Вопрос о влиянии формы международного договора на его действительность

Правильное решение вопроса о влиянии формы на действитель­ность международных договоров непосредственно связано с учением о самой природе, сущности международного договора. Как уже было показано, в буржуазной науке международного права среди части международников имеется тенденция оторвать форму договора от его содержания и сущности и даже поставить форму на первый план.

Такая попытка была предпринята рядом государств па Венской конференции, в частности путем противопоставления международ­ных соглашений политического характера в форме совместных дек­лараций, коммюнике и т. д. всем остальным договорам. В поправке Мексики и Малайзии предлагалось определить международный до­говор как соглашение, которое «устанавливает отношение между сторонами, регулируемое международным правом». Аналогичной была поправка Чили, в соответствии с которой договор определялся как соглашение между государствами, которое «имеет правовые по­следствия». В своих обоснованиях представители этих государств указывали на необходимость отграничить международные соглаше­ния политического характера, которые якобы не имеют или могут не иметь правовых последствий, от порождающих правовые послед­ствия и правоотношения между сторонами. Конвенция о праве дого­воров, по их мнению, должна применяться только к договорам пос­леднего вида. Таким образом, делалась попытка поставить вне закона важнейшие политические соглашения, заключенные во время и пос­ле Второй мировой войны в форме деклараций между главами госу­дарств и правительств, такие как Ялтинские, Потсдамские и многие другие международные соглашения, направленные на борьбу с аг­рессией и колониализмом. В результате такого подхода оправдыва­лись грубые нарушения этих соглашений со стороны США, Англии и других западных государств.

Международное право не устанавливает обязательной формы международных договоров. Ее выбор зависит от воли договариваю­щихся государств. Поскольку она не относится к главным элементам международного договора, не затрагивает его сущности, постольку ее выбор не влияет на международно-правовую полноценность меж­дународного договора, то есть на его действительность, а следователь­но, и обязательность. Если государства согласились заключить дого-

Глава VI. Юридическая действительность международных договоров 257 вор в определенной форме и если такой договор заключен, то нет оснований оспаривать его действительность при наличии всех рас­смотренных условий действительности международных договоров.

Если же формальные условия, предусмотренные в договоре соглашением сторон для введения его в действие, не соблюдены, то он просто не вступает в силу и именно по этой причине не становит­ся обязательным. Вопрос о его действительности в связи с этим здесь не возникает вовсе.

Таким образом, форма влияет лишь на действие, но не на дей­ствительность международного договора. В этом также заключается ее вспомогательная роль.

Конечно, государства могут заранее договориться о том, чтобы международные договоры заключались под страхом их недействи­тельности в строго определенной форме. Такая попытка была сдела­на в 1928 году рядом американских государств, подписавших кон­венцию о международных договорах. В ст. 2 конвенции говорится, что «письменная форма» является «существенным условием всяко­го договора»¹. Однако эта конвенция имеет очень узкую сферу при­менения, она не получила всеобщего признания даже среди амери­канских государств, а опыт кодификации права международных договоров свидетельствует о другой тенденции.

Действительность международных договоров не зависит от раз­личных элементов договорной формы, в том числе от названий международных договоров. В ст. 4 Гарвардского проекта по этому поводу говорится: «Юридическая сила договора не зависит от назва­ния акта»^{[512] [513]. То же самое можно сказать о различиях в структуре международных договоров, которые не влияют на их действитель­ность. Например, как отмечает И. И. Лукашук, «отсутствие преамбу­лы не делает договор недействительным»[514].}

Практика регистрации международных договоров в ООН так­же свидетельствует о том, что государства решающее значение при-

дают содержанию договора, а не его форме¹. В сборниках междуна­родных договоров, издаваемых Секретариатом ООН, можно найти самые различные формы и наименования различных договоров, в том числе много договоров в форме обмена нотами, письмами, кото­рые получили в последнее время значительное распространение и составляют сейчас более 1/4 общего числа договоров. Так, из первой тысячи международных договоров, зарегистрированных в Лиге На­ций (тт. 1-39), 212 — обмены нотами. За весь период деятельности этой организации в ней было зарегистрировано 1073 обмена нотами, то есть 25% общего числа зарегистрированных договоров. Из первой тысячи договоров, зарегистрированных в Секретариате ООН (тт. 1­77, 1951 г.), насчитывается 272 обмена нотами, то есть 27%^{[515] [516]. Можно также отметить, что эта форма охватывает не только соглашения технического характера, но и проблемы большого политического значения (обмен нотами между Великобританией и Германией о морских вооружениях от 18 июня 1935 г.[517], обмен нотами от 25 июля и 9 октября 1947 г.}

Особое значение, как уже отмечалось, приобрели документы, которые подводят итог соглашения, достигнутого в результате работ международной конференции: заключительные акты, коммюнике, сообщения, совместные заявления и т. д. Прав немецкий юрист Г. Крёгер, который пишет: «Когда 2 августа 1945 г. во дворце Цеци- лиенхоф в Потсдаме главы правительств СССР, США и Великобри­тании подписали коммюнике о Потсдамской конференции, тем са­мым был создан международно-правовой документ, который был результатом и выражением нового соотношения сил на международ­ной арене после Второй мировой войны...»⁴

Многие буржуазные юристы также признают независимость действительности международных договоров от их формы. «Нет

Глава VI. Юридическая действительность международных договоров 259 особой формы для существа действительности договора»¹, — пишет

С. Крандель. «Существенным аспектом каждого акта является со­держащееся в нем соглашение»^{[519] [520], — заявляет М. Брандон.}

Исходя из этого, известный специалист по праву договоров английский юрист Мак Нейр пишет о Ялтинских и Потсдамских соглашениях: «Содержание этих документов составляют отчасти со­глашения поступать тем или другим образом, отчасти изложение согласия проводить общую политику; процедура их заключения не является ортодоксальной, они различаются по своим целям и опасно обобщать их, но в принципе нет оснований считать, почему бы они не могли создавать связывающих обязательств таким путем»^{[521] [522].}

С вопросом о влиянии формы на действительность междуна­родных договоров связана проблема о влиянии на нее регистрации договоров.

Устав Лиги Наций, как известно, сделал попытку установить в качестве условия обязательности договоров их регистрацию в секре­тариате Лиги. В ст. 18 ее Устава говорилось, что «никакие из этих договоров или соглашений не сделаются обязательными, пока не будут зарегистрированы». Эта статья вызвала многочисленные спо­ры среди юристов. Одни из них толковали ее как условие действи­тельности международных договоров, другие не соглашались с этим. На деле требование ст. 18 Устава Лиги Наций оказалось неосуще­ствимым и неосуществленным, и государства не признали эту ста­тью в том смысле, что незарегистрированные договоры являются недействительными. В договорах членов Лиги Наций предусматри­валось вступление их в силу после обмена ратификационными гра­мотами и т. п., но только не с момента их регистрации, ибо практи­чески это оказалось невозможным.

Устав ООН учел эту практику и дал более приемлемую и точную формулировку о регистрации. Согласно п. 2 ст. 102 Устава ООН ни одна из сторон незарегистрированного договора «не может ссылаться на такой договор или соглашение ни в одном из органов Организации Объединенных Наций». Здесь ничего не говорится о недействительности незарегистрированных договоров.

При этом нужно иметь в виду, что термин «ссылаться» («invoke»), употребленный в п. 2 ст. 102 Устава ООН, не надо понимать слишком широко. Нельзя считать ссылкой простое цити­рование договора или его упоминание в органах ООН одним из государств — стороной этого договора. Речь идет только о «ссылке», которой следует считать указание на договор, когда он кладется в основу утверждения материальных или процессуальных прав, то есть когда международный договор признается источником решения органа ООН по конкретному международному спору. Но и в этом случае п. 2 ст. 102 Устава ООН не разрешает, как верно отмечает М. Брандон, ссылаться на незарегистрированный договор лишь его сторонам. Третьи государства остаются свободными в этом отношении^[DXXIII].

Простое цитирование или упоминание здесь не запрещается и в отношении незарегистрированных договоров.

Таким образом, в настоящее время бесспорно, что отсутствие регистрации и других элементов формы не влияет на действитель­ность международных договоров.

В свете изложенного становится очевидной неправильность по­ложений некоторых буржуазных юристов о некоей формальной дей­ствительности международных договоров. Действительность может быть только «материальной», то есть определяться соответствием сущности, объекта и цели международного договора международно­му праву.

6.