§ 1. Соотношение и взаимодействие понятий заинтересованности и аффилированности

Следует сразу заметить, что от взаимосвязи исследуемых категорий «заинтересованности» и «аффилированности» зависит качество правотворческой и правоприменительной деятельности, эффективность правового регулирования.

Исходя из этимологического происхождения исследуемых терминов, можно сделать вывод о том, что под соотношением «заинтересованности» и «аффилированности» понимается их взаимная правовая связь, отраженная в содержании этих определений.

Сделанный вывод имеет большое значение для судебно-арбитражной практики. Так, по одному из исследованных дел выяснилось, что в обоснование заявленных требований истец сослался на наличие у ответчиков признаков аффилированности и нарушения порядка совершения сделки. Однако один из ответчиков не признал требования истца, указал на неверно избранный способ защиты права. Суд установил, что заявленные требования

направлены на официальное признание (установление, констатацию) наличия или отсутствия у указанных истцом лиц признаков аффилированности. Выбор способа защиты является правомерным и может быть поддержан судом только в случае, если он действительно приведет к восстановлению нарушенного права или защите законного интереса. Мотивируя свой отказ в удовлетворении исковых требований, суд указал, что нормами Федерального закона «Об акционерных обществах»^[118], Гражданского кодекса РФ, Арбитражного процессуального кодекса РФ^[119] такой способ защиты права как признание лиц аффилированными в качестве самостоятельного требования не предусмотрен.

Таким образом, мотивируя свое решение, суд указал на условия, подлежащие доказыванию истцом для защиты своего права или законного интереса, на наличие материально-правового интереса в удовлетворении иска, а также на то, что аффилированность - это основание, а не предмет иска. Но, если аффилированность по своей правовой природе - юридический факт, после констатации которого динамика правоотношений будет идти отличным от «общих положений» образом, т. е. будут активироваться

дополнительные обязанности аффилянтов, то почему суд не установил её в виде самостоятельного требованияе?

В приведенном нами примере мотивация истца была направлена на признание сделки, заключенной между ответчиками, недействительной и такое решение суда заслуживает поддержки. Но, если бы суд установил аффилированность, это могло бы носить преюдициальный характер для дальнейшего взаимодействия лиц, признанных аффилированными. Другое дело, в каком судебном производстве это устанавливать: исковом, особом или может быть внесудебном (административном).

В научной литературе такие мнения обсуждались.

Так, И.В. Редькин высказывазал предложение о возможности признания лица аффилированным как в судебном, так и в административном порядке. По его мнению, признание в судебном порядке должно осуществляться не в качестве самостоятельного требования, а в рамках другого способа защиты, предусмотренного гражданским законодательством. Признание лица аффилированным в административном порядке возможно только в целях административного воздействия (например, при наложении штрафа)^[121].

По нашему мнению, основным вопросом в таких возможных новациях будет выступать : кому же предоставить право признания лиц аффилированными, а точнее кто будет управомочен подать такое заявление, в каких случаях, и в какой государственный орган?

Другое наше примечание из приведенного решения суда, которое имеет значение для настоящего исследования - необходимость, как условие удовлетворения исковых требований, наличия у истца материально­правового интереса. Материальный (объективный) интерес - это же признак из выведенного нами определения заинтересованности; для завершения формирования нашей категории не хватило признака «в своем интересе, т. е. себе

во благо», скорее всего, это тоже должно было быть учтено судом при разрешении конкретного дела. Ведь защита своего права или законного интереса должна происходить в свою пользу, в своем интересе, т. е. себе во благо.

Анализируя вышеприведенное, возникает вопрос: а может ли лицо обеспечивать защиту своего права или законного интереса от возможных будущих нарушений? Поясним, если между лицами будет установлена аффилированность, то у них возникнут дополнительные обязанности, к примеру, одобрение экстраординарной сделки, тем самым будут обеспечены интересы третьих лиц, права которых могут быть нарушены отсутствием определенной в законе процедуры ее одобрения.

Если мы предоставим третьим лицам право требовать установления аффилированности между определенными лицами, то мы можем обеспечить будущую защиту их прав и законных интересов. Так как судебная практика изобилует сложными составами дел, где аффилированность выступает основанием признания недействительными ряда сделок, да еще, если по этим сделкам все исполнено в силу двухсторонней реституции и т. д. Однако всего этого можно избежать, если заранее установить правовой режим аффилированности между конкретными субъектами права. Признавая лиц аффилированными, мы никак не ущемляем их правоспособность и участие в экономическом обороте. Напротив, эти признания для них будет выступать в роли сигнала для совершения определенных действий, к примеру, особое одобрение экстраординарной сделки.

Так кто же может признавать лиц аффилированными? Из вышеприведенного явствует, что «признание лиц аффилированными» не может выступать ни как самостоятельное требование, ни как способ защиты права. Статья 53.2. ГК РФ в отношении установления «аффилированности» отсылает к необозримому числу нормативно -правовых актов, в которых это установление происходит различным образом.

Гражданско-правовое состояние «аффилированности» субъектов является правозначимым обстоятельством и, входя в совокупность

(юридический состав), может являться основанием для признания, к примеру, недействительной экстраординарной сделки. В соответствии с ч. 1 ст. 84 Федерального закона «Об акционерных обществах» признание сделки с заинтересованностью (экстраординарной) может быть сделано, в том числе, по основанию «аффилированности» ее контрагента по иску общества или ее акционеров^[122].

Получается так, что «аффилированность» (т. е. состояние связанности субъектов) нельзя установить как самостоятельный юридический факт, а в рамках конкретных нормативных правовых актов (наш пример с экстраординарными сделками) ее можно установить только как обстоятельство одно из совокупности, и на это имеют права конкретные субъекты: общество или акционер.

Думается, если мы признаем на уровне ГК РФ, носящего характер общих положений, первоосновы гражданско-правового законодательства, возможные отношения связанности (аффилированность) лиц, то, скорее всего, мы подразумеваем, что такое правовое состояние между лицами может нарушать права и законные интересы третьих лиц, даже если мы отдаем права установления таких отношений различным нормативным правовым актам. Мы должны сформировать общий базис регулирования «аффилированности», скорее всего, таким нормативным актом должен быть ГК РФ. И одним из ключевых вопросов регулирования «аффилированности» будет следующий: кто имеет право подачи заявления о признании лиц аффилированными?

Наше предложение: правом подачи заявления о признании состояния аффилированности могут быть наделены лица, имеющие и / или обосновавшие в этом свою заинтересованность.

интерес субъекта гражданско-правовых отношений, направленность которого целеполагается во благо самого субъекта.

Таким способом мы сможем обеспечить будущую защиту прав и законных интересов третьих лиц.

Взаимосвязь категорий «аффилированности» и «заинтересованности» проявляется в том, что заинтересованность лица выступает детерминантом наделения правом признания определенных субъектов аффилированными.

Далее рассмотрим вопрос о соотношении категорий «заинтересованность» и «аффилированность».

Сопоставляя «заинтересованность» и «аффилированность», нельзя не привести высказывание И.С. Шиткиной: «Следует отказаться от единственно принятой в настоящее время формулировки аффилированности как способности одностороннего влияния одного участника имущественного оборота на другого. Необходимо легальное признание категории социальной связанности, то есть заинтересованности одного участника оборота в наступлении положительных последствий для другого участника оборота »^[123]. Но с учетом того, что данное предложение было высказано задолго до принятия ст. 53.2 ГК РФ, которая регламентирует аффилированность как состояние связанности, никак не подразумевающей способ экономического влияния одного субъекта на другого, первую часть приведенного положения мы оставим без комментариев. Другое дело - с предложением о признании того, что заинтересованность может выступать в ином виде, чем мы ее представляли в настоящем исследовании. Рассмотрим этот вопрос подробнее.

Если мы признаем категорию «социальной связанности», т. е. заинтересованности одного участника оборота в наступлении положительных последствий для другого участника оборота (курсив по И.С. Шиткиной), то положение дел видится следующем образом: деяния

одного субъекта направлены на наступление положительных последствий для другого участника оборота. Это выглядит как «опубличивание» классических цивилистических действий в пользу третьих лиц (к примеру, договор).

Но между субъектами частного права в экономическом обороте действует другой принцип^[124], описанный еще экономистом Адамом Смитом, - «эгоизма». Думается, что заинтересованность - это производная личности, заключающаяся и проявляющаяся, возможно опосредовано, но, в конечном итоге, в наступлении положительных последствий для себя самого (в смысле интересанта), т. е. себе во благо.

Таким образом, мы предполагаем, что «аффилированность» и «заинтересованность» никак не взаимозаменяемые понятия, даже в какой-либо словесной вариации. Это усматривается в их природе, в том числе и правовой. Категории «заинтересованность» и «аффилированность» не могут быть взаимозаменимыми и потому, что заинтересованность, как мы выяснили, это связанность субъекта права с объектом права; аффилированность, как законодательно установлено, это связанность субъекта права с субъектом права.

Соотношение категорий проявляется лишь в том, что «заинтересованность» выступает основанием для активирования права лица на признания режима «аффилированности» между третьими лицами.