ЦЕННОСТИ КУЛЬТУРЫ МЕЖДУ ХАОСОМ И ГАРМОНИЕЙ1
1. Обычно понятие хаоса — беспорядка, клубка случайностей, безобразности — противопоставляется космосу: миру порядка, гармонии, красоты. Но в мифологии, философии, науке обнаруживается и диалектическая связь между этими противоположностями: сам космос возникает из хаоса.
Синергетика показывает научно, как из хаоса появляется порядок[127] [128].2. Это становится возможным потому, что сам хаос внутренне противоречив. Хаос — это не только мрачный мир случайностей и борьбы всех против всех, но и мир безграничных возможностей, «разверстое пространство», первопотенция[129]. С другой же стороны, и гармония может мыслиться и как согласие противоположностей, и как внешнее единство, как такой «порядок», который подавляет все несогласное. По словам Вл. Соловьева, «анархическая множественность так же противна добру, истине и красоте, как и мертвое подавляющее единство»[130]. Следовательно, и хаос, и гармония могут быть как «живыми, так и мертвыми». «Тайная гармония лучше явной», — отмечал мудрый Гераклит1.
Внешний порядок «явной гармонии» — это тоже, по сути, хаос, но хаос мертвый, «застойный», хаос гармонии, в то время как «тайная гармония» — это гармония хаоса. И наука различает два вида хаоса: «равновесный тепловой хаос», в котором «все характерные пространственные и временные масштабы микроскопического порядка», и «неравновесный турбулентный хаос», в котором «число макроскопических пространственных и временных масштабов столь велико, что поведение системы кажется хаотическим». При этом «во многих случаях довольно трудно провести четкую границу между такими понятиями, как “хаос” и “порядок”»[131] [132]. 3. И хотя полюсы ценностного отношения распределены между гармонией и хаосом, нельзя не видеть, что ценность может быть связующим звеном между ними. Для А.Ф. Лосева художественное творчество — диалектический процесс, в котором творческая воля «из темного хаоса делается светлым телом космоса». «И созерцая этот художественный космос, нет возможности отвлечься ни от темных бессознательных глубин хаоса, творящего всю эту блестящую, солнечную образность, ни от сознательной мерности, упорядоченности и гармонии, без которой самый хаос остался бы или совсем непознанным, или неплодотворным»1. 4. Движение от хаоса к гармонии несомненно обладает ценностью. «Красота должна вывести людей на истинный путь из этого двойного хаоса», — утверждал Шиллер в «Письмах об эстетическом воспитании», имея в виду под хаосом «грубость», с одной стороны, «изнеженность и извращенность» — с другой[134] [135]. «Красота как сущее», по Бердяеву, есть «претворение хаотического уродства мира в красоту космоса»[136]. Вспомним строки А. Ахматовой: Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда... Как процесс превращения гармонии из хаоса красота действительно имеет «антиэнтропийный смысл»[137]. Имеет ли ценность обратное движение от гармонии, порядка к хаосу? Смотря от какой гармонии, какого порядка. А.Шопенгауэр писал, что каждое заброшенное местечко, «если только его не касается лапа человека», тотчас же становится прекрасным. Здесь возвращение к «хаосу» — это возвращение от несвободы к свободе, сопряженной с красотой, переход от «явной гармонии» человека и природы, не ждущего от нее милости, — к «тайной»[138]. 5. Ценности общества и культуры, когда осуществляется гармонизация хаоса, возрастают, а когда «скрытая» гармония переходит в «явную», падают. Переход от «живой» гармонии к «мертвозастойной» — это ведь, по сути дела, возвращение к хаосу, к «равновесному тепловому хаосу». Движение же от «теплового хаоса» к «турбулентному хаосу» может быть благотворно, как возвращение к стихийной свободе от навязываемого рабского единства, как залог последующей «тайной» гармонии.