§ 2.3. Постановления Конституционного Суда РФ как источники законодательства о розыске безвестно исчезнувших лиц

В соответствии со статьей 10 Конституции Российской Федерации государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную.

В этой связи дискуссионными являются вопросы признания опре­делений и постановлений (далее — судебные постановления) Консти­туционного Суда РФ в качестве источников права.

Как верно замечено в юридической литературе, «теоретическое осмысление источников права и развития их форм во всем их много­образии, изучение методологии и методики работы с нормативно-пра­вовой информацией, понятия и классификации»^[217] являются актуаль­ными для юридической науки.

Право как элемент надстройки объективно постоянно должно раз­виваться и в своем развитии дает простор развитию базиса. Поэтому источники права не являются постоянной категорией, они также раз­виваются. Следует разделить позицию Г.А. Гаджиева о том, что появ­ление новых источников права, таких как правовые позиции Консти­туционного Суда РФ, это закономерный процесс^[218].

Правомерным является вопрос, выполняют ли судебные постанов­ления правотворческую функцию, и если да, то не нарушает ли это самостоятельность других ветвей власти, предусмотренных в ст. 10 Конституции РФ.

Подчеркивая политическую и правотворческую составляющую решений судов, в юридической литературе также отмечают: «Суд, кон­тролирующий нормотворческую деятельность парламента, оказыва­ется в результате над законодательным органом... Аннулируя законы, он может корректировать и в определенном смысле направлять его политику»^[219].

C учетом того, что невозможно отрицать правотворческую направ­ленность, составляющую потенциал судебных постановлений Консти­туционного Суда РФ, А.Н.

Следует отметить, что признавая положения закона неконституци­онными, постановлением суда, по сути, вносятся изменения в закон. А законотворческая деятельность - функция законодательной ветви власти. Хотя целью судебной проверки конституционности закона является не правотворческая деятельность, но в результате этого соз­дается сопутствующее и дополнительное правовое регулирование. В практической плоскости, в случаях когда нормы закона признаны несоответствующими Конституции, при обосновании решения ссылка на них является необходимой, как на акт, равнозначный закону, то есть в определенной мере ими осуществляют промежуточное регули­рование (до внесения соответствующих изменений в закон). Обычным и устоявшимся в практике правоохранительных органов и судов явля­ются ссылки на решения Конституционного Суда. Это еще один аргу­мент, что правовые позиции суда являются источниками права.

П.А. Гук верно отмечено, что судебная власть реализуется в форме правосудия и судебного правотворчества^[221].

В соответствии со ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»^[222] среди полно­мочий Конституционного Суда предусмотрены разрешение дел о соот­ветствии Конституции РФ, проверка конституционности закона и тол­кование Конституции РФ. Поэтому сопутствуюшие и дополнительное правовое регулирование, обусловленное судебной проверкой консти­туционности закона (судебную практику), необходимо расценивать не как совмещение полномочий, а как реализацию полномочий в связи с рассмотрением конкретных дел, то есть исполнение возложенных функций по осуществлению конституционного судопроизводства (своеобразное делегирование законотворческих функций).

По результатам анализа общеизвестных и исследования дискусси­онных положений теории источников права М.В. Кузнецовой сделан вывод о том, что источником права необходимо считать саму право­творческую деятельность, а нормативные правовые акты — формами выражения этой деятельности^[223]. C учетом этого можно предположить, что правотворческая деятельность представляет собой мыслительную деятельность в сфере творения права, в том числе в процессе консти­туционного судопроизводства, материальными носителями которого являются различные нормативные правовые и судебные акты.

В литературе отмечается, что в США суд, осуществляя конституци­онный контроль, выполняет правотворческую функцию^[224].

Хотя из Федерального конституционного закона «О Конституци­онном Суде Российской Федерации» усматривается, что в их компе­тенцию входят вопросы исключительно права, А. Медушевским верно замечено, что разграничить политику и право при толковании Консти­туции РФ в процессе конституционного судопроизводства представля­ется сложным^[225].

Еще классиками марксизма-ленинизма было замечено, что закон есть политика, политическая мера. Поэтому нельзя исключать полити­ческую составляющую при их толковании, в том числе и при толкова­нии Конституции РФ.

Таким образом, правотворческий аспект постановлений Консти­туционного Суда является их свойством, а «каждое свойство элемента потенциально является функцией»^[226], стало быть, Конституционный Суд изначально, исходя из своих полномочий, в определенной мере является и законотворцем, а его решения — источниками права (право­вой системы).

Следует отметить, что несмотря на существующие дефиниции источников права оно (содержание понятия) «принадлежит к числу наиболее неясных в теории права, поскольку не только нет общепри­нятого определения этого понятия, но даже спорным является самый смысл, в котором определяются слова “источник права”»^[227].

В юридической науке дискуссионным является вопрос судебного правотворчества. Так, В.С Нерсесянц полагает, что судебная деятель­ность — это правоприменительную деятельность, и отрицает ее право­творческую функцию^[228].

Иной позиции придерживается Г.А. Гаджиев, который в качестве аргумента в пользу судейского правотворчества отмечает: «всякое решение суда, если оно претендует на то, чтобы быть воспроизводи­мым в других решениях, является способом корректировки, обеспече­ния единообразия в судебной практике»^[229]

М.С. Саликов, исходя из того что законы и постановления Консти­туционного Суда по юридической силе равны, делает вывод о том, что последние больше защищены, чем законы, так как Конституционный Суд вправе изменить закон и отменить свое судебное решение, а пар­ламент — только закон^[230]. Как представляется, суть проблемы здесь «не в большей защите», так как парламент вправе принять новый закон, внести в него изменения, не «касаясь» и не отменяя судебное решение, а в том, что им показано соотношение правотворческих функций двух самостоятельных ветвей власти, с обоснованием позиции, что поста­новления Конституционного Суда являются источниками права.

Позиция (правовая позиция) Конституционного Суда — это и есть источник права. Разделение единой государственной власти на ветви не исключает в каждой из ветвей власти отдельных свойств, присущих «общей» государственной власти. Кроме того, равенство, самостоя­тельность и независимость ветвей власти обеспечивается и наличием у них единой функции — правотворческой, различающейся по субъекту, характеру деятельности, процедуре реализации (принятия) и юридиче­ской силе этой деятельности. Постановления Конституционного Суда, как и законы, выносятся именем Российской Федерации, подлежат официальному опубликованию и обязательны для всех на всей терри­тории Российской Федерации.

Судебное правотворчество, судебный прецедент в качестве источ­ника права официально в Российской Федерации не признано, а науч­ные изыскания в рассматриваемой сфере и судебная практика показы­вают и доказывают право и возможность их официального признания. Стоит разделить точку зрения А.А.

В процессе проверки конституционности закона и толкования норм Конституции РФ проявляется правотворческая деятельность Конституционного Суда, и в качестве источника права и материаль­ного носителя оформляется в виде судебного постановления и публи­куется. Конституционное правосудие, судопроизводство, юстиция и контроль, несмотря на различия терминологии, посредством охраны, защиты Конституции РФ, направлены на обеспечение защиты прав в правовой системе в целом, в соответствии с содержанием придава­емой им Конституцией РФ и общепризнанными нормами междуна­родного права.

Таким образом, постановлениями Конституционного Суда РФ не нарушается самостоятельность других ветвей государственной власти, и более того, они направлены на их укрепление посредством устране­ния противоречий, разночтений, преодоления пробелов, признания не соответствующими Конституции смысла правовых норм, придаваемых им в правоприменительной практике. Ими обеспечивается единообра­зие в применении норм в соответствии с Конституцией и волей зако­нотворца. Кроме того, судебные постановления в определенной мере носят характер промежуточного регулирования, то есть до внесения соответствующих изменений или дополнений в закон.

Следует согласиться с точкой зрения, высказанной в юридической литературе, о равновеликом влиянии разных ветвей власти на деятель­ность друг друга²”, то есть о том, что вмешательство суда в деятельность других ветвей власти равнозначно обратному их влиянию на судебную власть. Представляется, что единым источником власти предопреде­лено единство власти, разделенной на ветви, во избежание ее абсолю­тизации (сосредоточения) в одних руках, а из этого производным явля­ется правотворчество с учетом соответствующей специфики каждой из ветвей власти.

Обычным и устоявшимся в практике правоохранительных органов и судов являются ссылки на позиции (правовые позиции) Конститу­ционного Суда РФ. В определенных случаях воспроизведение пози­ций Конституционного Суда для обоснования решений по уголовным, гражданским и административным делам является и объективной необходимостью (в случаях признания закона неконституционным и отсутствия иного правового регулирования, а также при пересмотре состоявшихся решений судов, в связи с признанием примененной нормы закона не соответствующей Конституции РФ и т.д.). В таких случаях постановление Конституционного Суда РФ как источник права равнозначно закону.

В правоприменительной и в судебной практике для обоснования и мотивирования принимаемых решений применяются закон, поста­новления суда и доктринальные начала не в отдельности, а в их сово­купности. При таком подходе убедительность и аргументированность

²³⁵ См Wellington H Interpreting the Constitution The Supreme court and the process of adjudication New Havenand London, 1990 P 144 принимаемых решений повышается. Это еще один аргумент в пользу того, что судебные постановления необходимо отнести к источникам права. В самой правотворческой деятельности суда широко исполь­зуется достижения юридической науки. Если в юридической науке имеют место дискуссии относительно того, являются или нет судебные постановления источниками права, что закономерно и необходимо для дальнейшего обогащения теории, то в практической плоскости этот вопрос решен в пользу признания их таковыми.

К числу законов, в которых предусмотрено регулирование розыска безвестно исчезнувших лиц, относятся Федеральный закон об ОРД, поскольку в ст. 2 среди задач предусмотрен и розыск таких лиц, а также УПК РФ, в случаях когда под безвестным исчезновением сокрыто пре­ступление или проводится проверка по сообщению о безвестном исчез­новении в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ. Поэтому постановления Конституционного Суда РФ, в которых содержатся правовые позиции, сформированные по результатам рассмотрения обращений о проверке конституционности вышеуказанных законодательных актов, необхо­димо расценивать, как источники уголовно-процессуального и уго­ловно-розыскного права. Они, принятые с учетом широкого научного видения рассматриваемой проблемы и на основании достижений оте­чественной юридической науки и правовой мысли зарубежных стран, а также с учетом заключений специалистов и экспертов, являются одним из основополагающих (фундаментальных) источников совершенство­вания законодательства о розыске безвестно исчезнувших лиц.

Tак, с момента введения в действие УПК РФ (1 июля 2002 г.), за 13 лет Конституционным Судом РФ рассмотрено более 4 тыс. обращений на предмет проверки конституционности различных норм УПК РФ, по результатам рассмотрения примерно в 70 случаях приняты решения в форме постановлений и 4 тыс. решений в форме определений.

Конституционным Судом РФ за последние 15 лет примерно по 150 обращениям о проверке конституционности норм Федерального закона об ОРД приняты соответствующие решения.

Ценность решений Конституционного Суда заключается не только в признании конституционными оспариваемых норм закона или отказе в этом, но и в правовой позиции, формируемой (выявляемой) при кон­ституционно-правовом толковании содержания оспариваемого закона при принятии решения, что способствует уяснению смысла, содержа­ния и понимания конституционно-правовой их сущности, что в свою очередь направлено и на единообразное формирование правоприме­нительной практики.

C учетом сжатости норм Федерального закона об ОРД, бланкет- ности их развития, отсутствия в данном законе норм, раскрывающих понятийный аппарат, и регулирования значительного объема норма­тивными правовыми актами негласного характера, правовые позиции Конституционного Суда относительно положений рассматриваемого закона имеют особую актуальность. Широкую известность в научном и правоприменительном плане получило определение Конституцион­ного Суда РФ от 14 июля 1998 г. № 86-0 «По делу о проверке конституци­онности отдельных положений Федерального закона “Об оперативно­розыскной деятельности” по жалобе гражданки И.Г. Черновой»^[232]. Оно является востребованным также и на законодательном уровне.

О неоднозначности, дискуссионности положений закона свиде­тельствует и то, что четырьмя судьями Конституционного Суда РФ высказано особое мнение. Хотя такая позиция может быть оценена как уровень самостоятельности и независимости судей, но аргументиро­ванная их позиция, как доктринальное начало, при дальнейшем совер­шенствовании законодательства подлежит безусловному учету.

Кроме того, Конституционным Судом РФ в качестве источника права при принятии последующих решений применяются свои соб­ственные ранее формированные правовые позиции. Такая практика является достаточно распространенной. К примеру, при обосновании определения Конституционного Суда РФ от 15 июля 2004 г. № 304-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Трифоно­вой Валентины Степановны на нарушение ее конституционных прав пунктом 3 части первой статьи 6 и пунктом 1 части первой статьи 15 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности”» сде­лана ссылка на правовую позицию, содержащуюся в вышеуказанном определении Конституционного Суда РФ от 14 июля 1998 г. № 86-0 (по жалобе гражданки И.Г. Черновой).

Принимаемые субъектами розыска безвестно исчезнувших лиц уголовно-процессуальные, оперативно-розыскные и управленческие решения в необходимых случаях основываются на правовых позициях Конституционного Суда РФ и обосновываются ими. Изложенное также свидетельствует о том, что постановления Конституционного Суда явля­ются источниками права в сфере розыска безвестно исчезнувших лиц^[233].

Таким образом, решения Конституционного Суда РФ по вопросам проверки конституционности норм УПК РФ и Федерального закона об ОРД, как источники права, являются документами, в которых содер­жатся нормы, направленные как на регулирование розыска безвестно исчезнувших лиц, так и на совершенствование законодательства о розыске безвестно исчезнувших лиц Они приобретают особую цен­ность и актуальность, с учетом отсутствия в Российской Федерации специального закона «О розыске безвестно исчезнувших лиц»