ЦЕННОСТЬ И КУЛЬТУРА1

Понятия «ценность» и «культура» часто употребляются во взаимной связи. Еще Кант в статье «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784) сопрягает эти понятия, отмечая, что культура «собственно, состоит в общественной ценности человека»^{[108] [109].}

В аксиологии целый класс ценностей рассматривается как «культурные ценности», или «ценности культуры», а культура не мыслится вне своего ценностного параметра. Так, Г.Риккерт под культурой понимает «совокупность объектов, связанных с общезначимыми ценностями и лелеемых ради этих ценностей». «Блага», по его мнению, — это ценности, заложенные «в объектах культуры». И именно наличием ценностей культура отличается от «простой природы». В зависимости от реализации тех или других ценностей культура подразделяется Риккертом на различные виды. «Эстетическая культура» — это мир эстетической ценности. «Нравственная культура» — культура, в которой этические ценности связаны с «этической волей». Существует «ценность технической культуры». «Религиозные ценности» — жизнь как символ «сверхживого бытия». Наука именуется им «культурным благом». Научная, художественная, нравственная и религиозная жизнь — таковы основные сферы культуры, соответствующие четырем видам ценностей, рассматриваемым еще Кантом: «логические, эстетические, этические и религиозные ценности»¹.

Мир ценностей подразделяется Гуго Мюнстербергом на «жизненные ценности» — «непосредственно данные ценности» — и на «культурные ценности» — ценности, созданные целенаправленно^{[110] [111]. По мнению Макса Шелера, духовные ценности как ценности культуры существуют наряду с «ценностями наслаждения», «ценностями полезного», «витальными (жизненными) ценностями» и ценностями религиозными. Эти ценности культуры, занимающие в иерархии ценностей второе место, после религиозных, классифицируются Шелером на эстетические ценности красоты и безобразности, этические ценности правого и неправого, ценности истинного познания[112].}

Соотнесенность культуры и ценностей утверждается у многих русских мыслителей. С. Л. Франк определяет культуру «как совокупность осуществляемых в общественно-исторической эісизни объективных ценностей», а понятие культуры рассматривается как основанное «на вере в объективные ценности и служении им»^[113].

По Н.А. Бердяеву, ценности, порождаемые творчеством, есть «ценности культуры». С другой же стороны, понятие ценности характеризует для Бердяева саму культуру: «Культура не есть осуществление новой жизни, нового бытия, она есть — осуществление новых ценностей»^[114]. В 1900 г. Андрей Белый пишет статью «Проблема культуры», в которой он соотносит культуру с ценностью. Поскольку культура есть нечто самоценное, «вопрос о ценности вообще в современной теоретической мысли опирается на вопросы культуры». Культура творит «в истории сумму практических ценностей». «История культур становится историей проявленных ценностей». Культура «заставляет рассматривать продукты человеческого прогресса как ценности; самую жизнь превращает она в материал, из которого творчество кует ценности»¹.

Т.И. Райнов, переходя в своих аксиологических воззрениях от неокантианства к феноменологии, определяет культуру через ценности: «Совокупность ценностей, как опредмечивающих единств, есть культура». По его концепции, «теория ценностей, феноменология творчества есть философия культуры»^{[115] [116]. Ф.А. Сте- пун, сочетая в своих философских взглядах кантианство и идеи Вл. Соловьева, феноменологию и «философию жизни», подразделял ценности на два класса: «предметные ценности свершения» и «ценности состояния». Если последние — это «жизнь как таковая», то первые — ценности культуры[117].}

Критикуя теорию ценности в ее неокантианском варианте, Г.Г. Шпет также рассматривает культуру как «совокупность ценностей», считая сами ценности принадлежащими к миру действительности. По его убеждению, «‘‘природа” приобретает всякий смысл, в том числе и эстетический, как и все на свете, только в контексте — в контексте культуры»^[118].

Исходя из иных методологических позиций, П. А. Флоренский полагал, что «всякая культура представляет целевую и крепко связанную систему средств к осуществлению и раскрытию некоторой ценности, принимаемой за основную и безусловную, т. е. служит некоторому предмету веры». Эта вера определяет «углы зрения» «на все бытие, как оно соотнесено с человеком»^[119].

Обращение Флоренского к сверхчеловеческим, божественным истокам духовных ценностей было, по словам его внуков, стремлением отстоять «духовную ценность и значимость общечеловеческих форм культуры»^[120].

«Ни один культурный творческий акт, — писал М.М. Бахтин, внесший наибольший вклад в разработку отечественной аксиологии в 20-е годы, — не имеет дела с совершенно индифферентной к ценности, совершенно случайной и неупорядоченной материей, но всегда с чем-то уже оцененным и как-то упорядоченным, по отношению к чему он должен ответственно занять теперь свою ценностную позицию». Но «только систематическое определение в смысловом единстве культуры преодолевает фактичность культурной ценности», ибо «ни одна культурная ценность, ни одна творческая точка зрения не может и не должна остаться на ступени простой наличности, голой фактичности психологического или исторического порядка»¹.

В многочисленных культурологических работах, появившихся в 70—80-е годы на территории СССР, предлагались различные определения феномена культуры, в некоторой мере отражающие его многогранность. В методологической разноголосице, объединяемой лишь уверениями в верности историческому материализму, наметились две тенденции: неаксиологическая, полагающая, что теоретико-ценностный подход к культуре ограничивает мир культурных явлений, и аксиологическая, утверждающая, что «культура — понятие в первую очередь ценностное», что культура «не что иное, как мир воплощенных ценностей»^{[121] [122].}

Неаксиологическая ориентация в культурологии наиболее аргументировано обосновывается Э.С.

Несомненно, что в явлениях культуры, как результатах человеческой деятельности не все аспекты, не все элементы носят ценностный характер. Когда говорят о «культуре холерного вибриона» (а это — тоже продукт человеческой деятельности, ибо это микроорганизмы, выращенные в лабораторных условиях в определенной питательной среде), то речь не идет о создании особого класса ценностей, хотя и эта «культура» имеет ценностное значение для борьбы с заболеваниями холеры. Технические и технологические аспекты культуры могут быть аксиологически нейтральными. Маяковский имел основание сказать, что, если на технику не надеть эстетического намордника, она перекусает все человечество. К этому, думаю, следует добавить и этическо-нравственный «намордник», да и вообще ценностный. И тем не менее, культура в целом не может мыслиться без аксиологического параметра. Конечно, культура специфический способ человеческой деятельности, как справедливо полагает Э.С. Маркарян. Но его специфичность непременно включает в себя творческий характер и степень совершенства этой деятельности, создание им достиэісений человеческого общества в производственной, социальной и духовной сферах.

Ценностный потенциал культуры проявляется в понятии культурности — понятии очевидно аксиологическом. Разумеется, не все в культуре обладает культурностью (также, как не все в искусстве имеет достоинство художественности). Некультурный человек — тоже продукт определенной культуры. Некультурность — противоположность ценности культурности, но она также характеризует объект ценностного отношения, хотя и с отрицательным знаком. Антикультурность как проявление антиценности — тоже, к сожалению, способ человеческой деятельности, и геростратовы деяния — тоже требуют специфического способа человеческой деятельности. Возможно, что именно стремление сохранить культурность в культуре, т. е. ее ценностный смысл, и побуждало культурологов отделить понятие культуры от понятия «цивилизация», обозначающего ценностно нейтральный технико-механический каркас общественной жизни. Однако цивилизация, противостоящая варварству, также обладает своим ценностным потенциалом, выраженном в понятии «цивилизованность». И даже вошедший в социологический обиход термин «контркультура» и ее практическое осуществление не означало отказа от ценностного значения культуры, а было противопоставлением ценностей молодежной субкультуры индустриально развитых стран 60-х годов традиционным ценностям евро-американской культуры.

Феномен культуры многогранен и многомерен. Поэтому и возникло великое множество различных определений понятия культуры. Этот феномен включает в себя способ и результат человеческой деятельности. Притом продукты человеческой деятельности обладают знаково-символической природой, воплощая и выражая человеческие навыки, опыт, мировосприятие и мировоззрение. Благодаря этому культура есть уникальное средство передачи внегенетической информации и коммуникации между людьми, воплощение социальной памяти. Ценности включаются в каждый из этих аспектов культуры. И благодаря всем этим своим аспектам и качествам культура является ценностно значимой.

Культура не сводится к ценности, так же, как ценность — к культуре, но ценность — это ее стержень. Ценности культуры существуют благодаря культуре ценности. Принятие или не принятие аксиологической трактовки культуры во многом зависит от трактовки самого ценностного отношения, сущности ценности и оценки. Одной из причин отрицания аксиологической ориентации в культурологии является, на мой взгляд, сведение ценности к ценностной оценке, аксиологии как теории ценности к ценностному отношению. Аксиологический подход к изучению культуры не есть навязывание исследуемому явлению своей ценностной установки, отнесение к ее объектам лишь «положительных», имеющих «прогрессивное значение» явлений. Этот Аие0/>е/?шк0-ценностный подход предполагает усмотрение в явлениях культуры ценностного смысла, не зависимого от субъективной ценностной установки исследователя.

В самой теории ценностей, легализовавшейся в Советском Союзе начале 60-х годов, никто не ставил под сомнение существование ценностей культуры, однако наряду с ними провозглашались и ценности другого рода — «ценности жизни»^{[124] [125]. Как мы видели, «ценность» и «культура» — понятия взаимопересекающиеся в самых различных аксиологических и культурологических концепциях, что уже само по себе свидетельствует о родственности этих понятий. Степень их близости определяется объемом понятия «культура». Для М. Шелера, например, «ценности культуры» — это «духовные ценности», отличные не только от витальных (жизненных) ценностей, но и от «ценностей цивилизации» («ценностей полезного»), и от религиозных ценностей — ценностей священного и несвященного. С точки же зрения П. А. Флоренского, религиозная сфера не находится вне культуры, ибо «культура, как свидетельствуется и этимологией, есть производное от культа, т. е. упорядочение всего мира по категориям культа»[126]. Отношение же культуры и цивилизации также трактуется различно — от полного тождества до противопоставления в духе Шпенглера или Бердяева.}

Для осмысления культурной природы ценностей и ценностной природы культуры важнейшее значение имеет сущность так называемых «ценностей жизни», нередко противопоставляемых «ценностям культуры», как было показано в предыдущей статье. Не только жизнь как таковая может рассматриваться как ценность, но и ценность часто понимается как жизнь.

Как отмечалось выше, трактовка «ценностей жизни» обусловливается пониманием самой жизни. В аксиологических и эстетических концепциях жизнь не должна рассматриваться с точки зрения физики, биологии или социологии. Ценность не следует отождествлять с ее носителем, что означало бы «натуралистическую ошибку» в аксиологии. «Жизненная ценность» характеризует не просто жизнь (сама жизнь может быть, по народному выражению, зафиксированному В. Далем, и «хорошей», и «худой», т. е. ценной и неценной), но определенный смысл жизни, «ее бытийст- венное содержание» (Н.О. Лосский), ееподлинность, ееосуществ- ленностъ, «перспективное бытие» (А.Ф. Лосев). Ценность и выражает смысл этой осуществленное™ человеческой жизни, утверждение человека в мире, подтверждение его свободного развития и развития самой свободы, выраженного в культуре.

«Ценности жизни» отличаются от «ценностей культуры» различием их носителей — в одном случае стихийно пульсирующей жизни в различных ее проявлениях, в другом — сознательно творимых феноменов культуры, но ценностная их сущность, по моему мнению, едина. Она выражает утверждение человека в жизни и меру осуществленное™ человеческой свободы, утверждение, реализуемое в культурно-историческом пространстве и времени. В ценности воплощена диалектика жизни и культуры. В «ценностях культуры» выражается жизненность культуры. В «ценностях жизни» — культура э/сизненности.