1. субъективистский подход к проблеме ИСТИНЫ В ТЕОРИИ ДОКАЗАTEЛЬCTB АНГЛИИ И США

Основной исходный методологический вопрос теории доказательств, от научного решения которого зависит правильное освещение всех других проблем доказательственного права, — вопрос об истине в судопроизводстве, о возможностях и пределах судебного познания В связи с раскрытием со держания истины в гражданском судопроизводстве встают принципиальные вопросы: способен или не способен суд с помощью доказательств получить верное отражение действительных взаимоотношений спорящих сторон? Достигает ли сѵд в результате исследования доказательств полного знания действительности или принимает решения лишь на основании определенной степени убежденности? Как отвечает буржуазная правовая доктрина Англин и США на эти основные методологические вопросы проблемы доказательств?

Проблема достижения истины в правосудии по гражданским делам решается диаметрально противоположно социалистической правовой наукой и буржуазной правовой доктриной.

Проблема истины в теории советского доказа- т лиственного права решается на базе материалистической марксистско-ленинской философии, ленинской теории отражения. Социалистическая теория доказательственного права и учение об истине в гражданском судопроизводстве базируются на материалистическом решении, прежде всего, основного вопроса философии — на признании первичности бытия, природы по отношению к мышлению и на А 2

признании познаваемости природы, бытия нашим мышлением К

Возможность объективного познания судом действительных обстоятельств дела, получения верного знания об имевших место в действительности фактах, событиях, опирается на ленинскую теорию отражения, согласно которой наши ощущения, представления являются слепками, снимками действительности. В понятиях человека и в его суждениях находит отражение окружающая объективно существующая действительность. Мышление способно ее познавать и правильно отражать.

Материалистическая диалектика исходит из того, что человеческое мышление способно отразить объективную истину.

В. И. Ленин подчеркивал, что «отрицание объективной истины... есть агностицизм и субъективизм»[76]. Проблема достоверности наших знаний, познаваемости объективного мира, доступности объективной истины для человеческого сознания классиками марксизма-ленинизма решена научно: объективная действительность познаваема, нет «в*1- щей в себе», недоступных для познания.

Ф Энгельс в работе «Диалектика природы» показал идеалистические истоки агностицизма, теорий о непознаваемости объективного мира. Он писал: «Формой развития естествознания, поскольку оно мыслит, является гипотеза ..

Количество и смена вытесняющих друг друга гипотез, при отсутствии у естествоиспытателей логической и диалектической подготовки, легко вызывает у них представление о том, будто мы не способны познать сущность вещей... Это утверждение, что мы не способны познать вещь в себе (Гегель, «Энциклопедия», § 44). во-первых, выходит из области науки в область фантазии. Оно, во-вторых, ровно

- —«•‘«НИЙ

»ivo если мы не способны заниматься пещами ’ они для нас не существуют. И. в-третьих, это утвев? ждение — не более чем фраза, и его никогда не при[77] меняют на деле. Взятое абстрактно, оно звучит вполне вразумительно. Но пусть попробуют применить его. Что думать о зоологе, который сказал бы- «Собака имеет, по-видимому\\ четыре ноги, но мы не знаем, не имеет ли она в действительности четырех миллионов ног или вовсе не имеет ног»?»4.

Все явления действительности взаимосвязаны и взаимозависимы. Явления действительности, в том числе и те, с которыми закон связывает правовые последствия, не существуют изолированно друг от друга. Изменение в одном явлении вызывает изменение н в другом. Таким образом, создается цепь взаимосвязанных, взаимообусловленных фактов, событий.

Закон, как правило, связывает возникновение, изменение, прекращение прав и обязанностей с действиями людей, (реже с бездействием) и событиями. Действия люден всегда оставляют следы, снимки, впечатления у окружающих людей, реакцию на эти действия. Поэтому по этим следам, слепкам, т. е. доказательствам, суд способен познать и сами происходившие факты так, как они имели место в действительности.

Многие представители буржуазной правовой доктрины п вопросе об истине в судопроизводстве исходят из идеалистической теории познания, сущность которой состоит в непознаваемости для человека вообще, а следовательно, и для суда действительности, «вещей в себе». Исходя из этой отправной идеалистической философской основы применительно к судебному познанию делается такой вывод: су д не может точно отражать объективную действительность, а может только довольствоваться той пл иной степенью убежденности, вероятности, разумной уверенности.

Например, в предисловии американского проф Моргана к разработанному и опубликованному

Филадельфии в 1942 г. «Типовому кодексу доказательственного права» было сказано: «Чуткие юристы представляют себе, что судебный процесс не является и нс может быть научным исследованием, направленным на обнаружение истины. Иногда ложное решение, вынесенное быстро, лучше, чем правильное решение, вынесенное с запозданием»5.

Отталкиваясь от философской концепции агностицизма, буржуазная правовая теория пытается обосновать в виде общей неизбежной закономерности невозможность познания объективной истины в судопроизводстве.

Буржуазные теоретики доказательственного права Англии и США почти не употребляют понятия «истина» (truth) применительно к целям судебного познания в гражданском судопроизводстве. Постановка такой задачи перед судом трактуется ими как идеалистическая и неразрешимая задача. Правда, в литературе встречаются заявления, что было бы желательно устанавливать правду на суде. Такие высказывания оторваны от практики буржуазной юстиции, из них не следуют какие-либо рекомендации о гарантиях, обеспечивающих достижение правды [78].

Один из правовых идеологов США Макбейн пишет: «...неразумно и несправедливо соглашаться и принять в судебной практике требование достоверного установления фактов. Правовая норма, требующая достоверного знания фактов перед тем, как принудить кого-либо платить деньги другому лицу, была бы практически совершенно невыполнимой. Никто не получил бы никакой пользы от суда при наличии такой нормы, даже если бы она применялась самым честным образом» [79].

В американской юриспруденции в области дока-

jлтольсіионного права весьма распространена tea рня, которая особенно настойчиво пропагандируй представнгелями «реалистической» школы права Она утверждает, что суд не связан законом и не применяет нормы права к конкретным обстоятель спам, а решает дело согласно им же найденном критерию.

По мнению представителя «реалистической школы, юриста Левеллина, «то, что делают суды по рассматриваемым ими спорам — и есть само ир во» (What these officials do about disputes is to itv mind, the law itself) [80].

Представителями «реалистической» школы пра на в США отстаивается мнение, что решения суда принимаются не на основе установления истины пу тем применения нормы права к установленным обстоятельствам дела, а на основе «внутренних» им пульсов, вызываемых потоком воображения, возникающего после ознакомления с обстоятельствам!1 дела. По словам американского судьи Хатчесона ознакомившись с обстоятельствами дела, судья от чается потоку воображения и решает дело на осінь ве чувства, на основе внутренних импульсов, а логических рассуждений. Логические и юридически аргументы появляются уже потом, когда суды оформляет решение, принятое на основе внутренних импульсов [81] [82].

По мнению буржуазных юристов, свое решение судья должен основывать не на объективно установленных фактах, а на вере в правильности реше ння «Мой основной критерий, — писал основоположник «социологического» направления в юрнс пруденции США О. Холмс, — есть то, во что я не могу не верить так n,tn иначе» ,0.

Вместо требования вынесения судебных решений на основе верно установленных фактических обстой

тельств выдвигается тезис разрешения дел на ос* нове «перевеса доказательств».

Л. Л. Старченко в книге «Философия права и принципы правосудия в США» отмечает, что общепринятой в американских судах моделью степени убеждения, достаточной для принятия решения по гражданскому делу, выступает требование «переве- са доказательств» (prepondcrence of evidence), согласно которому установление фактов определяется по формуле «более вероятно, чем пет» (more likely than not) n.

На позициях формального требования «перевеса доказательств» стоит практика американских судов.

Апелляционный суд штата Ныо-Гсмпшир в своем решении по делу Moffi versus Slawsby указал, что исследование фактов в суде нс преследует цели установления их с достоверностью. «В обычном гражданском деле, — говорится в этом документе, — вопрос решается па основе соотношения вероятностей» [83] [84] [85].

Руководящим принципом английского гражданского процесса является принцип «Justice before truth». Этот принцип означает, что соблюдение норм, регулирующих отправление правосудия, обязательно даже в тех исключительных случаях, когда это идет в ущерб истине. Получается, что процесс существует не ради установления действительных обстоятельств дела, а сам для себя.

Английские юристы признают, что английское право более заботится об отправлении правосудия, чем о самом правосудии ,3.

В качестве критерия достоверности установления фактических обстоятельств гражданского дела, по мнению ряда американских юристов, выступают такие категории, как «вне разумных сомнений», или убеждение, основанное на моральной достоверности. Как отмечает А А. Старченко, понятие «мо-

р ІЛЬНОЙ уверенности», 11.111 аморальной достоверно, стн», трактуется как особый ви і знании в области истории и человеческого поведения ,4.

В противовес требованию >становления действительных обстоятельств по каждому гражданскому делу в американской юриспруденции выдвинут; теория «стандартов доказывания».

Для обычных гражданских дел знание суда о фактической стороне дела должно быть в форме простой вероятности, т. е. в соответствии с принципом «более вероятно, чем нет».

По делам о защите права собственности знание о фактической стороне дела должно быть высоко вероятным. По уголовным делам знание должно быть в форме весьма высокой вероятности.

Этн три типа знаний фактических обстоятельств дела сформулированы американским проф. права Макбейном . Гражданское судопроизводство Англии и США призвано защищать частную собственность и интересы крупных собственников и капитала. Ознакомление с существующими в правосудии США «стандартами доказывания» выпукло показывает классовый характер доказательственного права данных капиталистических стран.

Теория права США выделяет в особую категорию дела о собственности и требует в отношении этих дел строгой «механической» юриспруденции (mechanical jurisprudence), а гражданское судопроизводство соответственно должно разрешать эти споры на основе более строгого стандарта доказывания по сравнению с обычными гражданскими Де* лаын ,в. [86] [87] [88]

К обычным же гражданским делам, затрагивающим интересы большинства населения, по которым требования к доказательствам ослабляются, относятся трудовые споры, иски о зарплате, о возмещении вреда в связи с повреждением здоровья и т. д.

А. А. Старченко отмечает, что в области гражданского правосудия юристов США вполне устраивает юстиция, основанная на приблизительном знании, юстиция правдоподобия.

Судебные решения по гражданским делам, вынесенные на основе вероятного знания о существовании юридических фактов, не могут претендовать на справедливое урегулирование возникающих социальных конфликтов.

Основанная на правдоподобном знании судебная справедливость может легко превратиться в свою противоположность — санкционированную судом юридическую несправедливость [89] [90].

Таким образом, доказательства в гражданском процессе Англии и США и в теории доказательственного права этих стран не рассматриваются как средства достижения истины, с помощью которых можно получить верное знание об основаниях возникновения, изменения и прекращения прав и обязанностей, т. е. о юридических фактах. Они рассматриваются как средства получения вероятных выводов, поскольку согласно буржуазным доктринам доказательственного права в судебной деятельности для вынесения решения достаточно достигнуть определенной степени убежденности, вероятности, правдоподобия. Л\\есто объективной истины как непосредственной цели судопроизводства заняли категории вероятности, определенной степени достоверности, перевеса доказательства ,8.