§ 72. Теорія единства корреальныхъ обязательствъ.

1. Одно явленіе, которое наблюдается въ римскомъ правѣ до Юстиніана, дало Кеііег’у и Ribbentrop’y поводъ къ установленію различія между корреальными и просто солидарными обязательствами.

Все это привело Keller’a къ предположенію, что при коррсаль- ныхъ долгахъ существуетъ лишь одно обязательство, солидарные же, наоборотъ, представляютъ собою нѣсколько отдѣльныхъ обязательствъ. Но въ то же время Keller нс могъ не замѣтить, что единство кор­реальныхъ обязательствъ всетаки не можетъ быть проведено во всѣхъ отношеніяхъ. Поэтому, онъ пришелъ къ тому заключенію, что съ точки зрѣнія римскихъ юристовъ необходимо сдѣлать слѣдующее разграниченіе: корреальное обязательство едино въ своемъ „объек­тивномъ составѣ“, имѣя при этомъ „различныя субъективныя отно­шенія".

Однако, подобное ученіе нисколько не разъясняетъ того, что оно должно разъяснить, такъ какъ, по общему правилу, litis contes­tatio дѣйствуетъ только между тѣми же тяжугуимися сторо­нами. То обстоятельство, что при корреальныхъ обязательствахъ она вызывала послѣдствія, идущія дальше интересовъ участниковъ

>\') См.

¹⁾ 1. 2. D. h. t. 45. 2; 1. 31, § 1. D. de novationibus. 46. 2; 1. 5 in fine. 1). de fide­jussoribus. 46. 1. См, этотъ фрагментъ въ прим. 3.

²⁾ Ср. въ особенности Fitting, loc. cit., етр. 62.

— 186

процесса, едва ли становится понятнымъ отъ того, что обязательство едино²). Вѣдь отдѣльные корреальные должники, несмотря на это, все же остаются различными субъектами.

Поэтому, римскіе юристы пи прямо, ни косвенно не выводили факта погашенія иска изъ мнимаго единства обязательства³). Поло­женіе, что litis contestatio упичтожаетъ всѣ обязательства, было уста­новлено не въ силу подобныхъ схоластическихъ соображеній, а просто ио необходимости, вслѣдствіе узкихъ началъ и неподвижности древ­няго процесса. При корреальномъ обязательствѣ возникаетъ опасеніе, что можетъ произойти двойное взысканіе того же объекта, вмѣсто одной уплаты со стороны того или другого должника.

Подобное опасеніе имѣло особыя основанія при древне-рим­скомъ процессѣ. Если бы были допущены иски на весь предметъ обязательства противъ каждаго изъ коррсальныхъ должниковъ, то необходимымъ слѣдствіемъ этого являлось бы двойное присужденіе къ платежу А послѣднее въ древне-римскомъ процессѣ, въ свою очередь, давало бы право на двойное взысканіе, такъ какъ въ преж­немъ правѣ каждое судебное рѣшеніе порождало самостоятель­ное, не допускающее возраженій обязательство, которое нельзя было оспаривать, опираясь на правоотношеніе, лежащее въ его осно-

³⁾ 1. о. D. de fidejussoribus. 40, 1. Ulpianus libro 46 ad Sabinum... si reus stipu­landi exstiterit, heres rei stipulandi, duas species obligationis sustinebit, piant? si cx altera earum egerit Htramqne consumet, videlicet, quia natura obliijitlionitm duarum, quas habe­ret, ea esset, ut, cum altera earum in judicium deduceretur, altera consumeretur.

*) Если бы, во время господства jus strictum, были допущены иски послѣдова­тельно къ каждому должнику, то вѣритель неизбѣжно могъ бы добиться нѣсколькихъ судебныхъ рѣшеній, потому что судья долженъ былъ лишь задаваться вопросомъ, су­ществовалъ ли долгъ litis contestatae tempore- и въ то время judicia не были abso­lutoria—см. выше, вып. I, § 154; а такъ какъ приговоръ подлежалъ безусловному испол­ненію, то существованіе нѣсколькихъ судебныхъ рѣшеніи давало бы вѣрителю право произвести и двойное взысканіе. Ср. Dernburg: Prenss. Privatrecht, т. 2, § -17, прим. 7. Тенденція древне-римскаго права—допускать по поводу одной и той же „имуществен­ной статьи" лишь одинъ искъ—сказывается также и въ прежней конструкціи новаціи, ср. сказанное выше. § 60, прим. 6.—Съ нашимъ объясненіемъ согласны: Hartmann, іос. cit., стр. 7, Kohler въ Krit. Yierteljahrssehrift, п. ТС, т. 11, стр. 212; противъ него вы­сказывается Unger, loc. cit., т. 22, стр. 258. Онъ находитъ, что такое „внѣшнее", осно­ванное на механизмѣ древняго процесса объясненіе стоил, будто бы въ противорѣчіи съ изреченіями римскихъ юристовъ, которые, наоборотъ, выводятъ указанное дѣйствіе litis contestatio изъ внутренней природы корреальнаго обязательства. Но источники нигдѣ не говорятъ объ этой „внутренней" природѣ. Вѣдь и тѣ особенности, которыми внѣшній обстоятельства надѣляютъ какой-нибудь институтъ, точно такъ же относятся къ его природѣ. Unger, loc. cit., видитъ основаніе поглощающаго дѣйствія litis contestatio въ томъ, что „еодолжиики образуютъ вмѣстѣ коллективное единство лицъ"; „тотъ, къ кому предъявлено требованіе, ведетъ своихъ товарищей по долгу за собой"; ..въ его лицѣ требованіе косвенно предъявлено и ко всѣмъ остальнымъ, почему ихъ и освобо­ждаетъ отъ обязательства разъ состоявшаяся съ нимъ lit.is contestatio".

— 187 —

ваніи. Такимъ образомъ, лицу, присужденному къ уплатѣ, нисколько не могло помочь то обстоятельство, что его корреальный содолжникъ уже уплатилъ въ силу направленнаго противъ него приговора.

Единственной альтернативой, передъ которою остановилось древне-римское право, было: или уничтоженіе всего правоотно­шенія путемъ одной litis contestatio, или умноженіе числа при­тязаній.

Отвѣтъ, безъ сомнѣнія, могъ быть только одинъ.

Уничтоженіе всѣхъ обязательствъ путемъ одной litis contestatio представляло изъ себя меньшее зло, чѣмъ умноженіе числа судеб­ныхъ рѣшеній; послѣднее явилось бы даже отрицаніемъ основной идеи этой формы кредита.

2. Въ классическій императорскій періодъ, положимъ, уже не существовало болѣе тѣхъ условій, которыя раньше дѣлали необхо­димымъ столь радикальное дѣйствіе litis contestatio. Теперь уже пред­ставлялось возможнымъ оградить лицъ, присужденныхъ къ уплатѣ, отъ двойного взысканія, несмотря на наличность нѣсколькихъ рѣше­ній. Но погашающее дѣйствіе litis contestatio сдѣлалось какъ бы второй природой института. Въ расчетѣ на него корреальные должники принимали на себя свои обязанности; если они желали его устранить, то для этого должны были заключить особый договоръ. Наука же права едва ли ставила себѣ задачу измѣнять что-либо въ этомъ порядкѣ вещей.

3. Иное положеніе заняла юриспруденція императорскаго періода въ отношеніи солидарныхъ обязательствъ. Главнымъ случаемъ ихъ было причиненіе . ущерба вслѣдствіе деликта или иного проступка нѣсколькихъ лицъ.

Если нѣсколько лицъ участвовало въ одномъ и томъ же де­ликтѣ, то каждый изъ нихъ подвергался штрафу и долженъ былъ пла­тить, наряду съ прочими, въ видѣ наказанія, полное возмѣщеніе при­чиненныхъ убытковъ; отсюда естественнымъ выводомъ было умноже­ніе. числа исковъ объ убыткахъ ^{[364] [365]). Въ видѣ исключенія, тамъ, гдѣ подобный порядокъ казался уже слишкомъ строгимъ, а однократное возмѣщеніе убытковъ—болѣе справедливымъ, единственнымъ исхо­домъ представлялось первоначально погашеніе всѣхъ исковъ путемъ однократной litis contestatio. На этой точкѣ зрѣнія стоялъ еще Лабеонъ}

Сабинъ же установилъ новый принципъ. Если нѣсколько лицъ, совершивъ деликтъ, причинили убытки, однократное возмѣщеніе ко­торыхъ казалось достаточнымъ искупленіемъ ихъ вины, то всѣ винов­ные освобождались отъ обязательства, но не въ силу litis contestatio, а вслѣдствіе удовлетворенія, произведеннаго однимъ изъ нихъ

Гибкій механизмъ гражданскаго процесса императорскаго періода сдѣлалъ возможнымъ проведеніе принципа Сабина.

4. Наконецъ, Юстиніанъ ⁸) опредѣлилъ, что долги по поручи­тельству, пассивныя корреальныя и просто солидарныя обязательства должны погашаться не въ силу litis contestatio, а лишь вслѣдствіе платежа, произведеннаго однимъ изъ должниковъ.

5. Пытались обосновать теорію единства корреальныхъ обяза­тельствъ еще другими способами⁹); но всѣ эти попытки не выдержи­ваютъ строгой критики

altero: superiore etenim ея»; alleriirs concentio alterum liberat. Слова, заключенныя въ скобки, мы, слѣдуя мп Гіи» Gradenwiz’a, не считаемъ подлинными. Впрочемъ, они не являются вставкой коаафпкаопоровъ Юстиніана, такъ какъ у послѣднихъ для подоб­ной интерполяціи не было никакого основанія; это—толкованіе какого-либо малосвѣ­дущаго правовѣда до-юсгипіановыхъ временъ, попавшее въ текстъ Ульпіана въ каче­ствѣ глоссы.

~) Что именно Сабанъ связывалъ освобожденіе отъ обязательства всѣхъ должни­ковъ, солидарно отвѣчающихъ за общій деликтъ, еъ удовлетвореніемъ потерпѣвшаго, видно изъ 1. 8. П. quod falso (utore. 27. 6. Paulus libro 12 ad edictum говоритъ объ отвѣтственности нѣсколькихъ самозванныхъ опекуновъ: et ideo si nihil aut non totum servatum sit, in reliquos non denegandam in id quod deest Sabinus scribit.. Съ атимъ согласуется 1. 1, §§ 13 и 14. D. de ѵі. 43. 16. Quotiens verus procurator dejecerit, cum utrolibet eorum, id est sive domino sive procuratore, agi posse Sabinas ait et alterius no­mine alteri (Ribbentrop: Korrealobligation, стр. 94, читаетъ: conventione alterum) eximi, sic tamen, si ab altero eorum litis aestimatio fuerit praestita. Невѣрно утвержденіе Eisele, loc. cit., стр. 433, что подобныя оговорки, содержащія ограниченіе того, что излагалось ранѣе, во фрагментахъ римскихъ юристовъ съ достовѣрностыо указываютъ на свое происхожденіе отъ компиляторовъ. Напротивъ, римскіе юристы часто сначала просто приводили мнѣніи своихъ предшественниковъ, какъ переданное имъ право юристовъ, и лишь потомъ присоединяли къ этому тѣ измѣненія, которыя казались имъ необходи­мыми. Впрочемъ, мнѣніе Сабина получило признаніе никакъ не сразу; поэтому вполнѣ возможно, что взглядъ такихъ классическихъ юристовъ, которые связывали еще осво­божденіе отъ обязательства солидарныхъ должниковъ, совершившихъ общій деликтъ, съ „conventio" одного изъ нихъ, былъ согласованъ съ мнѣніемъ Сабина только компилято­рами при помощи иитерполіщій.

^s( 1. 28, §§ 2 и 3. С. de fidejussoribus. 8. 40. -Justinianus: Idemque in duobus reis promittendi constituimus, ex unius rei electione praejudicium creditori adversus alium fieri ион concedentes, sed remanere et ipsi creditori actiones integras et personales et hypothe­carias, donec per omnia ei satisfiat,. Si enim pactis conventis hoc fieri conceditur et in usu quotidiano semper hoc versari adspicinius, quare non ipsa legis auctoritate hoc permittatur?

Правда, сами римскіе юристы иногда говорять объ „одномъ “ обязательствѣ; но наравнѣ съ этимъ и, пожалуй, еще чаще встрѣ­чается у нихъ указаніе на нѣсколько обязательствъ: нерѣдко одно смѣняетъ другое въ томъ же самомъ фрагментѣ. Поэтому, невозможно согласиться съ тѣмъ, что „единство обязательства" было принципомъ римскаго права и служило осповою римскихъ корреальныхъ обяза­тельствъ. Слова „una obligatio" не могутъ имѣть здѣсь иного значенія, какъ только „одно обязательственное отношеніе", „одна имуществен­ная статья"”). Дѣло идетъ объ „одномъ объектѣ долга", но о „нѣ­сколькихъ обязательствахъ" ¹¹).

Сверхъ того, одно изъ этихъ обязательствъ можетъ быть соеди­нено съ какимъ-либо условіемъ или срокомъ, а другое нѣтъ ¹²). Это никакъ уже не согласуется съ теоріей единства.

Если же мы признаемъ, что при корреальности существуетъ лишь одно обязательство въ его объективномъ составѣ и множественность обязательствъ въ субъективныхъ отношеніяхъ, то какъ объяснить тотъ фактъ, что, въ случаѣ наслѣдованія одного корреальнаго должника другому, наслѣдникъ отвѣчаетъ по обоимъ обязатель­ствамъ ¹³)? Вѣдь тутъ налицо только одинъ должникъ, только одно субъективное отношеніе. Слѣдовательно, эту множественность, по не­обходимости, надо искать въ объективномъ составѣ обязательства").

Итакъ, корреальныя отношенія, подобно солидарнымъ, образуютъ нѣсколько обязательствъ. Только въ первыхъ соучастники связаны между собою тѣснѣе, чѣмъ при просто солидарныхъ обязательствахъ.

⁹) Единство корреальныхъ обязательствъ все еще отстаивается въ учебникахъ пандектнаіо нрава. Такъ, наир., по словамъ Windscheid’a, т. 2, § 293, корреальное обя­зательство есть „единое обязательство съ нѣсколькими субъективными отношеніями"; того же мнѣнія держатся Arndts, § 214, и Wendt: Pandekten, § 209. Brinz, т. 2, стр. 235, признаетъ единство обязательства, какъ при солидарныхъ, такъ и при корреальныхъ отношеніяхъ. Противъ теоріи единства высказались недавно, главнымъ образомъ, Czyhlarz, loc. cit., Eisele, loc. cit., до извѣстной степени и Unger, loc. cit., затѣмъ Mitteis, loc. cit., стр. 48 и 49, и Kuntze: Obligationen, 1886, стр. 141. Противникомъ этой теоріи является и Fitting, loc. cit. Онъ усматриваетъ сущность корреальнаго обязательства въ томъ, что личность должника или кредитора пока еще не опредѣлилась, а опредѣлится только впослѣдствіи путемъ выбора. Противъ этого см. писателей, приведенныхъ у Wind­scheid’a, т. 2, § 293. Brinz высказываетъ мнѣніе, что корреальные должники и кредиторы являются взаимными представителями; Waldner, loc. cit., пытается провести этотъ взглядъ еще дальше. Mitteis, Іос. cit., стр. 53, справедливо замѣчаетъ, что такое представленіе надо признать „уклоненіемъ съ правильнаго пути". Hiilder, loc. cit., защищаетъ фиктив­ное тождество отдѣльныхъ притязаній, противъ чего высказывается Unger, loc. cit., въ Jherings Jahrb., т. 23, стр. 106.

^,0) Ср. выше, § 1, прим. 4.

**) § 1. I. h. t. 3. 16: Ex hujusmodi obligationibus et stipulantibus solidum singulis debetur et promittentes singuli in solidum tenentur, in utraque tamen obligatione una res vertitur: et vel alter debitum accipiendo vel alter solvendo omnium peremit obligationem et omnes liberat. Титулъ de duobus reis въ институціяхъ Юстиніана заимствованъ изъ институцій Флорентина, какъ это видно изъ сравненія § 2. I. h. t. съ 1. 7. D. h. t. 45. 2. Florentinus libro 8 institutionum.

^,2) § 2. E h. t. 3. 16; 1. 7. D. h. t. 45. 2; cp. 1. 9, § 2. D. h. t.

”) 1. 5. D. de fidejussoribus. 46. 1, приведенная выше, прим. 3.

^,l) Относительно вопроса, можетъ ли вѣритель уступить свое требованіе противъ одного изъ должниковъ, сохранивъ за собою требованіе противъ другого, см. Schott: Ueber Cession von Korrealobligationen, Bresl. Diss., 1897; противъ него Binder, прив. соч., стр. 243.