ЦЕННОСТЬ И ЖИЗНЬ1

В неокантианской и феноменологической аксиологии использовались понятия «ценности жизни», «витальная ценность» (vitale Werte). Г.Риккерт противопоставляет «ценности э/сизни» «культурным ценностям». Подразделение ценностей на «эісизненные» и «культурные» лежит в основе классификации ценностей Г.Мюнстербергом. По аксиологической концепции М.Ше- лера, эісизненные, или витальные, ценности составляют особый класс ценностей, находясь между «ценностями наслаждения» и «ценностями полезного», с одной стороны, и «духовными ценностями (ценностями культуры)» и «религиозными ценностями», с другой. Н.Гартман «эісизненные ценности» (Vitalewerte) характеризует как «ценности, присущие всему живому», как «все, что полезно для жизни». Р.Ингарден также считает особой областью ценностей «жизненные, или витальные, ценности», родственные, по его мнению, ценностям «полезности» и «удовольствия». Притом, он также противопоставляет «жизненные ценности» «культурным ценностям» — ценностям познавательным, эстетическим, «ценностям социальных нравов» и «нравственным ценностям»¹.

В художественной литературе жизнь, как противоположность смерти, нередко провозглашается высшей ценностью. «Только бы жить, жить и жить! Как бы ни жить — только жить!.. Экая правда! Господи, какая правда!» — размышлял Раскольников в «Преступлении и наказании» Достоевского^{[91] [92].}

«ни единой долькой.

Не отступаться от лица,

Но быть живым, живым и только,

Живым и только до конца»^[93].

В своей поэтической эстетике он убежден в том, что

«прелести секрет Разгадке жизни равносилен»^[94].

Правда, для Б. Пастернака «высшая ценность живого существования» отнюдь не сводится к ценности ж изни так таковой. В недавно опубликованном письме к Екатерине Крашенинниковой он писал 16 августа 1956 г.: «Называя Вашу чистоту, я имею в виду высшую ценность живого существования, — Вашу предельную существенность и освобожденность от всего лишнего, второстепенного, праздного»¹.

О том, что «прекрасное есть жизнь», писали не только Надеждин, Белинский и Чернышевский, но и Владимир Соловьев. Ницше как один из ведущих представителей «философии жизни» убежден в том, что ценности и оценки имеют важнейшее значение для жизни, понимаемой им как «воля к власти». Ценности «живейшей жизни», по его философии ценности, — критерии ценностей во всех культурных областях^{[95] [96]. Интуитивное ощущение сопричастности ценности к жизни выражено в образном определении мира ценностей как «мира оживших предметов»[97].}

Проблема смысла жизни, смысла, нередко трактуемого как ценность, — центральная проблема русской нравственной и религиозной философии^[98]. По словам С.Л. Франка, «вопрос о смысле жизни сам по себе не бессмысленный вопрос». Решение же его С.Л. Франк справедливо связывает с ценностным осмыслением жизни. Но для русского религиозного философа непременным условием самой возможности смысла жизни является признание существования абсолютного и высшего блага: «Чтобы быть осмысленной, наша жизнь — вопреки уверениям поклонников “жизни для жизни” и в согласии явным требованием нашей души — должна быть слуэ/сением высшему и абсолютному благу». По его убеждению, «абсолютным в смысле совершенной бесспорности мы можем признать только такое благо, которое есть одновременно и самодовлеющее, превышающее все мои личные интересы благо, и благо для меня.

В ином ключе решается вопрос о смысле жизни в связи проблемой ценности в нерелигиозном мировоззрении, в котором утверждаются гуманистические ценности. Выдающийся специалист по вопросам психологии личности и психотерапии Виктор Франкл в своей знаменитой книге «Человек в поисках смысла» под ценностями понимает смыслы, относящиеся «скорее к человеческому положению вообще, чем к уникальным ситуациям». «Ценности, — отмечает он, — можно определить как универсалии смысла, кристаллизующиеся в типичных ситуациях, с которыми сталкивается общество или даже все человечество». Аксиологическая концепция Франкла «основывается на утверждениях о ценностях как фактах, а не на суждениях о фактах как ценностях».

Франкл на основе своего жизненного опыта, в который было включено и пребывание в нацистском концентрационном лагере (он написал очерк «Психолог в концентрационном лагере»), опираясь на обширную практику врача-психиатра, выделяет три группы ценностей, благодаря которым человек может сделать свою жизнь осмысленной: 1.

По его характеристике, «реакция человека на ограничения его возможностей открывает для него принципиально новый тип ценностей, которые относятся к разряду высших ценностей. Таким образом, даже очевидно скудное существование — существование, бедное в отношении и созидательных ценностей, и ценностей переживания, — все же оставляет человеку последнюю и в действительности высшую возможность реализации ценностей. Ценности подобного рода мы назовем «ценностями отношения». Ибо действительно значимым является отношение человека к судьбе, выпавшей на его долю. Другими словами, человек, сталкиваясь со своей судьбой и вынужденный ее принимать, все же имеет возможность реализовывать ценности отношения. То, как он принимает тяготы жизни, как несет свой крест, то мужество, что он проявляет в страданиях, достоинство, которое он выказ- вает, будучи приговорен и обречен, — все это является мерой того, насколько он состоялся как человек.

Как только список категорий ценностей пополняется ценностями отношения, становится очевидным, что человеческое существование по сути своей никогда не может быть бессмысленным. Жизнь человека полна смысла до самого конца — до самого его последнего вздоха. И пока сознание не покинуло человека, он постоянно обязан реализовывать ценности и нести ответственность. Он в ответе за реализацию ценностей до последнего момента своего существования. И пусть возможностей для этого у него немного — ценности отношения остаются всегда доступными для него»¹.

М.С. Каган обоснованно выделяет особый, самостоятельный класс «экзистенциальных ценностей» как ценностей, характеризующих смысл человеческой жизни в том или ином его понимании^{[100] [101].}

Однако уже неокантианская и феноменологическая аксиология убедительно показали, что ценность и эісизнь — разноплановые понятия.

Можно принимать или не принимать неокантианские и феноменологические концепции ценности, но они совершенно правильно исходят из четкого различения между понятиями «ценность» и «носитель ценности», различие между которыми игнорирует «натуралистическая ошибка» в аксиологии. Не тождественность жизни и ценности ощущается народным сознанием, когда оно в языковой практике различает саму жизнь как хорошую или плохую, райскую или собачью и т. п., т. е. как ценную или неценную. В различных общественно-политических движениях, исходя из этого, культивируется даже предпочтение смерти жизни, рассматриваемой в качестве ценностно-ущербной («Свобода или смерть»; «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях»; «...И, как один, умрем / В борьбе за это» и т. п.). Как бы ни воспринимать это «это» — в данном случае «Власть Советов», — как бы ни понимать «свободу», очевидно то, что у людей существуют ценностные представления в виде определенных идеалов, которые для них дороже жизни. Часто, правда, предпочтение смерти связано в сознании людей с борьбой за будущую, счастливую, по их убеждению, жизнь потомков, или же такое пренебрежение реальной жизнью сопряжено с религиозно-мистической надеждой на посмертную радостную жизнь.

При рассмотрении соотношения ценности и жизни важно, на наш взгляд, учитывать многоплановость самой эісизни. Жизнь, в отличие от существования (мы ведь говорим: «Разве это жизнь? — Это существование»), характеризует бытие определенного уровня.

Жизнь есть ценность как «живое чудо» (Б. Пастернак¹). По мудрому рассуждению А.Ф. Лосева, чудо — это не вмешательство в жизнь «высших сил» и не «нарушение законов природы», а «установление и проявление подлинных, воистину нерушимых законов природы», и поэтому «вся мировая, и человеческая жизнь, со всеми ее мелочами и подробностями, есть сплошное чудо»^{[104] [105]. Излагая воззрения Платона на красоту, Лосев высказывает и свои взгляды на эстетическую ценность: «Ведь красота есть не просто жизнь. Красота есть осуществленная жизнь»; «...Всякий эстетический предмет есть некая ценность, то есть предполагает оценку. Это не есть просто плоское бытие, ничем не заполненное, но есть перспективное бытие, указывающее, что тут как раз выполнена известная норма»[106].}

В аксиологии следует различать, как это делал Платон по отношению к красоте, вопрос: «Чту ценно?» и «Что такое ценность?». При такой постановке этих вопросов, ценность как таковая (в философском понимании, которое у разных философов является различным) не сводится к жизни. Аксиосфера не должна быть сведена к биосфере. То или иное жизненное явление может обладать ценностным качеством, но может и не иметь ценности.

Но с другой стороны, ценность есть значимость. Значимость для чего и когоі По-разному можно отвечать на этот вопрос, но, несомненно, речь должна идти о значимости для человеческой эісизни. Ю.М. Лотман убедительно показал, что в русской культуре и литературе классического периода, помимо «бинарной системы», по которой все в мире делится на положительное и отрицательное, доброе и злое, святое и греховное и т. п., действовала и «тернарная модель», выраженная в творчестве Пушкина, Льва Толстого и Чехова. По этой модели, «мир жизни расположен между добром и злом», «он оправдан самим фактом своего бытия». Это «представление о том, что человеческое бытие на земле не нуждается во внешнем оправдании и само по себе имеет безусловную ценность»^[107]. Однако в творчестве

Лермонтова, Гоголя и Достоевского, по мнению Лотмана, преобладала «бинарная система» ценностного жизнепонимания. В русской философии она также преобладала: сама жизнь четко делилась на жизнь подлинную, действительно ценную, и жизнь суетливо-греховную. Притом, подлинная эісизнь и выступает как критерий ценности, и иерархия ценностей соответствует иерархии жизни.

Диалектика ценности и жизни, на наш взгляд, заключается в том, что не всякая эісизнь ценностно значима, но эісизнь в ее противостоянии смерти, как эісизнь, через которую утверждается человеческая личность в ее свободном развитии и общественной значимости, является ценностью и критерием всех жизненных ценностей.