§ 4.2. Базовый фактор процесса институционализации отношений несостоятельности и банкротства физических лиц

Для оформления и завершения процесса институционализации лю­бой категории правоотношений в самостоятельный правовой институт необходим так называемый базовый и (или) институтообразующий фактор, без которого процесс институционализации норм в правовой институт стал бы невозможен¹.

Институт несостоятельности (банкротства) гражданина как правовой институт также обладает определенной основой — базовым институто­образующим фактором, который лежит в основе процесса институцио­нализации отношений несостоятельности (банкротства) гражданина и наличие которого позволяет объединить нормы о несостоятельности (банкротстве) в структуре специального правового института. При этом вновь следует обратить внимание на то обстоятельство, что рассматривае­мый правовой институт регулирует экстраординарность имущественного положения несостоятельного должника и ограничивает в отношении него комплекс правопритязаний иных субъектов права. Для выявления базового фактора, лежащего в основе процессов институционализа­ции отношений несостоятельности и банкротства физических лиц, следует учитывать, что в теории права имеются различные подходы к моделям базовых факторов, оформляющих процессы институциона­лизации отношений и окончательно формирующих правовые инсти­туты. Так, по мнению М. И. Байтина, общность правовых норм внутри правового института обеспечивается единством предмета правового регулирования, то есть существованием «соответствующей разновид­ности общественных отношений»¹, объективно нуждающихся в право­вом регулировании определенной совокупностью норм права^{[167] [168]. В свою очередь, О. С. Иоффе полагал, что институтообразующим фактором в праве являются основные формы общеотраслевого метода правового регулирования, характерные для каждого отдельно взятого института[169]. В противовес названным точкам зрения Ж.-Л.}

Однако, как представляется, применение указанных подходов к вы­бору базового институтообразующего фактора применительно к ин­ституту несостоятельности (банкротства) гражданина не может быть принято за основу. Поясним авторскую позицию: доводы М. И. Бай­тина по поводу выбора в качестве базового институтообразующего фактора единства предмета правового регулирования для правового института^[172] не могут быть применены к институту несостоятельности (банкротства) гражданина, так как общественные отношения, регули­руемые данным институтом и составляющие правовую конструкцию его предмета правового регулирования, в основном совпадают с право­вым регулированием комплексного межотраслевого генерального ин­ститута несостоятельности (банкротства) системы российского права и сводятся к общей модели отношений финансовой несостоятельности и банкротства. Следует учесть обстоятельство, что общественные от­ношения по поводу выявления признаков и критериев несостоятель­ности, а также правовых статусов кредиторов гражданина-должника являются составной частью многих специализированных институтов сферы несостоятельности и банкротства. Например, порядок введе­ния процедур банкротства, механизм оспаривания сделок должника и система арбитражного управления, лежащие в основе отношений несостоятельности (банкротства), не могут быть положены в основу выделения института несостоятельности (банкротства) гражданина, так как активно применяются в иных специализированных институ­тах рассматриваемой сферы общественных отношений, в частности: в институте защиты прав кредиторов, в институте оспаривания сделок должника (опровержения юридических актов должника), в институте арбитражного управления.

Ошибочно также принимать в качестве критериев формирова­ния института несостоятельности (банкротства) гражданина метод правового регулирования. Учитывая современные подходы к методам правового регулирования и их различиям в зависимости от того, какой элемент системы права они регулируют: право в целом, его отдельные отрасли, подотрасли, правовые институты и субинституты или нормы права, метод правового регулирования не может быть положен в основу процессов институционализации отношений сферы несостоятельности и банкротства граждан и групп соответствующих правовых норм в са­мостоятельный правовой институт. Для теоретического обоснования указанного вывода проведем анализ роли и значения метода правового регулирования в отечественном праве. Не вдаваясь в теорию общего метода, применяемого в российском праве¹, остановимся на своеоб­разии отраслевого метода правового регулирования, который опреде­ляется следующими правовыми приемами^{[173] [174]:}

во-первых, это правовое положение субъектов в сфере регулируемых отношений, характеризующихся закреплением за ними общей и спе­циальной правоспособности. В данном случае следует учитывать, что в сфере несостоятельности (банкротства) правовое положение субъек­тов (должника, его кредиторов, арбитражного управляющего) носит универсальный, как правило, общий характер для различных типов и видов банкротств;

во-вторых, это особые, специфические основания возникновения, изменения и прекращения определенной группы правоотношений, фор­мирующие в своей совокупности особую группу юридических фактов.

в-третьих, это определенные приемы формирования системы субъ­ективных прав и юридических обязанностей в диспозициях норм права, которые образуют характер взаимных связей межу субъектами правоот­ношений. Для сферы несостоятельности (банкротства) это прежде всего система непубличных и публично-фискальных денежных обязательств;

в-четвертых, это особый тип мер защиты и обеспечения юриди­ческих обязанностей^[175]. Для несостоятельности (банкротства) это такие меры, как оспаривание сделок должника, ограничение сделкоспособ- ности должника, система контрольно-надзорных мер по арбитражному управлению должником, его имущественными и связанными с ними обязательствами, его имуществом.

Именно по данным причинам метод правового регулирования «есть установленный нормами права специфический способ воздействия на поведение участников отношений в данной области общественной жизни¹. Особенностью самого правового регулирования является со­четание юридических средств воздействия^{[176] [177]»[178]. Однако понятие метода в праве не следует связывать исключительно только с одной юридической особенностью соответствующей группы норм, так как метод в праве — это всегда совокупность юридических приемов, средств и способов, комплексно отражающих своеобразие и особенность воздействия права и его отдельных блоков (отраслей) на регулируемые им общественные отношения[179]. Это в полной мере проявляется в сфере несостоятельности (банкротства), которая включает в себя самые разные виды и типы норм права. Следует учесть, что согласно современным подходам в науке отечественного права метод правового регулирования классифициру­ется в зависимости от того, на какие из элементов системы права он направлен: на отрасли права, на подотрасли, на правовые институты или на нормы права.}

В свою очередь, в методе правового регулирования правовых норм, по мне­нию Л. Л. Попова, превалирует предписание, неразрывно связанное с со­держанием правовой нормы и юридическим результатом, наступление которого и предусмотрено этой нормой¹. Несмотря на то обстоятель­ство, что отраслевой метод правового регулирования и метод правового регулирования правовых норм могут иметь существенное различие, их взаимодействие и взаимное влияние проявляются в направленности на достижение общих целей по упорядочению и регулированию кон­кретных сфер общественных отношений^{[182] [183].}

Помимо сказанного следует также учесть, что современная правовая наука отходит от исключительно дуалистической концепции построе­ния права, согласно которой все общественные отношения делятся на частные, для которых характерны свобода волеизъявления и равное положение субъектов правоотношений, и публичные, которым соот­ветствует система властных иерархий и ограничений, а в некоторых случаях и прямое подчинение. Сторонники деления права на такие две иерархии, как частное и публичное право, в частности В. Ф. По­пондопуло^[184], всё больше подвергаются критике, так как, по мнению специалистов, их позиции существенно упрощают теоретические подходы к праву и представляют собой, по мнению М. И. Байтина и Д. Е. Петрова, «возвращение к хорошо забытому старому. Дуали­стический подход к праву и вытекающий из него подход к наличию двух основных методов правового регулирования: императивного, для публичных отношений, и диспозитивного, для частных право­отношений, возвращают право на многие десятилетия назад и мало что дают для юридической практики»^[185].

Указанное рельефно проявляется на примере общественных отноше­ний в сфере несостоятельности (банкротства), так как все дискуссии и теоретические выводы о том, что несостоятельность (банкротство) находится в сфере перекрестного или совместного регулирования част­ного и публичного права¹, мало что привнесли в юридическую технику построения правовых норм и не оказали практически никого концеп­туального влияния на юридическую практику и судебную доктрину современного института несостоятельности (банкротства) системы российского права^{[187] [188] [189]. Безусловно, отдельные подходы высших судебных инстанций в части выделения публично-правовых категорий в сфере несостоятельности (банкротства) оказывали определенное воздействие на отдельные стороны и сферы несостоятельности (в качестве примера можно привести Постановление КС РФ от 19.12.2005 № 12-П3), в част­ности, на модель института арбитражного управления в Российской Федерации, но указанные подходы не внесли системные изменения ни в практику, ни в теорию несостоятельности (банкротства) в совре­менной России. Отход современной правовой науки от дуалистическо­го деления права на частное и публичное объясняется существенным усложнением регулируемых правом общественных отношений из-за их многогранности и целого комплекса межотраслевых сфер правового регулирования1. При рассмотрении деления права на частное и публич­ное особое внимание необходимо обратить на мнение по указанному вопросу Ю. А. Тихомирова, который, исследуя и анализируя аргумент об изменчивости границ частного и публичного права, пришел к выво­дам о невозможности «найти в содержании юридических отношений основания для различения частного и публичного права»[190] [191]. Именно по данным причинам на первое место в анализе процессов правового регулирования выступают уже не отраслевые методы правового регу­лирования, а методы регулирования правовых норм, которые в итоге влияют на методы, применяемые в правовых институтах[192]. К методам регулирования правовых норм, в первую очередь, следует отнести им­перативный метод (метод властных распоряжений), диспозитивный метод (метод правовой автономии), поощрительный и рекомендатель­ный методы. По мнению М. И. Байтина и Д. Е. Петрова, классифика­ция методов в зависимости от юридической природы правовых норм (публичные, частные, поощрительные, рекомендательные), с одной стороны, обоснованна и представляет определенную теоретическую данность, с другой стороны, явно недостаточна и отражает несколько упрощенный подход к видам методов. Разработка учения о правовых методах должна быть осуществлена с учетом новых данных и подходов к учению о правовой норме с использованием не только классифика­ций норм права, но и по другим основаниям,в том числе по характеру их целевой направленности, по которому указанные выше авторы выделяют, например, компенциональные, коллизионные, восстано­вительные, компенсационные нормы[193].}

Таким образом, категория метода в праве приобретает четкую связь как с типом и классификацией правовых норм, так и с характером их целевой направленности, с одной стороны, и спецификой правового воздействия на предмет правового регулирования соответствующей сферы общественных отношений, с другой. Указанные выводы фак­тически означают, что такая категория, как метод правового регули­рования, обладает мультипликационным (множественным) значением как для отрасли права, так и для правовых норм, и, следовательно, для правовых институтов. С расширением сферы правового регулиро­вания, например, с правовой регламентацией технологии блокчейн¹, методы регулирования будут существенно усложняться и дифферен­цироваться^{[194] [195] [196]. По указанным причинам метод правового регулирования не может быть отнесен к базовому институтообразующему фактору применительно к институту несостоятельности (банкротства) граж­данина из-за многоаспектности правовых норм, в него входящих, как императивного характера (п. 1 и 21 ст. 213[197]; п. 2. ст. 2137; п. 1 и 8 ст. 2139 Закона о банкротстве), так и диспозитивного характера (п. 11 ст. 2131; п. 1 ст. 2133; п. 2 ст. 2134; п. 1 и 5 ст. 21325 Закона о банкротстве), а так­же норм рекомендательного характера (п. 7 ст. 2139; ст. 21318; ст. 21331 Закона о банкротстве), норм поощрительного характера (п. 17. ст. 206; п. 3 ст. 21328; п. 6 ст. 21327; п. 2 ст. 222 Закона о банкротстве), норм вос­становительного характера (п. 1 ст. 21311; п. 4 ст. 21328; ст. 21329 Закона о банкротстве), норм компенсаторного характера (п. 3 ст. 206; п. 3 ст. 21311; п. 4 ст. 21326; ст. 21327; ст. 21330 Закона о банкротстве), норм бланкетного характера (п. 2 ст. 2231 Закона о банкротстве).}

Различие правовой природы норм, входящих в институт несостоя­тельности (банкротства) гражданина, с одной стороны, и комплексности базового межотраслевого института несостоятельности (банкротства) в Российской Федерации, с другой стороны, не допускают единого подхода к методу регулирования указанной сферы. Применительно к рассматриваемому правовому институту наиболее обоснованы вы­воды М. И. Байтина и Д. Е. Петрова о том, что «межотраслевые (ком­плексные) правовые институты¹, в силу присущих им особенностей, не имеют единого метода правового регулирования, поскольку состоят из норм и институтов с различными регулятивными свойствами и раз­личной отраслевой принадлежностью»^{[198] [199].}

Но если ни предмет, ни метод правового регулирования не явля­ются базовыми институтообразующими факторами, позволяющими объединить правовые нормы в единый правовой институт несостоя­тельности (банкротства) гражданина, то что же следует признавать в качестве такого фактора?

Для ответа на указанный вопрос следует обратиться к таким эко­номико-правовым показателям экономического, социального и фи­нансового положения граждан, как:

а) состав и использование денежных доходов населения;

б) структура денежных доходов и расходов населения;

в) распределение населения по величине среднедушевых денежных доходов;

г) распределение общего объема денежных доходов населения;

д) величина прожиточного минимума;

е) состав и структура потребительских расходов частных домохозяйств;

ж) возможность приобретения населением предметов длительного пользования в частных домохозяйствах^[200],

а также характеру влияния указанных показателей на уровень не­платежеспособности граждан.

Так, в конце 2018 г. Росстат привела данные о 48,2% граждан в Рос­сийской Федерации, которым денежных средств хватает только на пи­тание и одежду (товары длительного пользования и мебель данные граждане позволить себе не могут¹). По данным Росстата, по сравнению с 2013 г. на конец 2018 г. денежных средств у граждан на повседневные расходы стало меньше на 8,3%. При этом показатели современной рос­сийской экономики свидетельствуют о существенном росте долговых обязательств значительной части населения. Так, по данным Банка России, уровень долговой нагрузки населения России (соотношение зарплат и платежей по кредитам) на конец 2018 г. составляет около 10%, что, по мнению специалистов, уже близко к историческому мак­симуму². Долговая нагрузка российских заемщиков остается высокой: граждане тратят 44% своих доходов на платежи по кредитам, о чем прямо сообщила председатель Банка России Эльвира Набиуллина, выступая с годовым отчетом в Государственной Думе Российской Фе­дерации³. Кроме того, следует учесть, что, по данным Росстата, уровень бедности в России в первом квартале 2019 г. вырос с 13,9 до 14,3%, или на полмиллиона человек. Доходы 20,9 млн россиян в начале 2019 г. оказались ниже прожиточного минимума. При этом следует учесть, что в современной Росси практически не осталось «обеспеченной прослойки населения» — так называемого среднего класса, несмотря на то что, по данным некоторых опросов, к среднему классу якобы относятся в среднем более70% россиян (см. рис. 1, 2)⁴.

¹ См.: Россия в цифрах. 2019: крат. стат. сб. / Росстат. M., 2019. С. 118—120.

² Терентьев Д. Экономика по-русски // Аргументы недели. 2019. № 26 (670). С. 7.

³ Набиуллина: российские заемщики тратят на погашение кредитов 44% доходов. URL: https://bankir.ru/novosti/20190530/nabiullina-rossijskie-zaemsiki-tratat-na-pogasenie- kreditov-44-dohodov-10160536/ (дата обращения: 17.12.2020).

⁴ Российский средний класс. Снижая аппетиты к риску (полный обзор). URL: ht- tps://bankir.ru/novosti/20190624/rossiiskii-srednii-klass-snizhaya-appetity-k-risku-polnyi-ob- zor-10161766/ (дата обращения: 17.12.2020).

Однако анализ расчета данного показателя указывает, что к средне­му классу отнесены граждане, у которых доход выше 18 тыс. руб., что, безусловно, является ошибкой¹. По данным швейцарского банка Credit Suisse, в России на конец 2015 г. к среднему классу могли отнести себя люди, чей годовой доход составляет 18 тыс. долларов или 96 тыс. руб. в месяц. Из этого следует, что к среднему классу и выше относятся чуть более 4% россиян (около 6 млн чел.)^{[201] [202]. Рост бедности населения в нашей стране Росстат объясняет тем, что прожиточный минимум в России рас­тет быстрее инфляции. В частности, величина прожиточного минимума увеличилась на 7,2%, а индекс потребительских цен — на 5,2%[203].}

Вышеизложенное, безусловно, оказывает самое непосредственное влияние на природу и концепцию такого специального правового института, каким является институт несостоятельности (банкрот­ства) гражданина. Именно по указанным причинам применительно к институту несостоятельности (банкротства) гражданина базовым институтообразующим фактором будет являться итоговое (конечное) функциональное предназначение системы норм, регламентирующих не­состоятельность и банкротство гражданина, а именно: оказание помощи добросовестным гражданам-должникам, попавшим в тяжелое, а порой и просто безвыходное финансовое положение в силу стечения определенных жизненных обстоятельств.

Именно итоговое (конечное) функциональное назначение норм о несостоятельности граждан-должников играет определяющую роль для объединения указанных норм в рассматриваемый специальный правовой институт. Оказание помощи или реабилитация граждан- должников является конечной целью анализируемого института и оп­ределяет всю структуру взаимодействия правил и порядка исходно­го отнесения гражданина к категории несостоятельных должников, а впоследствии и признания его банкротом.

При этом следует отметить, что названный выше базовый институ­тообразующий фактор, в итоге формирующий институт несостоятель­ности (банкротства) гражданина, существенно отличается от конечного функционального назначения групп правовых норм, регламентиру­ющих несостоятельность (банкротство) иных категорий должников: юридических лиц; сельскохозяйственных организаций; кредитных организаций; застройщиков; градообразующих организаций и т.п. Так, итоговыми функциональными целями института несостоятельности (банкротства) юридических лиц яв^ются восстановление их плате­жеспособности и (или) пропорцион^ьное удовлетворение требова­ний их кредиторов¹. Функциональным предназначением групп норм, посвященных банкротству кредитных организаций и образующих соответствующий правовой институт^{[204] [205], являются стабилизация и за­щита национальной банковской и финансовой систем[206]. Критерием объединения правовых норм в специализированный институт банк­ротства застройщиков являются защита прав граждан-участников строительства как непрофессиональных участников инвестирования и предоставление возможности указанным лицам изыскания средств и путей для завершения строительства[207] и получения жилья[208], на что неоднократно обращали внимания высшие судебные инстанции[209]. Указанные примеры позволяют сделать вывод о том, что конечное (итоговое) функциональное предназначение норм о несостоятельности (банкротстве) вполне обоснованно может являться универсальным институтообразующим фактором для некоторых специализированных институтов в рамках комплексного, межотраслевого института несо­стоятельности (банкротства) системы российского права.}

Базовое функциональное назначение института несостоятельности (банкротства) гражданина определяет его существенную социальную значимость, а также формирует конечный реабилитационный характер для таких процедур банкротства гражданина, как реструктуризация дол­гов гражданина и реализация имущества гражданина. При этом следует обратить внимание на тот факт, что весь механизм несостоятельности (банкротства) гражданина построен на анализе поведения должника по отношению к его кредиторам и характере имущественных обяза­тельств гражданина-должника в период, предшествующий возбужде­нию дела о банкротстве гражданина (так называемый предбанкротный для гражданина период)^[210], — период для проверки добросовестности долж­ника (п. 4 и 5 ст. 213²⁸ Закона о банкротстве), что является основанием для применения в отношении гражданина-должника механизма осво­бождения от обязательств (п. 3 ст. 213²⁸ Закона о банкротстве). Порядок проверки гражданина в его предбанкротный период, формирование и утверждение плана реструктуризации долгов гражданина как основа соответствующей процедуры банкротства, весь механизм реализации имущества гражданина-должника в соответствующей процедуре, а также порядок удовлетворения требований кредиторов гражданина имеют об­щую конечную цель — оказание помощи добросовестному гражданину, попавшему в силу стечения жизненных обстоятельств в тяжелую финан­совую ситуацию, что будет являться базовым фактором, объединяющим правовые нормы не только Закона о банкротстве, но и нормы иных нормативных правовых актов в соответствующий специализированный правовой институт, обеспечивая тем самым завершенное правовое ре­гулирование отношений сферы финансовой несостоятельности и банк­ротства гражданина в российской правовой системе.