Послѣдній походъ Чуприны на Польшу стоилъ жизни этому знаменитому ватажкѣ.

O послѣдней битвѣ съ нимъ полявовъ подробно i разсказываетъ Закржевскій, лично участвовавшій въ этой битвѣ. Она происходила недалеко отъ Ллтушвова, на Подольѣ.

Однажды, когда вяязь Любомирсвій, владѣлецъ Ровна, гостилъ, въ Полонноиъ у своего дядй, внязя Антонія Любомирсваго, и общество наслаждалось однимъ изъ такихъ роскошныхъ и веселыхъ обѣдовъ, о которыхъ мы говорили выше, въ Полонное прискакалъ гонецъ отъ генеральнаго регимѳнтаря такъ-называемой ,украинской и подольской партіи*, Яна Тарлы, воеводы любельсваго, съ приказомъ, чтобы гетманскій региментъ ,идовемнаго авторамента*, которымъ начальствовалъ князь Антоній Любомирскій, поспѣшилъ въ Ялтушкову на Подолье. Вмѣстѣ съ тѣмъ Тарло просилъ его выслать часть собственнаго гарни8она изъ полонской крѣпости съ десятью пушками,—и все это для того, какъ замѣчаетъ съ удивленіемъ Закржевскій* чтобы переловить нѣсколько десятковъ гайдамаковъ, которые скрылись съ

6*

своей добычей въ ялтушковскихъ лѣсахъ, когда имъ преградили путь къ границѣ, и обрубились танъ з&сѣваии.

Князь не замедлилъ выступить съ войскомъ лично. Ha третьи ([17]утки около полудня подошли они на четверть мили къ лѣсу, въ которомъ укрѣпилиеь гайдамаки. Для большей посаѣшности, пѣхоту и пушкарей привезли яа подводахъ.

Настала ночь. Приказано было наблюдать осторожность я тишину. По мѣстамъ горѣли костры, разложенные крестьянами, сторожившими всѣ выходы изъ лѣсу.

Вогда Закржевсвій, бывшій на ѳтотъ разъ волонтеромъ въ командѣ намѣстника, выразилъ ему удивленіе, что столько войска соединилось противъ какихъ нибудь полутораста бродягъ, намѣстникъ отвѣчалъ, что для поимки гайдамаковъ ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть слишкомъ много рукъ, потому что эти злодѣи защищаютсяотча- янно и гибнутъ до послѣдняго, зпая, что имъ пощады не будетъ.

„Ихъ ожидаетъ, цродолжалъ онъ, собачья смерть на вѣтви дерева, или страшное сидѣнье на волу, и потому они бросаются, вавъ бѣшенные, одинъ на десятерыхъ, в часто нробиваются сввозь засаду не тольво сани, но и съ добычею.

Предводитель гайдаиацвой партіи, воторую теперь овружили въ лѣсу, былъ именно тотъ знаменитый Чуприна, воторый сдѣлалъ пятнадцать походовъ на Польшу и всявій разъ возвращался побѣдите- демъ, обремененный добычею. За три года до этого онъ напалъ съ шестьюдесятью молодцами на Шаргородъ, замучилъ отца чеснива Нурсваго, настоящаго предводителя панцырныхъ, ограбилъ его домъ и захватилъ въ немъ 40,000 злотыхъ наличныхъ денегъ. Еогда же онъ пронивнулъ въ самую Волынь и его, въ навьюченною батовнею, овружило триста драгуновъ изъ регимента воролевы, Чуприна ударилъ на нихъ ночью, убилъ полвовнива, увелъ нѣсвольво драгуневихъ лошадей и ушелъ безъ всявой потери.

Этому-то Чупринѣ и жаждалъ теперь чесникъ Нурсвій отмстить запролитую имъвровь отца. Чѳснивъ Нурсвій помнилъи другія обиды, воторыя оставались еще не отомщенными гайдамавамъ. Гайдамаки напали и на другой его домъ, находившійся въ Сельницѣ, и забрали все. что могли. Ho жена его, которая какъ бы предчувствовала посѣщеніе разбойниковъ, спаслась. Она предчувствовала его потому, что одинъ изъ находившихся въ домѣ парубковъ ушелъ къ гайдамавамъ. Жена чеснива нѣсвольво недѣль нѳ ночевала съ дѣтьми подъ собственнымъ кровомъ, а ночевала въ оврагахъ, въ коноплѣ и въ лозѣ, перемѣняя мѣсто ночлега каждую ночь и тольво на день возвра- V щаясь домой. Тольво эта осторожность спасла ее. Разбойники, вло- мясь въ домъ чеснива, застали при маивѣ самую маленькую его дочь и хотѣли разбить ее о стѣну, но мамва упала имъ въ ноги и тольво елезами и просьбами обезоружила гайдамаковъ. Всворѣ потомъ гайдамаки напали на мѣстечко Ерасное, гдѣ маленькій сынъ чесника воспитывался въ парафіаДьной шволѣ у диревтора.

въ небольшомъ острожкѣ, но наставникъ ихъ попалъ въ руки гайдамаковъ. Разграбивъ мѣстечко, они приступили къ острожку и требо* вали сдачи. Ho „губернаторъ ключовый* (управляющій) не отворилъ имъ воротъ маленькаго Гибралтара. Тогда они рѣшились поджечь дубовый частоколъ, который составлялъ главную защиту этого жалкаго укрѣпленія, и начали подкидывать нодъ него солому, а чтобы не изнурять перевозкой лошадей своихъ, запрягли въ возъ школьнаго директора вмѣстѣ СЪ ЖИДОМЪ. Этимъ способомъ П0ДВ68ЄН0 было уже нѣсколько возовъ соломы, и при этомъ досталось обоимъ не мало жестокихъ ударовъ. Ho вдругъ раздался выстрѣлъ изъ пистолета за мѣстечкомъ, гдѣ гайдамаки поставили свою стражу. Узнавъ по этому сигналу, что приближаются драгунн, они торопливо собрали свой багажъ и поскакали во весь духъ къ Бимчаню (большой лѣсъ въ окрестностяхъ Краснаго). Драгуны, правда, перерѣзали имъ дорогу, но гайдамаки ударили на проломъ, застрѣлили ивъ ружей двухъ драгуиъ и одного коня и ушли съ добычею.

Теперь Чуприна, окруженный сплошною облавою, выжидалъ утра.

Едва начало свѣтать, какъ вдругъ въ той сторонѣ лѣса, гдѣ стояла польская пѣхота, раздались выстрѣлы изъ ружей, сперва рѣдкіе, потомъ чаще и чаще, и наконецъ загремѣли пушки. Гулъ, крикъ, громъ стрѣльбы и трескъ валящихся деревьевъ широко разнеслись по лѣсу въ утреннемъ влажномъ воздухѣ. Панцырные бросились ихъ останавливать. Въ это время сорокъ человѣкъ гайдамаковъ, съ двумя десятками вьючныхъ лошадей, выскочили неожиданно изъ лѣсу и дружно ударили на три волошскія хоругви, стоявшія впереди. Волохи нѳ устояли противъ удара и, не сдѣлавъ даже выстрѣла, опрокинулись въ безпорядкѣ на компутовыхъ и, вмѣстѣ съ бѣгущею чернью, произвели такое замѣшательство въ рядахъ панцырнаго войска, что не могли прійдти въ себя и построиться.

могъ нарядить, однако безъ всякаго успѣха. Гайдамаки, сидя на бы. етрыхъ лошадяхъ, нѳ дали себя настигнуть и ушли въ Сѣчь, оставляя вездѣ за собой пожары.

He такъ удачно подвивались тѣ гайдамаки, на которыхъ наступила въ лѣсу польская пѣхота. Защищались они отчаянно, убили нольскяго подполковника, двухъ или трехъ офицеровъ и около пятидесяти рядовыхъ; нѣсколькихъ также ранили, и въ томъ числѣ маіора; но трудно было имъ стоять противъ польскихъ ружей и пушекъ, которыя ломали деревья и пришибали ихъ стволами исучьями. Къ тому-же самъ ватажокъ былъ убитъ, и гайдамаки, смущенные этимъ событіемъ, почти всѣ были перебиты. Остальные недобитки и раненые захвачены въ плѣнъ. Погибло ихъ около восьмидесяти, а изувѣченныхъ и здоровыхъ схвачено около сорока.

Чуприна палъ отъ руки молодого кня8я Мартына Любомирскаго, который, при самомъ вступленія въ лѣсъ на челѣ своихъ гренадеровъ, замѣтилъ его и убилъ изъ ружья въ ту самую минуту, когда вожакъ, стоя на колѣняхъ подъ дубомъ, прицѣливался въ него. Пря Чупринѣ найдепо было богатое турецкое вооруженіе въ серебрѣ, нѣсколько бри льянтовнхъ перстней на пальцахъ, пять золотыхъ часовъ и полторы тысячи червонцевъ въ поясѣ. У другихъ гайдамаковъ также нашли множество денегъ въ поясахъ и сѣдельныхъ подушкахъ, часовъ и оружія, а въ батовнѣ ихъ — безчисленное количество серебра, дорогихъ матерій, 80Л0ТЫХЪ поясовъ, женскихъ нарядовъ и мѣховъ, церковныхъ орнатъ, капъ, рясъ, чашъ и другихъ принадлежностей богослуженія (католическаго), а также и жидовскихъ одеждъ, жѳигуговъ, серегъ и тому подобныхъ вещей.

Послѣ этого польское войско расположилось обозомъ на возвышеніи и отдыхало трое сутокъ. Въ теченіе этого времени составлена была опись добычѣ и сдѣланъ дѣлежъ между офицерами и рядовыми. He габыли и вдовъ,оставшихся послѣ убитыхъ въ бою. Каждому капитану досталось по 50 дукатовъ, поручикамъ по 30, унтѳръ-офяцерамъ по 10, а рядовымъ по 4 дуката. Церковныя-же вещи и украшенія разосланы по костеламъ и церквамъ уніатскимъ.

Такъ ведика была добыча, захваченная только у тѣхъ изъ гайда- иаковъ, которые были убиты илипопались въплѣнъ.Асколько унесли съ собой золота и драгоцѣнностей тѣсорокъ йолодцовъ,которые ускакали въ степь, ведя за собой двадцать навьюченныхъ лошадей! Bce это конечно было потомъ пропито и проѣдено: иное пошло на гульню, другое на вознагражденія бандуристамъ, которые воспѣвали имъ ихъ же и ихъ дѣдовъ геройскіе подвиги; много добра бросалось въ шаики бѣдныхъ людей, н иногда разбрасывалось пригоршнями по базарамъ и площадямъ. Иное пошло, можетъ быть, и въ монастыри: что содрано съ врага православія, то не могло быть противно Богу. Такъ думали запорожскіе молодцы. Нобольшею частію добытоеуляховъ проѣдалось, пропивалось и протанцовывалось: идетъ запорожскій гуляка по рынку, увидитъ „перерѣзъ* (смоляная кадка) дегтю, заплатитъ за него не торгуясь, выкупается въ дегтю, обваляется потомъ въ пуху и перьяхъ— и тѣшитъ добрый народъ. Такъ гуляли эти ужасныя дѣти того ужаснаго вѣка.

Пока войско отдыхало послѣ побѣды,прибылъ изъ Каменецъ-По- дольска войсковой судья съ инстигаторомъ и палачъ съ своими прислужниками. Начался допросъ пойманныхъ гайдамаковъ. Ихъ пытали и изъ ихъ показаній оказалось, что шайка ихъ состояла и8ъ ста шестидесяти молодцовъ и что ватажко ихъ Иванъ Чуприна остановился и обрубился въ этомъ лѣсу, поджидая своего отряда еще изъ пятнадцати гультаевъ, который онъ выслалъ на грабежъ въ другую сторону съ своимъ братомъ. При батовнѣ ихъ, какъ они показали, находилось двѣнадцать городовыхъ казаковъ, которыхъ они и поименовали, по объявили, что они невинны, потому что служили у нихъ по принужденію. Въ эту ночь Иванъ Чуприна, который былъ большой характѳрникъ, усомнился въ своемъ счастьѣ, замѣтивши зловѣщій признакъ: когда онъ грѣлся у огня, вся „нужа^а сползлась у него въ воротнику. Тогда онъ сказалъ: „Оттеперъ намъ буде лихо зъ вражими ляхами*!

Несчастье дѣйствительно случилось. Раздѣлившись на четыре отряда, гайдамаки намѣрены были ударить на ра8свѣтѣ всѣ вдругъ по данному знаку, на проломъ въ разныя стороны. Внукомъ этимъ долженъ былъ служить выстрѣлъ ватажка изъ пистолета, на который отрядъ отвѣтилъ бы двумя ружейными выстрѣлами. Ho этотъ планъ

былъ разстроенъ непрѳдвидѣннымъ случаемъ. Когда начало разсвѣтать, ватажко понолзъ на четверенькахъ къ опушкѣ лѣса, чтобъ высмотрѣть что дѣлаютъ ляхн. За нимъ поползло нѣсколько молодцовъ, и вдругъ у одного нзъ нихъ ружье, зацѣпясь за вѣтку, выстрѣлило. Ha ѳтотъ фальшивый сигналъ отвѣтили другіе выстрѣлы, и прежде, нежели гайдамаки сѣли навонѳй и построились въбоевой порядокъ, польская пѣхота двинулась въ лѣсъ и произвела между ними замѣшательство, тѣмъ болѣе, чго Чуприна палъ отъ первой пули.

Судья записалъ показанія плѣнныхъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ составилъ длинный списокъ убитыхъ и живыхъ гайдамаковъ н произнесъ послѣдній приговоръ. Однихъ осудилъ онъ на висѣлицу, другихъ на волъ, третьихъ на четвертованье. Живыхъ отослали подъ сильной стражей въ ваиенецъ-подольскую крѣпость для исполненія етого приговора. Мертвыхъ-же четвертовали на мѣстѣ и разослали , руки и ноги по городамъ и мѣстечкамъ для всенародной выставки на колъяхъ. Остальныхъ зарыли въ ялтушевсвомъ лѣсу надъ большой дорогой и насыпали надъ ними, для вѣчной памяти, курганъ.

Истязанье мертвыхъ преступниковъ было въ обычаяхъ того ужаснаго вѣка, что служило выраженіемъ крайняго поруганія надъ виновнниъ..Наруганье надъ трупами было тогда и въ Россіи: это мы знаемъ изъ исторіи понизовой вольницы. Въ Польшѣ четвертовали мертвыхъ и разсылали части ихъ тѣлъ no равнымъ мѣстамъ для всенародной выставки—таковы были всенародныя выставки сто лѣтъ назадъ! Въ Россіи-же мертвыхъ преступниковъ сѣкли, т. e. надъ преступникомъ, не выдержавшимъ жестокаго истязанія, совершали приговоръ, хоть-бы онъ былъ и мертвъ.. Такъ „чудовище" Заиетаевъ былъ наказываемъ послѣ смерти во всѣхъ тѣхъ мѣстахъ, которыя были овиаменованы его разбоями. Есаулъ атамана Беркута былъ сѣченъ кпутомъ въ Астрахани, въ Черномъ Яру и въ Дарицынѣ, и хотя онъ дорогой умеръ, его все-таки довезли до Саратова и вновь наказывали публично его равлагавшійся трупъ, когда въ немъ уже завелись черви. Это тоже были народныя выставки того дикаго времени, которое, кажется, такъ недавно было.

Что касается до пятнадцати другихъ гайдамаковъ, которыхъ Чуприна отрядилъ съ своимъ братомъ для подвиговъ въ другихъ мѣстахъ и съ главною шайкой поджидалъ въ лѣсу, то они тоже не ушли

отъ бѣды. Двое изъ нихъ, высланные „на чаты* (для развѣдываній), были схвачены. Старый гайдамакъ ие высказалъ ничего и вытерпѣть до конца всѣ муки, какими его пытали. Ho молодой, вовсе не разбойничьей наружности парень, допрошенный оеобо, объявилъ, что товарищи его засѣли уже нѣсколько дней тому наэадъ въ оврагѣ, посреди степей, между скирдъ, миляхъ въ десяти отъ того мѣста, по направленію къ Бонстантинову. Его поколебали увѣренія, что ему не только будетъ дарована жизнь, но что будетъ онъ даже принятъ въ особенную панскую милость и поступитъ въ число надворныхъ казаковъ, потону что онъ понравился молодому князю Любомирскому. Онъ объявилъ также, что шайка ихъ увеличилась до тридцатиновобранцами изъ поселянъ, что они высылаютъ на „Черный шляхъ* сторожу для поинки прохожихъ, которыхъ она уводитъ въ свой притонъ, и что у нихъ уже множество лошадей, добычи и плѣнныхъ. Въ 8аключеніе, оиъ обѣщалъ проводить къ тому мѣсту ПОЛЯКОВЪ.

Bce ѳто опять изъ глубины Рѣчи Посполитой переноситъ насъ къ степямъ средняго поволжья, и приводитъ на память подобныя-же черты изъ исторіи понизовой вольницы. И тамъ былъ свой „Черный шляхъ*—эта большая дорога, шедшая по горной возвышенности, раздѣлявшей Волгу отъ Дона и Медвѣдицы. Съ возвышеній, отдѣльно выдающихся на этомъ плоскогорьѣ, видно на далекое разстояніе. Съ иного кургана видна Волга на цѣлые десятки верстъ, видно заволжье и видны степи вправо и влѣво и късѣверу. Видно было съкургановъ, какъ караваны судовъ шли по Волгѣ. Хорошій глазъ понизоваго добраго молодца могъ разсмотрѣть даже лодки разъѣздныхъ командъ, которыя усердный воевода или комендантъ высылалъ изъ Саратова или изъ Царицына для поимки воровскихъ людей. Къ этимъ курганамъ, господствующимъ надъ всѣми окрестностями, атаманы понизовой вольницы высылали своихъ соглядатаевъ, которые и сторожили всякаго проѣзжаго и прохожаго. Проѣзжалъ-либогатый купецъ изъ Макарья— его задерживали добрые холодцы. Слѣдовалъ~ли изъ Астрахани въ Саратовъ самъ губернаторъ, подъ особу котораго ставилось по пятидесяти лошадей и\'которнй окруженъ былъ цѣлой ватагой канцеляріи и вооруженныхъ провожатыхъ, стража атамана и за нимъ слѣдила, и при первой возможности добрые молодцы нападали и на губернатора. Въ оврагахъ и лѣсистыхъ балкахъ „дуванили* (дѣлили) потомъ доб-

рые молодцы свою добычу: кому доставалась вавна золотая, кому вони быстрые, а кому и красная дѣвица. Въ оврагахъ и вълѣсистыхъ балкахъ поэтому не рѣдво валялись разломанные экипажи, убитыя лоша- дж я никому нѳ пригодное добро.

Туже самую картину мы видимъ и здѣсь, при описаніи схватки польскихъ войскъ съ тою партіею изъ шайки Чуприны, которую ойъ выслалъ съ своимъ братомъ для отдѣльныхъ дѣйствій и для наблюденія за движеніемъ на „Черномъ шляху^в. Часовые этого отряда тожѳ сждѣли подъ курганомъ, тогда какъ весь отрядъ съ добычею былъ въ закрытомъ мѣстѣ.

Богда региментарь, воевода Тарло, узналъ отъ молодого плѣннаго гайдамака о мѣстѣ расположенія всего отряда, онъ тотчасъ выслалъ противъ него триста человѣкъ пѣхоты, посадивъ ихъ на воней, взятыхъ въ волошскихъ хоругвяхъ, и триста городовыхъ каваковъ, съ двумя пушками, подъ начальствомъ молодого князя Мартына Любо- мирсваго, который за успѣшное дѣло въ лѣсу произведенъ былъ въ полковники.

Уже изъ одного этого распоряженія можно видѣть, какою страшною силою казались полякамъ гайдамаки: противъ пятнадцати или тринадцати человѣкъ посылался отрядъ въ шестьсотъ человѣкъ съ двумя пушками. Это значитъ, что на каждаго гайдамака посылалоеь по 40 человѣкъ польскаго воинства.

Такимъ образомъ помянутый отрядъ двинулся въ ува8аниому мѣсту около „Чернаго шляха“. Онъ шелъ быстрымъ маршемъ, а предводители съ остальнымъ войскомъ выступили вслѣдъ за этимъ отрядомъ. Молодой Любомирскій и здѣсь отличился. Онъ такъ искусно подступилъ къ гайдамакамъ и такъ хорошо воспользовался указаніями помилованнаго разбойника, что окружилъ ихъ со всѣхъ сторонъ, а высланныхъ на Черный шляхъ казаки нашли спящимиза курганомъ. Ho тѣ, что сидѣли въ оврагѣ, не хотѣли сдаться, хотя для устрашенія по нимъ выстрѣлили изъ пушекъ; напротивъ, они принялись рѣзать своихъ плѣнниковъ, запертыхъ въ однойхатвѣ.Въ этой хатвѣ нашли потомъ зарѣзанными восемнадцать жидовъ, нѣеволько жидовокъ, одного уніята и одного ксендза. Остальные были спасены приспѣвшею пѣхотою. Гре- \' иадеры приняли гайдамаковъ въ штыви и кололи какъ дикихъ кабановъ. Tpoe были убиты, остальные перевязаны; но всѣ они были такъ

изранены, что большая часть ихъ перемерла до трехъ дней. Съ польской стороны убитъ былъ только одинъ барабанщикъ я ранено ножамн нѣсколько рядовыхъ. Выручено было изъ плѣна шестеро уніатовъ съ женами, шестеро ксендзовъ, два іезуята, болѣе двадцати женщинъ к дѣвицъ шляхтянокъ и болѣе дюжины шляхтичей. Всѣ они были биткомъ набиты въ помянутой лачужкѣ и раздѣты почти до нага. Ho потомъ было открыто еще въ сосѣднихъ оврагахъ человѣкъ пятнадцать замученныхъ шляхтичей. Найдено около полутораста лошадей, какъ въ батовнѣ, такъ подъ сѣдлами и безъ сѣделъ. Между скирдъ нагромождено было великое множество колясокъ, брикъ, повозокъ, дорожныхъ возковъ, разнаго рода сундуковъ, чемодановъ, шкатулокъ и погребцовъ, награбленныхъ на большой дорогѣ, на „Черномъ шляху⁶⁴. Региментарь Тарло и князь Антоній Любоиирсвій только на третіі день прибыли съ войскомъ на мѣсто ѳтого послѣдняго пораженія гайдамаковъ. Освобожденные изъ разбойничьихъ рукъ, плѣнники вышли имъ на встрѣчу, какъ къ своимъ спасителямъ. Добыча, найденная при самихъ гаЙдамакахъ и въ повозкахъ, была очень значительна. Всему сдѣлана обстоятельнная опись, и оставшіеся въ живыхъ владѣльцы показывали, что у нихъ заграблено, обозначая разныя вещн, платья и мѣшки. Потомъ ихъ отвели подъ особенный навѣсъ, гдѣ разложено было все ѳто имущество, и каждый получилъ то, что было признано ему принадлежащимъ.

И здѣсь войско отдыхало трое сутокъ. По распоряженію начальствующихъ, отслужена была печальная панихида въ долинѣ смерти, какъ выражается папъ Зікржевскій, и тѣла замученныхъ христіанъ погребены были приличнымъ образомъ на кладбищѣ сосѣдняго села, а евреямъ позволено было забрать трупы своихъ единовѣрцевъ для погребенія ихъ по своимъ обрядамъ. Остальная добыча опять была раздѣлена между войскомъ, а молодой князь Мартынъ Любомирскій наименованъ генераломъ, и тотчасъ отправленъ былъ гонецъ къ королю съ просьбою объ утвержденіи его въ этомъ чинѣ.

Для войскового судьи и палача открылось новое поприще допро- * совъ и пытокъ. Нѣсколькихъ оставшихся въ живыхъ гайдамаковъ четвертовали на мѣстѣ или посадили на волъ, а одному переломали руки и голени и потомъ повѣсили, зацѣпивъ желѣзнымъ крюкомъ за ребро, такъ какъ онъ признался въ самыхъ ужасныхъ преступленіяхъ. To