Последствия недействительности международных договоров

Договоры, которые не отвечают условиям международно-пра­вовой действительности, являются недействительными.

Нельзя сказать, что недействительные договоры не порождают никаких юридических последствий.

Недействительные международные договоры не должны при­водить к тем правовым последствиям, на достижение которых была направлена воля договаривающихся сторон. Поскольку такие дого­воры порочны в самой своей основе, они не являются источниками международного права. Из этого следует, что важнейшим послед­ствием недействительности международных договоров является не­распространение на них принципа pacta sunt servanda. Такие догово­ры могут быть односторонне расторгнуты (аннулированы).

Последствия недействительности международных договоров за­висят также от ее оснований, которые определяют вид недействи­тельности. Недействительность одного и того же международного договора может вызываться несколькими причинами (недействи­тельность мюнхенского соглашения, неравноправных договоров, ко­торые часто одновременно являются насильственными, и т. д.).

В международном праве различают абсолютную недействитель­ность, или ничтожность (недействительность с самого начала — ab inito), и относительную недействительность, или оспоримость (не­действительность с момента оспаривания). Кроме того, некоторые юристы (Дж. Фицморис и др.) от недействительности отличают полную невозможность действия, непригодность к исполнению и несуществование договора как юридического акта. «Сказать, что договор недействителен, еще не значит сказать, что он не возник как договорный документ (treaty instrument)»^[DXXIV].

Главный смысл такого деления Фицморис видел в том, что «различные виды недействительности порождают различные послед­ствия». С этим тезисом Фицмориса можно было бы согласиться. Однако его попытку определить последствия недействительности международных договоров, исходя из его деления недействительно­сти, нельзя признать удачной. Сам автор также признавал спорность своих положений.

Главный порок построений Фицмориса заключался в некритиче­ском применении им положений частного права о недействительности сделок к международным договорам, неучет особенностей между­народного права и степени незаконности недействительных догово­ров. Фицморис почему-то наиболее серьезную ответственность (аб­солютная недействительность с самого начала, автоматическое анну­лирование всех действий, предпринятых в соответствии с догово­ром, полная реституция или восстановление прежнего состояния) возлагал на государства за менее тяжкие нарушения международно­го права (заключение договора с недееспособным субъектом, ошиб­ки, физическая невозможность исполнения договора). Договоры, заключенные под влиянием обмана, он считал только относительно недействительными, следовательно, последствия, вызванные их дей­ствием, аннулируются не полностью, а с момента оспаривания. Наи­более же незаконные договоры, заключенные в нарушение основных принципов международного права, Фицморис считал непригодны­ми к исполнению. И в этом случае хотя ни одна из сторон не может требовать соблюдения договора, она и права не имеет требовать от виновной стороны возмещения ущерба или другого удовлетворения в связи с действием незаконного договора.

Подобные недостатки содержались и во втором докладе X. Уол- дока, который был положен в основу обсуждения рассматриваемого вопроса на XV сессии Комиссии международного права. Многие члены комиссии выразили сомнение относительно формулировок Уолдока, в частности его попытки ограничить круг оснований для абсолютной недействительности и не допустить обратной силы не­действительности.

Приводились примеры, когда договор становится недействи­тельным в результате появления новой императивной нормы, в час­тности о противоправности колониализма, или в результате обнару­жения существенной ошибки или обмана, и отмечалось совершенно правильно, что в этих случаях едва ли можно говорить, как делает Уолдок, о сохранении приобретенных на основе таких договоров прав и обязательств. Как справедливо заметил М. Бартош, даже в случае только оспаривания договора не обязательно, чтобы его не­действительность начиналась с этого момента. В этой же связи, подчеркивает Г. И. Тункин, необходимо видеть разницу между пре­кращением действительного международного договора и признани­ем договора недействительным. Основания и последствия того и другого различны^[DXXV].

В ходе дискуссии и критики, которой подверглись положения проекта статей о последствиях недействительности международных

Глава VI. Юридическая действительность международных договоров 263 договоров в Комиссии международного права и на Венской конфе­ренции, формулировки статей по этому вопросу были несколько улучшены. В ст. 69 конвенции четко указано, что «положения недей­ствительного договора не имеют никакой юридической силы». Если же тем не менее государства уже совершили действия на основе такого договора, то каждый из его участников вправе потребовать от любого другого участника создать, насколько это возможно, в их взаимоотношениях положение, которое существовало бы, если бы не были совершены указанные действия, то есть произвести реститу­цию. В то же время ст. 69 конвенции оговаривает, что «действия, совершенные добросовестно до ссылки на недействительность, не считаются незаконными лишь по причине недействительности дого­вора». Однако указанные положения не применяются к участнику, который ответствен за заключение международного договора путем принуждения, подкупа или обмана (п. З ст. 69).

Кроме того, в ст. 71 Венской конвенции специально определя­ются последствия недействительности договоров, противоречащих императивным нормам общего международного права (jus cogens).

Таким образом, Венская конвенция различает два вида недейст­вительности международных договоров: абсолютную и относитель­ную, хотя она этих терминов не употребляет и не вполне последова­тельно определяет последствия недействительности в зависимости от ее оснований и видов. Так, очевидно, что последствия недействи­тельности договора, заключенного под влиянием принуждения, дол­жны определяться ст. 71, а не ст. 69, как в конвенции, ибо запрет силы — важнейшая императивная норма международного права. Обман и подкуп, как уже говорилось, также должны быть отнесены к основаниям абсолютной недействительности.

Абсолютная недействительность носит объективный характер, не зависит от воли субъектов договора, а определяется нормами международного права. Она всегда должна иметь обратную силу, то есть быть недействительностью с самого начала заключения между­народного договора (ab initio). Здесь должно иметь место полное аннулирование с самого начала всех отношений и последствий, явив-

шихся результатом абсолютно недействительных договоров, и пол­ное их восстановление в первоначальном положении.

Порождаемые такими договорами права и обязанности являют­ся мнимыми. Государства — как участники договора, так и третьи государства — могут рассматривать абсолютно недействительным договор как не действовавший вовсе, то есть не порождавший тех правовых последствий, на которые была направлена воля субъектов такого договора. Поскольку недействительный договор ничтожен с самого начала его заключения, то момент объявления его недействи­тельности и аннулирования не имеет решающего значения¹.

К такого рода недействительным договорам должны быть отнесе­ны наиболее противоправные: агрессивные, колониалистские, нерав­ноправные, навязанные силой, заключенные путем подкупа, обмана и нарушающие основные принципы современного международного права и Устава ООН.

Относительная недействительность зависит от оспаривания до­говора одной из его сторон, но и здесь (в случае договоров, заклю­ченных под влиянием ошибок, в нарушение положений внутреннего права, полномочий и т. д.) сохраняется право участников оспаривать действительность договора с самого начала его действия, то есть возможность обратной силы оспаривания. А. Эльриди (Египет) в специальной статье о «недействительности» в Венской конвенции обоснованно пишет: «Недействительность, как общий принцип Вен­ской конвенции, имеет обратную силу»^{[526] [527]. Об этом же пишет Д. Хара- сти в статье «Некоторые замечания по поводу недействительности международного договора». «Недействительность договора, — ука­зывает он, — во всех случаях имеет обратную силу с даты заключе­ния договора ex tunc. С этой точки зрения нет разницы между ничтожным договором и договором, оспоренным договаривающейся стороной, имеющей на это право»[528]. В то же время Харасти правиль­но замечает, что в последнем случае значение имеет срок оспарива­ния. Оспоримость договора прекращается после разумного краткого времени, считая с момента принятия к сведению потерпевшей сто-}

Глава VI. Юридическая действительность международных договоров 265 роной фактов, порождающих оспоримость, и тем более прекращает­ся самим существованием договора. Этот вывод следует и из ст. 45 Венской конвенции.

Виновные в заключении недействительных договоров государ­ства должны нести ответственность за ущерб, причиненный другим государствам действием подобных договоров. Очевидно, что постра­давшей стороной может быть не только контрагент договора, но и любое третье государство. Государство, которое считает договор не­действительным, может заявить, что оно будет действовать вопреки этому договору, возложить на его участников морально-политичес­кую и материальную ответственность за последствия такого догово­ра, сняв ее с себя^[DXXIX].

Заключение недействительных договоров представляет один из случаев международного правонарушения со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Венская конвенция о праве международных договоров специ­ально не рассматривает этот вопрос, поскольку он должен быть предметом самостоятельного урегулирования в международной кон­венции об ответственности государств.

Тем не менее и в Венской конвенции принцип ответственности государств за заключение недействительных международных дого­воров нашел свое косвенное признание, в частности, в ст. 30 и 60. В ст. 73 устанавливается, что положения конвенции «не предрешают ни одного из вопросов, которые могут возникнуть в отношении договора... из международной ответственности государства...».

Таким образом, конвенция принципиально признает междуна­родную ответственность государств, виновных в заключении недей­ствительных договоров.

¹ См.: Талалаев А. Н. Венская конференция ООН по праву международных договоров (первая сессия) // В кн.: Вестник Московского ун-та. Серия «Право».