4.2.7. Подкуп или понуждение к даче показаний или уклонению от д^. чи показаний либо к неправильному переводу (ст, 309 УК РФ)

В данной норме речь идет о нескольких, относительно самостоятельных способах незаконного воздействия на свидетеля, потерпевшего, эксперта и пе-реводчика с целью повлиять на результаты предварительного расследования ц судебного разбирательства.

Содержащиеся в анализируемой статье составы преступлений имеют в качестве основного объекта общественные отношения, обеспечивающие пред, ставленяе доброкачественной доказательственной информации, а также бес-

j. 207

препятственное представление такой информации .

Объективная сторона преступления, предусмотренная ч. 1 ст, 309 УК РФ, выражается в подкупе свидетеля или потерпевшего, а также эксперта или переводчика²⁰⁸. Под подкупом понимается вручение лично или через посредни­ков названным участникам процесса денег, ценных бумаг, иного имущества либо оказание им услуг имущественного характера за дачу ими ложных пока­заний на предварительном расследовании дела или при рассмотрении его в су­дебном заседании, а равно за дачу ложного заключения (экспертом) или осуще­ствление неправильного перевода (переводчиком).

Преступление является оконченным с момента принятия свидетелем, по­терпевшим, экспертом, переводчиком хотя бы части денег, иных ценностей или услуг имущественного характера. Если свидетель, потерпевший и другие лица отказались принять деньги или иные ценности, содеянное следует квалифици­ровать по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 309 УК РФ — покушение на подкуп.

С субъективной стороны подкуп — преступление, совершаемое с пря­мым умыслом и со специальной целью — склонить указанных процессуальных участников к нарушению обязанности содействовать правосудию.

Объективная сторона принуждения указанных в ч. 2 ст. 309 УК лиц со­стоит в предъявлении к ним со стороны виновного требования:

1} дать ложные показания на досудебной и/или судебной стадии уголовного

судопроизводства или дать ложное заключение, или осуществить непрм

вильный перевод; 2) уклониться от дачи показаний, заключения или осуществления перевода

на предварительном следствии, дознании или в суде, если все эти требо^

вания сопровождаются шантажом, угрозой убийством, причинением вроч

да здоровью, уничтожением или повреждением имущества этих лиц или

их близких²⁰⁹.

Принуждение является оконченным с момента предъявления в устной или письменной форме требования дать ложные показания или уклониться 04 их дачи, соединенного с перечисленными незаконными и аморальными угрозН ми и шантажом.

Лобанова Л, Понуждение к нарушению обязанности содействовать правосудию /7 Российская ции. 1998. №5. С 12.

ЖК ч

Далее, для краткости - - подкуп. Далее, для краткости — принуждение.

128

Субъективная сторона принуждения выражается в прямым умысле и со­держит обязательную цель — склонить свидетеля, потерпевшего, эксперта к даче ложных показаний или заключения, переводчика — к осуществлению не­правильного перевода либо уклониться от исполнения названных выше процес­суальных обязанностей.

Предусмотренные ч. 3 и 4 ст. 309 УК РФ, квалифицирующие признаки всех составов преступлений, предусмотренных ч. 1 и 2 данной статьи (и подку­па, и принуждения), выражаются:

__ в применении насилия, не опасного для жизни или здоровья (см. ст. 115, 116, 117 УК);

— в совершении преступления организованной группой (см. ст. 35 УК);

— в применении насилия, опасного для жизни и здоровья.

Важным моментом уголовно-правовой квалификации, да и тактики явля­ется вопрос о соотношении составов преступлений, предусмотренных ст. 309 УК РФ с другими, смежными составами, в частности с подстрекательством к даче заведомо ложных показаний, заведомо ложного заключения эксперта или к заведомо неправильному переводу (ст. 307 УК РФ). Разграничение указанных составов обычно производится по объективной стороне преступления и, прежде всего — по приемам воздействия с целью добиться ложных показаний. То есть подстрекательство к даче ложных показаний может быть осуществлено без принуждения и подкупа, а преступления, предусмотренные ст. 309 УК РФ — только с применением вышеописанных средств давления на волю субъекта.

Необходимо иметь в виду, что по своей сущности проанализированные преступления являются во многом специальными составами по отношению к фальсификации доказательств (ч.

Только если в ч. 2 ст. 303 УК РФ речь идет о фальсификации материаль­ных, «немых» доказательств, то в ст. 309 УК РФ криминализируется незакон­ное воздействие на т.н. «идеальные доказательства». Различие так же можно отметить и по объективной стороне. Если моментом окончания фальсификации является фактическое создание (изменение) предмета преступления — доказа­тельства, которое может повлечь неправильную его оценку, то при подкупе и понуждении момент окончания преступления, как правило, несколько сдвинут во времени на более ранний этап, этап фактического подкупа (передачи денег), ^ho до дачи, например, заведомо ложных показаний. То же самое и при принуж­дении. Свидетель, потерпевший и другие участники процесса еще, как правило, не осуществили свою процессуальную функцию. Их только понуждают пере­численными способами к нарушению обязанности содействовать правосудию.

Это важная особенность квалификации преступлений имеет серьезное значение для тактики и методики противодействия этим преступлениям.

Формы и виды подкупа и понуждения участников процесса, совершаемо-^г° заинтересованными лицами, в т.ч. и защитниками, весьма и весьма разнооб­разны.

Так, все виды подкупа и понуждения можно разделить на скрытые и яв­ные. Разумеется, что большинство этих преступлений совершается скрытым ^С|к>собом, т.е. в тайне, прежде всего, от лица, производящего предварительное

129

расследование и от суда. Но распространены и явные виды подкупа и, что ч^. ще, понуждения.

Так, защитник М. во время очной ставки ее подзащитного Р. со свидет^. лем — гр. Л. допустила следующий вид принуждения. В присутствии Л. адво­кат стала требовать от своего подзащитного Р. дополнить свои показания тем что Л., якобы, украл у него брюки. Р. не удержался от недоуменного вопроса; «Зачем это нужно?», на что адвокат демонстративно, в присутствии следовате­ля, заявила: «Мы его заставим отказаться от изобличающих показаний, обвинив его по ч.

Здесь понуждение свидетеля к даче заведомо ложных показаний соедине­но с шантажом, в форме угрозы оглашения компрометирующих его сведений, то есть факта совершения им, свидетелем, преступления. При этом, на наш взгляд, не имеет значения, совершал ли свидетель Л. эту кражу на самом деле. Адвокат угрожает ему разглашением этих сведений с целью склонить его к из­менению показаний в сторону ложных. Кроме того, в действиях защитника ус­матриваются так же признаки подстрекательства своего подзащитного к заве­домо ложному доносу, соединенному с обвинением лица в тяжком преступле­нии (ч. 4 ст. 33 и ч. 2 ст. 306 УК РФ) и соответствующее нарушение этики (См. гл. 9.2.}.

Но все-таки наиболее опасны скрытые виды подкупа и принуждения. Можно сказать, что ими не гнушаются, прежде всего, вовлеченные адвокаты. Причем не обязательно высококвалифицированные. Скорее наоборот. Так, в статье следователя В.И. Каратаева приведено такое горестное наблюдение: «Как-то один пожилой и уважаемый мною адвокат при встрече посетовал, дес­кать, нынче людям его профессии вовсе необязательно разбираться в тонкостях права. Можно даже не кончать институт. Чтобы выиграть дело, вполне доста­точно узнать адрес потерпевшего или свидетеля и шепнуть его мафиозному по­кровителю своего подзащитного. За большие деньги, под угрозой физической расправы послушная боссу «пехота» заставит любого отказаться от собствен­ных слов»²\'⁰.

По некоторым неофициальным данным ситуация, связанная с подкупом 8 понуждением к даче ложных показаний и отказу от дачи показаний, принимает просто катастрофические масштабы. В условиях отсутствия реальных гарантий безопасности и защиты свидетелей, потерпевших, других участников процео-. са , в обстановке правового нигилизма среди населения, разгула организован­ной преступности, лица — носители доказательственной информации, не толь­ко порой не желают передавать ее правосудию, но и постоянно подвергаются угрозам, насилию, попыткам подкупа со стороны заинтересованных лиц.

Не трудно догадаться, что наиболее квалифицированные и трудно выяв­ляемые факты подкупа и понуждения не обходятся без участия адвокатв Здесь надо учитывать, что те или иные заведомо ложные показания (заклю\'в

Каратаев В И Запачканные мундиры // Записки криминал иегов Вып 3 \' Под ред Образцова — М. 1994 С 118-119

Что уж говорить про свидетелей, ы,ли государство даже судей, прокуроров и следователей ча пока не в состоянии

130

ни» экспертов) нужны преступникам строго в том виде, форме, с таким содер­жанием и представленные в такое время, как это определено линией защиты, избранной тактикой и стратегией защитительной деятельности по конкретному _делу. А эти меры обеспечивает именно адвокат по согласованию со своим под­защитным. Отсюда понягно, что адвокат часто участвует в преступном сговоре, хотя далеко не всегда лично подкупает, принуждает свидетелей. Это за него mofvt сделать и иные заинтересованные лица (родственники обвиняемого, дру­зья, члены ОПГ (ОПС), специально нанятые для этого «боевики» и т.д.). Но не­добросовестный адвокат вряд ли уйдет от соблазна руководить, направлять та­кие действия, диктовать те или иные ложные показания.

К примеру, потерпевшего по уголовному делу о разбойных нападениях, шедшего по улице, затащил в автомашину один из участников банд, а нахо­дившийся в ней защитник «вежливо разъяснил» потерпевшему, как он должен изменить показания, после чего участник ОПГ избил потерпевшего²¹².

В современных условиях борьбы с преступностью весьма опасны и тен­денции незаконного воздействия на экспертов. Как известно, большая часть со­временных судебных экспертиз проводятся сейчас только за оплату, порой весьма внушительную. Правоохранительные органы далеко не всегда способны оплатить услуги экспертов. Следователи вынуждены постоянно либо конфлик­товать с ними, либо заискивать, уговаривать, всячески «ублажать» работников экспертных учреждений и частнопрактикующих экспертов за то, чтобы они провели экспертизы и выдали заключение.

А вот у обвиняемых, их родственников и представителей, весьма вероят­но, не будет никаких проблем с оплатой услуг эксперта, коль скоро есть шанс получить «нужное заключение».

Н.В. Краснова, изучив особенности проведения «независимых» экспер­тиз, отмечает, что часто эксперты принимают поручения о производстве судеб­ных экспертиз непосредственно от защитников и обвиняемых. С целью поиска клиентов в печати содержатся объявления о проведении экспертизы, и тем са­мым эксперты вступают в личные контакты с участниками процесса. За прове­дение исследований берется плата, а это так же элемент зависимости эксперта °т заказчиков, заинтересованных в исходе дела .

В то же время практика изобилует примерами, когда коррумпированные следователи и дознаватели весьма своеобразно решают проблему с назначени-^ем экспертиз. Формально она проводится бесплатно. Однако в действительно­сти, с молчаливого согласия такого следователя, работу эксперта «в черную» °плачивает обвиняемый или иные заинтересованные лица. Не трудно догадать-^Ся> в чьих интересах будет выполнена такая экспертиза, насколько достоверны­ми будут ее результаты.

Бабаева ЭУ Противодействие предварительному расследованию и пути его преодоления — М.,

, ₈₁

Кратова Н В Тактические особенности производства следственных действий с участием защитнн-ф дне канд. юрид наук — Владивосток, 2002 — С 25

131

Анализируя собранные данные о преступном подкупе и понуждений следует обратить внимание и еще на одну весьма актуальную проблему.

Как мы видим из текста диспозиции ст. 309 УК РФ, в качестве понуждав-мых лиц закон называет свидетеля, потерпевшего, эксперта и переводчика, и научных работах отмечается необходимость включить в этот перечень и лицо привлекаемое в качестве обвиняемого. «По Уголовному кодексу Российской Федерации обвиняемый, защищен от принуждения к даче показаний путем применения угроз или иных незаконных действий со стороны лица, произво­дящего дознание или предварительное следствие, но ему не гарантирована уго­ловно-правовая защита от понуждения к даче ложных показаний со стороны других лиц, а между тем опасность такого рода действий не является мнимой, особенно по делам о групповых преступлениях»²¹⁴.

Проблема заключается в том, что в практике широко распространены случаи преступного сговора, тайные «сделки о признании вины», когда всю от­ветственность берет на себя один из соучастников группового преступления в целях незаконного освобождения от уголовной ответственности других соуча­стников, как правило, даже самых опасных. Суть сделки проста: один из со­общников группового убийства или грабежа, разбоя, хулиганских действий и т.п., часто наименее материально обеспеченный, слабый, психологически зави­симый человек, под давлением своих соучастников и их адвокатов дает показа­ния, что он совершил преступление один. Если достаточных доказательств уча­стия в преступлении других лиц следствием не добыто, либо следователь сам вовлечен в преступный сговор, то такой «козел отпущения» как правило, обес­печивает себе:

1) отсутствие квалифицирующего признака «совершения преступления по предварительному сговору группой лиц» или «организованной группой», что существенно смягчает ответственность и влияет на на­ казание;

2) «вышедшие сухими из воды» соучастники клянутся в вечной благо­ дарности, обещают финансировать осужденного товарища «на зоне», позаботиться о семье и т.д.;

3) осужденный обеспечивает себе репутацию «своего парня», хорошего товарища, «не сдавшего» своих, что, как известно, ощутимо, хоть и не официально, влияет на условия отбывания наказания.

Если «обреченный» соучастник отказывает от такой роли, то к нему мо­гут применить самые разнообразные меры принуждения, в т.ч. насилие if СИЗО, в местах лишения свободы, шантаж, угрозы ему и его близким, наход*-щимся «на воле» и т.п.

Весь этот арсенал способов подкупа и понуждения обвиняемого к даче ложных показаний, а порой и к полному самооговору, очень часто используют недобросовестные адвокаты, без участия которых просто трудно представить такую сделку.

Лобанова Л Понуждение к нарушению обязанности содействовать правосудию \'/ Российская ция. — 1998.-—№5.— С. 12.

132

Защитники обвиняемых по групповому делу, как правило, уже на началь-_Н0й стадии расследования могут оценить некоторые его перспективы в отно­шении каждого соучастника. Недобросовестные, но опытные адвокаты хорошо знают недостатки следствия, стремление многих недобросовестных следовате­лей и дознавателей побыстрее закончить расследование именно таким простым, но противозаконным путем, т,е. по формуле: «Один все берет на себя, осталь­ные соучастники становятся свидетелями».

Такие адвокатские нарушения и преступления весьма сложно выявить и расследовать, поскольку, как мы видим, они скрытые и часто сопровождаются еще более циничными и опасными нарушениями и должностными преступле­ниями (преступлениями против правосудия) со стороны субъектов расследова­ния. Но бороться с такими преступлениями — важная и совместная задача, как адвокатских образований, так и правоохранительных органов.

Поскольку подкуп, понуждение обвиняемого к даче ложных показаний (при отсутствии совокупности с другими адвокатскими преступлениями) дей­ствующим уголовным законом не криминализированы, такие действия защит­ника в любом случае подлежат, на наш взгляд, самой строгой оценке, вплоть до прекращения статуса адвоката, поскольку являются грубейшим нарушением профессиональной этики.

Но, прежде всего, наказывать надо следователей и дознавателей, если бу-

215

дет установлено, что они имели отношение к такой «сделке с правосудием» .