Роль показателя базовой инфляции в денежно-кредитной политике

В течение последнего десятилетия одной из определяющих тенденций развития концепции целеполагания в сфере денежнокредитного регулирования стало широкое распространение нового режима, получившего название "инфляционное таргетирование" и рассматривающего достижение определенного значения показателя инфляции в качестве конечной цели денежно-кредитной политики[60].

II              И              И                чу

лах" и "дискреции" в проведении денежно-кредитной политики и сформировать более "сбалансированный" взгляд на процесс формирования политических основ и их реализацию.

В представлении Л. Свенсона инфляционное таргетирование выступает вариантом операционной дискреции в сочетании с целевым правилом принятия решений[61]. Это дает возможность данному подходу вобрать в себя достоинства дискреционного режима, при котором центральный банк обладает максимальной гибкостью, состоящей в автономном выборе инструментов регулирования и процедуры их применения, и режима "связанных рук", позволяющего ему значительно снизить внешнюю неопределенность в предпринимаемых им действиях и, как отмечает Халдан[62], значительно повысить их информационную эффективность.

К настоящему времени концептуальная основа режима инфляционного таргетирования, фундаментальные положения которой были сформулированы разработчиком новой платформы денежнокредитной политики - Новой Зеландией[63] - в 1996 г.[64], сформировала несколько его разновидностей[65], осложняющих единую, однозначно его идентифицирующую формулировку[66]. Наряду с классическим образцом реализации таргетирующего инфляцию режима, представленного, например, в Великобритании и именуемого "полномасштабным инфляционным таргетированием" (full-fledged inflation targeting), ныне получили распространение режимы эклектического (eclectic inflation targeting) и легкого (inflation targeting lite) инфляционного таргетирования , при которых эксплицитная формулировка инфляционных целей либо дополняется иными целевыми обязательствами центрального банка, либо полностью отсутствует[67].

Наличие нескольких вариантов инфляционного таргетирования, а также реализация в ряде стран его переходных форм привели к определенному рассогласованию позиций монетарных экономистов в отношении формального определения нового режима. Как справедливо отмечают Л. Махадева и Г. Стерн , корректная формулировка обсуждаемой концепции осложнена тем обстоятельством, что большинство стран, не являющихся де-юре проводниками инфляционного таргетирования, в своих аналитических отчетах приводят целевые показатели инфляции, поэтому непосредственная классификация режимов денежно-кредитной политики и выделение признаков режима инфляционного таргетирования затруднительны. Наблюдаемая тенденция конвергенции режимов денежно-кредитной политики в части спецификации целевых показателей регулирования свидетельствует о достижении определенного консенсуса в отношении пагубных последствий инфляции, не компенсируемых благоприятными тенденциями в динамике реальных показателей[68], который положил начало периоду структурного и институционального перелома в эволюции национальных режимов денежно-кредитной политики, в результате чего в большинстве развитых и некоторых развивающихся странах значительно усилилась роль инфляционных показателей при формулировке цели и выборе ключевых инструментов регулирования ДКП.

Несмотря на достижение единой позиции в вопросе формулировки целей денежно-кредитной политики и общее заключение о центральной роли поддержания приемлемых темпов повышения уровня цен, проблема формирования целевого показателя инфляции не нашла окончательного и общепризнанного решения до сих пор. На протяжении уже более 25 лет предпринимаются многочисленные попытки разработать индекс цен, не только совместимый с режимом инфляционного таргетирования (такая постановка возникла только в начале 1990-х гг.), но и позволяющий использовать его в качестве индикативного показателя любого другого режима денежно-кредитной политики, однако в практике большинства денежно-кредитных регуляторов таким показателем традиционно и неприкосновенно выступает индекс потребительских цен.

Концептуальное противоречие, возникающее в условиях использования индекса потребительских цен в качестве таргетируемого показателя инфляции, заключается в отсутствии у центрального банка возможности прямого управления им, как это происходит, например, при реализации режима курсового таргетирования. В последнем случае проводимая денежно-кредитным органом интервенционная политика предполагает непосредственное участие центрального банка в процессе формирования спроса и предложения на валютном рынке, что делает возможным достижение высокой степени контроля за уровнем валютного курса.

Структурно-институциональная организация товарного рынка и поведенческие характестики его субъектов не позволяют распространить аналогичный порядок регулирования на сферу товарного обращения. Хотя и в этой области рыночных отношений центральный банк выступает на стороне предложения (или спроса) денег, реакция равновесных рыночных параметров на предпринимаемые им действия не является столь однозначной и предсказуемой, как на финансовых рынках[69]. Процесс "проникновения" денежных импульсов в потребительские цены охватывает целую последовательность взаимосвязей между параметрами денежного, финансового и реального секторов экономики, которая именуется механизмом денежной трансмиссии. Специфика проведения операций центрального банка и его место в данном механизме определяются особенностями операционной структуры денежно-кредитной политики, к числу которых относятся возможность его участия только в операциях на финансовых рынках и отсутствие инструментов прямого воздействия на потребительские цены.

Косвенный способ управления инфляционным процессом, свойственный органу денежно-кредитного регулирования, дополняется наличием большого числа факторов ценовой динамики, являющихся " неденежными" по своей природе (не связанных с изменением денежного предложения), а следовательно, формирующих цепочку последовательных экономических взаимосвязей, которая реализуется параллельно денежной трансмиссии и имеет итогом определенное воздействие на цены. Теоретическую основу подобной неденежной механики инфляции составляет концепция mark-up Дуйзенберри[70], которая в отличие от монетарной теории инфляции (Фридман - Шварц ) связывает долгосрочную динамику уровня цен с изменением общих удельных издержек (total unit costs, TUC). В спецификации Де Бруйера - Эриксона к основным составляющим индекса цен, определяющим его долгосрочный уровень, относятся индекс удельных трудовых издержек (unit labor cost, ULC), индекс цен на платные услуги, включая электроэнергию (paid services index, PSI), и индекс цен импортируемых факторов производства (import input index, III). Каждый из упомянутых индексов имеет определенный уровень влияния на индекс цен, именуемый факторной эластичностью, которая зависит от глубины рассматриваемого временного лага и может изменяться во времени.

Помимо выделения "неденежных" факторов формирования индекса цен, значимый вклад в понимание инфляционного процесса может привнести анализ эмпирического обнаружения каузальной взаимосвязи цен сырьевых и конечных товаров, которая называется механизмом ценовой трансмиссии[71]. Начало его изучению было положено в 1978 г., когда Бюро статистики труда США ввело систему постадийной индексации цен производителей SOP (stage of processing), в соответствии с которой все товары были разделены на три непересекающиеся категории - сырьевые, промежуточные и конечные товары, каждая последующая из которых использует предыдущую в качестве ресурса собственного производства.

Эффект переноса ценовых шоков, возникающих на уровне сырьевых составляющих агрегированного PPI и на первичных стадиях обработки товаров, в потребительскую инфляцию стал предметом большого числа исследований, общее заключение которых сводится к возможности рассмотрения индексов цен сырьевых товаров и товаров первичной стадии обработки в качестве опережающих индикаторов потребительской ин- фляции[72]. В частности, к числу опережающих индикаторов Б. Бломберг и Е. Харрис[73] отнесли целое семейство индексов, включая ценовой индекс национальной ассоциации торговых менеджеров, индекс Journal of Commerce и широкоизвестный индекс CRB, который рассматривался также в качестве причинной переменной в модели инфляции Фурлонга - Ингени- то[74]. Включение индексов PPI SOP в векторную авторегрессионную модель прогноза потребительской инфляции, описанное, например, в работе Т. Кларка[75], подтверждает общие выводы, однако указывает на нестабильность выявленных зависимостей во времени.

Проблема прогноза и управления потребительской инфляцией со стороны центрального банка усиливается не только самим наличием сложного и плохо прогнозируемого механизма ценовой трансмиссии, но также возможностью административного воздействия на ценовые

              w              kj              Т Л

параметры его начальной и конечной стадии. К их числу относятся меры по государственному регулированию цен на отдельные товары, тарифная и налоговая политики, которые реализуются за пределами денежного и финансового секторов экономики, а потому неподконтрольны центральному банку.

Можно, однако, задаться вопросом о том, а должен ли и может ли центральный банк посредством использования собственных рычагов управления, функционирующих в рамках механизма денежной трансмиссии, демпфировать неблагоприятные последствия, возникающие в рамках независимой от него части механизма ценовой трансмиссии.

Фундаментальная составляющая этого вопроса заключается в том, является ли потребительская инфляция индикативным уровнем, который не будет реагировать на инфляцию сырьевых товаров, или же, наоборот, инфляция сырьевых товаров отражает структурные изменения в экономике, которые в скором времени найдут отражение в более высоком значении потребительской инфляции.