§ 1.1. Сфера существования корпоративных правоотношений

Динамичное развитие современной цивилистической мысли привело к включению в юридический обиход такого термина как «корпоративные право­отношения». Он употребляется для обозначения правоотношений, возникаю­щих в связи с участием в определенных видах юридических лиц, которые в тео­рии гражданского права именуются корпорациями.

Первые зачатки корпораций обнаруживаются некоторыми исследователя­ми уже в древнегреческих городах-государствах, использовавших идею корпо­рации для внедрения системы займов^[8]. Но большинство отечественных и зару­бежных авторов связывают зарождения корпораций с римской эпохой, в период которой они получили достаточно широкое признание и распространение, а их- деятельность получила определенное регламентирование. Поэтому и сам тер­мин «корпорация» происходит от латинского слова «corpus», означавшего у римлян объединение, сообщество, союз людей. Причем такие объединения пер­воначально являлись публичными образованиями, выполнявшими публичные цели^[9]. Позднее, в имперский период (главным образом начиная со времени правления Марка Аврелия), в правовой лексикон вошло словосочетание «corpus habere», обозначающее права юридической личности, которые частично стали признаваться за частными союзами в Риме^[10].

Как указывал один из виднейших исследователей института юридического лица в римском праве Н.С. Суворов «государства, города, союзы имели право на имущество еще прежде, чем юриспруденция нашла необходимым поставить их в положение частного лица для сферы имущественных отношений, и ника­кой фикции, никакого воображаемого, в представлении лишь существующего, лица не требовалось для того, чтобы найти субъект для этих отношений сою­зов»^[11].

1. Имущество universitatis (союза) не есть имущество отдельных членов по соразмерным частям (pro rata), которые выступают в качестве сособственников, а есть имущество особого лица.

2. Требования universitatis не суть требования ее членов, а равным образом и долги ее не суть долги ее членов («si quid universitati debetur, singulis non de- betur, nec quod debet universitatas singuli debent»).

3. Возможно, что universitatas и ее отдельный член могут оказаться сона­следниками, в каковом случае между ними, как и между сонаследниками вооб­ще, может иметь место judicium familiae erciscundae, finium regundorum и aquae pluviae arcendae, т.е. между ними возможны иски о разделе наследства, о регу­лировании поземельных меж, о направлении стока дождевой воды.

4. Universitates могут искать и отвечать в суде через своего уполномочен­ного, актора или синдика, который не должен рассматриваться как уполномо­ченный от отдельных членов universitatis, ибо он действует в пользу общины или союза, а не в пользу отдельных лиц^[12].

Близкие по смыслу выводы были сделаны и другими учеными, изучавши­ми вопросы зарождения института юридических лиц в Риме. Так, по мнению С.А. Муромцева для того чтобы союз людей признавался корпорацией необхо­димо существование четкого различия между членами корпорации и самим идеальным субъектом, для которого союз лиц служит субстратом^[13]. В.Б. Елья-

шевич при исследовании природы римских частных союзов цитирует Домиция Ульпиана, трудам которого была придана обязательная юридическая сила, ука­зывая, что право требования совокупности членов объединения не есть право требования каждого отдельного члена; долг этой совокупности не есть долг ка­ждого отдельного члена. Кредитором и должником перед третьими лицами вы­ступает совокупность, но не отдельный член союза^[14].

Римские частные союзы отличались также независимостью от смены со­става их членов.

Кроме этого, universitates (частные союзы) характеризовались особым внутренним устройством, при котором воля целого устанавливалась в резуль­тате взаимодействия воль входящих в социальное образование (целое) людей^[17].

Сказанное означает, что благодаря широкому распространению частных союзов римская правовая доктрина конца республиканского и имперского пе­риодов, а вслед за ней и само классическое римское право, стали признавать за ними определенную гражданскую правосубъектность. Проводилось также раз­граничение частных союзов и лиц, их создавших. Справедливости ради следует отметить, что полного признания союзов как равных с физическими лицами

субъектов частного права в Риме так и не произошло. Вместе с этим частные союзы имели большинство прав, которыми обладали физические лица - субъек­ты права. Данный вывод полностью согласуется со ставшим в последствии ос­новополагающим для многих цивилистов мнением Н.С. Суворова о том, что «деление лиц на две категории: физических и юридических, составляющее не­избежную принадлежность всех современных систем частного права, произош­ло не в римской юриспруденции, а позднее. Однако ни римская юридическая жизнь не могла обойтись без признания особого рода субъектов гражданского права, не совпадающих с естественными лицами, ни римская юридическая нау­ка не могла игнорировать действительного существования таких субъектов»^[18].

В связи с тем, что союзы были единственными участниками правоотноше­ний отличными от физических лиц (не учитывая публичных органов Римской империи и муниципий), которые обладали гражданской правосубъектностью, хотя и в определенной степени ограниченной, они долгое время были единст­венным видом юридических лиц частного права. Данный факт привел к тому, что понятия «союз» и «юридическое лицо» употреблялись как синонимы. При этом, как республиканскому, так и классическому римскому праву оставались неизвестны институты, учреждения или заведения, которые в современной юриспруденции принято рассматривать в качестве второго вида юридических лиц, в том отношении отличающегося от первого, что организация института не рассчитана на какие-либо собственные для нее интересы, как например, город­ская организация рассчитана на осуществление и охрану интересов города, ор­ганизация коллегии - на интересы коллегии, а служит общественным пользам и нуждам в самом широком смысле слова, причем результаты деятельности ин- ститутной организации обращаются на пользу не ее членов, а разного рода ну­ждающихся, дестинаторов, посторонних для этой организации^[19]. Нетрудно за­

метить, что в понятия «институт» и «институтные организации» Н.С. Суворов вкладывает такой же смысл, какой вкладывается в содержание термина «учре­ждение» как отдельного вида юридических лиц. Понятие «учреждение» было разработано немецкими цивилистами в XIX веке. С этого момента термин «корпорация» стал трактоваться исследователями как юридическое лицо, осно­ванное на началах членства^[20]. К примеру, Ф.К. ф. Савиньи указывал, что корпо­рация представляет собой юридическое лицо, имеющие видимое проявление в известной сумме отдельных членов, и тем самым отличается от учреждения, которое не имеет такого видимого субстрата, но имеет более идеальное сущест­вование, основывающееся на общей достигаемой цели^[21].

Безусловно, в утверждениях Гирке есть здравый смысл, хотя бы потому, что процесс развития корпораций не стоял на месте, а постоянно развивался,

претерпевая определенные изменения на каждом историческом этапе своего развития. Отношения между корпорацией и ее членами с течением времени стали более сложными и содержательными, а процесс их правового регулиро­вания — более совершенным. Однако полностью согласиться с ним не пред­ставляется возможным, поскольку еще С.Н. Суворов и Н.Л. Дювернуа обраща­ли внимание на чрезмерную категоричность и необоснованность умозаключе­ний Гирке в отношении большинства указанных им различий между римскими и германскими корпорациями. При этом отмечалось, что если мы не можем раскрыть для universitas по римскому праву материальной основы, повода, цели образования юридического лица, то это объясняется скудностью источников и отдаленностью явления от нас: не может быть никакого сомнения в том, что в каждом случае лица, образовывавшие корпорации, хорошо знали из каких ре­сурсов и для каких целей они выделяли особую правоспособность корпорации, и какие в материальном смысле результаты извлекал каждый из сочленов из

этой операции; из того, что эта сторона нам не видна, нельзя заключать, что ее 25

не существовало на деле .

В результате проведенного анализа можно заключить, что для признания союза лиц корпорацией необходимо его единовременное соответствие сле­дующим признакам: 1) независимость от состава его членов; 2) обладание имуществом отличным от имущества его членов; 3) требования и долги союза не должны смешиваться с требованиями и долгами его членов; 4) наличие осо­бого внутреннего устройства, при котором воля союза как целого устанавлива­лась в результате взаимодействия воль входящих в его состав лиц.

В современных правопорядках разных стран в термин «корпорация» вкла­дывается различный смысл. К тому же нет абсолютного единства и в пределах одной правовой семьи. Так, в Великобритании термин «корпорация» является близким по своему содержанию к термину «юридическое лицо», поскольку правопорядок Объединенного Королевства при классификации юридических лиц подразделяет их на корпорации, представляющие собой совокупность лиц ^[25]

(corporation aggregate), и единоличные корпорации (corporation sole)^[26]. Тради­ционная система взглядов на корпорации в США если не аналогична англий­ской, то является очень близкой к ней, т.к. корпорациями в США обычно име­нуются самые различные виды юридических лиц. При этом выделяют четыре вида корпораций: публичные, квазипубличные, предпринимательские и не­предпринимательские корпорации (public, quasi-public, business and non-profit corporations)^[27]. Согласно этой классификации к публичным корпорациям отно­сятся государственные и муниципальные органы. Статус квазипубличных при­знается за¹ корпорациями, служащими общим нуждам населения. К числу пред­принимательских относятся корпорации, преследующие в качестве основной цели своей деятельности извлечение прибыли. Непредпринимательские корпо­рации — это корпорации, не преследующие в качестве основной цели своей дея­тельности извлечение прибыли^[28]. Но в последнее время в США наблюдается некоторые отклонения от традиционно сложившейся системы представлений о корпорациях. Термин «корпорация» уже практически не используется в отно­шении государственных и муниципальных органов, т.е. им стали называть лишь юридических лиц частного права. Такие понятия как «квазипубличная корпорация» и «непредпринимательская корпорация» также утратили свою ак­туальность, уступив место более современным наименованиям, вследствие чего они если кем-то и используются - то крайне редко. Термин «корпорация» в большинстве случаев используется исключительно в отношении предпринима­тельских корпораций, причем указания\' на прилагательное «предприниматель­ская» обычно опускается^[29]. Другими словами, происходит процесс синонима- ции этих понятий. В связи с этим в юридической и экономической литературе США’ укоренились такие выражения как «корпоративное право», «корпоратив­

ные правоотношения», «корпоративные права и обязанности», «корпоративное управление», «корпоративная структура», «корпоративные конфликты», «кор­поративные интересы», «корпоративные финансы» и т.д.^[30]. Все они относятся исключительно к предпринимательским корпорациям и никоим образом не за­трагивают ни юридические, ни экономические, ни финансовые аспекты дея­тельности иных юридических лиц в США.

В Германии, Франции и Украине законодатель не выделяет корпорации в особый вид юридических лиц при их классификации. Во Франции юридиче­ские лица подразделяются на товарищества и ассоциации, в Германии — на союзы и учреждения, а в Украине — на товарищества и учреждения. В Швейца­рии корпорацией называют один из двух основных видов юридических лиц, существующий наряду с учреждениями^[31]. В российском правопорядке корпо­рации также не выделяются в особый вид юридических лиц,\' а их классифика­ция осуществляется по нескольким критериям. В зависимости от основной це­ли деятельности юридические лица подразделяются на коммерческие и неком­мерческие организации, а в зависимости от наличия и/или природы прав участ­ников - на юридические лица, в отношении которых их участники имеют обя­зательственные права, юридические лица, в отношении которых их участники имеют вещные права, и юридические лица, в отношении которых их участники не имеют имущественных прав^[32]. Вместе с этим, в действующем российском законодательстве содержится такой термин как «государственная корпорация». Он употребляется для обозначения одной из форм некоммерческих организа­ций, то есть безотносительно к сущностному значению термина «корпорация».

Тем не менее, отсутствие нормативного закрепления понятия «корпора­ция» в законодательстве той или иной страны не препятствует выделению та­кого вида юридических лиц в доктрине гражданского права. В советские вре­

мена корпорация в науке рассматривалась как «союз лиц, действующий в инте­ресах субъектов, связанных между собой и корпорацией членскими правами и обязанностями»^[33]. В современной же юридической литературе нет единства мнений в отношении понятия «корпорация», равно как и в отношении круга юридических лиц, относящихся к числу корпораций. Так, Е.А. Суханов опре­деляет корпорацию как добровольное объединение физических и/или юридиче­ских лиц, организованное на началах членства их участников^[34]. Это определе­ние корпорации получило достаточно широкое признание в научных кругах^[35], но его приверженцы расходятся во мнениях по вопросу об установлении круга юридических лиц, являющихся корпорациями. К примеру, Н.В. Козлова и Е.А. Суханов указывают, что к корпорациям следует относить хозяйственные това­рищества и общества, кооперативы, ассоциации (союзы) юридических лиц, а также большинство некоммерческих организаций (общественные и религиоз­ные объединения, некоммерческие партнерства и т.п.)^[36]. П.В. Степанов, при­знавая принцип членства в качестве основного принципа построения корпора­ции, отказывает хозяйственным товариществам в корпоративном статусе^[37].

В последнее время определение корпорации как организации, основанной на членства, подверглось конструктивной критике^[38]. При этом отмечается, что «применительно к обязанностям участников можно говорить об имуществен­ном, личном и смешанном участии: имущественное участие означает обязан­ность по внесению имущественных взносов, личное - обязанность лично уча­ствовать в деятельности корпоративной организации (в качестве работника,

предпринимателя, иным образом), смешанное участие предполагает как лич­ное, так и* имущественное участие»^[39]. Продолжая* данную мысль Н.Г. Фролов- ский указывает, что «длякорпорации характерно либо только имущественное участие (хозяйственные общества), либо одновременно имущественное и лич­ное участие, которое можно* обозначить как смешанное (производственные кооперативы). Для некоторых корпораций возможно > и только личное участие (общественные организации, уставом* которых не¹ предусмотрена уплата всту­пительных и членских взносов). Личное и смешанное участие охватывается по­нятием членства»^[40]. Сказанное свидетельствует, что названный автор рассмат­ривает корпорацию как организацию; основанную нетолькона членстве (лич­ном, а также смешанном участии), но и на имущественном участии. Кроме это­го, в качестве признака корпорации он выделял «независимость ее существова­ния от прекращения участия-вшей отдельных участников»^{[41] [42]. Всвязи с несоот­ветствием хозяйственных товариществ-указанному признаку Н.Г. Фроловский исключал возможность их отнесения к корпорациям . С учетом этого следует подчеркнуть, что невзирая на наличие между Н.Г. Фроловским и П.В\'. Степано­вым расхождений в определении самой корпорации, они аналогичным образом устанавливают круг юридических лиц, являющихся корпорациями.}

В.В. Долинская соглашается с Н.Г. Фроловским в вопросе классификации возможных способов участия^[43], но указывает, что «корпорации, основаны на участии, в котором преимущественное положение занимает имущественный элемент»^[44]. С учетом этого к корпорациям она. причисляет акционерные обще­ства, общества с ограниченной ответственностью и производственные коопера­тивы^[45]. По ее мнению, корпорации входят в более широкую группу юридиче­

ских лиц, именуемую «корпоративные организации». Наряду с корпорациями к корпоративным организациям В.В. Долинская относит организации корпора­тивного типа (общества с дополнительной ответственностью и хозяйственные товарищества) и не занимающиеся предпринимательской деятельностью орга­низации корпоративного типа (потребительские кооперативы, часть некоммер­ческих организаций собственников)^[46].

\' Критикуя предложенное Е.А. Сухановым определение корпорации, В.С. Кононов указывает, по сути, на независимость таких понятий как «участник» и «член» и, следовательно, «участие» и «членство», хотя и делает это очень осто­рожно и неоднозначно^[47]. При этом В.С. Кононов не дает четкого определения корпорации, но указывает, что «к корпоративным правоотношениям относятся правоотношения, возникающие между хозяйственными обществами, коопера­тивами и их участниками»^[48], тем самым, относя перечисленные виды юридиче­ских лиц к числу корпораций.

В.П. Мозолин также не проводит глубокого анализа термина «корпора­ция», но ассоциирует корпоративные (внутрикорпоративные — по терминологии профессора) правоотношения с участием в хозяйственных товариществах и обществах^[49]. В связи с этим есть все основания полагать, что именно за этими видами юридических лиц он признает корпоративный статус.

Проанализировав все приведенные выше позиции ученых, исследующих природу и сущность современных корпораций, диссертант в полном объеме не может разделить ни одну из них по следующим основаниям. Из положений действующего гражданского законодательства РФ усматривается, что такие понятия как «член» и «членство» не используются в отношении хозяйственных обществ и товариществ. Применительно к лицам, участвующим в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, законодатель

употребляет термин «участник», а не «член»^[50]. Исключение из этого правила составляют лишь товарищества собственников жилья, участников которых за­конодатель именует «членами»^[51]. Но эти товарищества не являются хозяйст­венными товариществами, т.к. п. 1 ст. 135 ЖК РФ^[52] указывает, что они есть не­коммерческие организации, а хозяйственные товарищества п. 2 ст. 50 ГК РФ^[53] отнесены к числу коммерческих организаций. В то же время производственные и потребительские кооперативы, а также коллегии адвокатов, саморегулируе­мые организации, товарищества собственников жилья, объединения работода­телей, некоммерческие партнерства, общественные и религиозные организации (объединения), объединения юридических лиц (ассоциации и союзы) и некото­рые другие виды некоммерческих организаций (далее все вместе именуемые — членские организации или организации, основанные на членстве) относятся за­конодателем к числу объединений лиц (физических и/или юридических), осно­ванных на началах членства. В большинстве случаев члены перечисленных выше организаций могут одновременно именоваться участниками^[54]. Но иногда законодатель допускает употребление только понятие «член»^[55].

Из анализа положений ГК РФ усматривается три совершенно разных под­хода к решению вопроса о соотношении терминов «участник» и «член». Со­гласно первому из них эти понятия соотносятся как философские категории «целого» и «части целого», т.е. понятие «участник» является более широким по своему содержанию и включает в себя термин «член». Этот подход находит свое отражение в п.п. 2, 3 ст. 48 ГК РФ, которые рассматривают лиц, участ­вующих в образовании имущества всех видов юридических лиц, в качестве участников. А в связи с тем, что участники членских организаций именуются в законодательстве членами, то и понятие «член» должно охватываться понятием

«участник». Второй подход сформулирован в п.п. 3 и 4 ст. 213 ГК РФ, в кото­рых термины «участник» и «член» указаны через запятую, что позволяет гово­рить об их независимости, а также о том, что ими обозначаются лица, участ­вующие в образовании имущества разных по своей природе юридических лиц. То есть лица, участвующие в образовании имущества хозяйственных обществ и товариществ, называется участниками, а лица, участвующие в формировании имущества членских организаций, именуются членами. В соответствии с третьим подходом понятия «член» и «участник» совпадают по своему объему и являются с юридической точки зрения синонимами. Правовой базой для по­добного рода утверждений являются положения п. 1 ст. 107, п. 2 ст. 117 ГК РФ, в которых после слова «член» в скобках стоит слово «участник».

Представляется, что из всех указанных выше подходов с точки зрения тео­рии гражданского права и практики правоприменения наиболее оптимальным является первый подход, в соответствии с которым понятие «участник» являет­ся более широким по своему содержанию и включает в себя понятие «член». Данный вывод следует из того, что ст. 48 ГК РФ содержит но]эмы, устанавли­вающие общие положения, относящиеся ко всем, без исключения, юридиче­ским лицам. В специальных нормах, регламентирующих порядок создания, деятельности, реорганизации и ликвидации определенных видов юридических лиц, лишь детализируются общие положения о юридических лицах, закреплен­ные в § 1 Гл. 4 ГК РФ. К тому же данный подход не вступает в противоречие с п. 1 ст. 107, п. 2 ст. 117 ГК РФ и ст. 6 Федерального закона «О некоммерческих организациях» (далее — Закон о некоммерческих организациях)^[56], которые со­держат словосочетание «член (участник)», т.к. законодатель после употребле­ния понятия «член» как наименования участника кооператива или обществен­ной и религиозной организации (объединения) употребляет в скобках общее наименование лица, участвующего в образовании имущества любого юридиче­ского лица (т.е. употребляет более широкое понятие). Перечисление же в п.п. 3,

4 ст. 213 ГК РФ понятий «участник» и «член» через запятую является ни чем. иным как юридической тавтологией, которая иногда встречается* в,ГК РФ: Дан­ный факт не может всерьез восприниматься в качестве доказательства, незави­симости понятий «участник» и «член».

}

Таким образом, следует исходить из того, что ГК РФ-допускает употреб­ление термина «участник» в отношении лиц, участвующих во всех видах юри­дических лиц. Аналогичным образомрешен данный вопрос и в некоторых ино­странных кодифицированных актах гражданского законодательства^[57]. Такой- подход ю соотношению* понятий «участник»- и «член» позволяет законодателю по разному именовать участников разных видов-юридических лиц. Так, в от­ношении участников, акционерных обществ законодатель употребляет термин «акционеры»^[58], участники обществ с ограниченной (дополнительной) ответст­венностью именуются законодателем как «участники* обществ с ограниченной (дополнительной) ответственностью»^[59], участников полных товариществ зако­нодатель называет «полными^товарищами»^[60], в отношении* участников* комман­дитных товариществ (товариществ на вере) законодатель употребляет термины «полные товарищи» и «вкладчики (коммандитисты)»^[61], а участники членских организаций именуются законодателем «членами»^{[62] [63].}

Кроме этого, разное наименование участников юридических лиц различ­ных организационно-правовых форм допускается законодателем не только по-

63 ~

тому, что так сложилось исторически- , но и в силу существующих отличии в

их правовом положении и характере взаимосвязи с самим юридическим лицом. Сомнения в правильности данного вывода исчезают при сопоставлении право­вого положения участников юридических лиц, основанных на началах членст­ва, и не имеющих членства. Согласно действующему законодательству^[64] для того, чтобы стать участником организации, основанной на началах членства, лицо, желающее приобрести статус ее члена, обязано пройти процедуру приня­тия в члены, включающую в себя необходимость подачи заявки и принятия со­ответствующего решения высшим органом управления этой организации. К тому же, участник членской организации по общему правилу обязан участво­вать в ее деятельности личным трудом либо внести дополнительный паевой взнос^[65]. Причем учредительные документы некоторых организаций, основан­ных на началах членства, должны содержать помимо иных сведений, преду­смотренных законодательством РФ, сведения о характере и порядке трудового участия членов в деятельности таких организаций, а также устанавливать от­ветственность членов за нарушение обязательства по личному трудовому уча­стию^[66]. В тех членских организациях, которые относятся к коммерческим орга­низациям (производственные кооперативы) распределение прибыли, получен­ной в результате хозяйственной деятельности, осуществляется в соответствии с личным трудовым участием каждого члена в деятельности юридического лица и размера его паевого взноса. Более того, в уставных документах таких юриди­ческих лиц допускается возможность вовсе не учитывать размер паевого взноса члена, принимая во внимание лишь факт личного трудового участия в деятель­ности организации. Законодатель также устанавливает ограничения на распре­деление части прибыли, полученной членской коммерческой организацией ме­жду ее членами только с учетом размеров их паевых взносов^[67]. В таком же по­рядке распределяется имущество, оставшееся после ее ликвидации. Для член­ских коммерческих организаций установлено правило, согласно которому для

передачи прав членства необходимо согласие самого юридического лица^[68]. Правовой статус участников некоммерческих членских организаций вовсе ис­ключает возможность передачи кому-либо прав членства^{[69] [70]. В отношении неко­торых членских организаций законодательно устанавливается минимальное ко­личество ее членов. Так, согласно п. 3 ст. 108 ГК РФ и ст. 4 Федерального зако­на «О производственных кооперативах» (далее — Закон о производственных кооперативах^ число членов кооператива не может быть менее чем 5 человек.}

Все это не свойственно организациям, в отношении которых на уровне за­кона не указано на наличие членства в них, что не может не сказываться на правовом положении их участников. Даже в хозяйственных товариществах, где участие в деятельности товарищества является обязанностью полных товари­щей, оно не носит столь определяющего значения, как это имеет место быть в коммерческих организациях, основанных на членстве. Так, п. 1 ст. 72, п. 5 ст. 82 ГК РФ содержат положения, допускающие возможность возложить ведение дел хозяйственного товарищества на одного или нескольких товарищей. Эти нормы позволяют некоторым полным товарищам, а иногда и абсолютному большин­ству из них, лично не участвовать в ведении дел товарищества. По общему пра­вилу, установленному п. 1 ст. 74 ГК РФ, прибыль хозяйственного товарищества распределяется между его участниками пропорционально их долям в складоч­ном капитале, а не в соответствии с их личным участием в делах товарищества, как это происходит в коммерческих членских организациях. В отличие от член­ских организаций, где личное трудовое участие в их деятельности вызвано при­родой самих членских правоотношений, обязанность участия в деятельности товарищества для полного товарища носит договорный характер, ибо возникает на основании сложного юридического состава, составной частью которого яв­ляется учредительный договор, заключенный между полными товарищами^[71]. Существуют также различия в принципах построения системы управления

членскими организациями и юридическими лицами, не имеющими членства^[72]. Представляется, что именно в силу существования всех перечисленных выше отличий законодатель не называет участников хозяйственных обществ и това­риществ членами, а при определении этих юридических лиц не указывает, что они основаны на членстве^[73].

Анализ соотношения понятий «участник» и «член», а также установление их содержательных отличий со всей очевидностью свидетельствует об анало­гичном соотношении терминов «участие» и «членство». В связи с этим следует признать обоснованной предложенную в юридической литературе классифика­цию способов участия в юридическом лице по характеру обязанностей участ­ников на имущественное, личное и смешанное участие^[74]. Она позволяет более четко раскрыть сущность и характер взаимоотношений между юридическими лицами и их участниками. В целях данной классификации под имущественным участием следует понимать правовую связь участника с юридическим лицом, которая характеризуется наличием обязанности участника по внесению вклада, имеющего денежную оценку, с одновременным отсутствием у него обязанно­сти личного участия в делах юридического лица. Имущественное участие ха­рактерно для участников хозяйственных обществ и вкладчиков товарищества на вере. Личное участие - это правовая связь участника с юридическим лицом, характеризующаяся наличием у участника обязанности по личному участию в деятельности юридического лица с одновременным отсутствием у него обязан­ности по внесению имущественных вкладов. Исключительно личное участие возможно в общественных и религиозных организациях (объединениях), уста­вы которых не предусматривают уплату вступительных и членских взносов. Смешанное участие - это правовая связь участника с юридическим лицом, ха­рактеризующаяся наличием в числе обязанностей участника как обязанности по

внесению имущественного вклада, так и обязанности личного участия в дея­тельности юридического лица. Смешанное участие характерно для участников хозяйственных товариществ и членских организаций. При этом, по мнению диссертанта, смешанное участие может быть двух видов: имущественно­личным и лично-имущественным. Деление следует осуществлять по принципу приоритетности значения имущественного или личного элемента. Так, смешан­ное участие полных товарищей в хозяйственных товариществах будет являться имущественно-личным, поскольку, как было показано выше, приоритетное значение в таком смешанном участии будет иметь имущественный элемент (ст.74 ГК РФ). Смешанное участие членов в производственных кооперативах должно характеризоваться как лично-имущественное, т.к. проведенный выше анализ указывает на приоритет личного элемента перед имущественным (п. 4 ст. 109 ГК РФ). Смешанное участие в некоммерческих организациях, основан­ных на началах членства, также будет носить лично-имущественный характер^[75].

Как усматривается из приведенной классификации, для членских органи­заций характерно личное и лично-имущественное смешанное участие их чле­нов. Имущественно-личное смешанное участие характерно лишь для хозяйст­венных товариществ. Установление определяющего значения личного элемента в членских правоотношениях дает основания говорить о том, что они обладают некоторыми признаками фидуциарности.

Подводя итоги, можно выдвинуть несколько принципиальных для данного исследования положений. Во-первых: термин «участник» является более широ­ким по содержанию, нежели понятие «член» и охватывает его в полном объеме. С учетом этого нельзя согласиться В.С. Кононовым, указывающим на их неза­висимость. Во-вторых: определение корпорации как организации основанной на членстве, с одновременным отнесением к числу корпораций хозяйственных обществ и товариществ с точки зрения современного законодательства РФ яв­ляется недопустимым и неточным, т.к. последние не являются организациями, основанными на членстве. В связи с этим автор не может встать на позицию

Н.В. Козловой, Е.А. Суханова и П.В. Степанова по этому вопросу. В-третьих: по характеру обязанностей участников возможны следующие способы участия в юридическом лице: имущественное, личное и смешанное (имущественно­личное и лично-имущественное) участие. Участие лиц в хозяйственных обще­ствах, равно как и участие вкладчиков в товариществах на вере характеризуется как имущественное. Участие полных товарищей в хозяйственных товарищест­вах являться смешанным, приоритетное значение в котором принадлежит иму­щественному элементу. Для< участников членских организаций свойственно личное\' и лично-имущественное смешанное участие. Сказанное позволяет час­тично не согласиться Н.Г. Фроловским, относящим к членству личное и сме­шанное участие^[76], а также заключить, что под членством следует понимать личное и лично-имущественное смешанное участие. Признание лично­имущественного характера смешанного участия в производственных коопера­тивах позволяет выявить некую противоречивость в позиции В.В. Долинской, которая с одной стороны отмечает, что «корпорации, основаны на участии, в котором преимущественное положение занимает имущественный элемент»^[77], а с другой - относит к числу корпораций производственные кооперативы^[78].

Продолжая настоящее исследование для установления круга юридических лиц, которые в соответствии с современной правовой доктриной могут быть отнесены к числу корпораций, представляется необходимым сопоставление оз­вученных выше положений с ранее выявленными признаками корпорации.

Как отмечалось, одним из признаков корпорации есть ее независимость от состава лиц, участвующих в ней. Другими словами, для существования корпо­рации не должен иметь значения выход из нее отдельных участников. В связи с тем, что участники членских организаций обязаны участвовать в их деятельно­сти личным трудом, а также учитывая факт наличия между членскими органи­зациями и их участниками правоотношений, обладающих некоторыми призна­

ками фидуциарности, подобного рода организации зависят от состава их чле­нов. Данный вывод подтверждается и приведенными выше положениями зако­нодательства, устанавливающими особую процедуру приобретения и прекра­щения членства, особый характер взаимоотношений между членской организа­цией и ее участником, а также дополнительные права и обязанности субъектов членских правоотношений. Полные товарищи по общему правилу также обяза­ны участвовать в деятельности хозяйственного товарищества в соответствии с условиями заключенного между ними учредительного договора. Указанные об­стоятельства (личное участие, наличие договорных отношений между полными товарищами) свидетельствуют о том, что состав полных товарищей имеет зна­чение для товарищества в целом и для отдельных товарищей в частности. Представляется, что именно с этим связано положение п. 1 ст. 79 ГК РФ о воз­можности передачи полным товарищем (части) доли в складочном капитале полного товарищества другому участнику либо