<<
>>

§ 1. Субъекты корпоративных информационных правоотношений в деятельности хозяйственных обществ

При определении круга субъектов корпоративных информационных правоотношений, думается, следует исходить из более широкой конструкции - корпоративных правоотношений.

Законодатель относит к корпоративным отношениям «отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими» (и.

1 ст. 2 ГК РФ), однако ранее в настоящей работе уже обращалось внимание на то, что, по общему правилу, корпоративные отношения связаны одновременно и с участием в корпоративной организации, и с управлением ею. Лишь в ряде случаев, существующих, скорее, как исключение из общего правила, можно говорить о существовании отношений участия в корпоративной организации без управления такой корпорацией и о существовании отношений по управлению корпоративной организацией без отношений по участию в ней. Кроме того, характер «связи» соответствующих отношений с участием в корпоративной организации и с управлением ею может быть различным, а именно: такая связь может быть непосредственной (прямой) и опосредованной (косвенной).

В соответствии с изложенным последовательно рассмотрим положения о субъектах корпоративных информационных правоотношений, связанных и с участием в корпоративной организации, и с управлением ею; о субъектах корпоративных информационных правоотношений, связанных только с участием в корпоративной организации; и о субъектах корпоративных информационных правоотношений, связанных только с управлением корпорацией.

Субъектами корпоративных информационных правоотношений, возникающих в деятельности хозяйственных обществ и непосредственно

связанных с участием в корпоративной организации и управлением ею, являются корпоративная организация и ее участники.

При этом мнение ученых о возможности самой корпоративной организации выступать одним из субъектов корпоративных правоотношений не является единодушным.

В частности, А.В. Бежан исключает корпорации из числа участников акционерных правоотношений.

Ученый указывает на то, что «у акционерного общества отсутствует собственная воля и собственные интересы по отношению к акционерам, поскольку только они имеют интересы и именно они формируют волю созданного ими акционерного общества. Акционерное общество может быть охарактеризовано как субъект гражданского права, обладающий автономной волей и самостоятельными интересами, только относительно третьих лиц - участников гражданского оборота, но не относительно акционеров»1. Таким образом, заключает ученый, «отношение между акционерным обществом (юридическим лицом) и его акционерами (участниками) не может квалифицироваться в качестве общественного отношения, ибо является философским отношением между формой и содержанием... вместе с тем, общественные отношения между людьми и правовыми формами невозможны»[45] [46]. Акционерные правоотношения ученый определяет как «гражданские правоотношения, складывающиеся между акционерами в силу общего обладания объединенным ими имуществом и совместного осуществления с использованием данного имущества хозяйственной деятельности» [47] . Подобной позиции придерживается и М.Н. Малыхина[48].

С данной концепцией, думается, нельзя согласиться ввиду следующего.

Во-первых, на возникновение правоотношений между корпоративной организацией и ее участниками указывает и законодатель. В частности, согласно

п. З ст. 48 ГК РФ корпоративные организации относятся к юридическим лицам, в отношении которых их участники имеют корпоративные права. Также, по общему правилу, участники не несут ответственности по обязательствам хозяйственного общества (п. 2 ст. 56 ГК РФ). То есть концепция А.В. Бежана также не согласуется с общими правилами об ответственности за нарушение чьих-либо прав.

Во-вторых, возникает сложность в квалификации корпоративных информационных правоотношений. В частности, когда акционер обращается к корпорации с требованием о предоставлении определенной информации, остальные акционеры могут даже не знать о таком обращении.

Думается, что в данном случае нельзя говорить о возникновении правоотношений между акционерами. Как представляется, здесь возникает правоотношение, на управомоченной стороне которого - акционер, а на обязанной - именно акционерное общество.

В-третьих, в своей концепции А.В. Бежан определяет акционерное общество как мыслимую правовую форму, а акционеров как содержание такой формы, из чего заключает, что общественные отношения между людьми и правовыми формами невозможны1. Однако, как представляется, акционеров, то есть реальных людей, нельзя относить к содержанию акционерного общества, как мыслимой формы. Содержание мыслимой формы тоже должно быть мыслимым. Также Б.Б. Черепахин справедливо писал, что «отношение не перестает быть общественным и в тех случаях, когда его участниками на обеих сторонах или на одной стороне являются не люди, а общественные образования (в том числе юридические лица), иное повлечет за собой отрицание реальности юридического лица и удвоение субъекта права, то есть констатация положения, что права

В результате анализа данных правоотношений с юридических позиций можно прийти к выводу о том, что А.В. Бежан в своей концепции предлагает совмещать теорию коллектива и теорию реальности юридического лица, при этом применять их отдельно к различным правоотношениям, а именно: в отношениях с акционерами действует не корпоративная организация, а сами же акционеры, «поскольку только они имеют интересы и именно они формируют волю созданного ими акционерного общества» (Бежан А.В. Указ. соч. С. 7); в отношениях же с третьими лицами само юридическое лицо (корпорация) действует непосредственно как субъект гражданского права.

юридического лица принадлежат и юридическому лицу, и образующему его коллективу»1.

В-четвертых, нельзя согласиться с тем, что акционеры становятся общими обладателями объединенным ими имуществом, совместно используемым ими для осуществления хозяйственной деятельности 2 . В данном случае следует согласиться с мнением ученых о том, что представление о юридическом лице как О форме коллективной собственности характерно для экономической, но не правовой науки3.

Данная позиция не соответствует нормам законодательства. В частности, участник хозяйственного общества, внося имущество в уставный капитал, теряет на него право собственности. «Возврат» имущества участникам возможен лишь в ряде случаев, при этом по общему правилу участнику достается не имущество, внесенное им в уставный капитал, в натуре, а его денежный эквивалент либо часть имущества общества, пропорциональная его доле в уставном капитале. Кроме того, факт использования обществом имущества (продажа, мена, внесение в качестве вклада в уставный капитал иного общества и т.д.), внесенного в свое время участником, либо факт его гибели не оказывает

влияния на отношения членства.

В связи с чем следует заключить, что корпорация выступает в корпоративных правоотношениях в целом и в корпоративных информационных правоотношениях, в частности, в качестве полноправного участника.

Далее, помимо самой корпорации субъектами корпоративных информационных гражданско-правовых отношений, непосредственно связанных с участием в корпоративной организации и управлением ею, являются участники

1 См.: Черепахин Б.Б. Волеобразование и волеизъявление юридического лица // Труды по гражданскому праву. М.: «Статут», 2001. С. 299. Возражая А.В. Бенедиктову и Ю.К Толстому, Б.Б. Черепахин писал, что также, признавая коллектив работников юридического лица подлинным владельцем его правомочий, следовало бы признать шофера индивидуальной машины ее владельцем, а домашнюю работницу - владельцем кухонной утвари (Черепахин Б.Б. Указ. соч. С. 297).

2 См.: Бежан А.В. Указ. соч. С. 7-8.

3 См.: Акционерное право России: учебник / Ю.С. Поваров. М.: Высшее образование; Юрайг- Издат, 2009; Роднова О.М. Судебная защита прав и охраняемых законом интересов акционеров: Дне. ... канд. юрид. наук. СПб., 2001; Миноритарные акционеры: статус, права и их осуществление / В.В. Долинская, В.В. Фалеев; отв. ред. В.В. Долинская. М.: Волтере Клувер, 2010. С. 87-89.

корпоративной организации.

Участники корпорации вступают в корпоративные информационные правоотношения не только с самой корпорацией, но и друг с другом. Например, правоотношения между лицом, которое приобрело более тридцати процентов общего количества голосующих акций публичного акционерного общества, и акционерами - владельцами остальных акций по направлению публичной оферты о приобретении у них акций1.

Участниками хозяйственного общества могут быть любые субъекты гражданского права: граждане, юридические лица и публично-правовые образования (Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования).

Следует отметить, что потенциальная возможность стать участником хозяйственного общества является элементом правоспособности любого лица, однако реальное участие в корпорации может быть поставлено в зависимость от ряда обстоятельств. Так, государственные органы и органы местного самоуправления не вправе выступать участниками хозяйственных обществ, если иное не установлено законом (п. 6 ст. 66 ГК РФ)[49] [50]. Аналогичное правило предусмотрено и в действующем законодательстве об обществах с ограниченной ответственностью [51] . Однако законодательство об акционерных обществах

устанавливает запрет уже не на участие в акционерном обществе, а на его учреждение государственными и муниципальными органами, и не содержит прямого запрета на участие таких органов в акционерных обществах 1 , устанавливая тем самым исключения из общего правила, установленного п. 6 ст. 66 ГК РФ.

Аналогично, не все физические и юридические лица могут быть участниками корпоративных информационных правоотношений. В частности, учреждения могут быть участниками хозяйственных обществ с разрешения собственника, если иное не установлено законом. Казенное учреждение не вправе выступать учредителем (участником) юридических лиц2. При этом, скажем, автономное учреждение и частное учреждение могут использовать средства, получаемые ими от ведения разрешенной законом деятельности, для приобретения акций либо долей в уставном капитале хозяйственного общества.

Хозяйственные товарищества и общества могут быть учредителями (участниками) других хозяйственных обществ, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ и другими законами.

Такое исключение, в частности, предусмотрено ст. ст. 66, 98 ГК РФ, устанавливающими невозможность участия в хозяйственном обществе другого хозяйственного общества, состоящего из одного лица. Однако исключение из этого правила сделано для акционерных обществ, являющихся организациями атомного энергопромышленного комплекса Российской Федерации (при этом данное исключение не распространяется на организации ядерного оружейного комплекса Российской Федерации)3.

См.: п. 1 ст. 10 Федерального закона «Об акционерных обществах».

2 См.: Федеральный закон «О некоммерческих организациях» [федер. закон: принят Гос. Думой 12 янв. 1996 г.: по состоянию на 30 мар. 2016 г.] // Собрание законодательства РФ. 15.01.1996. №3, ст. 145.

’ См.: п. 22 ст. 4 Федерального закона «Об особенностях управления и распоряжения имуществом и акциями организаций, осуществляющих деятельность в области использования атомной энергии, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» [федер. закон: принят Гос. Думой 5 фев. 2007 г.: по состоянию на21 июл. 2014г.] // Парламентская газета. 08.02.2007. № 20.

Также законом может быть запрещено или ограничено участие отдельных категорий лиц в хозяйственных товариществах и обществах1.

Кроме того, при рассмотрении вопроса о возможности участия в конкретном хозяйственном обществе необходимо принимать во внимание сферу деятельности соответствующей корпоративной организации (страховая деятельность, банковская деятельность, деятельность профессионального участника рынка ценных бумаг, деятельность инвестиционного фонда и т.д.)2.

Как уже отмечалось характер «связи» соответствующих правоотношений с участием в корпоративной организации и с управлением ею может быть

В связи с прохождением гражданской службы гражданскому служащему запрещается, в частности, приобретать в случаях, установленных федеральным законом, ценные бумаги, по которым может быть получен доход (См.: ст. 17 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» [федер. закон: принят Гос. Думой 27 июл. 2004 г.: по состоянию на 30 дек. 2015 г.] // Парламентская газета. 31.07.2004. № 140-141).

2 «Банк России не вправе участвовать в капиталах или являться членом коммерческих организаций, если они не обеспечивают деятельность Банка России, его учреждений, организаций и служащих, за исключением случаев, установленных федеральными законами» (См.: ст. 8 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» [федер. закон: принят Гос. Думой 10 июл. 2002 г.: по состоянию на 30 дек. 2015 г.] //Российская газета. 13.07.2002. № 127). Физическое лицо, имеющее неснятую или непогашенную судимость за преступление в сфере экономической деятельности или преступление против государственной власти, не вправе прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц, связанных с ним договором доверительного управления имуществом, простого товарищества, поручения, акционерным соглашением, иным соглашением) получать право распоряжения десятью или более процентами голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставный капитал страховой организации. Если же такое лицо получило право распоряжаться десятью или более процентами голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставный капитал страховой организации, то это лицо обязано уведомить страховую организацию об этом факте. Если же такого уведомления сделано не было, то указанное лицо вправе распоряжаться количеством голосов, не превышающим десяти процентов голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставный капитал страховой организации, остальные акции (доли), принадлежащие указанному лицу, при определении кворума для проведения общего собрания акционеров (участников) страховой организации не учитываются (См.: ст. 32.1 Закона РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации»: [федер. закон: принят Гос. Думой 27 нояб. 1992 г.: по состоянию на 30 дек. 2015 г.] // Российская газета. 12.01.1993. № 6). Аналогичное правило установлено в отношении участников управляющей компании инвестиционного фонда (См.: ст. 38.1 Федерального закона «Об инвестиционных фондах»), в отношении участников профессионального участника рынка ценных бумаг (См.: ст. 10.2 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» [федер. закон: принят Гос. Думой 22 аир. 1996 г.: по состоянию на 30 дек. 2015 г.] // Собрание законодательства РФ. 22.04.1996. № 17, ст. 1918), в отношении участника специализированного депозитария инвестиционного фонда порог возможного владения акциями (долями) в уставном капитале такого специализированного депозитария инвестиционного фонда снижен до пяти процентов (См.: п. п. 13-16 ст. 44 Федерального закона «Об инвестиционных фондах»).

различным. Хозяйственное общество и его участники являются непосредственными участниками правоотношений, связанных одновременно и с участием в корпорации, и с управлением ею.

Однако, представляется, что среди субъектов корпоративных информационных правоотношений можно выделить и тех, кто участвует в указанных отношениях опосредованно. К таким субъектам, думается, следует отнести реестродержателя акционерного общества, учредителей корпорации при ее создании, а также кредиторов и инвесторов корпоративной организации. В частности, реестродержатель не является участником корпорации, однако его деятельность по учету прав владельцев акций тесно связана с отношениями по участию в корпоративной организации и управлению ею. Регистратор выступает также непосредственным участником ряда корпоративных информационных правоотношений, как бы заменяя собой фигуру корпорации, в частности, в правоотношениях по предоставлению списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, по требованию лиц, включенных в этот список и обладающих не менее чем одним процентом голосов; в правоотношениях по предоставлению выписки из реестра акционеров; в правоотношениях по информированию акционером об изменении своих данных, содержащихся в реестре акционеров. Учет прав акционеров акционерного общества осуществляется путем ведения реестра акционеров, осуществляемого

юридическим лицом, имеющим соответствующую лицензию на осуществление деятельности по ведению реестра владельцев именных ценных бумаг[52]. Научный и практический интерес представляет вопрос квалификации договора о ведении

реестра акционеров, заключаемого корпорацией с профессиональным реестр од ер жател ем.

По мнению О.Н. Садикова, договор о ведении реестра акционеров - «редкая на практике, но необходимая для развитого имущественного оборота правовая конструкция договора в пользу третьего лица, предусмотренного ст. 430 ГК РФ»1. «Ведение реестра акционеров общества, - продолжает О.Н. Садиков, - должно быть поручено специализированному юридическому лицу - регистратору, с которым акционерное общество в интересах своих акционеров заключает договор...»2.

Однако, как представляется, следует учитывать тот факт, что деятельность по ведению реестра акционеров осуществляется не исключительно в интересах акционеров, но и в интересах самого акционерного общества. Во-первых, надлежащая деятельность по ведению реестра необходима для максимально точного определения круга кредиторов акционерного общества по имущественным обязательствам с его участием (в частности, определение круга получателей дивидендов). Во-вторых, в соответствии с данными реестра акционеров определяется круг участников соответствующих корпоративных отношений. В-третьих, акционерное общество поручившее осуществление деятельности по ведению и хранению реестра акционеров реестродержателю, не освобождается от ответственности за ведение и хранение такого реестра акционеров’. Более того, в реестре акционеров содержится информация не только об акционерах корпорации, но и об иных зарегистрированных лицах: номинальных держателях, доверительных управляющих, - которые в равной с корпорацией и ее акционерами степени заинтересованы в надлежащем ведении и хранении реестра акционеров. В надлежащем ведении реестра акционеров заинтересованы и иные лица. Скажем, потенциальные инвесторы, не являющиеся акционерами корпорации, безусловно заинтересованы в надлежащем ведении

1 Садиков О.Н. Ответственность сторон при ведении реестра владельцев именных ценных бумаг//Комментарий судебно-арбитражной практики. Выпуск 13 / под ред. В.Ф. Яковлева. М.: Юридическая литература, 2006. С. 36-46 // СПС КонсультантПлюс.

2 Там же. С. 36-46 // СПС КонсультантПлюс.

См.: и. 3 ст. 44 Федерального закона «Об акционерных обществах».

реестра, поскольку в том числе от этого зависит безопасность их инвестиций. В- четвертых, предметом договора о ведении реестра акционеров является оказание реестродержателем эмитенту услуг по сбору, фиксации, обработке, хранению данных, составляющих реестр акционеров эмитента, и предоставление информации из такого реестра1. В связи с чем, думается, можно сказать, что реестродержатель, оказывая акционерам и иным лицам услуги по внесению в реестр акционеров соответствующих изменений, одновременно оказывает услугу и эмитенту. Эта услуга выражается в поддержании реестра акционеров в актуальном состоянии путем сбора, фиксации, обработки и хранения данных, составляющих реестр акционеров эмитента. Кроме того, реестродержатель оказывает услуги акционерам и иным лицам при обращении к нему таких акционеров и иных лиц либо их представителей, в то время, как услуги по хранению данных реестра акционеров оказываются реестродержателем эмитенту постоянно в течение всего срока действия договора о ведении реестра акционеров. В связи с чем можно говорить о том, что объем услуг, оказываемых реестродержателем эмитенту превышает объем услуг, оказываемых реестродержателем акционерам и иным лицам. То есть можно говорить о том, что деятельность по надлежащему ведению и хранению реестра акционеров корпоративной организации осуществляется не только в интересах акционеров такой корпоративной организации, но в большей степени в интересах самого акционерного общества. Также деятельность по надлежащему ведению реестра акционеров осуществляется реестродержателем и в интересах иных лиц, не

являющихся акционерами эмитента.

Также согласно ст. 430 ГК РФ договором в пользу третьего лица является договор, в котором стороны установили, что должник обязан произвести исполнение не кредитору, а указанному или не указанному в договоре третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу; если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или

договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения

См.: ст. 8 Федерального закона «О рынке ценных бумаг».

воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключенный ими договор без согласия третьего лица (п. 2 ст. 430 ГК РФ). Однако вопросы расторжения или изменения договора о ведении реестра акционеров находятся полностью в ведении сторон такого договора и решаются в соответствии с положениями гражданского законодательства о сделках, об обязательствах, о договоре. То есть вопрос о расторжении либо изменении договора о ведении реестра акционеров решается исключительно сторонами такого договора и не может быть поставлен в зависимость от желания зарегистрированных в реестре лиц (выразивших либо не выразивших реестродержателю намерения воспользоваться своими правами)1.

Следующая позиция относительно правовой природы договора о ведении реестра акционеров высказана Л.А. Новоселовой. Ученый в качестве критики позиции о рассмотрении договора о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг как особого вида договора в пользу третьего лица справедливо указывает на то, что «по договору на ведение реестра реестродержатель может осуществлять действия в отношении владельцев ценных бумаг, однако это обстоятельство не

Хотя следует упомянуть, что процедура расторжения договора в соответствии с подзаконными нормативно-правовыми актами предусматривает обязательную процедуру раскрытия информации об этом. Информация о расторжении договора о ведении реестра акционеров раскрывается обществами, обязанными публично раскрывать информацию, в порядке, установленном для публичного раскрытия информации. В остальных случаях акционерное общество обязано в течение трех рабочих дней с даты заключения договора о ведении реестра акционеров с новым реестродержателем опубликовать письменное уведомление об изменении реестродержателя либо направить такое уведомление каждому лицу, зарегистрированному в реестре акционеров по состоянию на дату заключения договора о ведении реестра акционеров с новым реестродержателем. В таком уведомлении должны содержаться сведения о новом регистраторе корпорации, дате прекращения действия договора с предыдущим держателем реестра акционеров и иные данные (См.: п.п. 27-2.8.4 Положения о порядке взаимодействия при передаче документов и информации, составляющих систему ведения реестра владельцев ценных бумаг // Приказ ФСФР России от 23.12.2010 Ха 10-77/пз-н (ред. от 24.04.2012) «Об утверждении Положения о порядке взаимодействия при передаче документов и информации, составляющих систему ведения реестра владельцев ценных бумаг» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 02.05.2011. № 18). О процедуре изменения условий договора, скажем, при изменении размера оплаты услуг реестродержателя, какого-либо уведомления в отношении акционеров делать не требуется. Как представляется, подобная процедура уведомления о расторжении договора о ведении реестра акционеров установлена в целях информирования зарегистрированных в реестре лиц о том, к кому нужно в последующем обращаться для реализации своих прав. То есть такое уведомление не может быть расценено как получение согласия третьих лиц на расторжение договора (п. 2 ст. 430 ГК РФ).

исключает того, что эмитент продолжает самостоятельно осуществлять свои права в качестве кредитора по этому договору. Кроме того, не следует упускать из виду, что эмитент сам рассматривается как лицо, обязанное вести реестр и отвечающее за его надлежащее ведение перед акционером (ст. 44 Закона об АО)»1. На основании указанного Л.А. Новоселова заключает, что «договор о ведении реестра, таким образом, может быть определен как договор об исполнении третьим лицам. В силу своего положения эти лица не могут вмешиваться в договорные отношения между эмитентом и специализированным

регистратором, решать вопрос о расторжении или изменении заключенного между ними договора и т.д.»2.

Однако, как представляется, Л.А. Новоселова не учитывает следующее.

Во-первых, в договоре об исполнении третьему лицу, как представляется, должен быть прямо указан адресат исполнения, то есть то лицо, в чью пользу должник должен совершить исполнение3. В договоре же о ведении реестра акционеров невозможно прямо указать имена всех лиц, с кем реестродержателю

предстоит вступать в правоотношения.

Во-вторых, в договоре об исполнении третьему лицу у третьего лица не может быть самостоятельного права требования совершить исполнение в свою пользу. Такое право требования остается у кредитора по договору. Напротив, в договоре о ведении реестра у зарегистрированных в реестре лиц имеется самостоятельное право требования к регистратору.

В-третьих, акционеры в свою очередь обладают не только правами требовать от реестродержателя исполнения в свою пользу, но на акционеров также возлагается обязанность по своевременному информированию

Новоселова Л.А. Дело «Озимова А.В. против обществ «Кубаньтехгаз» и «Регистратор Р.О.СТ.» // Правовые позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации: Избранные постановления за 2005 год с комментариями / под ред. А.А. Иванова. М.: Статут, 2010. С. 9-17.

2 Там же. С. 9-17.

О различии юридических конструкций договора в пользу третьего лица и договора об исполнении третьему лицу см.: Мильков МА. Исполнение обязательства третьему лицу // Закон. 2012. №7. С. 132-137.

реестродержателя об изменении своих данных1. В случае непредставления такими лицами информации об изменении своих данных общество и регистратор не несут ответственности за причиненные в связи с этим убытки2 . Однако, нельзя исключать, что убытки, вызванные ненадлежащим выполнением обязанности по информированию, могут возникнуть и у акционерного общества, и у регистратора. В таком случае убытки, думается, будут подлежать возмещению по общим правилам (ст. 15 ГК РФ).

В связи с чем, как представляется, договор о ведении реестра акционеров не может быть в полной мере отнесен ни к группе договоров по оказанию услуг в пользу третьего лица, ни к группе договоров об исполнении третьему лицу, поскольку не отвечает их конституирующим признакам. Думается, указанный договор следует рассматривать в качестве особого вида договора по оказанию услуг, который содержит в себе лишь отдельные элементы договора об исполнении третьему лицу.

Кредиторы и инвесторы корпорации наряду с реестродержателем являются субъектами корпоративных информационных правоотношений, тесно связанных и с участием в корпорации, и с управлением ею.

В частности, согласно и. 9 ст. 67.2 ГК РФ кредиторы общества и иные третьи лица могут заключить договор с участниками хозяйственного общества, по которому последние в целях обеспечения охраняемого законом интереса таких третьих лиц обязуются осуществлять свои корпоративные права определенным образом или воздерживаться (отказаться) от их осуществления. Как представляется, правоотношения, возникающие в результате заключения такого

договора, являются корпоративными, поскольку осуществление участниками

На наличие обязанностей у акционеров в отношении реестродержателя обращает внимание и О.Н. Садиков, указывая, что «из договора о ведении реестра, учитывая его предназначение, определенные взаимные права и обязанности возникают также в отношениях между регистратором и истцом - собственником акций, который, не будучи участником договора о ведении реестра, должен информировать регистратора об изменениях своих данных, получать от него соответствующую информацию и вправе давать указания в отношении правовой судьбы принадлежащих ему акций, в частности продавать их третьим лицам» (Садиков О.Н. Указ. соч. С. 36-46 // СПС КонсультантПлюс).

2 См.: и. 5 ст. 44 Федерального закона «Об акционерных обществах».

корпорации своих прав осуществляется непосредственно в правоотношениях, связанных с участием в такой корпорации и управлением ею. Заключая корпоративный договор, кредиторы хозяйственного общества и иные третьи лица получают возможность оказывать влияние на указанные правоотношения по участию в корпорации и управлению ей. В плане корпоративных информационных правоотношений такая связь кредиторов и иных лиц с участием в такой корпорации и управлением ею может проявляться, например, в установлении в корпоративном договоре обязанности участника хозяйственного общества согласовывать порядок и сроки получения информации о деятельности такого общества с кредитором - стороной корпоративного договора; в установлении в корпоративном договоре обязанности участника хозяйственного общества передавать всю полученную от корпорации информацию о ее деятельности непосредственно ее кредитору - стороне корпоративного договора.

К инвесторам корпорации - субъектам корпоративных информационных правоотношений - можно отнести, в частности, лиц, которые имеют намерение приобрести более тридцати процентов голосующих акций публичного акционерного общества1. В корпоративных информационных правоотношениях такие лица участвуют в связи с направлением в такое общество публичной оферты, адресованной акционерам - владельцам акций соответствующих категорий (типов), о приобретении принадлежащих им акций публичного общества. Требования к составу и содержанию информации, которая должна быть представлена такими лицами вместе с указанной офертой, содержатся в законодательстве. В данном случае также следует констатировать отсутствие прямой связи данных корпоративных информационных правоотношений с участием в корпорации и управлением ею. Однако нельзя отрицать, что указанные правоотношения все же тесно связаны с участием в корпоративной организации и управлением ею.

Положение учредителей корпоративной организации при ее учреждении специфично тем, что самой корпорации как субъекта права еще не существует,

См.: ст. 84.1 Федерального закона «Об акционерных обществах».

как нет и ее участников. Однако правоотношения таких учредителей, в том числе правоотношения по обмену информацией, складывающиеся до регистрации корпоративной организации, тесно связаны с последующим их участием в такой корпорации и управлением ею.

Следующая группа субъектов корпоративных информационных правоотношений - участники правоотношений, связанных только с участием в корпорации. Как представляется, в данном случае также можно выделить две подгруппы в соответствии с характером связи правоотношений с участием в корпоративной организации, а именно: субъекты корпоративных

информационных правоотношений, непосредственно связанных с участием в корпоративной организации, и субъекты корпоративных информационных правоотношений, тесно связанных с участием в корпорации.

К первой подгруппе можно отнести акционеров - владельцев привилегированных акций, не предоставляющих своим владельцам право голоса. Объем их прав в рамках исследуемых правоотношений несколько отличается от объема прав владельцев голосующих акций. Так, список лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, может быть предоставлен для ознакомления лишь по требованию лиц, включенных в этот список и обладающих не менее чем одним процентом голосов1 . То есть, поскольку владельцы привилегированных акций, по общему правилу, правом голоса не обладают, они не вправе требовать предоставления соответствующей информации и, соответственно, быть участниками указанных правоотношений. Аналогично, к документам бухгалтерского учета и протоколам заседаний коллегиального исполнительного органа имеют право доступа акционеры (акционер), имеющие в совокупности не менее двадцати пяти процентов голосующих акций общества[53] [54]; предложения в повестку дня общего собрания акционеров могут вноситься лишь владельцами не менее двух процентов голосующих акций общества[55].

Бывших участников корпорации можно отнести к числу субъектов корпоративных информационных правоотношений, тесно связанных с участием в такой корпорации. В корпоративные информационные правоотношения такие субъекты вступают в тех случаях, когда они уже утратили общую связь с корпорацией, то есть не являются владельцами соответствующей доли в уставном капитале либо акций, но при этом не получили причитающуюся по закону компенсацию вложенных в деятельность корпоративной организации средств. Так, не должно быть отказано в предоставлении информации бывшему участнику общества с ограниченной ответственностью, когда получение такой информации связано с обязанностью такого общества выплатить действительную стоимость приобретенной у участника доли в своем уставном капитале. Также не может быть отказано в предоставлении информации бывшему акционеру публичного акционерного общества, акции которого были выкуплены лицом, приобретшим более девяносто пяти процентов акций такого общества, если получение такой информации связано с определением действительной стоимости доли, подлежащей выплате такому бывшему акционеру1. Такие правоотношения не основаны непосредственно на участии в корпоративной организации, но тесно с ними связаны, ввиду чего могут быть названы корпоративными ин фор мационными пр аво отнош ениями.

Далее, перейдем к рассмотрению круга субъектов корпоративных информационных правоотношений, связанных исключительно с управлением корпорацией.

В данном случае, как представляется, внимания требует вопрос о том, возможно ли выделение органов юридического лица как самостоятельных субъектов корпоративных правоотношений? Так, органы корпорации относят к числу самостоятельных субъектов правоотношений В.В. Долинекая[56] [57] , Н.В.

Козлова1, О.А. Макарова[58] [59], М.А. Рожкова[60], Д.И. Степанов[61], П.В. Степанов[62] и другие. В качестве аргументов такой позиции ученые указывают на значимость действий органов для корпораций (п. 1 ст. 53 ГК РФ); на разграничение действий органов юридического лица и самой корпоративной организации в законодательстве (в частности, ст. 174 ГК РФ).

Действительно, согласно п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами, что говорит о значимости действий органов корпорации для такой корпорации. В ст. 174 ГК РФ говорится о последствиях нарушения органом юридического лица условий осуществления полномочий либо интересов юридического лица, в результате чего, в частности, у юридического лица появляется право на обращение в суд с требованием о признании соответствующей сделки, совершенной за пределами предоставленных полномочий или в нарушение интересов корпорации, недействительной и возмещении причиненного ущерба.

Однако, как представляется, для решения вопроса о том, могут ли органы юридического лица выступать в качестве самостоятельных субъектов права, следует проанализировать правовое положение органов корпорации с целью выявления возможности формирования и выражения ими собственной воли, а также наличия собственного интереса в их действиях.

Во-первых, следует различать орган юридического лица и лиц, которые такой орган непосредственно составляют, то есть его людской субстрат. Орган юридического лица, как и само юридическое лицо, является юридической абстракцией. Формирование и изъявление воли корпоративной организации

происходит в результате реализации соответствующих процедур, включающих в себя также предоставление информации. При этом воля, скажем, конкретного лица, являющегося единоличным исполнительным органом корпорации, может не совпадать с волей корпоративного образования, сформированной на общем собрании участников хозяйственного общества1. Также, думается, возможны ситуации неверного понимания воле изъявляющим органом воли корпоративной организации, сформированной ее волеобразующим органом. То есть, в отношении органов корпоративной организации можно говорить о том, что лица, составляющие такой орган, непосредственно образуют и (или) изъявляют волю самого юридического лица. Орган хозяйственного общества - это юридическая конструкция, которая используется для выражения воли юридического лица в

установленном законом порядке.

Во-вторых, что касается интереса, которым руководствуются лица, входящие в состав органа корпорации, то согласно п. 3 ст. 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно2 . В случае отступления от указанных правил лицо, составляющее орган корпорации, как представляется,

Так, к компетенции общего собрания участников общества с ограниченной ответственностью относится, в частности, избрание аудитора общества (См.: пл. 10 п. 2 ст. 33 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»). При этом согласие либо несогласие конкретного лица, являющегося единоличным исполнительным органом корпорации, с выбором той или иной аудиторской компании юридического значения не имеет, поскольку в качестве волеизъявляющего органа корпорации он должен будет заключить соответствующий договор с организацией, указанной волеобразующим органом - общим собранием корпорации.

2 Судебная практика при определении интересов юридического лица, в частности, предлагает учитывать то, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (п. 1 ст. 50 ГК РФ). При этом также должны учитываться

соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, об утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.). Неразумность действий (бездействия) лица, входящего в состав органов юридического лица, предполагается, в частности, когда такое лицо приняло решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предприняло действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах (См.: п.п. 1-3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Экономика и жизнь. 2013. № 4).

логично «выводится за рамки» юридического лица - субъекта правоотношения и становится «напротив» корпоративной организации, выступая уже в качестве самостоятельного субъекта соответствующего правоотношения (в частности, охранительного правоотношения по взысканию убытков, причиненных корпорации таким лицом, поскольку лицо, выступающее от имени корпорации, обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу).

В связи с чем, думается, в ряде случаев можно говорить о том, что действия лиц, входящих в органы управления корпорации, могут расходиться с интересами юридического лица, а также о том, что воля соответствующего волеобразующего органа не всегда может быть выражена адекватно соответствующим волеизъявляющим органом. Однако, указанные обстоятельства не дают основания выделять орган юридического лица в качестве самостоятельного субъекта гражданских корпоративных информационных правоотношений. Как представляется, речь можно вести о возможности выступления в качестве самостоятельного субъекта правоотношения физического лица, входящего в орган управления корпоративной организации, когда такое лицо действует недобросовестно и неразумно, за рамками обычного предпринимательского риска, злоупотребляя, таким образом, своим положением, действуя зачастую не только против интересов корпорации, но в своих собственных интересах или в интересах других лиц.

Также ученые - сторонники того, что органы юридического лица являются самостоятельными субъектами правоотношений, в поддержку данной позиции указывают на то, что законом предоставлена возможность обжалования решений органов юридического лица[63].

Однако, данный аргумент, думается, также не может быть принят, поскольку в указанных случаях соответствующие требования о признании недействительными решений органов корпорации предъявляются непосредственно к корпорации, а не к конкретному органу. На указанное положение обращала внимание судов и высшая судебная инстанция1. Приняв иное, следовало бы допустить возможность обжалования решений органов управления общества самим таким обществом 2 , а также возможность обжалования решений органов управления корпорации другими ее органами управления, что не предусмотрено действующим законодательством3.

В связи с чем, думается, что возможность обжалования решений органов юридического лица не может являться основанием для вывода о

самостоятельности участия таких органов в гражданско-правовых корпоративных информационных отношениях.

(наблюдательного совета) либо исполнительного органа акционерного общества (единоличного или коллегиального) может быть оспорено в судебном порядке путем предъявления иска о признании его недействительным.

1 См.: п. 27 постановления Пленума ВАС РФ от 18.11.2003 № 19 (ред. от 16.05.2014) «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об акционерных обществах», в котором говорится о том, что ответчиком по делам, связанным с оспариванием решения совета директоров либо исполнительного органа акционерного общества является акционерное общество.

2 Возможность хозяйственного общества обжаловать решения его органов управления отрицается и судебной практикой. Например, Определение ВАС РФ от 12.05.2010 № ВАС- 5211/10 по делу № А56-60491/2008 // СПС КонсультантПлюс.

3 При этом согласно ч. 1 ст. 225.7 АПК РФ в случаях, предусмотренных федеральным законом, органы юридического лица или его участники вправе обратиться в арбитражный суд с иском о понуждении юридического лица созвать общее собрание участников. Однако единственный такой случай предусмотрен лишь п. 8 ст. 55 закона об акционерных обществах. Законом об обществах с ограниченной ответственностью данной возможности органам юридического лица не предоставлено. Также, как справедливо отмечает Д.В. Бурачевский, «возможность органов на обращение с рассматриваемым требованием основана на правоспособности самого юридического лица. С учетом указанного возможность органов на обращение с требованием к обществу о созыве общего собрания акционеров, а в последующем на обращение с иском о понуждении созвать общее собрание, обусловлена их функциями с учетом организационной структуры юридического лица. В конечном итоге данным иском защищаются права и интересы самого юридического лица и его участников» (Бурачевский Д.В. Процессуальные средства защиты прав акционеров в арбитражном суде / науч. ред. В.В. Ярков. М.: Инфотропик Медиа, 2011. Серия «Гражданский и арбитражный процесс: новые имена & новые идеи». Кн. 2. 303 с. // СПС КонсультантПлюс). То есть положения ч. 1 ст. 225.7 АПК РФ также не могут служить аргументом для выделения органов юридического лица в качестве самостоятельных субъектов гражданско-правовых корпоративных информационных отношений.

В заключение рассмотрения вопроса об органах юридического лица следует также добавить, что признание участниками корпоративных правоотношений органов юридического лица идет вразрез с таким признаком юридического лица, как организационное единство, то есть наличие четко определенной его структуры, волеобразующих и воле изъявляющих органов с определенной компетенцией и выступление юридического лица в гражданском обороте как одного целого. Об отсутствии у органов юридического лица статуса субъектов гражданского права говорит и отсутствие указания на них в подразделе 2 раздела 1 части 1 ГК РФ «Лица».

Как представляется, сказанное выше полностью применимо и для ситуаций, когда полномочия единоличного исполнительного органа корпорации по решению общего собрания такой корпорации переданы по договору коммерческой организации (управляющий организации) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). Складывающиеся между управляющей организацией и управляемым обществом правоотношения являются отношениями по оказанию услуг. Кроме того, в указанных случаях непосредственное управление осуществляется все же конкретным физическим лицом: руководителем управляющей организации, индивидуальным предпринимателем1.

В связи с чем, представляется, что органы юридического лица не являются субъектами корпоративных информационных правоотношений.

Аналогично, правоотношения между основным и дочерним хозяйственными обществами также связаны с управлением корпорацией, однако, если такие правоотношения не основаны на участии в корпорации, думается, что они не могут быть отнесены к корпоративным. Как представляется, корпоративные правоотношения по своей сути являются позитивными. Правоотношения же между основным и дочерним обществами нельзя отнести к таковым, поскольку основаны на имеющейся у основного общества возможности определять решения, принимаемые дочерним обществом.

1 О правоотношениях между хозяйственным обществом и его управляющей организацией см.: Петрова Е.Н. Правовое регулирование отношений между хозяйственным обществом и его управляющей организацией: Дис. ... канд. юрид. наук Красноярск, 2008. 211 с.

Перейдем к рассмотрению вопроса о субъектах корпоративных информационных правоотношений, возникающих в деятельности хозяйственных обществ и связанных только с управлением корпоративной организацией.

Как представляется, к таким субъектам можно отнести Российскую Федерацию и субъекты Российской Федерации, имеющие специальное право на участие в управлении акционерным обществом («золотую акцию»), «Золотая акция» не является ценной бумагой1 и предоставляет ее «владельцу» специальное корпоративное право, выражающееся, в частности, в возможности назначения представителей в совет директоров корпорации, в возможности использовать право вето при принятии общим собранием акционеров ряда решений[64] [65] [66] [67].

Также «обладатели» «золотой акции» являются непосредственными участниками корпоративных информационных правоотношений. В частности, акционерное общество, в отношении которого принято решение об использовании специального права («золотой акции»), обязано уведомлять о сроках проведения общего собрания акционеров и предлагаемой повестке дня представителей Российской Федерации, субъектов Российской Федерации; представители Российской Федерации, субъектов Российской Федерации имеют право вносить предложения в повестку дня годового общего собрания и требовать созыва внеочередного общего собрания акционеров’; представителям Российской Федерации, субъектов Российской Федерации предоставляется доступ ко всем документам акционерного общества1.

В связи с чем можно заключить, что Российская Федерация и субъекты Российской Федерации, имеющие специальное право на участие в управлении акционерным обществом («золотую акцию»), не являясь участниками корпоративной организации, тем не менее непосредственно участвуют в

управлении такой организацией наряду с акционерами и являются непосредственными участниками корпоративных информационных правоотношений, возникающих в деятельности хозяйственных обществ.

В заключение следует сделать следующие выводы.

Во-первых, субъектами корпоративных информационных правоотношений, непосредственно связанных и с участием в корпоративной организации, и с управлением ею, являются корпоративная организация и ее участники.

Субъектами корпоративных информационных правоотношений, имеющих тесную связь с участием в корпоративной организации и с управлением ею, являются реестродержатель, кредиторы и инвесторы корпорации, учредители

корпорации при ее создании.

К субъектам корпоративных информационных правоотношений, непосредственно связанных только с участием в корпоративной организации, можно отнести владельцев привилегированных акций акционерного общества.

К субъектам корпоративных информационных правоотношений, имеющих тесную связь только с участием в корпоративной организации, можно отнести бывших участников корпорации.

Субъектами корпоративных информационных правоотношений, связанных только с управлением корпоративной организацией, являются Российская Федерация и субъекты Российской Федерации, имеющие специальное право на участие в управлении акционерным обществом («золотую акцию»).

Во-вторых, органы корпорации не могут являться самостоятельными участниками корпоративных информационных правоотношений, возникающих в деятельности хозяйственных обществ, являясь в соответствии с принципом организационного единства юридического лица неотъемлемой частью такой корпорации.

В-третьих, договор о ведении реестра акционеров не может быть в полной мере отнесен ни к группе договоров по оказанию услуг в пользу третьего лица, ни к группе договоров об исполнении третьему лицу, поскольку не отвечает их конституирующим признакам. Думается, указанный договор следует

рассматривать в качестве особого вида договора по оказанию услуг, который содержит в себе лишь отдельные элементы договора об исполнении третьему лицу.

<< | >>
Источник: Настин Павел Сергеевич. КОРПОРАТИВНЫЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург-2016. 2016

Еще по теме § 1. Субъекты корпоративных информационных правоотношений в деятельности хозяйственных обществ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -