Наша теорія раздѣлительныхъ обязательствъ.

При изложеніи, въ первой главѣ, противоположности основныхъ воз­зрѣній на сущность раздѣлительнаго обязательства, ли сказали, что противоположность эта обнаружится во всей полнотѣ и со всѣми послѣдствіями только при подробномъ разсмотрѣніи казуистики пред­мета.

^продолженіе всего нашего изслѣдованія мы и старались рас­крыть противоположность принциповъ и выводовъ изъ нихъ. Гдѣ пред­ставлялось умѣстнымъ, мы разсматривала насколько соотвѣтствуетъ сущности дѣда, рѣшеніе даннаго случая по одному или другому прин­ципу.

Какой же принципъ долженъ считаться наиболѣе вѣрнымъ? Должны ли мы держаться того взгляда, что объектъ раздѣлитсяьнаго обяза­тельства, первоначально неопредѣленный, опредѣляется только впо­слѣдствіи состоявшимся выборомъ, или оба предмета раздѣлительнаго обязательства должны считаться состоящими предметомъ долга съ самаго установленія обязательства?

Изъ предшествующихъ главъ можно было видѣть, что нѣкоторые случаи можно было рѣшить вѣрно только на основаніи одного прин­ципа, по другимъ же случаямъ возможно было постановить рѣшеніе только на основаніи другаго принципа. Съ другой сторони, какъ одинъ, такъ и другой принципъ ведетъ къ нѣкоторымъ зжкоче- ніямъ, которыя должна бить отвергнуты.

Стоитъ только вспомнить ученіе о вліяніи заблужденія при выборѣ и о послѣдствіяхъ вины должника на нрава и обязанности сторонъ, участвующихъ въ раздѣлительномъ обязательствѣ. Если придержи­ваться ученія, что оба предмета раздѣлительнаго обязательства соею-

ятъ предметомъ долга, то нельзя било бы предоставить должнику право обратнаго требованія предмета, отданнаго нмъ вѣрителю, по незнанію своего права выбора и въ увѣренности, что вѣрителю слѣ­дуетъ единственно этотъ предметъ.

Безусловно, такимъ образомъ, нельзя довѣриться ни одному изъ этихъ двухъ основныхъ взглядовъ. Оба они ведутъ ц къ вѣрнымъ, и къ лож­нымъ заключеніямъ.

Какого же направленія слѣдуетъ намъ держаться? Должны ли ми пристать, какъ другіе, къ примирительной попыткѣ Улыгіана и считать предметомъ долга обѣ вещи, въ случаѣ, если право выбора на сторонѣ вѣрителя, если же право выбора на сторонѣ должника,—считать объектъ раздѣлительнаго обязательства неопредѣленнымъ?

Какъ слаба и неосновательна эта примирительная попытка, мы уже имѣли случай замѣтить въ первой главѣ.

Эта попытка вовсе но способствуетъ устраненію вншеюложеннихъ затрудненій. По ея смыелу, мы должны били бы руководствоваться въ одномъ случаѣ однимъ односторонітмъ принципомъ, въ другомъ слу­чаѣ—другимъ, и должны били би соглашаться, въ одномъ случаѣ, съ ложными доводами одного, въ другомъ случаѣ, еъ ложными доводами дру­гаго принципа.

Только хорошая комбинація обоихъ принциповъ въ состояніи при-

вести насъ къ истинѣ.

Прожде всего, мы должны конечно исходитъ изъ того основнаго положенія, что въ раздѣлительномъ обязательствѣ предметомъ долга состоитъ толыю одна вещь, но неизвѣстно какая именно. Въ пользу этого воззрѣнія говоритъ уже то, что опо безъ сомнѣнія самое- есте­ственное \'): въ раздѣлительномъ обязательствѣ, какъ извѣстно, вѣри­тель пли должникъ имѣетъ право «выбора® между двумя или многими предметами. Въ самомъ понятіи о выборѣ заключается уже- понятіе о чемъ-то нерѣшенномъ, неопредѣленномъ.

Но въ пользу этого воззрѣнія говоритъ не только то. что оно есте­ственно, въ пользу его и логическій смыслъ раздѣлительнаго обяза­тельства. Обѣщано «а» или «Ь. Если право выбора на сторонѣ дол­жника, то онъ долженъ отдать «а» или «Ь®, все «а» или все «Ь онъ ив въ правѣ дать часть «а» и часть «Ь». Въ раздѣлительномъ обязатель­ствѣ одинъ предметъ исключаетъ другой. Но какимъ образомъ въ одно и тоже время могутъ считаться должными два пре дмета, изъ кото­рыхъ одинъ исключаетъ другой? Обычная Формула .-слѣдуютъ оба предмета, но не совмѣстно, а альтернативно» содержитъ въ себѣ логи­ческое противорѣчіе—это деревянное желѣзо.

Такъ какъ оба предмета раздѣлительнаго обязательстіаискліочаіо-іъ одинъ другой, то ни объ одномъ нельзя предвариъ?Л!.по сказать, что оиъ именно состоитъ предметомъ долга. Слѣдуемый предалъ предва­рительно неизвѣстенъ.

Но это не обязываетъ насъ принимать всѣ ложные. выводы этого принципа.

Если слѣдуемый предметъ и неизвѣстенъ предварительно, то вѣрно во всякомъ случаѣ то, что каждый предметъ раздѣлительнаго обязательства можетъ сдѣлаться слѣдуемымъ предметомъ. Эта-то возможность налага­етъ на должника извѣстныя обязанности относительно каждаго предмета

Fitting.

— 31S -

раздѣлительнаго обязательства. Должникъ обязанъ относиться къ каж­дому предмету порознь такимъ образомъ, какъ будто бы обязатель­ство должно было сосредоточиться именно па данномъ предметѣ.

Поэтому, если одинъ предметъ раздѣлительнаго обязательства уни­чтоженъ по винѣ должника, то вознагражденіе становится эвентуаль­нымъ предметомъ долга на мѣстѣ первоначально эвентуальнаго пред­мета обязательства. Поэтому, если затѣмъ случайно погибаетъ дру­гой предметъ раздѣлительнаго обязательства, то раздѣлитилъное обя­зательство сосредоточивается па вознагражденіи за первый предметъ, уничтоженный по винѣ должника.

Кому неизвѣстны своеобразныя постановленія Римскаго права и также большей части новѣйшихъ законодательствъ о такъ называе­момъ nasciturus, зародышѣ? Обыкновенно, яравоаюсобность начи­нается только съ рожденія. Дитя въ утробѣ матери не считается само­стоятельнымъ существомъ, одареннымъ волей. Но не смотря на то, законодательство разсматриваетъ еще неродпвшагося, но только за­чатаго, какъ бы онъ уже родился: nasciturus pro nato habetur. Это дѣлается въ виду будущей возможности существованія дитяти. «Если младенцу въ утробѣ матери предоставляются права, то, хотя онъ и не можетъ ихъ имѣть, не будучи еще человѣкомъ и, слѣдовательно, не обладая еще правоспособностью, это предоставленіе правъ однако не ничтожно, если дитя впослѣдствіи родится и станетъ слѣдовательно правоспособнымъ человѣкомъ, личностью; права, въ такомъ случаѣ, считаются предоставленными правоспособному субъекту». «Если дитя рождается правоспособнымъ человѣкомъ, то, что касается его соб­ственнаго нравоваго состоянія, его существованіе, считается не съ момента рожденія, но уже съ момента зачатія» \').

Что младенецъ въ утробѣ матери, какъ, субъектъ правъ, то пред­меты раздѣлительнаго обязательства, какъ объекты.

’) Windsfheid. Pandekten bd. I § 52.

то они разсматриваются пакъ бы они были объектомъ права еъ са­маго установленія обязательства, ибо съ самаго возникновенія обяза- теліства они имѣлись въ виду, какъ возможные объекты нрава. Во вниманіе возможности стать дѣйствительными объектами обязатель­ства, должно опредѣляться, поэтому, юридическое состояніе веѣхъ предметовъ раздѣлительнаго обязательства.

Положеніе предметовъ раздѣлительнаго обязательства подобно по­ложенію объекта обязательства, заключеннаго подъ отлагательнвпіь условіемъ, во время, когда еще не разрѣшилось условіе. Пока условіе не разрѣшено, не наступило еще дѣйствіе, долженствующее возник­нуть изъ даннаго изъявленія воли. «Но ’) вслѣдствіе того нельзя ска­зать, чтобы данное изъявленіе волн въ юридическомъ смыслѣ вовсе не существовало. Право не отрицаетъ дѣйствительности этого изъя­вленія, которое можетъ еще достигнуть полной юридической еилы.Еслп оно еще не произвело того юридическаго дѣйствія, къ которому ШІ1. направлено, то оно все таки открыло надсаду на это дѣйствіе, которой не можетъ быть лишенъ имѣющій на него условное право. Это зна­читъ, что тотъ, въ обремененіе котораго открыта эта надежда, не впра- вѣ ничего сдѣлать, чтобы въ случаѣ исполненія условія, имѣвшееся въ виду юридическое дѣйствіе не наступило вовсе или наступило «• - вноляѣ—онъ считается уже обязаннымъ.-.\'

Условно обязанному не дозволяется поэтому дѣлать тайя Фактиче­скія распоряженія, вслѣдствіе которыхъ имѣющееся въ виду право «дѣ­лалось бы неосуществимымъ или уменьшилось; онъ отвѣчаетъ за это но наступленіи условія и отвѣчаетъ также за нерадѣніе, смотря но со­держанію даннаго юридическаго отношенія ^{[61] [62]).}

Принимая такимъ образомъ предметы раздѣлительнаго обязатель­ства не какъ дѣйствительно слѣдуемые, но какъ возможно слѣдуемые, ми получаемъ ту комбинацію двухъ основныхъ воззрѣній. о кото­рой ми говорили выше.

Нашъ основной принципъ, поэтому, слѣдующій: въ раздѣлитель­номъ обязательствѣ долгъ простирается на одинъ неопродѣлетпнй предметъ изъ числа нѣкоторыхъ опредѣленныхъ предметовъ. Неопре­дѣленность прекращается (обыкновенно) выборомъ, сдѣланнымъ, къ обя­зательной Формѣ, лицомъ, имѣющимъ право выбора. До того времени, каждый подлежащій выбору предметъ считается возможнымъ предме­томъ долга.

Основной принципъ, такимъ образомъ Формулированный, предохра­няетъ насъ отъ всѣхъ ложныхъ выводовъ изъ одностороннихъ носилокъ. Въ ученіи о condictio indebiti омъ даетъ намъ преимущества принципа неопредѣленности раздѣлительнаго обязательства, въ ученія о винѣ должника онъ имѣетъ за собою вигоди иротнвонолоашаго принципа.

II такъ, раздѣлительное обязательство принадлежитъ, какъ мы ви­димъ, къ тѣмъ случаямъ, когда дѣйствительная природа юридическаго отношенія обнаруживается и опредѣляется только при посредствѣ по­слѣдующаго обстоятельства; обстоятельство это имѣетъ поэтому, обратное дѣйствіе \') (Fiille des Ktickzieliimg).

1. 15. I), de rob. dub. XXXIV. 5.

Marcianus libro II Begulariim.

Quaedam sunt, inquibus res dubia est, sed ex postfacto retroducitur, et apparet, quid actum est.

II.

Между Римскими юристами одинъ толы» Паиииіанъ ясно сознавалъ природу раздѣлительнаго обязательства въ томъ смыслѣ, какъ ми ее понимаемъ.

1. 93. pr. de .sol. et lib. XLVI. 8. Papiniaus libro XXVIII Quaestionum.

Stichum aut Pamphilum, utrum ego velim, dare spones? altero mortuo, qui vivit solus petetur, nisi si mora facta sit in eo mortuo, quem petitor elegit: tunc enitn pe­rinde solus ille, qui decessit prae­betur, uv m\' -Л-- in oWgatumein (toiwlus fttiwet.

Обѣщаешь .та отдать, но моему вибору, Стиха или ІГамФи.та?—то если одинъ изъ нихъ умретъ, можно будетъ требовать только оставша­гося въ ямвззхъ, въ случаѣ сета по было иросро чіаі въ отношеніи умер­шаго, котораго истецъ выбралъ; потому что тогда умершій только можетъ быть доставленъ, какъ въ случаѣ, если би онъ одинъ вклю­ченъ былъ въ обязательство.

Къ сожалѣнію, ІІаішніанъ, какъ тогъ извѣстно, нарушаетъ въ этомъ Фрагментѣ свой собственный принципъ.

Этотъ принципъ послѣдовательно проведенъ можетъ быть только у Юліана, по крайней мѣрѣ всѣ ламъ извѣстныя рѣшенія итого юриста могутъ быть сведены къ этому принципу.

Остальные юристы, какъ ми видѣли, были болѣе или менѣе нерѣ­шительны и непослѣдовательны ")•

Изъ новѣйшихъ юристовъ весьма близки нашему воззрѣнію Фит­тингъ и Вшпиендъ -,і.

§3.