IX. Крѣпостническія вліянія.

Обязательность освобожденія крѣпостныхъ крестьянъ, предписанная губернскимъ комитетамъ.—Глава IX программы для ванятій губернскихъ комитетовъ.— Притяванія, ею возбужденныя.—Возраженія,вызванньтя этимипритязаніямивъ средѣ самихъ губернскихъ комитетовъ.—Фактическое устраненіе главы IX.— Вліяніе, ею полученное, въ концѣ концовъ.

Глава первая программы занятій губернскихъ комитетовъ, составленной, uo высочайшему новелѣнію, главнымъ комитетомъ no крестьянскому дѣлу, ясно и безъ обиняковъ гласила: «превращеніе личнаго крѣпостного права надѣлѣ и во всѣхъактахъ». (Сборникъ распоряженій по устройству быта крестьянъ за 1857—1875 гг., И8Д. Чичинадзе, стр. 80). Это-же самое, прямо, не вовбуждая никакихъ сомнѣній, истекало ивъ приведеннаго выше высочайше указаннаго «главнаго основанія» для ванятій губернскихъ комитетовъ. Тамъ не были непосредственно употреблены слова,—«прекращеніе личнаго крѣпостного права», для того, конечно, чтобы не подать чуткой 8аврѣпощенной массѣ повода истолковать рескрипты въ смыслѣ немедленнаго освобожденія. Ho подобный смыслъ «главныхъ основаній» рѣшительно ничѣмъ не затемнялся. При открытіи 4 марта 1859 г. общаго присутствія редакціонныхъ воммиссій, Ростовцевымъ было, кромѣ того, объяснено прямо, что «главная цѣль высочайше указаннаго преобразованія, а слѣдовательно, и возложеннаго на воммиссію труда, есть прекращеніе крѣпостного состоянія, соединенное съ прочнымъ ■ устройствомъ крестьянскаго быта» (томъ I, кн. 1 Матеріаловъ, изд. 1, стр. 4).

Итакъ, сомнѣваться было не въ чемъ и нечего. Тутъ все было совершенно ясно. И частнымъ путемъ, бевъ всѣхъ этихъ прямыхъ и косвенныхъ указаній, еще раньше даже, чѣмъ они были даны, всѣмъ было въ точности извѣсгпно непреклонное намѣреніе Го- сударя—освободить крестьянъ.

Ho указанное выше колебаніе и затруднительность сразу, во всѣхъ оттѣнкахъ и смыслахъ, разорвать съ прошлымъ и примѣнить къ крѣпостнымъ крестьянамъ вполнѣ основныя начала 8акономѣрной свободы— выразились въ главѣ девятой упомянутой программы, хотя я не утвержденной верховною властью, но исходившей изъ весьма авторитетнаго учрежденія.

яснительное добавленіе: «добровольно». Глава IX послужила пробнымъ камнемъ искренности «отказа» . и степени освободительныхъ чувствъ большинства владѣльцевъ... Да и странно было бы тутъ заблуждаться. Люди—не герои и владѣніе себѣ подобными само по себѣ не только не можетъ развить чувствъ самопожертвованія, но должно дѣйствовать въ совершенно обратномъ направленіи. Дворянство не уклонилосъ отъ возможности вознаградить себя главою девятою программы 8a главу вторую. Глава IX—оказалась той кассой, изъ которой можно было получать нѣкоторое возмѣщеніе aa лишеніе личнаго крѣпостного «права». Ту.тъ, такъ сказать,- раздавались подарки на память о крѣпостномъ состояніи. Какъ было удержаться не запастись въ достаточномъ числѣ нодобными сувенирами? Кстати, они моглибыть полезны для послѣдующихъ отношеній. И вотъ, согласно программѣ, губернскіе комитеты широко развиваютъ права к вліяніе помѣщика на освобожденныхъ крестьянъ, чрезмѣрно распространяютъ его власть. Предлагается рѣшительное вмѣшательство помѣщика во всѣ крестьянскія дгьла, лишеніе крестьянъ всякой самостоятельности... Согласно программѣ, помѣщикъ и оставляется комитетами начальникомъ сельскато общества. Затѣмъ, цѣлый рядъ комитетовъ постановляетъ: «крестьяне состоятъ въ полномъ повиновеніи у начальника общества; онъ наблюдаетъ за поведеніемъ ихъ».

Подкрѣплять какими-либо особыми соображеніями всѣ вти и тому подобныя предложенія—не приходилось. Программа служила достаточнымъ основаніемъ. Вотъ, однако, нѣкоторыя любопытныя соображенія, приводившіяся въ пользу такого расширенія помѣщичьяго вліянія на освобожденныхъ: «Замкнутое въ свою отдѣльную сферу, сельское общество, безъ участія образованнаго сословія,—разсуждалъ вятскійкомитетъ(т. И, кн. 2, стр.303)-дойдетъ-ли до убѣжденія въ необходимости учрежденія учебныхъ и благотворительныхъ заведеній, сбережется-ли отъ развитія въ средѣ своей безнравственныхъ началъ, будетъ-ли, наконецъ, надежнымъ исполнителемъ правительственныхъ требованій>? Большинство витебскаго комитета также находило, что «помѣщики, составляя высшее и образованнѣйшее сословіе въ государствѣ и, какъ владѣльцы земли, имѣя близкія къ носеленнымъ на ней крестьянамъ отношенія, съ успѣхомъ могутъ направлять новообразующееся свободное сословіе къ познанію священныхъ обязанностей гражданина,—къ исполненію закона> (тамъ-же, стр.

Къ чести русскаго дворянства, нашлись въ средѣ губернскихъ комитетовъ и люди болѣе искренніе. Бидя необходимость и неизбѣжность освобожденія крестьянъ, они не пожелали выговаривавшихся большинствомъ устуиокъ, возмѣщеній и наградъ. Вти немногіе представители русскаго дворянства иосмотрѣли факту прямо въ глаза и не почли удобнымъ обманывать себя, крестьянъ и верховную власть. Зато, идя противъ программы, они должны были противопоставить eB болѣе подробныя соображенія, не утратившія своего 8наченія в понынѣ и допускающія до извѣстной степени примѣненіе, напримѣръ, къ реформѣ 12 іюля 1889 г. Имъ пришлось посчитаться съ этою программою и высказать весьма много безспорныхъ общихъ доводовъ (нѣсколько отступая иногда отъ нихъ въ подробностяхъ),— не оставшихся безъ нѣкотораго вліянія на ходъ дѣла, но и не поборовшихъ вполнѣ крѣпостническія стремленія...

Харьковскій комитетъ призналъ неудобнымъ присвоивать помѣщикамъ званіе начальниковъ обществъ, потому, между прочимъ, что это званіе послужило бы помѣщикамъ новымъ поводомъ къ продолженію, хотя въ другой формѣ, прежняго произвола (тамъ же, стр. 302).—МеньшиНство нижегородскаго комитета нашло, что, ири новомъ положеніи крестьянъ, на помѣщиковъ не можетъ и не должна быть возлагаема исполнительная и административная власть въ сельскихъ обществахъ, потому что крестьяне и помѣщики будутъ составлять двѣ коммерчески-условливающіяся между собою стороны, и было бы несправедливо отдать одну изъ нихъ подъ прямое полицейское управленіе другой.

Нѣкоторые представители мѣстной административной власти отнеслись также отрицательно къ указаніямъ программы и соотвѣтствующимъ постановленіямъ комитетовъ.

Петербургскій военный генералъ-губернаторъ (Игнатьевъ) почелъ «однимъ изъ главныхъ препятствій къ улучшенію быта помѣщичьихъ крестьянъ предоставленное помѣщику права вмѣшательства не только по сельскому благоустройству, но и во внутреннее мірское управленіе. Это\'вмѣшательство, въ случаѣ несогласныхъ отношеній между помѣщикомъ и мірскимъ обществомъ, послужитъ — выразился онъ — источникомъ неудовольствій и безпорядковъ» (стр. 307). — Начальникъ Казанской губерніи прямо замѣтилъ, что «въ основаніи главы IX программы лежитъ прежнее крѣпостное право» (часть V Матеріаловъ, дополн. докладъ административнаго отдѣленія, стр. 51).

И высшее правительство вскорѣ замѣтило, какое значеніе получала глава IX. Въ высочайше одобренныхъ 4 декабря 1858 r. по журналу главнаго комитета основаніяхъ для руководства при разсмотрѣніи проектовъ и положеній губернскихъ комитетовъ было даже выражено: «Обратить вниманіе на IX главу программы, сообразивъ: можетъ ли глава сія оставаться въ прежней силѣ или слѣдуетъ ее измѣнить?» Здѣсь же, одновременно, какъ бы вмѣсто этой главы, постановлялось: «Власть надъ личностью крестьянина, по исполненію или по нарушенію имъ обязанностей члена сельскаго общества, сосредоточивается въ мірѣ и ею избранныхъ. Помѣщикъ долженъ имѣть дѣло только съ міромъ, не касаясь личностей».

Безъ этого уже законодательнаго акта оказались бы въ большомъ затрудненіи редакціонныя\' коммисіи. Глава IX имѣла для нихъ болѣе обязательное значеніе, чѣмъ для губернскихъ комитетовъ. Онѣ должны были руководствоваться ею при формулировкѣ постановленій этихъ комитетовъ и отвергать несогласныя съ нею начала. Слѣдовательно, инъ пришлось бы прямо отвергнуть и соображенія меньшинства, противопоставленныя означенной главѣ. Между тѣмъ, и для членовъ редакціонныхъ комнисій, въ особенности по ознакомленіи съ возраженіями, должна была саиа собою представиться необходимость согласованія столь противорѣчивыхъ началъ главы второй и девятой одной и той же программы.

Въ докладѣ своемъ отъ 25 августа 1859 r., административное отдѣленіе и высказало мнѣніе о необходимости датъ иной видъ постановленіямъ IX главы (тамъ же, стр. 322 и слѣд.):

«Не говоря о томъ,—ра8суждало отдѣленіе, — что прекращеніе личнаго крѣпостного права само собой отстраняетъ всякія постановленія, носящія характеръ прошедшаю, должно еще обратить особенное вниманіе на то, что ираво имѣть сельскихъ начальниковъ по ъыбору—не можетъ не быть предоставлено крестьянскимъ обществамъ наравнѣ съ прочими свободными сословіями въ государствѣ. Слѣдственно, рядомъ съ административною и полицейскою властью, вручаемою сходамъ, волостному и мірскому, старостамъ и старшинамъ, нельзя ставить другой власти, основанной на случайныхъ переходахъ собственности изъ однѣхъ рукъ въ другія... Трудно представить себѣ общество крестьянъ, устроенное на началахъ самоуправленія, въ которомъ начальническое званіе и право вмѣшательства въ общественныя дѣла быди бы оставлены sa помѣщикомъ. Какое столкновеніе различныхъ несовмѣстныхъ одинъ съ другимъ интересовъ! Какое колебаніе въ самобытности и жизни мірскихъ учрежденій, чисто зависящее отъ нрава помѣщика, отъ его болѣе или менѣе частаго пребыванія въ имѣніи и отъ неизбѣжнаго вліянія на подчиненнаго ему старосту! fl затѣмъ, какія же послѣдствія, какъ не безусловное преобладаніе одного сословія надъ другимъ и стремленіе другого добыть права, которыхъ оно ожидаетъ, въ вавершеніе началъ самоуправленія, даруемыхъ ему нынѣшнимъ преобразованіемъ? He будетъ ли это повтореніемъ большей части явленій истекаюгцаго крѣпостною права? Искусственно придавать одинаковое значеніе всѣмъ членамъ помѣщичьяго сословія, безъ всякаго различія, значило бы предполагать въ каждомъ непремѣнность извѣстныхъ нравственныхъ началъ, а во всѣхъ однородность общественнаго положенія. Подобной нееообразности никакой законъ не въ силахъ придать права гражданства... Это право вмѣшательства ue скоро могло бы потерять характеръ произвола, съ которымъ оно срослось, послѣ долгаго навыка. Властъ помѣщичью, сложивгиуюся вѣками, трудно, почти невозможно преобразовать однимъ почеркомъ пера; она невольно, силою человѣческой натуры и по старой памяти, будетъ переступать постановленные предѣлы и возвращаться къ прежнимъ началамъ. Съ другой стороны, крестьянину нелегко было бы понять различіе между бывшимъ полновластіемъ помѣщика и званіемъ начальника, присвояемымъ сему послѣднему закономъ. Овъ продолжалъ бы видѣть въ помѣщикѣ того же барина и, не чувствуя приращенія личныхъ правъ, при самомъ началѣ реформы ощутилъ бы разочарованіе, отъ котораго всего шагъ до потери довѣрія»...

« Всякое коренное преобразованіе—оканчивало отдѣленіе свои заключенія—упрочивается не иначе какъ подъ условіемъ точнаго опредѣленія закономъ и яснаго сознанія каждымъ сословіемъ даруемыхъ нравъ. Изъ этого сознанія проистекаетъ правильность въ нольвованіп этими правами, слагающаяся изъ привяванности къ своимъ и уваженія къ чужимъ правамъ. Ho здѣсь, необходимое условіе-взаим- ность. Къ полному уваженію правъ помѣщичьей собственности не доведетъ крестьянъ прививка къ началамъ, самоуправленія вліянія прежней власти».

Ho послѣ столь основательныхъ сужденій, — подъ видимымъ вліяніемъ, хотя-бы то смягченной главы, IX программы и подъ давленіемъ извѣстнаго враждебнаго хора, административное отдѣленіе, признавъ невозможнымъ предоставленіе помѣщику званія начальника общества и найдя необходимымъ «упрочить за крестьянскими обществами независимое распоряженіе внутренними своими дѣлами, сохранивъ за ними неприкосновеннымъ право имѣть начальниками людей, изъ среды своей избираемыхъ» (стр. 334),— все же, однако, постановило «указать на сохраненіе помѣщикомъ тѣхъ правъ, которыя могутъ служить къ огражденію его землевладѣльческихъ интересовъ и споспѣшествовать свободѣ его дѣйствій въ полезномъ для общества направленіи>. Особенныя права предложены были приэтомъ владѣльцамъ тѣхъ имѣній, въ которыхъ крестьяне должны были отбывать sa землю издѣльиую повинность. Затѣмъ, въ то асе время, въ противорѣчіе съ самимъ собою, отдѣленіе проектировало и для всѣхъ вообще помѣщиковъ тѣ постановленія, которыя составили потомъ въ Общемъ Положеніи о крестьянахъ, вышедшихъ изъ крѣпостной зависимости 19 февраля 1861r., статьи 148—163, озаглавленныя: «0 вотчинной полиціи и попечительствѣ помѣщиковъ въ обществахъвременно-обязанныхъкрестьянъ».

Это было явное и прямое отступленіе отъ выраженныхъ соображеній. Однако, проявленной умѣренности окаэалось нодостаточно. Нѣкоторые члены губернскихъ комитетовъ перваго приглашенія, при обсужденіи предположеній административнаго отдѣленія, высказались, правда, что «помѣщикъ не можетъ удержать ни начальства, ни суда надъ сельскимъ обществомъ, иначе прежнія крѣпостныя отношенія, ненавистныя народу и противныя смыслу преобразованія, воскресли бы и даже еще въ худшемъ видѣ» (часть XII Матеріаловъ, стр. 3 докладовъ по отзывамъ на работы администр. отдѣленія). Ho большинство вовсе не удовольствовалось уступкою. Постановленія отдѣленія по этому предмету подверглись сильнымъ нападеніямъ. Указывалось, что эти постановленія не согласуются съ программою. Въ то же время дѣлались разныя клеветническія вылазки w замѣчанія, имѣвшія характеръ доноса... Преувеличивая и извращая предположенія редакціонныхъ коммисій, 36 членовъ втораго приглашенія говорили: «Неоспоримо, что редакціонныя коммисіи имѣли въ особенности въ виду обезпечить освобожденнаго крестьянина отъ предполагаемыхъ притѣсненій со стороны помѣщика. Для этого, хозяйственное отдѣленіе признало нужнымъ лишить сего послѣдняго большей части его поземельной собственности, чтобы обезпечить за крестьянами полную независимость въ земледѣльческомъ отношеніи. Идя далѣе по этому пути, административному отдѣленію оставалось только, въ ожиданіи скораго требованія наволь- ный трудъ, организовать, подъ именемъ сельскихъ обществъ, какъ бы постоянную коалицію работниковъ, и тѣмъ поставить самого землевладѣльца въ прямую зависимость отъ прихоти наемщиковъ...» Съ трудомъ можно вообразить—продолжали они—нынѣшнее крѣпостное населеніе Россіи, раздѣленное на десять тысячъ какихъ-то республикъ, съ избраннымъ отъ сохи начальствомъ, которое вступаетъ въ отправленіе должностей по волѣ народа, не нуждаяся нм въ чьемъ утвержденіи, и которое, между тѣмъ, не въ состоянім отвѣчать 8a сохраненіе общественнаго порядка, потому что краткость служебныхъ сроковъ и право публичнаго обвиненія на сходахъ, предоставленное членамъ волости, поддерживаетъ и развиваетъ между послѣдними коллективную оппозицію противъ должностныхъ лицъ» (тамъ же, стр. 7). Здѣсь же дѣлалось нападеніе на устройство государственныхъкрестьянъ, положеніекоторыхъслужиложивымъ укоромъ помѣщикамъ и составляло предметъ давнихъ и постоянныхъ завистливыхъ желаній для зависимыхъ крестьянъ. Учрежденія, явившіяся по проектамъ графа Киселева и имъ укрѣпленныя за двадцатилѣтнимъ почти управленіемъ дѣлами министерства государственныхъ имуществъ, назывались «неудачнымъ созданіемъ». «Оно пред- ставляѳтъ—говорили упомянутые члены—самыЙ яркій примѣръ противорѣчія между печатнымъ закономъ и дѣйствительностью, и можно ска8ать,—не стѣсняясь нимало продолжали они—что это обстоятельство содѣйствовало даже, въ послѣдніе два года, къ поддержанію порядка и тишины въ помѣщичьихъ имѣніяхъ, вслѣдствіе общаго опасенія крестьянъ подвергнуться такому же благоустроенію, какимъ пользуются ихъ сосѣди, — государственные

крестьяне» (танъ же, стр. 7). Въ ваключеніе, 36 членовъ втораго приглашенія предлагали, чтобы, по крайней мѣрѣ, дворянинъ-собственникъ, имѣніе котораго составляетъ цѣлую волость, былъ признанъ начальникомъ этой волости. Права и обязанности его должны были состоять, между прочимъ, въ надзорѣ за дѣйствіями волостныхъ сходовъ и волостныхъ правленій, съ правомъ останавливать исполненіе ихъ опредѣленій, разрѣшать собраніе чрезвычайныхъ сходовъ, утверждать избраніе должностныхъ лицъ и вступаться во всѣ дѣла общей полиціи, когда онъ, начальникъ-помѣщикъ, сочтетъ нужннцъ взять это на свою отвѣтственность... (тамъ же, стр. 8). Упоминаемые 36 членовъ губернскихъ комитетовъ были наиболѣе яркими выразителями помѣщичьихъ притязаній въ редакціонныхъ коммиссіяхъ, и, къ сожалѣнію, нѣкоторыя предположенія ихъ осуществились вполнѣ...