникает потребность приведения конституций и законодательства о судебной системе субъектов РФ в соответствие с федеральным законодательством.

В ст. 89 Конституции Республики Татарстан (п. 18) избрание Высшего арбитражного суда и Верховного суда республики, судей районных (городских) судов (п. 17) отнесено к ведению Государственного совета республики - парламента Республики Татарстан. В статье 7 п. 2 Закона республики «О Высшем арбитражном суде Республики Татарстан» от 22.12.92 г. № 1680-ХП также закреплено положение о том, что персональный состав Высшего арбитражного суда избирается Государственным советом республики по представлению Председателя Государственного совета республики.

В соответствии с Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации» верховные суды республик, районные суды, арбитражные суды субъектов РФ относятся к федеральным судам. А назначение судей федеральных судов (за исключением судей Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, назначаемых Советом Федерации по представлению Президента РФ) на должность согласно законодательству РФ (ст. 83 п. «е», ст. 128 Конституции РФ, ст. 13, п. 6, 7 Федерального конституционного закона

162

«О судебной системе Российской Федерации») производится Президентом Российской Федерации.

К сожалению, подобные нарушения федерального законодательства о судебной системе имеют место и в других субъектах Российской Федерации. Аналогичная ситуация сложилась в связи с принятием органами законодательной власти некоторых субъектов Российской Федерацией - Республикой Башкортостан, Республики Дагестан - ряда законодательных актов.

Так, Конституция Республики Башкортостан, принятая 24 декабря 1993 года, в ст. 88 к ведению Государственного собрания республики относит (п. 17): избрание Верховного суда Республики Башкортостан в составе Председателя Верховного суда Республики Башкортостан, его заместителей, председателей коллегий, судей Верховного суда Республики Башкортостан; в п. 18: избрание Высшего арбитражного суда Республики Башкортостан в составе Председателя Высшего арбитражного суда, его заместителей, председателей коллегий, судей Арбитражного суда. Это противоречит действующему федеральному законодательству, поскольку указанные судьи федеральных судов назначаются и освобождаются от должности, согласно Конституции РФ, Президентом РФ.

В связи с этим возникает потребность в приведении конституций и законодательства о судебной системе субъектов РФ в соответствие с федеральным законодательством.

Судьи федеральных судов субъекта РФ назначаются парламентами - органами законодательной власти субъекты РФ - вопреки положениям федерального законодательства. Впоследствии эти же судьи назначаются на должность главой государства - Президентом РФ.

Так, Постановлением Государственного совета Республики Татарстан от 10.12.97 г. № 1414 в соответствии со ст. 89 Конституции Республики Татарстан, ст. 102 Регламента Государственного совета Республики Татарстан избранны судьи отдельных районных, городских судов

163 республики^[114]. Это постановление подписано Председателем Государственного совета Республики Татарстан. Но лишь с Указом Президента РФ о назначении судей районных судов (в частности, Азнокаевского городского суда, Сармановского районного суда, Чистоплюйского городского суда Республики Татарстан) от 29.03.98 г. № 305^[115] судьи приступили к исполнению своих полномочий легитимно.

Постановлением Государственного совета Республики Татарстан от 18.06.98 г. № 1648 избран персональный состав отдельных районных и городских судов этой республики. А Указ Президента РФ № 1065 о назначении судей районных судов (в том числе и в Республики Татарстан) датируется 11 сентября 1998 года^[116].

Есть только один способ разрешения возникшего противоречия между федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации - придерживаться сложившейся практики приведения в полное соответствие с федеральным законодательством законодательства субъектов Российской Федерации. Законодательство ряда субъектов Российской Федерации, не предусматривая процедуры назначения судей, установленной федеральным законодательством, позволяет считать деятельность этих судей до момента их официального назначения Президентом РФ неконституционной. Это наносит значительный урон всей системе правосудия в РФ.

В качестве рекомендации можно предложить диспозицию ст. 79 Конституции Республики Хакасия, принятой 25.05.95 г. В ней закреплено, что к ведению Верховного совета Республики Хакасия относится назначение по представлению Председателя Правительства Республики Хакасия судей Республики Хакасия, за исключением судей федеральных судов.

Федеральным законом от 06.10.99 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органах государственной власти субъектов Российской Федерации»

164

предусматриваются меры по обеспечению соответствия Конституции РФ и федеральным законам конституций (уставов), законов и иных правовых актов субъекта РФ.

Скорейшее решение возникшего противоречия законодательства о судебной системе субъектов РФ федеральному законодательству крайне необходимо, поскольку связано с формированием судов, являющихся гарантом прав и свобод человека и гражданина, построения действенного правового государства.

В правовой культуре особое место принадлежит познавательной, коммуникативной и воспитательной функциям. В структуре познавательной функции содержатся основные требования к судебным кадрам - наличие высшего юридического образования, «накопления и углубления»^[117] широкого спектра знаний из других наук, относящихся к принципам судопроизводства, доказывания и установления объективной истины в правоприменении. Коммуникативная функция требует от судебных кадров «...практического духовного общения»^[118], организованности при выполнении обязанностей, получения необходимой информации к определенному сроку, оценки этой информации для использования при планировании, моделировании, прогнозировании своих действий в осуществлении правосудия на культурном уровне. Воспитательная функция направлена на правовую культуру поведения, правовую культуру мышления юриста в составе суда и в судебном заседании с целью достижения воспитательного воздействия правовой культуры судебного процесса, формирования социально-духовной среды, нравственного правового сознания, осуществления судебных процессов с использованием широкой гласности, средств массовой информации, предупредительных мер против различных правонарушений.

Указанные функции правовой и судебно-профессиональной культуры выражают идеал, на который призвана ориентироваться конкретная

165

практика правосудия, однако жизнь не всегда совпадает с теоретическим идеалом, поэтому функциональные требования к судебно-профессиональной культуре, как и общечеловеческое стремление к идеалу, остаются открытой системой с рядом нерешенных проблем, существующих и в предметной области судебно-профессиональной и правовой культуры судебных кадров.

Профессиональную культуру судебных кадров, и особенно судей, можно подразделить на две составные части:

1. Предметно-правовую культуру, т.е. совокупность правовых, моральных знаний, характеризующих судебные кадры как специалистов, их достоинство, мастерство и навыки;

2. Судебно-нравственную культуру судебных кадров, их зрелость, нравственность, авторитетность^[119].

Наряду с перечисленными функциями правовой культуры, повышающими уровень состояния судебных кадров, существуют причины, сдерживающие дальнейший рост культуры правосудия. К ним относятся: несовершенство законодательства и половинчатость судебной реформы, волокита и бюрократия, царящие в судах, унизительная бедность судебных органов. Именно эти причины, и в особенности последняя, порождают и другие болезни и беды судебной машины: «размывание» независимости судей, декларированной, но мало чем реально подкрепленной, отток из судов лучших кадров, судебные ошибки, недостаточная развитость системы судебных органов, их перегруженность и медлительность разбирательства, дефицит судов, недостаточное финансирование судов, нехватка квалифицированных кадров, неисполнение решений судов, их бессилие в отстаивании своих решений с органами исполнительной власти. В их числе также незащищенность судей от давления мафиозных групп, необязательность, фальсификации, пристрастность суда, подкупы, коррупция и др.

166

Также судебная система отличается большой закрытостью от посторонних глаз. Результаты исследования показали, что судьи, в особенности в центре, в Москве, не стремятся к контакту с журналистами, почти не пытаются активно формировать позитивное общественное мнение о себе, своей работе, разъяснять и комментировать свои действия и решения, используя потенциал прессы. Так, среди всех изученных публикаций материалы, подготовленные судьями, и интервью с ними составили менее 2 %, в том числе лишь две статьи в центральных изданиях. Подобная корпоративная замкнутость во многом приводит к возникновению различных мифов, негативных стереотипов общественного сознания’.

Необходимо также отметить недостатки культуры судопроизводства. Так, строжайшее соблюдение законности всеми участниками уголовного судопроизводства, свидетельствующее о его культуре, оставляет желать лучшего. Судебная практика дает примеры таких нарушений норм Уголовно­процессуального кодекса РСФСР, которые позволяют сделать вывод как о низкой правовой культуре многих судей, так и об их полном пренебрежении к требованиям закона. Так, в первом номере Бюллетеня Верховного Суда Российской Федерации за 2001 год говорится о деле Ч., обвиненного в грабеже и осужденного Советским районным судом г. Владивостока. Все обвинение Ч. базировалось на его опознании потерпевшей У., причем для опознания потерпевшей он был предъявлен один (Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР требует, чтобы общее число лиц, предъявляемых для опознания, было не менее трех). Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ протокол предъявления личности для опознания был признан недопустимым доказательством, и дело в отношении Ч. было прекращено производством за недоказанностью его участия в совершении преступления^[120][121]. Возникает вопрос: неужели судьи, постановившие приговор, не знали об указанных требованиях Уголовно-процессуального кодекса?

167

Думается, что знали. Здесь налицо неуважение к закону, уверенность в безнаказанности за его нарушение, безразличие к судьбе человека, обвиненного в совершении преступления.

Анализ правовой культуры органов судебной власти позволяет сделать вывод, что существуют различные формы осуществления судебной власти, каковыми являются: контроль за законодательным творчеством (конституционный), контроль, осуществляемый судами общей юрисдикции и контроль за функциями исполнительно-распорядительных органов государства (административный).

В отношении конституционного контроля принцип конституционного оформления судебной власти реализован. В стране создан Конституционный суд РФ, осуществляющий свою власть посредством конституционного судопроизводства (ст. 1 Закона РФ «О Конституционном суде РФ»). Он действует на основе принципов независимости, коллегиальности, гласности, состязательности и равноправия сторон (ст. 5). Самостоятельность этого органа обеспечена в организационном, финансовом и материально- техническом плане. Его судьи имеют особый статус, несколько отличающийся от правового положения судей иных звеньев отечественной судебной системы. Это касается, в частности, требований, предъявляемых к кандидатам в судьи, порядка назначения на их должности, срока судейских полномочий, ряда правовых ограничений на их деятельность и др. Суд выполняет функции в присущих только ему оригинальных процессуальных формах. Будучи органом не правосудия, а контроля, Конституционный Суд РФ «решает исключительно вопросы права» (ст. 3). Таким образом, применительно к данной функции ее системная организация достигает самого высокого уровня.

Не менее важен контроль, осуществляемый судами общей юрисдикции. Согласно Конституции РФ суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом. Если суд приходит к выводу, что закон не

168

соответствует Конституции, он может разрешить дело непосредственно на основании Конституции. Если возникает сложная правовая ситуация и суд общей юрисдикции затрудняется ее разрешить, он обращается с запросом о проверке конституционности закона в Конституционный Суд РФ. Обращение судов в Конституционный Суд с запросом о проверке конституционности примененного или подлежащего применению в конкретном деле закона, если суд приходит к выводу о несоответствии закона Конституции РФ, не может рассматривать его как право, - суд обязан обратиться с таким запросом, чтобы не соответствующий Конституции РФ акт был лишен юридической силы.

Неоценима роль судов в осуществлении контроля за законодательной и исполнительной властью, когда эти органы вступают в конфликт друг с другом, либо когда они превышают свои полномочия. Ст. 85 Конституции РФ предусматривает возможность передачи Президентом на рассмотрение Верховного Суда спора между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ, а также между органами государственной власти субъектов РФ. Задача суда в этой ситуации - определить законность действий органов законодательной и исполнительной властей, в цивилизованной форме разрешить возникший между ними социальный конфликт.

Говоря о контроле за законностью действий административно­правового характера, необходимо отметить, что такого рода деятельность часто именуется административной юстицией.

В административном деле противостоят друг другу с одной стороны гражданин, а с другой - орган государственного управления, либо должностное лицо, т.е. назначенный правительством чиновник. Поэтому нахождение соответствующих норм в исковом производстве представляет собой своего рода правовую аномалию.

Ненормальность подобного положения состоит в том, что по своей природе административные функции отличаются от тех полномочий,

169 которыми обладает суд в рамках искового судопроизводства. Рассматривая жалобу на акт, изданный органом исполнительной власти, суд устанавливает, прежде всего, и главным образом соответствие данного акта духу и букве действующего законодательства, т.е. решает вопросы не факта, а права. А это уже не правосудие в точном смысле понятия, а контрольно-надзорные полномочия. Такого рода особенность наглядно проявляется в делах, где предметом судебного рассмотрения выступают административные акты нормативного характера.

Отечественная история убедительно доказала, что осуществление контрольных функций судебной власти в этой области по правилам искового судопроизводства ведет в тупик. Конечно, гражданский процесс является наиболее совершенным способом организации власти суда в своей области. C этой точки зрения рассмотрение административных дел по правилам исковой процедуры может показаться на первый взгляд признаком высокого демократизма, однако по существу данный факт отражает совсем другое - общую неразвитость контрольных функций суда в сфере государственного управления. Исковое судопроизводство, как правило, может быть необходимой формой защиты интересов субъектов материальных и гражданских отношений лишь в такой степени, в какой последние будут иметь соответствующее экономическое содержание, обусловленное товарным характером защищаемых их участниками имущественных благ. Если таковое отсутствует, то рано или поздно процесс и материальное обоснование вступает в противоречие между собой. Выход из него может быть только один - создание отдельной юрисдикционной процедуры, т.е. формирование самостоятельной ветви судебной власти, построенной на началах системной организации. Основания к этому есть: неуклонно расширяется судебная подведомственность, в ведение суда передаются новые категории управленческих актов, совершенствуются его полномочия и т.д., т.е. постепенно набирает силу главный системообразующий фактор в этой сфере судебной власти. Подобное обстоятельство, несомненно, служит

170

залогом того, что юрисдикционный контроль за законностью государственного управления наконец-то выделится из гражданского правосудия как в структурном, так и в процессуальном смысле и приобретет все надлежащие институциональные компоненты.

Таким образом, правовая культура органов судебной власти в Российской Федерации - это деятельность соответствующих органов и должностных лиц по осуществлению правосудия, конституционного надзора и судебного контроля, совершенствованию законодательства, а также по обеспечению соответствия законодательства субъектов Российской Федерации федеральному законодательству и реализации конституционного права на судебную защиту прав и свобод граждан, основанная на строгом соблюдении принципов законности.

171