7. Право основанное на соціальной солидарности.

Послѣ того, какъ существованіе, природа и объемъ соці- альной солидарности установлены, легко показать, что она есть истинное основаніе права. Человѣкъ живетъ въ обществѣ и можетъ жить лишь въ обществѣ; общество существуетъ лишь благодаря солидарности, соединяющей между собой составляющихъ его индивидовъ.

правомѣрнымъ, долженъ быть выраженіемъ, раз-

*

витіѳмъ иди примѣненіемъ на практикѣ этого принципа.

Это правило поведенія, правовая норма, рожденная соціальной солидарностью, пріобрѣтаетъ черты, свойственныя самой солидарности. Подобно этой послѣдней, она одновременно индивидуальна и соціальна. Норма права соціальна по своему основанію въ томъ смыслѣ, что она существуетъ лишь потому, что люди живутъ въ обществѣ. Норма права индивидуальна потому, что она содержится въ индивидуальныхъ сознаніяхъ,—мы отвергаемъ, какъ уже было Сказано выше, всякія гипотезы соціальнаго сознанія. Норма индивидуальна также и потому, что она примѣняется и можетъ примѣняться только къ индивидамъ; правило поведенія можетъ быть обязательнымъ только для существъ, надѣленныхъ сознаніемъ и волей; а до настоящаго времени не доказано, что другія существа, кромѣ человѣческихъ индивидовъ, имѣютъ сознаніе и волю.

Будучи индивидуальной, правовая норма тѣмъ самьшъ разнообразна.

Норма права въ одно и то же время и постоянна и измѣнчива. Всякое общество есть солидарность, всякое правило поведенія людей, живущихъ въ обще- ствѣ,предписываотъ сотрудничать въ этой солидарности; всѣ соціальныя отношенія всегда были и будутъ отношеніями сходства и раздѣленія труда; отсюда вытекаетъ постоянство нормы права и ея общаго содержанія. Ho въ то же время формы, которыя принимаетъ солидарность по сходству и солидарность чрезъ раздѣленіе труда, могутъ мѣняться безконечно, мѣняются и будутъ безконечно мѣняться. Норма права въ своемъ приложеніи видоизмѣнялась и будетъ видоизмѣняться подобно самимъ формамъ соціальной солидарности. Норма права, какъ мы ее понимаемъ, не есть идеальная и абсолютная норма, къ которой люди должны стремиться приблизиться каждый день все ближе; она есть непостоянная и измѣнчивая норма, и задача юриста опредѣлить, какая правовая норма болѣе

всего соотвѣтствуетъ структурѣ даннаго общества. Изъ этого видно, насколько глубоко отличается наше пониманіе нормы права, основывающейся на сощальной солидарности, оть ходячаго воззрѣнія

i^

на естественное право, понимаемое, какъ право идеальное и абсолютное.

Это правяло поведенія, основанное на соціальной соли- дарности, есть, какъ мы сказали, правовая норма. Нельзя ли возразить противъ этого то, что, быть-можетъ, здѣсь на лицо моральная норма, а не юридическая? XIo правдѣ сказать, вопросъ намъ кажется лишеннымъ интереса, и безконечныя контроверзы, уже столѣтія существующія, о границѣ между моралью и правомъ намъ представляются тщетными, Bo всякомъ случаѣ, между моралью и правомъ можѳтъ быть лишь фактическое различіе въ процессѣ постоянной эволюціи.

Если объективное право основывается на соціальной солидарности, то субъективное право вытекаетъ изъ нея прямо и логически. Въ самомъ дѣлѣ, такъ какъ всякій индивидъ обязанъ, въ силу объективнаго права, содѣйствовать соціальной солидарности, то изъ этого неизбѣжно слѣдуетъ, что онъ имѣетъ право совершитъ всякій актъ, которымъ онъ содѣйствуетъ соціальной справедливости, и помѣшать, чтобы кто-нибудь воспрепятствовалъ выполненію падающей на него соціальной роли. Живущій въ обществѣ человѣкъ имѣетъ права; но эти права представляютъ • изъ себя но прерогативы, принадлежащія ему въ силу человѣческаго достоинства, это— правомочія, принадлежащія ему потому, что, будучи членомъ общества, онъ несетъ соціальную обязанность и долженъ имѣть право выполнить эту обязанность.

Безъ сомнѣнія, свобода есть право, а не прерогатива, принадлежащая человѣку потому, что онъ человѣкъ. Свобода есть право потому, что человѣкъ имѣетъ обязанность развивать возможно полнѣе свою индивидуальную дѣятельность; ибо его индивидуальная дѣятельность есть существенный факторъ солидарности въ силу раздѣленія труда. Отсюда его право свободно развивать свою дѣятельность, но въ то же время онъ имѣетъ это право лить въ той мѣрѣ, въ какой онъ посвящаетъ собственную дѣятельность осуществленію соціальной солидарности. При такомъ пониманіи свобода получаетъ незыблемое основаніе, ибо въ этомъ случаѣ, она есть лишь свобода выполнить свой соціальный долгъ. Далѣе будетъ видно, что съ этой точки зрѣнія свободы, наиболѣе подверженныя въ наши дни нанадвамъ, какъ, напримѣръ, свобода обученія, дѣлаются защищенными отъ всякихъ посягательствъ.

Самое право собственности должно быть понято лишь какъ вдасть для индивидовъ, находящихся въ извѣстномъ экономическомъ положеніи, свободно выполнять соціальную миссію, лежащую на нихъ вслѣдствіе ихъ спеціальнаго положенія. Когда на-

Ъ

стойчиво стремятся сдѣлать изъ права собственности естественное право человѣка, такъ какъ человѣкъ, имѣя право свободно проявлять свою дѣятельность, долженъ имѣть право получать въ собственность продуктъ этой дѣятельности, то логически приходятъ къ коммунизму; ибо всякій трудящійся человѣкъ долженъ быть собственникомъ, и лишь тотъ, кто трудится, можетъ быть собственникомъ.

Это понятіе права, основаннаго на идеѣ долга, было выдвинуто уже болѣе полустолѣтія тому назадъ Огюстомъ Контомъ въ словахъ, которыя не безполезно процитировать. „Рѣшительное возрожденіе,— писалъ въ 1842 году великій мыслитель,— будетъ состоять особенно въ томъ, чтобы постоянно ставить на мѣсто правъ обязанности и тѣмъ сильнѣе подчинить личность общественности. Права въ настоящемъ смыслѣ слова могли существовать лишь тогда, когда признавали власти проистекающими отъ сверхъестественной воли. Чтобы бороться противъ такого теократическаго авторитета, метафизика пяти послѣднихъ столѣтій ввела многія человѣческія права, оказавшія лишь отрицательную услугу; когда пытались дать имъ нстинно органическое назначеніе, они тотчасъ же обнаруживали свою антисоціальную природу, всегда стремясь освящать индивидуальность. Каждый имѣетъ обязанности и притомъ no отношенію ко всѣмъ, но ннкто не имѣетъ накакого права, въ собственномъ смыслѣ слова. Никто не имѣетъ другого права, кромѣ права всегда выполнять свой долгъ“ 1J.

Понятія объективнаго и субъективнаго права, основанныя, то и другое, ка соціальной солидарности, непосредственнымъ своимъ завершеніемъ имѣютъ понятіе юридическаго акта. Въ самомъ дѣлѣ, если индивидуальная воля проявляется во внѣ и желаетъ чего - нибудь, согласпаго съ соціальной солидарностью, или, точнѣе сказать, если она желаетъ того, что дозволяетъ ей объективное право, и при этомъ желаетъ его въ цѣляхъ соціальной солидарности, то это проявленіе воли дѣлается соціальнымъ фактомъ и должно пронзвести соціальный эффектъ, т.-е. желаемое должно осуществиться соціально, и обязанность содѣйствовать его осуществленію падаетъ, и притомъ подъ соціальной санкціей, на всякую волю, могущую оказать содѣйствіе. Актъ волн, проявляющійся въ этихъ условіяхъ и создающій юридическое положеніе, есть юридичеткій актъ.

Такимъ образомъ мы можемъ формулировать слѣдующее положеніе, дающее опредѣленіе юридическаго акта. Бсякое обнаруженіе воли, обусловленное цѣлью, согласною съ co- [12]

ціальной солидарностью, или, что то же самое, съ нормою права, есть юридическій актъ и создаетъ субъективное юридическое положеніе *).