Понятие действительности международного договора

Действительность международного договора — это особое его качество. Только действительные международные договоры явля­ются источниками обязательных для государств международно-пра­вовых норм.

В буржуазной литературе по международному праву имеется ряд работ, специально посвященных действительности международ­ных договоров. Однако многие из этих публикаций страдают край­ним формализмом. Большинство работ концентрируют свое внима­ние на вопросах о влиянии принуждения и конституционных ограничений на действительность международных договоров, обходя молчанием или уделяя крайне мало внимания другим важным во­просам действительности. Кроме того, в работах многих буржу­азных юристов-международников сквозит тенденция механическо­го перенесения положений частного права о действительности сделок на международные договоры, а также слишком широкое понимание действительности и отождествление ее с действием договора.

Подробному рассмотрению проблема действительности между­народных договоров была подвергнута в докладах английского юри­ста Дж. Фицмориса, представленных в Комиссию международного права ООН в 1956-1958 годах. Но, как отмечалось выше, Фицморис крайне расширил понятие «действительность», включая сюда почти все вопросы действия международных договоров, начиная от введе­ния их в силу (первый доклад) и кончая их прекращением (второй доклад). По содержанию же это понятие рассматривалось в сравни­тельно небольшом (третьем) докладе как дополнение к так называе­мой формальной и срочной действительности¹. В докладах Фицмо-

Глава VI. Юридическая действительность международных договоров 193 риса проявилась тенденция распространения некоторых положений английского частного права на международные договоры, с чем нельзя было согласиться.

В Венской конвенции о праве международных договоров воп­росы действительности, точнее, основания недействительности, из­ложены в ч.

По мнению многих юристов, в этой части конвенции наиболее заметны элементы прогрессивного развития международного права^{[369] [370]. В то же время, признавая этот факт, некоторые видные буржуазные юристы подвергают критике положения ч. V Венской конвенции о недействительности международных договоров как якобы подрыва­ющие принцип строгого соблюдения международных обязательств. Так, И. Синклер всячески пытается доказать неясный характер соот­ветствующих положений Венской конвенции, будто бы создающих «потенциальную угрозу стабильности международных договорных отношений». По его мнению, прежде всего неясно само выражение «недействительность договора», поскольку это относится как к слу­чаям абсолютной недействительности, то есть ничтожности догово­ров с самого начала, так и к случаям относительной недействитель­ности, то есть оспоримости международных договоров. Трудности возникают также из-за того, что конвенция не проводит четкого различия в этих случаях между двусторонними и многосторонними договорами. Далее. Хотя конвенция устанавливает, что действитель­ность международных договоров может оспариваться только на ос­нове применения этой конвенции, своим негативным подходом в заголовке ч. V «Недействительность договоров» она создает впечат­ление, что «нет никакой реальной презумпции в пользу действи­тельности договоров».}

Все это, а также многочисленные основания недействительнос­ти и прекращения международных договоров, перечисленные в кон-

венции, создают, по его мнению, опасность принципу pacta sunt servanda¹. Похожие возражения против ч. V конвенции у П. Ретера^{[371] [372]. Он считает, что термин «недействительность» в конвенции употреб­ляется «в изобилии, но без четкости».}

В критической статье о Венской конвенции по праву междуна­родных договоров в связи с понятием императивных норм междуна­родного права шведский юрист И.

Подробной характеристике недействительности в международ­ном праве посвящена статья Ф. Кайе — профессора Института меж­дународных проблем Женевского университета. Он исследует поня­тие и виды недействительности в праве, международном праве и недействительности международных договоров. Что касается этого понятия в отношении юридических актов во внутреннем праве, ав­тор приходит к выводу, что в нем имеется два вида недействительно­сти: абсолютная и относительная и еще более радикальное понятие «несуществование». Кроме того, в итальянском и германском праве встречается понятие «неэффективный акт» (l’acte inefficace), кото­рый обладает качеством действительности, но не вызывает юриди­ческих последствий^[374]. Венская конвенция отнесла соотношение пре­дыдущих и последующих договоров не к проблеме действительности, а поместила в особой (30-й) статье, что, по мнению Ф. Кайе, пред­ставляется спорным.

Вопросам недействительности международного договора посвя­щены обстоятельные статьи Д. Харасти^[375] (Будапештский универси-

Глава VI. Юридическая действительность международных договоров 195 тет) и С. Нахлика (Краковский университет)¹ и обстоятельная мо­нография Я. Сандорского, в которых рассматриваются понятие, виды и основания недействительности международных договоров.

В советской науке международного права высказывания по воп­росу о действительности встречаются в общих работах по междуна­родному праву^{[376] [377]. Первой специальной работой на эту тему была книга В.}

Однако действительность международных договоров как юри­дическая категория не может оцениваться непосредственно с точки зрения экономических или политических критериев. Грубой фаль­сификацией является утверждение американцев Я. Триски и Р. Слюс- сера о том, что «советская доктрина международного права оценива­ет действительность и законность международных договоров с точки зрения советских интересов и осуждает как «преступные», «незакон­ные» и «недействительные» те договоры, которые руководители внешней политики считают препятствием для дальнейшего распрос­транения своего контроля»^[378]. Разумеется, подобного никто из совет­ских юристов никогда не писал.

Действительность международных договоров может иметь только юридические основания, предусмотренные международным правом, и с этой точки зрения может быть определена как его международно-правовая полноценность, прежде всего правомер­ность, в силу которой договор является обязательным для выпол-

нения его контрагентами и для уважения всеми другими государ­ствами^[379].

Действительность включает в себя понятие «правомерность», но не ограничивается ею. Понятие «действительность» шире право­мерности, это юридическая полноценность международного догово­ра не только с точки зрения его соответствия международному праву (правомерность), но и наличия в нем сторон, обладающих междуна­родной правосубъектностью, согласования их воль и т. д. Действи­тельность означает, что должны наступать те юридические послед­ствия, к которым стремились субъекты международного права, заключая международный договор в соответствии с международным правом.

В таком понимании действительность нужно отличать от дей­ствия международного договора. Последнее зависит от вступления его в силу, срока, прекращения и других условий, определяемых, как правило, соглашением государств — участников данного договора.

Рассматривая вопрос о действительности международного до­говора, мы предполагаем, что данный договор вступил в силу в соответствии с его условиями, то есть соблюдены все формальности его введения в силу, в период, когда срок его не истек и он не был прекращен каким-либо другим способом.

Рассмотрение действительности предполагает действие между­народного договора, однако действительность последнего не являет­ся условием его действия, как, по нашему мнению, иногда ошибочно утверждают¹.

Международный договор может действовать и все же не быть действительным, если он заключен в нарушение международного права. Он не делается действительным только от того, что его участ­ники ввели его в действие и объявили действительным и обязатель­ным для себя. В данном случае договор будет действовать в отноше­ниях между признавшими его государствами. Он будет действующим, но не будет обладать качеством действительности, ибо он противо­речит международному праву.

Ч. Хайд пишет: «Теоретически всякое соглашение, направлен­ное к нарушению основных принципов международного права, дол­жно... рассматриваться семьей народов как недействительное с точ­ки зрения международного права. Это положение остается в силе, несмотря на то что договаривающиеся стороны (выделено мной. — А. Т.) не обнаруживают желания признать, что соглашение между ними имеет указанный характер»^{[380] [381].}

Однако действие подобных договоров, как будет впоследствии показано, существенно отличается от действия полноценных с точки зрения международного права международных договоров.

2.